Почему в России не хватает донорских органов

Фото: DPA/TASS

За год в Российской Федерации проводится порядка полутора тысяч операций по трансплантации органов. Большинство их приходится на пересадку почек – около тысячи. В последние годы количество операций увеличилось в разы.

Но, даже несмотря на такие оптимистические результаты, этот показатель серьезно отстает от потребностей нашего здравоохранения. По оценкам специалистов, ежегодно необходимо проводить около 10 тысяч операций по пересадке органов. В национальный день донора и попробуем разобраться, почему в стране не хватает донорских органов, и что еще мешает развитию отечественной трансплантологии.

Эта странная презумпция согласия

Для начала внесем некоторую ясность. Донорство органов может быть прижизненное и посмертное. Всего в нормативном документе Минздрава от 2015 года перечисленно 24 объекта трансплантации.

От живого донора пересаживаются в первую очередь почки. Наверное, поэтому такие операции и проводятся чаще других. Также может пересаживаться и часть печени. Когда речь заходит о трансплантации сердца или, например, комплекса сердце-легкие, то в таких случаях имеется в виду посмертное изъятие органов у донора.

По действующему законодательству для прижизненного донорства могут браться только органы генетических родственников. Для посмертного такое ограничение не действует. Более того, в федеральный закон 1992 года "О трансплантации органов и (или) тканей человека", действующий с поправками до настоящего времени, была включена так называемая "презумпция согласия". Она подразумевает, что каждый российский гражданин может стать посмертным донором, если он или его родственники до момента изъятия органа не заявят об отказе от трансплантации.

Эта важнейшая для любого человека норма широко не обсуждалась в российском обществе перед принятием закона. Но законодатели исходили из благих побуждений. Они стремились спасти жизни больных, обеспечив российскую медицину донорскими органами. Но почему же тогда их до сих пор не хватает? Причина – в традиционной двойственности российского законодательства и в неоднозначном общественном мнении.

Чего боятся российские трансплантологи

Исходя из буквы закона, российские врачи могут изымать органы умершего пациента, не спрашивая разрешения у его родственников. Основным требованием в такой ситуации является необходимость абсолютно однозначно установить смерть мозга. И эта процедура детально расписана в нормативных документах.

Вот только с пресловутой "презумпцией согласия" не все так однозначно. И закон 1992 года, и статья 47 федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" от 2011 года, в которой говорится о пересадке органов, и даже статья 5 закона "О погребении и похоронном деле" настаивают, что сам гражданин или его родственники могут отказаться от передачи органов для последующей трансплантации. Для этого достаточно устно заявить об отказе при свидетелях или сделать это письменно, заверив отказ у нотариуса или главного врача больницы.

Возникает вопрос – как об этом узнать врачам. Спросить у находящегося в коме пациента? Или искать родственников? В ситуации, когда счет идет буквально на секунды, это порой невозможно. Тем более, что по закону этого можно и не делать. А вот дальше и начинаются основные проблемы. Медицинская практика знает достаточно много случаев, когда граждане обращались в суды, узнав постфактум о том, что у их родственников были изъяты органы для дальнейшей пересадки.

Даже Конституционный суд РФ уже дважды вынужден был рассматривать подобные дела: в 2003 году ему пришлось высказать свою позицию по так называемому "делу Орехова", а в 2014-м до этой судебной инстанции дошло дело студентки Алины Саблиной. В обоих случаях суд признал действия медиков соответствующими закону. Но ситуация менее взрывной не стала.

Вечное "что делать?"

Инициативу, которая может как-то помочь в решении проблемы, накануне Дня донора обсуждали на пресс-конференции, проходившей в пресс-центре "Национальной Службы Новостей". Эдуард Гаврилов, представлявший ее разработчиков из Общероссийского Народного Фронта, рассказал, что она сводится к предложению фиксировать согласие или несогласие на посмертное донорство в водительских правах граждан РФ. Такая практика существует в США и выглядит логично, учитывая то обстоятельство, что посмертными донорами во всем мире в первую очередь становятся жертвы ДТП.

 Но в ходе обсуждения выяснилось, что российское общество не очень-то готово высказываться на эту тему. Президент Национального агентства по безопасности пациентов Алексей Старченко напомнил, что опрос, проведенный "Левада-центром" в 2013 году показал: только половина опрошенных (51%) готова обсуждать и принимать какое-либо решение по вопросу о своем возможном донорстве. И многие высказывались против того, чтобы их воля фиксировалась в каких-нибудь документах, которые могут попасть в руки посторонних.

 Проблему может решить создание регистрационной базы, куда будут вноситься согласившиеся или отказавшиеся от донорства. Регистр должен быть доступен только для специалистов. Это прописано в проекте нового закона "О донорстве органов, частей органов человека и их трансплантации", разработанного Минздравом и внесенного на обсуждение в Думу еще в 2013 году. Но его судьба до сих пор абсолютно не ясна.

Российские фобии в отношении трансплантологии

 Российской трансплантологии очень мешают страхи и предубеждения, существующие у россиян. Тот же левадовский опрос продемонстрировал, что только 22 процента из числа согласившихся говорить на тему донорства были готовы отдать свои органы нуждающимся. Многие россияне верят "страшилкам" о высокой криминальности трансплантологии.

Специалисты пытаются апеллировать здесь к логике. По их словам, пересадка органов – процесс высокотехнологичный, в котором задействовано большое количество медиков различной специализации. Очень трудно представить себе существование таких подпольных клиник. Они сразу же попали бы в поле зрения правоохранителей. И разговоры о продаже органов не более, чем миф. В России, да и в большинстве стран мира она законодательно запрещена.

Нет препятствий к донорству органов и с религиозной точки зрения. Крупнейшие религиозные конфессии, православная в том числе, поддерживают тех, кто принял решение пожертвовать свои органы больным.

 Назрела необходимость серьезного разговора медиков с обществом. Это очень трудно. Трудно просто сообщить родным о смерти их близкого. Тем более - завести с ними разговор о возможном изъятии органов. Но как показывает практика, лучшие результаты достигаются там, где такое общение идет.

 В Испании и Бельгии, (а эти страны лидируют по количеству доноров органов на миллион граждан - 36,1 в Испании, 32,9 в Бельгии), действует так называемая "мягкая" презумпция согласия. Врачи там обязаны сделать все возможное, чтобы встретится с родственниками возможного донора, выяснить их точку зрения и постараться убедить в необходимости такого шага.

 В России, где всего 3 донора на миллион граждан, врачи пока не готовы к такому общению.

Поэтому, в нашей стране, например, не делаются операции по пересадке сердца детям. Широкое освещение получил случай 2015 года, когда 12-летнюю Вику И. с помощью президента Владимира Путина удалось отправить в Индию, где ей была сделана операция. Российские законы не запрещают посмертное изъятия органов у несовершеннолетних. Но наши врачи не могут даже представить себе, как они обратятся к родителям умершего ребенка за таким разрешением.

 В медицине известен "эффект Грина". В 1994 году 7-летний американец Николас Грин погиб во время путешествия с семьей по Италии, когда на их машину напали грабители. Итальянские медики обратились к родителям мальчика и получили их разрешение на трансплантацию. Его органы были пересажены семи пациентам. Пресса широко освещала событие и благодаря этому число доноров органов в стране резко увеличилось. "Эффект Грина" может сработать и в России. Только для этого врачи должны разговаривать с обществом.

Сергей Анисимов

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)