• Главная
  • Кино
  • Большая страна
  • Ирина Чернега: Как внедрить в нашу жизнь древнего слона, который 200 тысяч лет назад умер, не совсем понятно

Ирина Чернега: Как внедрить в нашу жизнь древнего слона, который 200 тысяч лет назад умер, не совсем понятно

Ангелина Грохольская: Здравствуйте! Сегодня мы говорим о людях Большой страны. И у нас в студии – руководитель социокультурного проекта "Трогонтериевый слон" Ирина Чернега. Ирина, здравствуйте.

Ирина Чернега: Здравствуйте.

Ангелина Грохольская: Что за зверь такой – трогонтериевый слон?

Ирина Чернега: Это древний предок мамонта, который вымер примерно 200 тысяч лет назад. Мы больше сейчас знаем про шерстистого мамонта, он у нас в мультфильмах часто участвует, такой герой детской. А это его, скажем так, дедушка.

Ангелина Грохольская: Какое отношение Ирина имеет к трогонтериевому слону, вы сейчас узнаете.

Село Острожка – одно из первых поселений Строгановых на Урале. В 2010 году в 20 километрах от села произошло значимое научное открытие – обнаружены останки древнего животного. Социокультурный проект "Трогонтериевый слон и все, все, все!" направлен на популяризацию палеонтологии, а также на развитие туристического потенциала всего Оханского района.

Ангелина Грохольская: Ирина, кто такой трогонтериевый слон, мы уже выяснили благодаря вам. А где он жил? Давайте теперь место действия определим, чтобы нам и нашим зрителям понять, где же вообще все происходит, где работает ваш проект.

Ирина Чернега: Наш проект работает в Пермском крае, в Оханском районе. И начался он далеко не с меня, а с двух рыбаков из села Казанка, которые в 2010 году, будучи на рыбалке, обратили внимание на какие-то странные такие белые чешуйки и выяснили, что это бивень. Отвезли их в Пермский краеведческий музей, который уже с научной точки зрения определил дальше, что эти останки принадлежат трогонтериевому слону.

И начался проект Пермского краеведческого музея, который называется именно " "Трогонтериевый слон". Это научно-исследовательский проект, куда входят раскопки, выставки. Это такое очень комплексное исследование. А наш проект социокультурный, и называется он "Трогонтериевый слон и все, все, все!". То есть его смысл в том, что мы вокруг этих раскопок всех объединяем.

Ангелина Грохольская: Но ведь там не только бивень нашли, да?

Ирина Чернега: Да.

Ангелина Грохольская: С этого все началось. Почему такое внимание активное вообще к этому месту, к селу Острожка, где вы живете? А второе село?

Ирина Чернега: Казанка.

Ангелина Грохольская: И село Казанка, где собственно и нашли скелет. Потому что практически целый скелет там найден, я правильно понимаю?

Ирина Чернега: Да, началось все с того, что были обломки бивня найдены. Потом нашли нижнюю челюсть, по которой определили, что это именно трогонтериевый слон, по зубу. И дальше начался большой проект, когда начали уже вестись масштабные раскопки, постепенно углубляться в склон. И там действительно постепенно вырисовывается, что там захоронен полный скелет. Найдено уже примерно 50% от полного скелета. И в этом году летом раскопки опять будут продолжаться.

Ангелина Грохольская: Вас-то он как увлек, привлек? Как вы, если можно так сказать, с ним познакомились, с этим слоном?

Ирина Чернега: Это была такая достаточно интересная встреча. Я буквально за полгода до этого стала заведующей нашим Общественным музеем. И была задача, такая проблема – формирование экспозиции. И мне нужно было познакомиться с практиками. Я же не музейный специалист, я вообще по образованию геолог нефти и газа, к культурной деятельности раньше не имела отношения. Я по совету моих хороших знакомых пошла ознакомиться с очень интересно построенной выставкой. Какое же было мое удивление, когда эта выставка рассказала про интересные такие события прямо у меня практически под носом, о чем я не подозревала.

Ангелина Грохольская: То есть, оказывается, рядом с домом идут раскопки?

Ирина Чернега: Да, практически. 20 километров – да, это практически рядом. И выставка рассказывала об этих раскопках настолько увлекательно, настолько интересно, что для научного мира палеонтологии это значимое событие. И мне стало как-то грустно от того, что почему-то у нас в районе люди не знают, что такое интересное событие происходит.

Ангелина Грохольская: А этого действительно не знали?

Ирина Чернега: Вначале, когда только находка была совершена, прошло несколько статей, но потом как-то к этому интерес угас.

Ангелина Грохольская: Ну, есть и есть, да? Что-то копают…

Ирина Чернега: Что-то копают. Вот "что-то копают". Именно так, такое отношение примерно и было. Такое у нас "насыщение" информационного поля. И с этого момента начал появляться, видимо, как-то рождаться, формироваться вот этот проект социокультурный. У него дальше была такая достаточно интересная история рождения и развития.

Ангелина Грохольская: А что вот мы сейчас видим? Это на раскопках, да?

Ирина Чернега: Да, это непосредственно работы Пермского краеведческого музея, это их экспедиция, сезон прошлого года. Очень сложные условия в плане погоды. Это все не так просто.

Ангелина Грохольская: А что за дети? Вот расскажите. Это же не палеонтологи и не археологи. Кто они?

Ирина Чернега: Дети – это ребята из села Казанка и села Острожка. Это, можно сказать, наш первый партнерский визит, первое мероприятие в рамках уже нашего проекта, который именно вовлекал, можно сказать, местное сообщество.

Ангелина Грохольская: А что вы сделали? В чем заключался проект?

Ирина Чернега: Это цикл мероприятий, в который включаются и образовательные, например, как экскурсия, когда дети узнают, что такое раскопки, как палеонтологи работают, в каких условиях, как это все происходит. Также у нас были, например, поездки в музеи, которые с палеонтологической тематикой работают. Совсем недалеко от нас есть город Очер, где в 60-х годах прошлого века происходили самые крупные раскопки, ящеры Пермского периода там были обнаружены. В городе Очер есть свой краеведческий музей, который активно разрабатывает эту тему. То есть у них дети прямо с самого малого возраста ходят в музей, они знают про динозавров очень много. Ну, это такое достояние, можно сказать, даже некий бренд территории.

Палеонтология – это не такая прямо очевидная тема, с которой взял и работаешь. У нас есть хорошо развитое, допустим, сельское хозяйство, деревообрабатывающее направление работает, и там технология понятна и освоена. А как внедрить в нашу жизнь древнего слона, который 200 тысяч лет назад умер, не совсем понятно и не совсем очевидно. Поэтому мы пробовали разные варианты.

В прошлом году, в августе, в селе Казанка у нас была такая арт-резиденция, "Слонотворение" называлась. Мы превратили старые качели в трогонтериевого слона. И такую историю придумали, как будто трогонтериевый слон – это наш сосед. Ну, он на самом деле наш сосед когда-то был.

Ангелина Грохольская: Ну, по сути так и есть, да.

Ирина Чернега: Он когда-то здесь жил. Но перенесли, временной такой сдвиг сделали, как будто он живет сейчас. И на разных зданиях, стенах написали несколько таких историй коротких, как будто слон здесь только вчера ходил. Вот здесь он почесал спину – и там такой столб немножко изогнутый. Ну, он же большой, он был 4,5 метра ростом, весил до 10 тонн. И конечно, если он почесал спину, то столб мог пострадать. И это у нас было такое мероприятие с Музеем современного искусства. То есть мы пробовали разные активности.

Ангелина Грохольская: Ирина, а местные жители, которых вы вдруг начали активизировать, про этого слона рассказывать и что-то там придумывать, они вообще как на вас смотрели? Они не сказали: "Ирина, успокойся, не надо. Вот у нас есть сельское хозяйство, будем этим заниматься. Зачем нам все вот это?"

Ирина Чернега: Есть разные отзывы. Ну, это на самом деле нормально, на мой взгляд, когда люди разными вещами увлекаются. Вот у нас есть, допустим, спортсмены, они спортом увлекаются. И это же прекрасно. Есть у нас очень хорошая музыкальная школа, где ребята поют. Ну, больше у них такое направление народное. И это тоже хорошо.

Моя задача – разнообразить и расширить спектр активностей, сделать возможным доступ к таким современным практикам. Потому что, например, у нас в Перми очень хорошо развита музейная сфера, у нас прямо лучшие практики в наших музеях, и сами музеи очень прекрасно сделаны, специалисты хорошо работают. Но не так легко добраться нашим ребятам до Перми. Хотя у нас вроде 100 километров, не так и много, но достаточно сложно все происходит.

Ангелина Грохольская: Ирина, значит ли это, что и к вам тяжело добраться?

Ирина Чернега: На машине – нет. А общественным транспортом не так просто.

Ангелина Грохольская: А что ходит туда?

Ирина Чернега: У нас ходит автобус, но не так часто.

Ангелина Грохольская: Зачем вы приехали туда? Ведь вы жили, если я не ошибаюсь, в Москве, вы жили в Одессе, вы бывали за границей, вы образованный человек, у вас была неплохая карьера. Как вдруг вы оказались вот там, где автобус ходит раз в сутки?

Ирина Чернега: Все это верно, карьера действительно была достаточно успешная. Но несмотря на такие внешние проявления успеха, скажем, было некоторое внутреннее неудовлетворение на определенный момент и была такая глубоко спрятанная мечта о жизни в маленьком населенном пункте. Видимо, она все-таки со временем набирала силу. И мысли о том, что город как-то для меня слишком тяжелый, слишком стрессовый… Находиться постоянно в таком большом потоке людей, машин для меня становилось все тяжелее и тяжелее со временем, и мысли об отъезде становились все более такими активными.

Ангелина Грохольская: Мы продолжим через несколько минут. Сегодня у нас в студии Ирина Чернега из Пермского края.

Ирина Чернега – заведующая Музеем истории села Острожка Оханского района Пермского края. Родилась в семье геологов, окончила Университет нефти и газа имени Губкина, работала в крупнейшей нефтяной компании. Жила на Крайнем Севере, в Москве, во Франции, Норвегии, Болгарии, Одессе. В 2014 году переехала из Москвы в село Острожка, на родину предков.

Ангелина Грохольская: Ирина, когда вы переехали в село Острожка, что вы там увидели? Вот какие ваши были впечатления?

Ирина Чернега: Мои впечатления были – как будто я оказалась в детстве. Я же бывала там часто в детстве, это дом моей бабушки, там же родился мой папа. И вообще по этой линии мы проследили родословную до начала XVII века. Я, по-моему, тринадцатое поколение, которое живет на этой территории.

Ангелина Грохольская: Можно сказать, что родовое гнездо у вас там и что вы туда вернулись, да?

Ирина Чернега: Да. И так как сельская местность меняется намного медленнее, чем город… Например, в Москве можно полгода не бывать в каком-то районе и обнаружить совершенно новую эстакаду.

Ангелина Грохольская: Приехать и не узнать.

Ирина Чернега: В сельской местности нет столько ресурсов, там все медленнее происходит. И у меня такое ощущение, что я живу, что я маленькая и приехала к бабушке.

Ангелина Грохольская: А сын ваш как воспринял? Ведь он не жил в деревне, он жил в городах.

Ирина Чернега: Да, он родился в Москве, опыта деревенского у него не было. Но мы вместе уже четыре года почти там живем. Пока еще ни разу я от него не слышала: "Мама, давай уедем". Ему нравится, что у нас есть животные домашние – кот, кошка, собака. И он смотрит на ситуацию с этой точки зрения, что как-то там все проще, спокойнее, и особо не рвется куда-то в город пока что.

Ангелина Грохольская: А чему-то пришлось научиться там, в деревне уже?

Ирина Чернега: Да, конечно. Некоторые вещи для меня были открытием. Например, одно из первых было… Мы прожили буквально неделю, и я поняла, что я не понимаю, куда выбросить мусор. И я выяснила у соседей, что, оказывается, централизованного сбора мусора нет, а нужно самостоятельно его вывозить на свалку, ну, специально организованную, но все-таки это несколько километров надо ехать на машине.

Пришлось завести кота сразу же практически, потому что мыши у нас грызли все страшным грызением. И я почувствовала необходимость, что кот в сельской местности не просто так лежит на диване, а у него есть функция. Так же, как и у собаки. У собаки тоже есть функция – она охраняет, она гавкает вместо звонка. И это не просто какое-то развлечение или украшение.

Пришлось научиться чистить снег, потому что дорога чистится, но свой подъезд каждый хозяин или хозяйка чистят самостоятельно. И это тоже такая моя обязанность, частично на сына уже переложенная.

И уже для собственного удовольствия, собственно такого развлечения я осваивала печку, потому что у меня старый дом еще, по документам 40-го года постройки, и там русская печь полноценная. И мне, конечно, хотелось попробовать, как же готовить в печи.

Ангелина Грохольская: Все-таки вот эта жизнь в столице наверняка какой-то отпечаток, след наложила, да? Я знаю, что вы депутатом стали уже там, в своем селе. А вот это для чего? Просто не хочется сидеть на месте? Или есть желание улучшить не только свою жизнь, расчистить снег в своем дворе, но и как-то соседям помочь, чтобы что-то изменилось?

Ирина Чернега: Да, у меня есть такая жилка общественника, можно так сказать. И первое мое, наверное, такое общественное дело было сделано на благо нашего прихода. Я занималась газификацией нашей часовни, организационным процессом. Теперь у нас часовня с газом, и это чудесно, потому что топить достаточно большое здание печью было очень затруднительно.

У меня просто было еще пока что свободное время, которое хотелось занять чем-то полезным. И когда у нас были выборы в совет депутатов, мне предложили присоединиться. И я подумала, что, наверное, у меня получится, и я смогу тоже что-то полезное делать.

Но у нас депутатство на уровне сельских поселений немножко отличается. Дело в том, что у нас нет, как у депутатов городских, например, своего бюджета. То есть мы можем с главой поселения совместно о чем-то договориться, решить, переговорить, как-то организационно помогать, но именно финансово у нас все наши финансовые возможности очень скромные. Это 300 рублей в месяц нашей зарплаты, которые мы всем советом депутатов скидываемся и дальше распределяем на какие-то нужды.

Ангелина Грохольская: А сколько у вас там депутатов? Я хочу посчитать…

Ирина Чернега: Десять человек.

Ангелина Грохольская: Это 3 тысячи получается?

Ирина Чернега: В месяц, да.

Ангелина Грохольская: В месяц.

Ирина Чернега: Мы получаем это как зарплату, но мы обратно сдаем. Например, можем оплатить автобус, чтобы пенсионеры у нас ездили с концертом где-то по району или на экскурсию. Или у нас пожар был, и мы, например, выделили часть средств на то, чтобы помочь пострадавшим.

Ангелина Грохольская: Подождите, а есть другие какие-то способы? Ну, 3 тысячи – хорошо. А откуда-то еще, какой-то источник финансирования? Не знаю, к главе района обратиться, к губернатору. У меня в голове просто не укладывается сейчас вот то, что вы говорите.

Ирина Чернега: Ну, это наш депутатский, так сказать, бюджет. А у нас есть бюджет поселения, в который входит чистка дорог, допустим, оплата работы дома культуры, освещение, то есть такие хозяйственные нужды. Это отдельно.

Ангелина Грохольская: А если где-то что-то сгорело или пенсионеров отвезти – это, в общем, уже…

Ирина Чернега: Ну, это наши поселенческие нужды. И таких поселений у нас, допустим, в районе восемь. И каждый пойдет в район… То есть ресурсы всегда ограничены. И мы пытаемся в рамках того, что нам доступно, делать лучшее, что мы можем.

Ангелина Грохольская: Ирина, вам уехать не хочется, взять чемодан и обратно в Москву?

Ирина Чернега: Честно говоря, нет. Вот нет, не хочется.

Ангелина Грохольская: А что держит? Вот я понять никак не могу.

Ирина Чернега: Это сложно объяснить. Наверное, это какое-то состояние души. Вот когда я у себя дома в селе, мне хорошо, и я чувствую себя дома. Сейчас я в Москву приехала, и у меня нет этого ощущения. Я с интересом смотрю, что здесь происходит, что нового. Все замечательно, но я не чувствую себя своей в этом процессе.

Ангелина Грохольская: Не знаю, я вам верю. Мне кажется, вы говорите это сейчас совершенно искренне.

Ирина Чернега: Да, конечно. Потому что если бы я хотела уехать, то я бы это сделала. То есть это для меня такой достаточно осмысленный выбор. И я вижу все сложности сельской жизни, а их достаточно много. И если честно, я имею возможность сравнивать. А она у меня действительно есть. Я знаю, как живет городской житель, и я знаю, как жить в селе. Я бы сказала, что в сельской местности жить сложнее. И я очень уважаю людей, которые остаются в сельской местности, потому что именно на их плечах наша вся страна. Может быть, я такие громкие и пафосные слова говорю. Но мы поддерживаем нашу связь с землей именно за счет того, что мы на ней живем.

Ангелина Грохольская: Ирина, последний уже вопрос. Вот через пять лет каким вы видите свое село? Ну, давайте пофантазируем, помечтаем, может быть, не знаю…

Ирина Чернега: Хороший вопрос. Во-первых, я вижу, что там работает музей, заведующим которого я являюсь. У нас преобразилась площадь перед домом культуры. И мне кажется, что я вижу людей с улыбками на лицах, а они видят перспективы.

Ангелина Грохольская: Ирина, спасибо вам огромное за беседу. Я желаю, чтобы все у вас сбылось. И конечно, улыбайтесь чаще.

Ирина Чернега: Спасибо.

Ангелина Грохольская: Сегодня в студии "Большой страны" мы говорили с руководителем Общественного музея и автором проекта "Трогонтериевый слон и все, все, все!" Ириной Чернегой.

Список серий