Война приходит с Востока. 6-я серия. Камикадзе и атомная бомба

Леонид Млечин: Последний военный Новый год император Японии Хирохито отказался отмечать, как обычно. В полдень 1 января 1945 военный адъютант подал императору белую деревянную тарелку с чашкой риса и красной фасолью, кусочком жареного морского леща и фляжкой сакэ.

"Ваше величество, - сказал адъютант, - вот, что дают нашим камикадзе, когда они улетают на задание". Рассказывают, что на глаза императора навернулись слезы. Он встал и вышел из комнаты, не притронувшись к еде. Целый час он ходил по саду, запущенному и поросшему сорняками. Император думал о камикадзе, - гласит легенда.

Леонид Млечин: "Камикадзе" в переводе с японского - "божественный ветер", который однажды спас Японию. Это произошло в XIII веке, когда мощный ураган разметал флот Хубилая, китайского богдыхана из монгольской династии, намеревавшегося захватить Японию. С тех пор на Японию никто никогда не нападал.

Летом 1945 года, когда стало ясно, что императорская армия терпит сокрушительное поражение, что американцы скоро высадятся на Японских островах, генералы и адмиралы сделали ставку на камикадзе – на смертников.

Императорская армия хотела заставить американцев, которые берегли каждого солдата, захлебнуться в крови. В Токио надеялись, что потери американцев окажутся настолько большим, что они откажутся от высадки и заключат с Японией мир на приличных условиях. Военное искусство было сведено к тактике массовых самоубийств. И японская промышленность была переориентирована на выпуск оружия для самоубийц. Мини-подлодки, скоростные катера, управляемые торпеды и самолеты для камикадзе.

В управляемые торпеды усаживались смертники, которые направляли свои торпеды в цель. Но торпеды страдали конструктивными дефектами: они взрывались раньше времени, камикадзе гибли, не причинив никакого ущерба противнику. Военный флот принял на вооружение катера с автомобильными моторами, которые громко назывались "сотрясающие океан". На катер грузили 2 тонны взрывчатки. Но американские моряки видели катера на экранах радаров и расстреливали их с дальней дистанции.

Леонид Млечин: Больше всего смертников было среди летчиков. В мае 1943 года японский летчик впервые пошел на таран, сбив американский бомбардировщик. Но лобовой таран не пользовался популярностью среди японских генералов. Их не устраивал низкий счет: один вражеский самолет за один свой. Нравилась другая идея: камикадзе пикируют на боевой корабль, желательно на авианосец, и взрывают его.

Будущих летчиков-камикадзе учили всего несколько месяцев. Ускоренный курс включал несколько коротких полетов с инструктором и без него. Япония задыхалась от недостатка горючего. Бензин выдавали только для боевых вылетов. В самолетах камикадзе бензобаки заполнялись ровно настолько, чтобы хватило долететь до цели, но не для того, чтобы вернуться.

Первоначально камикадзе сами устанавливали взрыватели на бомбах непосредственно перед атакой. Это оставляло летчику возможность вернуться на базу, если цель не найдена. Ближе к концу войны взрыватели устанавливали еще на земле. Во-первых, потому что несовершенный механизм часто заедало, а под обстрелом зениток возиться с ним некогда. Во-вторых, были случаи, когда летчики в страшном волнении просто забывали привести бомбовый груз в боевое состояние и разбивались напрасно.

Зато теперь у летчиков не существовало даже теоретической возможности выжить: посадить самолет, не взорвавшись, невозможно.

Леонид Млечин: Пожертвовавших своей жизнью во Вторую мировую войну было немало в разных странах. Но только в Японии летчики-камикадзе стали массовым явлением. Почему эти люди с такой легкостью шли на смерть? Кто они? Фанатики, сумасшедшие, величайшие патриоты? И вообще почему именно японцы дали миру камикадзе? Все дело в национальном характере и традициях, или в чем-то еще? Пилоты верили в то, что они действительно смогут изменить ход войны, или же понимали, что их миссия сколь почетна, столь и безнадежна, потому что война уже проиграна? Или думали о том, что величие человеческого духа, показанное камикадзе, вдохновит послевоенную Японию?

Ни в одной армии мира не создавались целые отряды смертников. Ни одна армия не отнимала у своих солдат надежды выжить. Кроме японской. Готовность умирать японские генералы считали проявлением силы духа, превосходство японцев на другими народами. Они призывали гордиться своей готовностью расстаться с жизнью.

Перед последним полетом камикадзе приводили в порядок свои вещи, раздавали книги и деньги тем, кто оставался, писали завещание и по самурайской традиции клали в конверт предназначенные для родных прядь волос и ногти для обряда погребения. Письма погибших летчиков-камикадзе сохранились.

"Дорогой отец, я сожалею только о том, что мне не удалось сделать в своей жизни ничего хорошего для вас. И я ничем не могу отплатить вам за вашу доброту. Мне оказана огромная честь. Я спокойно выполню свой долг. Я надеюсь, что последним ударом по врагу смогу хоть в малой степени показать, что достоин носить славное имя нашего рода".

Патриотизм и душевную чистоту молодых людей беззастенчиво использовали генералы. Десятилетиями молодежи внушали, что ее долг – умереть за императора. К середине XIX века, когда Японии пришлось открыть двери перед чужеземцами, в военно-патриотической литературе неизменно фигурирует образ отчаянного храбреца, презирающего смерть и бесконечно преданного своему господину. Так родился миф о самураях

"Самурай" по-японски - "тот, кто служит". Каста профессиональных воинов появилась в период феодальной раздробленности страны, когда враждовавшие между собой местные вожди обзаводились личными армиями. За службу самураи щедро вознаграждались рисовым пайком. Рис считался главным богатством.

Леонид Млечин: Иного способа прокормиться они не знали. Так сформировалась идеология самурайства, получившая название бусидо - "путь воина". У буддийской школы дзэн самурайский кодекс чести позаимствовал готовность к смерти, у конфуцианства, философии, пришедшей в Японию из Китая – фантастическую преданность хозяину. Жизнь самурая проходила не только в физических упражнениях и в овладении боевыми искусствами, но и в изучении бусидо.

В среднековых сочинениях Хагакурэ, где изложены принципы самурайской этики, сказано: "Путь самурая – это смерть". От самурая требовалось одно: без сожалений и колебаний в любую минуту отдать жизнь за своего хозяина. В самурайском духе и воспитывали молодежь.

"Подобно нежному цветку вишни, опадающему с утренними лучами солнца, вы должны бесстрашно расстаться с жизнью, пожертвовать собой ради Японии", - эти красивые слова звучали перед вылетом японских летчиков на последний в их жизни бой. Камикадзе должны были унести с собой в могилу как можно больше врагов.

Услышав свои имена, летчики со слезами счастья на глазах благодарили командира. Те, кто оставался, не могли скрыть своего разочарования. Перед вылетом командиры произносили стереотипные речи.

"Японии грозит смертельная опасность". Только такие одухотворенные молодые люди, как вы, способны отвести угрозу от Японии и от императора. Вы уже боги. Сегодня же император узнает о ваших подвигах.

На летном поле накрывали длинный стол. На белой скатерти стояли фляги с сакэ, рисовым вином и сушеной каракатицей. Каждому пилоту наливали чашечку сакэ. Летчик, принимая чашечку, кланялся, подносил к губам и делал небольшой глоток.

Летчикам вручали коробочки с едой. В другое время они, вероятно, с удовольствием бы поели. Но в такое время аппетита не было ни у кого. У каждого под комбинезоном был белый шарф и белая повязка вокруг головы – традиционный символ решимости и мужества. Под барабанную дробь летчики разбегались по самолетам. Барабаны трещали, не останавливаясь, заглушаемые шумом заводимых моторов.

Леонид Млечин: Прощально помахав рукой из кабины, пилоты быстро взлетали навстречу восходящему солнцу и смерти. От летчиков требовалось немного: взлететь, найти американский корабль и направить свой смертоносный груз на цель.

Японцы исходили из того, что американские моряки будут нейтрализованы внезапным налетом и их зенитки не смогут сбить стремительно пкирующий самолет. Подлетая к цели, японские самолеты рассыпали ворох оловянной фольги – единственное известное в то время средство противодействия радиолокаторам. Был ли военный смысл в использовании камикадзе?

В 1945 году японское авиастроение уже не справлялось с плановыми заданиями. Самолеты, выходившие из заводских ангаров, страдали серьезными дефектами. Некоторые двигатели отказывали в первом же полете. Лучшие японские летчики гибли, даже не успев встретиться с врагом, который безраздельно господствовал в воздухе.

Так появилось новое оружие, названное "Ohka" – цветы вишни. Это уже был не настоящий самолет, а моноплан, сделанный просто из дерева. В носовой части помещался запас взрывчатки.

Деревянные монопланы крепились под фюзеляжем обычного бомбардировщика. В районе, где были обнаружены корабли противника, камикадзе отделял свой моноплан от бомбардировщика и начинал планировать. Приближаясь к цели, пилот включал реактивные двигатели и устремлялся вниз. Огромная для того времени скорость должна была спасти его от зенитного огня.

До последней секунды, до того мгновения, как он рухнет на палубу и взорвется, летчик должен быть держать глаза открытыми, чтобы не промахнуться.

"В этой войне, - говорили тогда японские генералы, - подготовка пилотов и техническое качество самолетов не имеют никакого значения. Все зависит от боевого духа и морального состояния людей".

Героями японской армии стали три живые бомбы, три солдата, которые, обвязавшись взрывчаткой, бросились на противника и взорвали себя, чтобы проделать брешь в укреплениях. Этот опыт пропагандировался в войсках во время летних боев 1945 года, когда всем стало ясно, что Япония войну проиграла. Но генералы не хотели прекращать войну. Они готовы были воевать до последнего солдата. И, повинуясь своим командирам, тысячи солдат, обвязавшись взрывчаткой, кидались на укрепленные позиции американцев и гибли под перекрестным пулеметным огнем.

Камикадзе – идеальный патриот, рыцарь без страха и упрека, без колебаний расстающийся со своей жизнью по приказу командования. Исполнитель приказов считался предпочтительнее человека, имевшего обыкновение возражать и иметь свое мнение.

Солдаты императорской армии боялись, что их ранят. На поле боя господствовал один принцип: "Не будь обузой для других". Раненым либо предлагали покончить с собой, либо их приканчивали товарищи по оружию. От солдат, попавших в плен, требовали совершить самоубийство.

Когда японские войска попытались вторгнуться в Индию, они потерпели поражение и откатились назад. Тысячи японцев, раненых, заболевших, голодных, умирали на дорогах. Они не смели умереть посреди дороги, а отползали на обочину, чтобы не мешать движению боевых частей. По обе стороны от дороги лежали скелеты в японской военной форме. Умирающие ложились поближе к тем, кто уже покинул этот мир.

Леонид Млечин: Один из героев японского эпоса говорит: "Я хотел бы родиться 7 раз в этом мире, чтобы 7 раз отдать жизнь за императора". Эти слова часто повторяли камикадзе. Отдать императору 7 жизней никто из них не мог, а одну приходилось. Они убивали и умирали без всякого смысла.

Офицерский корпус императорской армии и флота как будто не ощущал приближения развязки. Командующие слали в Токио бодрые реляции и, упирая на неизменно высокий боевой дух частей, требовали мобилизовать все силы народа и решительно продолжать священную войну. Вся армия, - уверяли они, - готова с честью погибнуть, но добиться достижения целей этой войны нынешней осенью.

Отчаянное сопротивление японцев и особенно широкое использование тактики камикадзе привело к тому, что американское командование пустило в ход новинку – только что созданное ядерное оружие.

После капитуляции нацистской Германии под Берлином в Потсдаме встретилась большая тройка – Сталин, Черчилль и Трумэн. Среди прочего, приняли декларацию с требованием к Японии безоговорочно капитулировать. Предупредили: иначе ее ждет полное и быстрое уничтожение.

Американцы считали: если японцы не капитулируют, можно идти на любые меры. Именно в те месяцы началась атомная эра. Первое успешное испытание ядерного взрывного устройства 16 июля 1945 года в пустыне Невада показало, что Соединенные Штаты располагают оружием невероятной разрушительной силы.

Это оружие создавалось с благословения президента Франклина Делано Рузвельта. Но 12 апреля 1945 года он внезапно умер. Хозяином Белого дома неожиданно для себя стал вице-президент Гарри Трумэн. Рузвельт не позаботился о том, чтобы министры держали вице-президента в курсе дел. Да и сам не обсуждал с Трумэном ни ход войны, ни свои планы относительно послевоенного устройства мира.

Леонид Млечин: Гарри Трумэн не имел опыта в международных делах. Он не был знаком ни с Черчиллем, ни со Сталиным. У него не было советников по внешним делам. Иначе говоря, он не был Рузвельтом. Сколько раз ему предстояло это услышать.

Гарри Трумэн приехал в Капитолий, провел вечер с сенаторами. Сказал: "Ребята, помолитесь за меня. Если на вас что-то падало, вы меня поймете. Когда мне вчера сказали, что произошло, я почувствовал себя так, словно на меня упали Луна, звезды и все планеты, вместе взятые".

Переговоры со Сталиным и Черчиллем в Потсдаме в пригороде разрушенного Берлина стали для него первым внешнеполитическим опытом. 23 мая 1945 года Трумэн провел пресс-конференцию. Журналисты спросили: "Господин президент, пару недель назад вы сказали нам, что Гитлер мертв. Но не сообщили никаких деталей. Можете поделиться ими сейчас?".

- "Я могу вам объяснить, почему я решил, что Гитлер мертв, - ответил Трумэн. – Гиммлер передал нашему посланнику в Швеции через князя Бернадота, что у Гитлера удар и он не протянет и 24 часов. А если Гиммлер говорил, что кому-то осталось 24 часа, то дольше тот и не протянет". Но журналистов действительно интересовала судьба вождя Третьего Рейха.

"Я знаю о его смерти не больше, чем вы, - честно признался президент Трумэн. – Только то, что видел в газетах".

Леонид Млечин: Когда наступавшие советские войска захватили бункер под имперской канцелярией, то обнаружили и обгоревший труп Адольфа Гитлера. Но Сталин запретил об этом сообщать. Возможно, считал полезным по внешнеполитическим соображениям делать вид, будто Гитлер еще жив и где-то скрывается.

Трумэн потом вспоминал, что самое трудное решение в его жизни – применить ядерное оружие в войне с Японией. Он советовался с женой Бесс. Трумэн и его жена полагались друг на друга во всем. Когда президент выступал, он инстинктивно искал глазами жену, чтобы увидеть, одобряет ли она то, что он говорит.

Бесс признавалась: "Гарри и я любим друг друга. Хотя женаты больше 40 лет. И где бы я ни была, если я протягивала руку, Гарри был уже здесь и держал мою руку в своей". Гарри Трумэн неуютно ощущал себя в кругу элиты, говорил о столичных нравах: "Если вы хотите иметь друга в Вашингтоне, заведите себе собаку". Он был воспитан в определенных принципах: "Честность – лучшая политика". Если всегда говоришь правду, не приходится тратить время, вспоминая, что ты в прошлый раз говорил. "Не получилось в первый раз – попробуй вновь. Никогда не сдавайся", - повторял его отец. Трумэн принимал решения сразу. И на него можно было положиться. Он давал слово и держал его.

"Ядерное оружие было пущено в ход, - объяснял Гарри Трумэн, - для того чтобы спасти жизни 125 тысячам молодых американцев и 125 тысячам молодых японцев. И они были спасены. И, видимо, спасли еще полмиллиона человек, которые были бы искалечены в боях за Японские острова. Я не испытываю сожаления. И в тех обстоятельствах сделал бы это еще раз".

6 августа 1945 года в полдень в Токио поступило сообщение информационного агентства о бомбардировке портового города Хиросимы с ужасающими последствиями. В Токио не могли понять, каким образом несколько американских бомбардировщиков, прорвавшихся в Хиросиме, смогли почти полностью уничтожить город.

Радисты разведуправления японского генштаба записали передачу американского радио, излагавшего заявление президента Гарри Трумэна: "Мы намерены уничтожить все подземные производства, которые японцы имеют в любом городе. Мы уничтожим доки, заводы и коммуникации. Пусть никто не заблуждается. Мы полностью лишим Японию способности воевать. Если руководители Японии не примут наши условия, они могут ожидать такие огромные разрушения с воздуха, каких мир еще не видел".

Леонид Млечин: В Токио кабинет министров не мог прийти к единому мнению. Часть министров с опаской предлагала капитулировать. Другие, демонстрируя свой патриотизм, стояли за продолжение войны. 14 августа на заседании высшего совета император был вынужден высказаться в пользу капитуляции. Через нейтральную Швейцарию в Вашингтон ушло сообщение японского правительства.

"Его величество император издал императорский рескрипт о принятии Японией условий Потсдамской декларации. Его величество император готов санкционировать и обеспечить подписание его правительством и императорской генеральной штаб-квартирой необходимых условий для выполнения положений Потсдамской декларации. Его величество также готов отдать приказы всем военным, военно-морским и авиационным властям Японии и всем вооруженным силам, где бы они ни находились, прекратить боевые действия и сдать оружие, а также дать другие приказы, которые может потребовать верховный командующий союзных вооруженных сил в целях осуществления вышеуказанных условий".

Леонид Млечин: Будущий президент Соединенных Штатов Джимми Картер в годы войны был курсантом военно-морской академии.

"Нас всех очень беспокоили те огромные потери в живой силе, которые потребовались бы для предстоящего вторжения в Японию. Вторжение представлялось неизбежным, необходимым для окончания войны. Мы пытались оценить, сколько сотен тысяч американцев и японцев будут убиты. Никто не допускал мысли, что японцы капитулируют. Когда на борту корабля было объявлено, что президент Трумэн обратится с важным военным посланием к стране, мы подумали, что вторжение, наверное, уже началось. Сотни моряков сидели на стальных палубах корабля перед громкоговорителями. Мы слушали, как президент Трумэн своим скучным голосом рассказывал о трудно представимом в то время атомном оружии, только что сброшенном на Японию. Невозможно было понять характер этого ядерного оружия. Через несколько дней, когда мы были в море, пришло сообщение о капитуляции Японии".

Американские солдаты, узнав об атомной бомбардировке, а затем о капитуляции, вздохнули с облегчением. Они видели, с каким ожесточением сражается императорская армия, поливая кровью каждый метр земли. Солдаты, которые очищали от японцев остров за островом в Тихом океане, с ужасом думали о том, какой страшной окажется высадка на территорию Японии. Американские солдаты стояли перед обычным выбором на войне: убить или умереть. И они предпочитали убивать японцев, а не умирать самим.

Главнокомандующий союзными войсками на Тихом океане американский генерал Дуглас Макартур не сразу рискнул прибыть в поверженную Японию. Американское командование, памятуя о бешеном сопротивлении японских гарнизонов на Сайпане, Ивадзиме и Окинаве, о самоубийственных атаках японских летчиков и моряков, опасалось кровопролитной партизанской войны.

В американской армии предполагали, что оккупация островов может оказаться кровавым испытанием. Японцы предпочтут вести беспощадную партизанскую войну, но не сдадутся. Боялись, что американским солдатам в Японии будут стрелять в спину, что фанатики станут отравлять колодцы и ставить мины на дорогах. Ничего подобного не произошло. Страна покорилась судьбе и смирилась с оккупацией. Такова воля императора.

Личный самолет Макартура приземлился на аэродроме Atsugi в полдень 30 августа. В иллюминаторы было видно, что деловые и правительственные кварталы Токио охвачены пожарами, которые никто не тушит. В крупных фирмах, учреждениях, армейских штабах жгли документы. Высшие офицеры и чиновники неплохо жили и во время войны. Из оккупированных Китая, Вьетнама, Таиланда и Сингапура они слали военными транспортами домой награбленное. Теперь они уничтожали документы, казавшиеся им опасными.

16 августа, когда японцы прекратили сопротивление, Сталин написал президенту Трумэну, что разумно было бы советским войскам принять капитуляцию японских войск на севере острова Хоккайдо. Но Трумэн, видимо, предполагая, что в таком случае эта территория навсегда окажется под советским контролем, отказал Сталину.

22 августа главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке маршал Василевский вынужден был отменить уже подготовленную операцию по высадке советских войск на Хоккайдо.

Леонид Млечин: Американский президент вообще отказался делить Японию на оккупационные зоны, как это произошло с Германией. Хотя по первоначальному плану предполагалось передать северную часть Японии под контроль советских войск. Даже Токио собирались поделить по образцу Берлина на 4 сектора: американский, английский, китайский и советский. Сталин лишился возможности влиять на послевоенную судьбу Японии.

Цепь неудачных внешнеполитических решений надолго испортили отношения между Москвой и Токио. Мирный договор между нашими странами до сих пор не подписан.

Почему солдаты императора Японии жертвовали собой?
Список серий