Илья Дроздихин: Колокольный звон – это чистая импровизация

 

Тамара Шорникова: Учебный год с отсрочкой в неделю. Спросите – кому повезло? Сейчас расскажем. В понедельник, 10 сентября откроют набор в новую группу московской школы звонарей. За 10 лет ее выпускниками стали более тысячи человек. Это рубрика «Профессия», сегодня расскажем о звонарях.

У нас в студии Илья Дроздихин, руководитель московской школы звонарей, звонарь. Здравствуйте, Илья!

Илья Дроздихин: Здравствуйте!

Тамара Шорникова: Я думаю, начнем с того, что покажем зрителям, каково это, работать на высоте. Наш коллега, Ксения Игнатова, подготовила видео репортаж, давайте посмотрим.

«СЮЖЕТ»

Тамара Шорникова: Ну, вот с проектом «Малые города России», который уже давно существует на Общественном Телевидении России, я побывала на разных колокольнях, потому, что оттуда, как правило, открывается лучший вид на город или село, значит корреспонденту с оператором туда дорога. И вот я помню, что летом это – настоящее удовольствие, а зимой – настоящее испытание. Потому, что ни рукавицы, ни шапки, ничего не спасает от пронизывающего ветра. Вам в какую погоду тяжелее всего работать?

Илья Дроздихин: Ну, звонарь это в первую очередь послушание, поэтому он должен подниматься в любую погоду. Мы здесь не проводим какие-то ограничения, что только там летом звонить или только зимой. У нас такие холода, такая страна Россия, большая, поэтому у нас все праздники церковные попадают в основном на холодное время, Рождество, Крещение, ну Пасха, ранняя весна, все равно холодно, поэтому звонари –привыкшие люди и поднимаются в любую погоду.

Тамара Шорникова: Так. Ну вот обычно, когда приближается ненастье, ураган или еще что-то, МЧС рассылает всем смс-ки, да? Вот цитируя Бродского практически – не выходи из дома, не совершай ошибку. У Вас не бывает вынужденных выходных? Ну, когда действительно что-то чрезвычайное намечается.

Илья Дроздихин: Нет, ну священники все-таки люди понимающие, поэтому если уж совсем плохая погода и это угрожает безопасности звонаря, то конечно любой настоятель, любой батюшка не разрешит подниматься на колокольню. Если действительно гроза, если молния может ударить в колокольню, ну как-то это может повредить и покалечить звонаря.

Тамара Шорникова: Ну а если просто какая-то мелочь, минус тридцать…

Илья Дроздихин: Ну конечно. Ничего страшного! У нас и больше бывает! Минус сорок.

Тамара Шорникова: Серьезно?

Илья Дроздихин: У нас страна большая, храмы есть и на Крайнем Севере.

Тамара Шорникова: Ну в Центральной России редко случается, значит, служили где-то еще. Звонили где-то еще?

Илья Дроздихин: Ну, по роду службы мы и производством колоколов занимаемся. И поэтому приходится и по всей стране ездить и устанавливать колокола и обучать звонарей, не только в Москве, но и на Крайнем севере и на Юге. Поэтому много где мне и самому удалось побывать, и на разных колокольнях, ну, есть чем гордиться!

Тамара Шорникова: Самый холодный звон помните, где был?

Илья Дроздихин: Ну, Вы знаете, здесь сложно сказать. Минус сорок может быть в одном регионе и минус двадцать в другом это совершенно разные вещи, потому, что влажность разная, да? И минус тридцать у нас может быть намного холоднее, чем минус сорок на Севере. Поэтому, ну как бы, приходится с разными ситуациями ну как бы, сталкиваться, но обычно сложнее справляться с ветром, который в тебя дует, да? Не только сам минус, сама температура пониженная, сколько вот этот промозглый ветер, который тебя сдувает, на тебя постоянно дует на протяжении, там, ну 10-ти 15-ти минут это не сложно, а вот если дольше, то конечно уже так, ну, тяжело.  

Тамара Шорникова: Дальний Восток как раз подтвердит, в это время обычно нас смотрят жители Владивостока как раз таких хороших городов, знающих, что такое хороший ветер.

Илья Дроздихин: Вы знаете ,звонари в последнее время стали сталкиваться с таким новым явлением, это – ледяной дождь. Вот автомобилисты столкнулись, что обледеневают машины и звонари столкнулись. Вот эта корка она покрывает колокола.

Тамара Шорникова: Так.

Илья Дроздихин: и вот последние несколько лет мы с этим тоже сталкиваемся, многие звонари задаются вопросом, как их почистить. Потому, что когда корка, ну обледеневает колокол, он теряет свое звучание. Ну как будто треснутый, как будто у него вообще нет звучания. Как-то ее соскребать ну практически невозможно. И вот, ну в принципе народными средствами, там солью как-то, поливают, водичкой теплой отмачивают, но колокола начинают петь.

Тамара Шорникова: Может быть из авиастроения и авиа что-то?

Илья Дроздихин: Ну, если кто-то из телезрителей предложит какую-то идею очистки колоколов в такие морозы, то я думаю, что мы ее себе на заметку возьмем.

Тамара Шорникова: С удовольствием звоните нам, дорогие наши телезрители, предлагайте эти идеи, не только. Спрашивайте, у нас в прямом эфире в рубрике «Профессия – звонарь» все, что интересует, есть возможность узнать сейчас, так сказать, из первых уст.

А мы начнем с самого начала – как Вы пришли в профессию?

Илья Дроздихин: Ну я с детства ходил в храмы, мне нравился колокольный звон. Я заслушивался тем, как работает звонарь там на высоте, такое естественное детско-юношеское желание – хочу попробовать! Вот. И ,к моему удивлению, батюшка меня легко благословил, пожалуйста, поднимайся, попробуй. Может, тебе это понравится, может, будешь этим заниматься. И действительно, это произвело на меня такое очень серьезное впечатление, и  решил, что это то, что мне по душе, то, с чем я хочу связать свою жизнь. Ну и постепенно, аккумулируя опыт, ко мне начали звонари обращаться – «Покажи какой-нибудь прием», я начал к другим обращаться, покажите вот это, и какие-то премудрости звонарского мастерства, ритмические рисунки, они аккумулировались и выросли вот в такую школу звонарей, как у нас сейчас в Москве действуют курсы школы звонарей.

Тамара Шорникова: О них попозже поговорим, а сколько Ваше обучение времени заняло?

Илья Дроздихин: Ну, здесь век живи, век учись! Поэтому, вот сколько я звоню, почти двадцать лет, и все время что-то новенькое где-то подглядываешь, где-то подсматриваешь и хочешь как-то взрастать. То есть, это непрерывное совершенствование мастерства.

Тамара Шорникова: Ну вот снизу кажется, что каждый храм звучит по-особенному. Чья это заслуга? Звонаря, литейщика, который оснастил ту или иную звонницу?

Илья Дроздихин: Ну, это, наверное, совместная заслуга, потому, что, и архитекторов, в том числе, потому, что колокольни все разные по…

Тамара Шорникова: Конструкции.

Илья Дроздихин: Конструкции, да. То есть, бывают широкие, узенькие, двухъярусные, трехъярусные, деревянные, каменные. И везде необходим разный комплект колоколов. И мы, когда устанавливаем колокола, ну мы как, мы работаем в каких-то определенных рамках. И финансовых возможностей храма, потому, что не каждый храм может приобрести сразу весь колокольный набор. Это все-таки вещь не дешевая, колокола.

Тамара Шорникова: А сколько вот стоит полный комплект?

Илья Дроздихин: Ну для разной колокольни разные. Для небольшого храма может и миллион стоить, а для большого соборного храма может быть и несколько миллионов. А если мы посмотрим известные храмы-монастыри, допустим, в Троице-Сергие самый большой колокол весит 72 тонны. И его производство, вот если сейчас заказывали бы такой колокол, оно бы, ну больше миллиона долларов. Это почти там 60-70 миллионов рублей. Одного колокола.

Тамара Шорникова: Ну, деньги большие, действительно.

Илья Дроздихин: Ну это редкие колокола, все-таки особо такие почитаемые, значимые, это историческая справедливость, потому, что там исторически такой колокол был, и была необходимость восстановить утраченный колокол. Чтобы колокольня зазвучала, как надо, все-таки Троице-Сергиева Лавра, колокольный звон Троице-Сергиевой Лавры – такая визитная карточка Сергиева-Посада.

Тамара Шорникова: А сколько колоколов в полном комплекте?

Илья Дроздихин: Ну вообще золотая середина – это семь колоколов. Это такой, ну, минимальный набор. Ну а на больших колокольнях можно встретить и двенадцать, пятнадцать. Допустим Ростовская звонница, ну, известная, да, о которой многие писатели и искусствоведы говорили, и она была записана в советское время, фирма грамзаписи «Мелодия», пластинки, наверное, у многих до сих пор еще сохранились пластинки, «Ростовские звоны». Вот там двенадцать колоколов. Ну, какого-то единого решения, стандарта нет, тем более, что и нету на колокола ГОСТа. То есть, каждый производитель имеет свой собственный почерк, свой собственный профиль. Вот мы колокола отливаем по профилю завода финляндского. Это крупнейший завод, дореволюционный, находился он в Москве, он был самым привилегированным, его колокола были установлены на Храме Христа-Спасителя, на том еще, разрушенном, и на Святой Земле, особо почитаемые заказы, Императорские заказы, отдавались вот этому производителю. И мы когда выбирали для себя какой-то образец для подражания, мы, конечно, обратили внимание на самого крупного производителя и сейчас вот которые колокола производим, мы их не придумали заново. То есть это не модерн какой-то. Это копии самых лучших колоколов дореволюционных. Ну как бы самые лучшие образцы, которые до нас дошли и сохранились.

Тамара Шорникова: Нам сейчас звонит современный телезритель, давайте его выслушаем, а после продолжим разговор.

Артем из Санкт-Петербурга нам дозвонился, Артем, добрый день! Артем? Слушаем Вас, Вы в эфире.

Зритель: Ну а вот меня интересует такой вопрос – есть ли сменщик у звонаря? А то вдруг он, я не знаю, ну заболел, не может подняться на вышку, или как-то там, не знаю, как там. 

Тамара Шорникова: хорошо, спасибо. Есть ли у вас сменщик, и какой вообще график у звонаря?

Илья Дроздихин: Ну все-таки в храме должен быть не один человек, а несколько звонарей. Для того, чтобы опять же возможность подмены, ну то ,что вы и сказали, да? Звонарь в основном работа, профессия по-совместительству. Поэтому в храме обычно несколько человек, которые умеют звонить. Ну обычно это алтарник, звонарь, он же и там сторож, он же и там, не знаю, завхоз. Поэтому если посмотреть, что мы за свою историю научили ну где-то тысячу человек, на наших курсах, в нашей школе звонарей, а в России больше тридцати тысяч храмов, и даже если так прикинуть, что хотя бы в каждом храме должно быть по два звонаря, то нам еще впереди многие годы работы. Ну, вот в нашем храме, так как у нас школа звонарей, у нас все умеют звонить. Так же, как, в принципе, было до революции. До революции не было школ звонарей. Это сейчас вот в связи с нехваткой, дефицитом, с востребованностью, есть такая необходимость в массовом обучении большого количества человек. А до революции все умели звонить. На Пасху, вот принято, что на Пасху, на Светлой Седмице, все поднимаются и все умели прихожане звонить, даже никому в голову не пришло специально записывать колокольный звон. Вы знаете, для меня это удивительно, что не сохранилось ни одной дореволюционной записи колокольного звона, аудиозаписи. То  есть, для людей это было настолько нормально, как солнце светит, трава зеленая, небо голубое, колокола звучат. То есть, никто даже подумать не мог, что вот это все прекратится. Что на такой большой период колокольный звон остановится, колокольни замолчат, и придется по крупицам…

Тамара Шорникова: Колокола сами разрушат многие.

Илья Дроздихин: Ну, в принципе, с колоколами, да, многие колокола уничтожены, но все-таки нам встречаются старинные колокола. Есть на чем учиться.

Тамара Шорникова: А технология усложнилась.

Илья Дроздихин: Технология не сохранилась вообще. Потому, что производители были уничтожены, и вот на протяжении семидесяти лет вообще никто не отливал колокола. Церковные.

Тамара Шорникова: Если сейчас действительно так много строится, много новых храмов открывается, и в принципе их много по стране, при этом звонарей по пальцам пересчитать, если мы вот с Вами уже прикинули, при этом, это, наверное, первый, или второй раз за всю нашу рубрику, когда встречается в графе «Средняя зарплата – безвозмездно». Вы говорите при этом востребовано. А на что живет звонарь?

Илья Дроздихин: Ну, в том то и дело, что звонарь это послушание. То есть церковная деятельность.

Тамара Шорникова: Но еду, одежду детям никто не отменял.

Илья Дроздихин: Ну, мы говорим о том, что бывают звонари – монахи, да, в монастырях, они конечно живут в монастыре, они находятся на довольствии монастыря. А в приходских храмах, которых больше всего, в городах расположенных, селах, это звонари – простые, мирские люди. Вот Вы правильно говорите, что у всех есть семьи, у меня есть жена, ребенок, вот. Но у меня есть основная работа, в данном случае моя жизнь тоже связана с колоколами, я производитель колоколов, но многие наши ученики, выпускники, они имеют свою собственную, обычную работу. По будним дням они работают на основной работе, а в субботу и воскресенье они так и так, они же православные люди, они так и так приходят в храм, на службу. Ну почему бы помимо того, что ты просто пришел помолиться, не послужить, не помочь храму каким-то, вот чем может. Кто-то может, там, не знаю, газон постричь, и там цветочки посадить, кто-то может там травку убрать, или подсвечник, свечки снять, кто-то в хоре поет, а вот кто-то, вот душа лежит, хочу звонарем стать! И вот он приходит, обучается и становится звонарем.

Тамара Шорникова: Обычно говорят в театре – если ружье висит на сцене, оно обязательно должно выстрелить. У нас на столе колокол, давайте расскажем, как он называется, в какие праздники, возможно церковные, мы можем его сольные партии услышать. 

Илья Дроздихин: Ну, сольно такие маленькие колокола обычно не звучат, это все-таки колокол из комплекта колоколов, это самый маленький колокол, который мы производим. То есть, когда звучит полный звон, вот этот колокол тоже участвует. Ну кто-то приобретает его себе, как сувенир, или устанавливает там дома или на даче, в алтаре, на какие-то определенные моменты богослужения положено звонить отдельно, в маленький колокол. Но если на колокольне такой колокол, то это малый зазвонный колокол, и он звучит в трезвоне, то есть, в звоне во все колокола. Могу продемонстрировать.

Тамара Шорникова: Давайте, попробуем.

Илья Дроздихин: Ну так, тихонечко, да?

Тамара Шорникова: Пока еще есть эхо, давайте выслушаем нашего телезрителя, дозвонился к нам в эфир Владимир, слушаем Вас!

Зритель: Здравствуйте!

Тамара Шорникова: Да, здравствуйте!

Зритель: Владимир, Ставропольский край. У меня вопрос такой. Действительно ли, что звонари зачастую теряют слух?

Тамара Шорникова: Так, вот видите, все-таки про регламент работы хотят больше узнать, про то, как живет звонарь, как работает.

Илья Дроздихин: Ну, мне современных случаев на память не приходит, чтобы звонари теряли слух. Ну может быть мало времени прошло, там двадцать, двадцать пять лет пока восстанавливаются храмы. Но, как и в любой профессии, мы бережно относимся к своему здоровью, поэтому охрана труда, она необходима. Вот. Если совсем громко, если совсем большие колокола, то звонари затыкают уши берушами. Или надевают наушники. Но вот на нашей колокольне, видеосюжет, откуда был, мы не используем наушники. Дело в том, что колокола небольшие, ну относительно небольшие, там четыреста пятьдесят килограмм самый большой колокол, и звук их легко разносится в окна, ему не от чего отражаться, то есть, нет этого сильного воздействия. Скорее в нашей школе звонарей, из-за того, что помещение закрытое и там некоторые ученики, они для себя просто, кто испытывает дискомфорт, они надевают наушники. Из-за того, что колокола хоть и меньшего размера, но из-за закрытого помещения есть какой-то эффект отражения, такой вот отдачи и немножко, может быть на первых порах дискомфорт. Но из истории мы знаем, наоборот, случаи о том, что улучшается слух. Не знаю, насколько это научно, потому, что никаких документальных подтверждений мы сейчас не можем предоставить, но есть источники, которые говорят, что люди, еще до революции, страдающие, значит, глухотой поднимались на колокольню, ну может быть не совсем глухие, но с каким-то ухудшением, поднимались на колокольню и от вот этих вибраций они улучшали свой слух.

Тамара Шорникова: Легко ли сейчас подняться на колокольню Вашим ученикам? Сколько времени занимает учеба? Кто приходит учиться к Вам?

Илья Дроздихин: Ну, приходят совершенно разные люди. Большинство – без музыкального образования, и не разу не видели колокола вживую, вблизи, вот просто желание такое появилось, хочу подняться, попробовать себя в роли звонаря. Ну, в основном, либо молодежь, от 20-ти до 30-ти.

Тамара Шорникова: Так.

Илья Дроздихин: Либо уже после там, 50-ти. У нас учились и люди преклонного возраста, там уже и под 80 лет. И Вы знаете, это какое-то для них было, такая большая радость, что они быстрее меня поднимались на колокольню. Ну, многие люди просто по зову души, хочу стать звонарем, кто-то по направлению от храмов. То есть приобрели колокола, установили, а теперь необходимо, чтобы кто-то в них звонил. Потому, что сохранность колоколов тоже зависит от звонаря, их можно разбить, это все-таки, ну, хрупкая вещь. Поэтому грамотное, правильное отношение, бережное отношение, грамотный звон, который не раздражает местных жителей, а наоборот, ну какой-то такой звуковой фон создает благообразный.

Тамара Шорникова: Привлекает в церковь.

Илья Дроздихин: Конечно, конечно. Это же миссионерство, колокольный звон он для того и создан, чтобы созвать верующих на богослужение. Понятно, если мы будем звонить плохо, некачественно, теле-бом, теле-бом, только отторжение это вызовет. А хороший, красивый, настоящий колокольный звон, русский, праздничный он наоборот созовет.

Тамара Шорникова: Смотрите, как научиться ему? Если вы говорите, что это чаще всего импровизация, но при этом есть традиции, есть ростовский звон, есть московский звон, есть ли какие-то все-таки каноны, как Вы учите звонить, тех, кто к вам приходит?

Илья Дроздихин: Ну, наше обучение разделено на три части. И в первую очередь это освоение техники, ну понятно, что он должен, звонарь, грамотно, ну нажимать на все тяги, на педаль, не должно быть никаких осечек у него. А второй момент, это традиции и приемы. То есть, ритмические рисунки. Каждую традицию можно переложить или пропеть, кому как удобнее, у нас такое, универсальное обучение, кто-то себе там нотками пишет, кому это понятно, кто-то попевками. Допустим, «Слава, Слава, Слава тебе Боже!», ну ритмический рисунок передает. И следующее уже все это нужно соединить в свой собственный звон. У которого должно быть, ну как у любого музыкального произведения, у него должна быть затравка, какое- то начало.

Тамара Шорникова: Вступление. Intro.

Илья Дроздихин: Вступление, сам собственно звон, там кульминация какая-то, и концовка. Должно быть троекратное нажатие на все колокола, такая точка жирная, которая поставит точку всему этому звону.

Тамара Шорникова: Поможем поставить точку в нашей рубрике нашему телезрителю, Юрий из Пскова нам дозвонился, давайте послушаем.

Юрий!

Зритель: Але, да. У меня вопрос к нашему звонарю прекрасному.

Тамара Шорникова: Так.

Зритель: Вот нужно ли обязательно, когда висят колокола на звоннице, чтобы была диатоническая гамма колоколов? Или это может быть хроматизм? Должны ли быть интервалы, допустим, основной тон, потом квинтовый тон, и октавный тон, еще на октаву выше, или это может быть абсолютно свободный набор хроматических, ну вот я вижу по глазам, что он понимает мой вопрос.

Тамара Шорникова: Многие зрители нет, поэтому давайте расшифруем!

Илья Дроздихин: Ну да, это может быть такой музыкальный, можно разжевать на пальцах. Есть хроматический ряд, когда, ну  как у пианино, присутствуют все ноты, все клавиши. В нашей, в русской традиции так не принято. Это европейская традиция. В России такой колокольный звон можно послушать. В Петропавловской крепости, в Санкт-Петербурге установлен карильон. Пятьдесят колоколов, и каждые выходные там проводят корильонные концерты. То есть играют музыкальные произведения на колоколах. Это что-то такое особенное, ну типа органа, только из колоколов. Наши, русские колокола они подбираются, как раз то, что телезритель говорит, они подбираются по интервалам, благозвучно, то есть, терция, кварта, не все подряд ноты, а только благозвучные интервалы. Достигается это увеличением веса в два раза. Ну, грубо говоря, если у на есть там колокол 4-5 килограмм, следующий должен быть там 9-10, следующий там – 20, 40, 80 и так далее, и так далее. Не всегда возможно сделать правильный подбор, в связи с тем, что необходимы большие колокола, очень большие. Чтобы, допустим, в октаву попасть, нужен колокол, там, в тонну. Но не каждый может себе приобрести такой колокол. И здесь есть еще одна сложность, дело в том, что наши колокола подбираются и приобретаются не всегда сразу. Бывало такое, что колокола приобретались столетиями. Проходило между приобретением колоколов несколько веков. И колокола разных производителей, сделанные по разной технологии. Не всегда с друг другом прямо точно созвучные. Конечно, у нас есть образцы для подражания, допустим, Ростовская звонница, там три больших колокола до-мажорное трезвучие. До-ми-соль. Но это – тридцать две тонны, шестнадцать тонн и восемь тонн. Такие колокола очень недешевые. И не кждый храм может себе позволить ну такой идеальный, тяжелый большой колокольный набор.

Тамара Шорникова: Ну, очевидная отдельная тема для профессионального музыкального обсуждения. Нам явно звонил человек с музыкальным образованием, мы в сюжете при этом сказали, что для звонаря на сегодня оно не обязательно, буквально, одно слово – а без чего не обойдется звонарь?

Илья Дроздихин: Без чувства ритма. Это обязательно в нашем деле.

Тамара Шорникова: Чувство ритма.

Илья Дроздихин: Да.

Тамара Шорникова: О чувстве ритма, о работе на высоте, мы говорили сегодня со звонарем Ильей Дроздихиным, руководителем московской школы звонарей.

Это была рубрика «Профессии», она теперь выходит днем, каждый четверг, в 14-00. Смотрим, учимся, и может быть даже ищем себе новую работу.

Спасибо, до свидания!

Илья Дроздихин: До свидания!

Список серий