• Главная
  • Кино
  • ОТРажение
  • Александр Корбут: Если будет рынок сбыта, то — поможет государство или нет — наши крестьяне произведут всего столько, сколько рынок сможет потребить. Да еще с запасом!

Александр Корбут: Если будет рынок сбыта, то — поможет государство или нет — наши крестьяне произведут всего столько, сколько рынок сможет потребить. Да еще с запасом!

Игорь Абакумов: На фоне грандиозных побед нашего сельского хозяйства не оставляет один вопрос: вот урожай огромный, а счастья нет. Деньги-то где? Это "Аграрная политика". С вами Игорь Абакумов. Думать над этим вопросом мы сейчас будем вместе с Александром Вадимовичем Корбутом, вице-президентом Российского зернового союза. Здравствуйте, Александр Вадимович.

Александр Корбут: Добрый день.

Игорь Абакумов: Александр Вадимович, скажите мне, пожалуйста, урожай в прошлом году огромный.

Александр Корбут: Исторический рекорд.

Игорь Абакумов: Возят – его до сих пор перевезти не могут

Александр Корбут: Экспортируем больше 52 млн зерна.

Игорь Абакумов: Все рыдают: а деньги-то где, прибыль где?

Александр Корбут: Не все рыдают. Значительная часть отчитывается небывалым урожаем и рекордным экспортом.

Игорь Абакумов: Бумага все терпит.

Александр Корбут: А прибыль где? Прибыль в мечтах. Получается так. Если сравнить год к году… Я беру официальную статистику. Но все равно все управленческие решения принимаются по официальной статистике, что бы кто ни говорил. По сравнению с прошлым годом, по зерновым – крестьяне продали их на 10% больше и успешнейшим образом получили на 58 млрд рублей меньше, чем в 2016 году.

Игорь Абакумов: Как это происходит?

Александр Корбут: Ушли цены вниз. А система государственного регулирования не настроена на работу на экономическую эффективность.

Игорь Абакумов: Александр Вадимович, ну как же так? Специально для этого с Кубани пригласили опытнейшего менеджера, губернатора, руководителя агрохолдинга, создателя крупнейшего агрохолдинга, который входит в первую пятерку, чтобы он настроил всю эту систему. А как-то включаешь – не работает. Почему?

Александр Корбут: Вы знаете, кое-что сделали. Об этом чуть позже. Но, с моей точки зрения, вопрос в ином. Как моя внучка Мариночка говорит, "тут все-таки мультфильм, а не картина маслом". А вот здесь именно мультфильм. Дело в том, что вся современная аграрная политика была заложена Алексеем Васильевичем Гордеевым. Она была четкой, ясной и имела четкие ориентиры, так же как аграрная политика ЕС – нарастить объемы производства, обеспечить насыщение внутреннего рынка. Ставились вопросы – увеличить объемы производства, при этом особо никто на вопросы себестоимости, конкурентоспособности, рынка не смотрел.

Игорь Абакумов: Алексея Васильевича нет 9 лет. Вот он только вернулся спустя 9 лет. Уже был один министр три года, второй министр три года, третий министр только что ушел, три года. Итого 9 лет.

Александр Корбут: Предыдущие два именно шли по пути наращивания объемов и налаживания финансовых потоков бюджетных денег из того расчета, что бюджетными деньгами все зальем – и все будет хорошо, и будет нам полное счастье. А здесь все-таки начали делать. Вы знаете, говорим много, но действительно начали делать .То, что сделали эти льготные железнодорожные перевозки. Это важная вещь, потому что это помогло открыть этот сибирский зерновой тупик. Да, не те объемы, которые хотелось бы. Да, экспорт отбивал эти объемы перевозок за 1,5 – 2 недели. Но это было начало. Не побежали мы в эти интервенции. Это тоже было правильно. Потому что что бы могли закупить и где бы мы это хранили? Ну, закупили бы точечно.

Игорь Абакумов: А хранить негде у нас такой большой урожай?

Александр Корбут: Вы знаете, если смотреть чисто формальные цифры, 135 млн тонн хранения вроде бы у нас есть.

Игорь Абакумов: А состояние какое? Еще с советского времени, по-моему. СССР еще строил.

Александр Корбут: Нет, хозяйства строили тоже много сейчас. Есть еще те, которые были при царе-батюшке построены немцами в Поволжье. Отличные хранилища с напольной вентиляцией. Но в любом случае этого недостаточно, потому что сейчас совершенно другая экономическая ситуация. Ну, не хотят хозяйства хранить все зерно – и свое, и чужое – скопом. Потому что потом не разберешься. Соответственно, вопрос элеваторных мощностей. Вопрос: где эти элеваторные мощности находятся? Вопрос – а есть ли железнодорожный или автомобильный подъезд к этим элеваторным мощностям? Иногда и с этим проблемы. А есть ли мощности подработки непосредственно в хозяйствах? А есть ли там сушилки? То есть вот эти "если" валовое производство обеспечили. Мы можем производить много, мы это четко и ясно.

Игорь Абакумов: А куда это потом девать, непонятно.

Александр Корбут: На это не смотрели. Была старая добрая советская схема – произвести больше. А дальше как-нибудь все, может, рассосется.

Игорь Абакумов: Раньше был такой пылесос, как животноводство, которое выметало все практически.

Александр Корбут: Раньше этот пылесос выметал в первую очередь импортное зерно.

Игорь Абакумов: По крайней мере, это выметало объем.

Александр Корбут: Низкоэффективно, но выметало. Сейчас основной пылесос – экспорт. Экспорт – это драйвер развития. Не урожаи выросли, и поэтому вырос экспорт. А экспорт вырос, поэтому пришли технологии, поэтому повысилась урожайность, поэтому стало более эффективно производить зерно.

Игорь Абакумов: Александр Вадимович, чтобы нашим зрителям было понятно, не все аграрники: крестьянин, фермер, агрохолдинг, вырастив зерно, продает его трейдеру. Трейдер – это тот, кто продает на экспорт, верно?

Александр Корбут: Или на экспорт, или на внутренний рынок.

Игорь Абакумов: Верно, да? Продает, правильно?

Александр Корбут: Да.

Игорь Абакумов: Цена небольшая, да? Трейдер продает по мировым ценам. Так где остается прибыль? Вы заулыбались.

Александр Корбут: Да. Мировая цена сейчас на новороссийское – где-то порядка 200 долларов. Но из этих 200 долларов уберем ставку на перевалку, уберем стоимость железнодорожных или автомобильных перевозок, уберем контрольно-надзорные органы, которые мы должны заплатить, получить документы. А если еще простой… А простой судна стоит от 10 до 30 тысяч долларов в сутки. А мы еще должны заплатить элеватору, который примет зерно в этом хозяйстве, который его потом отгрузит. Вот эти звенья никем не регулируются. А все проблемы и все риски перекладываются на первое звено. Чем больше рисков, тем ниже будет цена у сельхозников.

Игорь Абакумов: Контрольно-надзорные органы что-то в последнее время всех волнуют. Они как-то активизировались в последнее время. В связи с чем, как вы думаете?

Александр Корбут: Вы знаете, хоть и тяжело идет реформа контрольно-надзорных органов, но она все-таки идет. Не сказал бы, что там все идеально, все хорошо, но кое-какие превентивные меры и мы в том числе предпринимали, которые позволяют сохранить деньги. То есть немножко сужается база деятельности контрольно-надзорных органов, для которых, вы знаете, это трагедия, с моей точки зрения. Потому что они заточены на что? Проверить и оштрафовать. Они отчитываются чем? Количеством проверок и суммой штрафов. Они не отчитываются о том, больше ли мы стали продавать, и открылись ли для нас новые рынки или нет.

Игорь Абакумов: То есть, по вашему мнению, нужно менять направление деятельности контрольно-надзорных органов.

Александр Корбут: Нужно менять целевые ориентиры и деятельность.

Игорь Абакумов: У нас звонок из Курганской области. Виктор, вы в прямом эфире "Аграрной политики". Слушаем вас. Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Меня вот такой вопрос уже давно беспокоит. Что все время хочется растить производство зерна. На самом деле это произошло. Но для сохранности урожая не построено с 1990-х годов ни одного нового элеватора. Где хранить такой громадный урожай, чтобы не испортить его, как обычно? И у нас, как обычно, со времен Советского Союза этот полученный урожай негде было перерабатывать, не на чем было.

Игорь Абакумов: Правильный вопрос. Виктор, спасибо вам большое. Сняли у меня с языка.

Александр Корбут: Мы говорили немножко на эту тему. Во-первых, все-таки строились элеваторы и строится…

Игорь Абакумов: По сравнению с тем, что было, и по сравнению с тем, что построено – это мизер.

Александр Корбут: Это мизер. Но это частный бизнес, это частные деньги. У государства были определенные программы, но это ничтожно мало. И эти мощности все-таки появились. Давайте признаем прямо. Да, их не хватает. Но это уже совсем другая проблема. А вот то, что не хватает оборудования для подработки зерна в хозяйствах – это, вообще-то говоря, трагедия. Если год сухой, то вроде все ничего, все хорошо. А если дождик, то мы знаем, что у нас происходит с топливом…

Игорь Абакумов: Я помню середину 1980-х годов. Казахстан, целина. Когда вагоны приходили на элеваторы. А был дождь, и дверь открывали, ворота вот эти на вагонах, а зерно стоит, проросшее, оно не ссыпается. Его только на спирт, на переработку или вообще в траншею.

Александр Корбут: Я думаю, в этом году у нас тоже было. Я думаю, миллиона 4-5 у нас зерна не сохранили качественные показатели.

Игорь Абакумов: В связи с этим следующий вопрос. Вы сказали, что основной драйвер – это экспорт. Вы продолжаете это утверждать?

Александр Корбут: Я не утверждаю. Это факт.

Игорь Абакумов: С другой стороны, есть точка зрения, что невыгодно нам вывозить сырое зерно. Почему должны сырье поставлять на мировой рынок? Есть мнение, что нужно поставлять муку, как это делает Турция из нашего зерна. Первый в мире экспортер муки из российского зерна – это Турция. Правильно же, да?

Александр Корбут: Вообще из любого зерна.

Игорь Абакумов: Из любого зерна, да. Почему мы не перерабатываем зерно? Ведь много есть различного рода технологий, которые позволяют очень полезные вещи… Что из зерна еще можно делать, кроме муки?

Александр Корбут: Из зерна можно сделать очень много, кроме муки и спирта. Очень большой спектр. Давайте сначала по муке. Весь мировой рынок муки – это порядка 16-17 млн тонн максимум. Мировой рынок пшеницы на порядок больше. Любая страна хочет покупать зерно. Это объективная реальность. Если вы приходите на рынок, вы выбираете товар или вам продавец: "Возьмите уже это вареное мясо".

Игорь Абакумов: Логично.

Александр Корбут: Здесь хозяин – барин. И мы прекрасно заняли эту нишу. Другое дело, что другие направления переработки – это биопереработка, это глубокая переработка зерна. Это не мука.

Игорь Абакумов: Что еще из зерна делают, кроме муки?

Александр Корбут: Можно сделать все. Можно сделать пищевые ингредиенты. Можно сделать биоэтанол, а из биоэтанола сделать биополиэтилен прямо на нефтеперерабатывающем заводе. Можно сделать витамины. В мире продуктов 80 имеется.

Игорь Абакумов: Это прибыльный бизнес – переработка зерна?

Александр Корбут: Это прибыльный бизнес, но старт очень дорогой.

Игорь Абакумов: Значит, государственная программа?

Александр Корбут: Да.

Игорь Абакумов: Безусловно, да?

Александр Корбут: Да. И, кстати говоря, опять про Минсельхоз. Про это мы уже говорили лет 9.

Игорь Абакумов: Больше.

Александр Корбут: Больше. Но реально сейчас это Минсельхоз уже начал делать. То есть реальное движение есть.

Игорь Абакумов: Ну даст бог новой команде этого волка съесть. У нас звонок из Волгоградской области. Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Я слушаю вас, смотрю, что ваш собеседник говорит, что цены 200 долларов. Нам на данный момент дают 8 рублей. Я производитель продовольственного зерна.

Игорь Абакумов: Спасибо, Юрий, за такую информацию.

Александр Корбут: Прекрасно. 8 рублей из Волгоградской области. Отгрузка с элеватора будет стоить рублей 600-700 на тонну минимум. Документы – еще добавится под 100-150. Если все брать. Железная дорога – это будет 1500 где-то. По памяти точно не скажу. Но, я думаю, порядок цифр будет именно этот. Дальше, перевалка в порту – еще отдайте. Где-то долларов 40. Вот и посчитайте. Вы первое звено.

Игорь Абакумов: Юрий, если вы еще слушаете нас, я вам скажу.

Зритель: У меня погрузка со своего склада. И они его везут на Новороссийск.

Александр Корбут: А в порту-то перевалка тоже денег стоит.

Зритель: В порту перевалка, согласен. Но дело в том, что самая малая толика… Вы посчитайте труд фермера и труд того, кто его купил и перевозил. Эта разница же есть, я думаю. И еще такой вопрос. Вот у нас правительство хвалится, какие у нас стали урожаи, какие у нас технологии, как помогает государство. Я фермер средней руки. Я ни рубля не видел от государства. Ни рубля. Вот только если дают погектарную поддержку – это копейки. И то надо за него отчитаться до копейки, что куда-то его дел. В основном получают холдинги, получают крупные фермерские хозяйства, которые имеют связи в области, в районе, которые имеют с чем-то связь. А мелкие… или на вымирание нас поставили, или как. Вот это надо спросить у наших руководителей.

Игорь Абакумов: Спасибо, Юрий. Мы эти вопросы задаем каждый понедельник в программе "Аграрная политика". Касательно доли фермера, я недавно смотрел статистику по Европе и по Соединенным Штатам. Доля фермеров в буханке хлеба – от 8 до 10%. Все остальное – это логистика, перевозки, перевалки.

Александр Корбут: Упаковка.

Игорь Абакумов: Упаковка, выпечка, энергия и так далее. Так что доля фермеров, к сожалению, сужается во всем мире. Это общая тенденция. А вот что с этим делать и как свести концы с концами тут… Александр Вадимович, вы аналитик. Подсказывайте.

Александр Корбут: Во-первых, здесь действительно четкое понимание есть у всех, что без производства, без вас, без вашего тяжелого труда всем остальным делать будет просто нечего. Это очевидный факт. И если нечего переваливать, то ничего и не перевалишь. Нечего везти – ничего не отвезется. Воздух никому не нужен. И здесь вопрос именно системы поддержки. Да, действительно, зерновое производство по факту не имеет поддержки. Можно говорить, что поддержка имеется только в той части, когда это поставка техники на льготных условиях. Хотя там, скорее всего, чисто зерновое нельзя… Трактор будет работать на всех культурах. Поддержки здесь нет. И здесь действительно вопросы надо решать. Но вопрос поддержки должен быть решен, с моей точки зрения, несколько в иной сфере – это в первую очередь инвестиционная и доходность. То есть вся работа государства должна быть направлена на повышение доходности.

Да, перевалка будет стоить дешевле, так же как в Украине цена упала. Портовые мощности будут примерно в 1.5 раза больше, чем объем переваливаемого зерна. Тогда будет реальная конкуренция. Если этого нет, ребята, есть федеральная антимонопольная служба. Давайте вы тогда посмотрите, что и как. Кстати говоря, перевалочные мощности бизнес строит, и очень активно. Могу вас заверить. Иначе бы эти 52 млн тонн, которые в этом сезоне мы перевалили, мы не перевалим. Но мы их перевалим. Это будет реально. Бизнес работает.

Игорь Абакумов: Александр Вадимович, у нас еще Астраханская область на связи. Здравствуйте.

Зритель: Меня зовут Василий Иванович. Здравствуйте. Я хотел бы узнать, нельзя ли организовать закуп сельхозпродукции. Мы бедствуем, не можем сдать мясо никуда. Одни перекупщики. 9 лет уже крупный рогатый скот. Ни копейки помощи нет от государства. Солярка дорогая. Запчасти на сенокос тоже обходятся.

Игорь Абакумов: А у вас большое хозяйство, Василий Иванович?

Зритель: Нет. 136 голов крупного рогатого.

Игорь Абакумов: Немаленькое хозяйство, 136 голов.

Зритель: Но все равно содержать надо. Одни затраты. И сдать некуда практически. Одни перекупщики приезжают, просят за полцены.

Игорь Абакумов: Спасибо. Александр Вадимович, вот вопросы, которые мы с вами обсуждали накануне нашего эфира – это вопросы личных подсобных хозяйств. Их же порядка 20 млн. Цифры колеблются. Но около. Каким образом их укрупнить, каким образом сделать их фермерами? Каким образом помочь им выйти на товарные рынки? Вот как ваше видение? Ваши рекомендации новой команде в Министерстве сельского хозяйства.

Александр Корбут: Поддержки коопераций. Только не для отчетности, как это было поначалу, когда отчитывались количеством созданных кооперативом. Их создавали массово. Правда, результаты никто публично не показывает. Вот это меня умиляет. Кооперативы созданы – какой результат их деятельности? Это развитие коопераций. Другого варианта просто нет во всем мире. В этом случае это будет посредник, это будет перекупщик. Но это будет контролируемый вами перекупщик.

Игорь Абакумов: Контролируемый фермерами.

Александр Корбут: И вы будете получать и распределять ту маржу, которую он получает с продажи. Будет ли она значительно больше – не знаю. Это как вы сработаете и как он сработает. Но это единственный вариант. Но вопрос кооперации, с моей точки зрения… Он уже лет 30 у нас обсасывается: статьи, публикации, научные работы, диссертации. С моей точки зрения, он проще. Это вопрос психологии. В кооперативе могут быть только те люди, которые друг другу доверяют. Вот формирование доверия здесь ключевой момент. А дальше, вы знаете, я свято верю, что если будет рынок сбыта, поможет государство, не поможет – произведут крестьяне наши столько, сколько рынок сможет потребить. И еще с запасом. То есть это вполне реальная вещь. Потому что по зерну мы это доказали. Поддержки государства не было, а производство выросло, урожайность исторически выросла.

Игорь Абакумов: Это так. Александр Вадимович, вы давно работаете в агропромышленном комплексе. Вы давно анализируете его деятельность. Уже несколько десятков лет. Вы сейчас сказали, что современная аграрная политика начиналась с Алексея Васильевича Гордеева. Вот его 9 лет не было в верховной центральной власти. Сейчас он вернулся в ранге вице-премьера по сельскому хозяйству. Чего вы ждете?

Александр Корбут: Вы знаете, основное, что сделал Алексей Васильевич Гордеев – это то, что он очень четко оценил новые компетенции, которые росли в сельском хозяйстве. И в нацпроекте, и в госпрограмме он заложил именно поддержку этих новых компетенций. Поэтому все было так результативно. Именно поэтому. И вот сейчас я надеюсь, что Алексей Васильевич и новый министр Дмитрий Патрушев почувствуют и знают эти компетенции. Потому что меня, откровенно говоря, порадовало что? По Евангелию: "По плодам их судите". Здесь, естественно, судить будем по плодам. Но первое выступление, которое прошло в СМИ – это были поставлены 3 задачки. Первая – это выполнение показателей доктрины продовольственной безопасности. Хотя я хотел бы, чтобы ее немножко пересмотрели, потому что это не доктрина продовольственной безопасности. Это доктрина продовольственной независимости. Это доктрина защиты. Это доктрина агрессивной политики на внешнем рынке. Вторая задача – это повышение экономической эффективности.

Игорь Абакумов: Это важно.

Александр Корбут: Это ключевой вопрос. Потому что мы не потеряли конкурентоспособность по многим товарам. Ушла господдержка – и птицеводы…

Игорь Абакумов: Третья задача.

Александр Корбут: Третья задача – это экспорт.

Игорь Абакумов: Это важно.

Александр Корбут: То есть если вторая задачка будет решена, автоматом решится третья. А первая – тут уже нужно еще государство, потому что продовольственная безопасность – это доступность экономического продовольствия.

Игорь Абакумов: Спасибо, Александр Вадимович. У нас в гостях был Александр Вадимович Корбут, вице-президент Российского зернового союза. Вы смотрели "Аграрную политику". Программу вел Игорь Абакумов. Увидимся на следующей неделе в любую погоду.

Список серий