Прямо сейчас
СМОТРИТЕ ДАЛЕЕ
Написать в прямой эфир

Борис Кагарлицкий: И Украине, и Новороссии легче воевать друг с другом, чем разбираться с внутренними проблемами и конфликтами

Марина Калинина: Здравствуйте, это программа "Де-факто". В этой студии мы обсуждаем актуальные проблемы, и сегодня у нас в гостях Борис Кагарлицкий, директор Института глобализации и социальных движений. Борис Юльевич, здравствуйте.

Борис Кагарлицкий: Здравствуйте.

М.К.: Самая громкая тема, которая, наверное, сейчас обсуждается во всем мире – это, конечно, переговоры "Нормандской четверки" в Минске, которые завершились 12 февраля. И завершились они созданием документа о прекращении огня с 15 февраля. И вроде бы, хорошо, но такое впечатление складывается, что каждый из участников переговоров остался при своем мнении. Ччего ждать дальше?

Б.К.: Честно сказать, я не очень уверен, что это хорошо то, что получилось. Понятно, что политики не могли вернуться домой и сказать, что у нас ничего не получилось, мы там зря два дня сидели, и ничего не вышло – просто не могли. Поэтому им нужно было принять хоть какой-то документ – и они его приняли. Но опять-таки документ должен был быть принят консенсусом, чтобы он всех устраивал. Беда в том, что реальное урегулирование этой ситуации не может быть принято таким образом, не может быть достигнуто так, чтобы устраивать всех – этого просто не может быть, все равно будут  проигравшие и выигравшие. Любая попытка написать такой документ быстренько, не признав никого побежденным или победителем – это, по большему счету, замораживание конфликта. К тому же замораживание конфликта крайне двусмысленное. Потому что все формулировки, обратите внимание, по крайней мере, то, что вышло сейчас в эфир…

М. К.: Официальных бумаг так и нет.

Б.К.: Мы видели, какие-то бумажки в интернете выкладывались. Насколько они достоверны? На них нет официального грифа, нет уверенности, что называется, что это то самое. Насколько они полны? То есть может быть, что что-то не положили. Если судить по этим документам, то все крайне двусмысленно, то есть очень растяжимые формулировки.

М.К.: Например?

Б.К.: Например, простейший вопрос: отвод тяжелых вооружений, разграничение и т.д., и там километраж обозначен. Кстати, километраж, вроде бы, такой хороший, там, по-моему, до 130 километров. Надо понимать, как стреляет современная артиллерия. То есть снаряд летит до 70 километров. Но на самом деле никуда он не попадет прицельно на таком расстоянии, но тем хуже, кстати, потому что попадет совсем не туда. Но в принципе 40 километров – это дальность артиллерийского огня более или менее. Поэтому отводить нужно где-то на 100 с лишним километров. Все прекрасно, кроме одного, а как быть с Дебальцевским котлом? Там физически такой периметр, что некуда отводить. То есть что, нужно разблокировать котел? Один ответ. Украинская армия сложит оружие? Другой ответ. Я не знаю, как будут решать этот вопрос. Никак пока не написано.

М.К.: Кстати, так и неизвестно, что на самом деле происходит в Дебальцево.

Б.К.: Прекрасно понятно, что происходит.

М.К.: Потому что точки зрения того, что говорят одна сторона и другая, никак не совпадают.

Б.К.: Очень понятно как раз, что там происходит. Действительно, украинские войска блокированы, блокированы по малому периметру. То есть, Дебальцево вот такая кишка была, то, что называется карман, и ее пытались перерезать северо-западнее – не смогли и в итоге по середине перерезали. Условно говоря, половина этого кармана оказалась более-менее в окружении, половина осталась свободной. Перерезали дороги и закрыли котел. Причем тут важно другое: именно это событие ускорило переговоры. Но когда решается действительно какой-то вопрос всерьез, то именно это должно быть главной темой переговоров чисто даже по военным делам. Что мы делаем с этим котлом? Вывод войск. Пожалуйста, вариант: территория остается за войсками Новороссии, а украинские войска, скажем, беспрепятственно покидают котел, но там оставляют тяжелое вооружение, как уже было неоднократно. Или еще что-то. Ничего не прописано.

Собственно, обратите внимание, что представители республик сначала не хотели подписывать соглашение. То есть,  понятно, что вообще вся ситуация такая нехорошая, некрасивая, потому что, по большему счету, кто главные действующие лица? Надо спросить людей, живущих в Донецке. Опять-таки, насколько демократична власть в Донецке и Луганске – это тоже отдельный вопрос. Представляют ли такие люди как Плотницкий, Захарченко действительно реальное общество на этой территории? Захарченко, думаю, что относительно с оговорками да, а Плотницкий скорее нет. Плотницкий это, скорее всего, человек, которого посадила Москва, и там как-то контролирует все. Захарченко – человек более авторитетный, реально пользующийся влиянием. Тоже еще один вопрос. Скажем, Плотницкий что-то подписал, но насколько у него хватит авторитета и влияния, чтобы ополчение Луганска его послушалось?

М.К.: Чтобы убедить его в своей правоте.

Б.К.: Мы же знаем, как к Плотницкому плохо относится ополчение. То есть, ополченцы не однократно уже были на грани бунта. Уже перед больших началом боевых действий фактически в Луганске разворачивалось что-то вроде политического конфликта между ополчением и Плотницким, его командой и, соответственно, теми московскими экспертами, советниками, которые стоят за Плотницким.

Я вообще считаю, что одна из причин обострения военных действий – это то, что и в киевской Украине, и в Новороссии внутренние конфликты обострились тоже очень сильно. И тем, и другим было легче воевать друг с другом, чем разбираться с внутренними проблемами и конфликтами внутри своего собственного лагеря. Но, так или иначе, вопрос, может ли Плотницкий просто убедить ополчение просто выполнять те решения, которые приняты? Захарченко, наверное, сможет, потому что он просто авторитетный боевой командир, а Плотницкий – нет. То есть, не решены ключевые вопросы, даже технические.

А что касается будущего Новороссии, будущего Украины – непонятно. Когда просто приходят европейские лидеры, приходит Путин, приходит Порошенко – встает вопрос, а где главные участники этих событий, то есть, собственно Новороссия? Где Донецк? Где Луганск? Им приносят уже готовое соглашение – и подписывайте. Сначала они отказываются его подписывать, обратите внимание, а потом все-таки подписывают. Почему подписывают? Давайте говорить откровенно, подозреваю, что Москва им выкрутила руки просто. Потому что, с одной стороны, конечно, абсолютно неправда, когда там на Западе говорят, что ополчение Донецка, Луганска это все марионетки Москвы – нет, это не марионетки, это вполне самостоятельные силы. Другое дело, повторяю, Плотницкий, скорее марионетка. Но говорить что весь Луганск или весь Донецк – это марионеточный режим – нет, это не так. Но проблема в другом. Они имеют определенные возможности на местах, но как только начинается серьезный конфликт, Москва им говорит, если вы нас не будете слушаться, то не будет боеприпасов. Как вы воевать будете без боеприпасов? То есть пушек полно, а где боеприпасы? Возможно, не будет гуманитарной помощи, продовольствия или, по крайней мере, в том количестве, которое нужно. И они сдают позиции, они соглашаются на то, что им говорит Москва.

Но проблема в том, что это уже становится, скажем так, грузом Москвы. То есть, Москва говорит: ладно, мы можем заставить ополчение выполнять наши соглашения, только то, что мы подписали. Но насколько это будет эффективно, насколько это будет соответствовать  интересам самой России, насколько выгодно России додавливать своих собственных союзников, заставлять делать то, что им не хочется и не выгодно? Тоже проблема. Поэтому я думаю, что ситуация осталась абсолютно нерешенной, и, по большему счету, мы в общем-то наступили на те же самые грабли, что и во время первого Минского соглашения, то есть подписали что-то не зная что.

М.К.: Которое, кстати, так и не выполнялось. Кому сейчас в этой ситуации вот эти документы, которые были подписаны, выгодны?

Б.К.: По большему счету, они выгодны всем тем четырем, кто их подписал. Потому что им, прежде всего, нельзя было уйти с пустыми руками. Тут есть два понятие выгоды, то есть, выгодно, что это дает мне какой-то плюс. Думаю, что там особых плюсов ни у кого нет. Но, может быть выгодно в том смысле, что я не получил кучу минусов, по крайней мере, нету ущерба, все вернулись, сохранив лицо. Все остались более-менее как бы при своем. Но цена этого решения может оказаться очень большой, потому что может выясниться через 2-4 месяца, мы опять влетаем в новую фазу конфликта, и опять все начинается сначала,  причем, заметим, это же человеческие жизни.

М.К.: Конечно. Кстати, в этом документе есть пункт о том, что будет амнистия, и люди, которые участвовали в этом конфликте, не будут преследоваться и т.д. А кто будет отвечать за людей, которые погибли, за тысячи людей, которые погибли, за мирных жителей?

Б.К.: Обратите внимание, там все еще хуже. Потому что амнистия предполагается для сторонников Донецкой и Луганской народных республик. То есть, там предполагается, что они как бы признают себя опять гражданами Украины в обмен на то, что Украина их не будет преследовать за сепаратизм.

М.К.: И с опущенной головой.

Б.К.: Может быть, и не с опущенной. Вопрос в другом: а как быть с теми, кто совершал реально серьезные преступления на другой стороне фронта? Кстати, я хочу сказать, что мы должны понимать, ополченцы тоже не все белые и пушистые, там много всего.

М.К.: Очень такая грязненькая ситуация.

Б.К.: Понимаете, ополченцы разные. Летом в Белгороде наш институт вел школу для социальных активистов восточной Украины, там невоенные были люди, а гражданские, именно те, многие из них, кто потом стал работать в аппарате управления народных республик. Мы очень хорошо видели ситуацию изнутри. Мы видели, насколько гражданское население временами было раздражено против ополчения. И, с другой стороны, насколько некоторые лидеры ополчения были популярны среди тех же гражданских. То есть, ополченцы очень разные, от формирований полубандитских, давайте говорить правду, до действительно героических вот таких народных партизанских отрядов и, в конце концов, настоящей армии. То есть, весь спектр, как во время любой гражданской войны вы получаете.  В 1918-1919 году на Украине было то же самое, это нормально. Но это все про Новороссию.

А что с Украиной? Что вот с этими карательными батальонами? Что с людьми, которые давали приказы и выполняли приказы по обстрелу городов? Кто бросал ракеты на школы, больницы, детские сады и т.д.? Они вообще выведены здесь как бы за этот разговор. Знаете, как знаменитая формула: выполнял приказ. То есть никто не говорит, что они военные преступники, они ни за что не отвечают, и это опять-таки будет грузом. Даже если мы предположим, что все будет нормально, что будет все мирно развиваться, неужели вы думаете, что люди забудут об этом?! Конечно, нет, это рано или поздно всплывет.

М.К.: То есть, сейчас фактически ситуация не изменится никак, если, допустим, прекратится огонь 15-го числа, начнут как-то разводить это оружие друг от друга на расстояние. Во-первых, кто за этим будет следить, как это будет делаться?

Б.К.: Ничего в принципе невозможного нет, любые подобные соглашения выполнялись. Пожалуйста, индо-пакистанский конфликт в зоне Кашмир. Развели армии, они мирно живут худо-бедно. Кстати, он до сих пор находится в замороженном состоянии прекращения огня.

М.К.: Здесь такой же сценарий предполагается?

Б.К.: Нет, не получится просто по географии. Нужно было тогда детально прорисовывать каждый вопрос, как в Ташкенте, когда индо-пакистанский конфликт разрешался еще, когда был Советский Союз. Знаменитый фильм, кстати, был "Ташкент – город мирный".  Там работали на совершенно другом уровне эксперты, и развести войска было легче по Кашмиру. Ну а здесь надо было, прежде всего, по Дебальцево работать, надо было с картой сидеть и каждый населенный пункт прописывать. И только когда это все более-менее решено, когда нету практически спорных вопросов технических, тогда можно было подписывать политическое соглашение.

М.К.: Ну а почему этого никто не делает?

Б.К.: Я думаю потому, что они на самом деле пока не договорились. Ведь проблема в том, что не договорились: не нужно подписывать соглашений, не договорившись, и в этом-то и вся трагедия.

М.К.: А почему Петр Порошенко упорно не хочет встречаться с главами Донецка и Луганска, и лично с ними обсуждать вот этот конфликт и приходить к какому-то решению?

Б.К.: Строго говоря, если бы мы действительно имели перспективу мирного урегулирования, то это единственное, что сработало бы, и сработало бы неплохо. Были гражданские войны, которые заканчивались вполне мирно. Не скажу, что к общему удовольствию, но более или менее, потом страны существовали, там Ливан, Зимбабве, много можно привести примеров.

Тут проблема в том, что Порошенко сам крайне неустойчив. По всей видимости, он боится, что если он пойдет на слишком серьезные уступки Новороссии, то его просто свергнут. То есть с ним сделают то же самое, что и с Януковичем. Собственно, прецеденты уже есть, понятно,  что на Украине могут сделать с президентом. Это еще хорошо, что есть куда бежать – в Ростов. Порошенко в Ростов не побежит, но, в крайнем случае, в Вену уедет. Вообще, ему реально грозит, что его свергнут радикалы. И наоборот, кстати говоря, если он не будет давать хоть каких-то позитивных сигналов, ну хоть что-то будет сделано, то что у него получается: военное поражение, экономический развал, растущие долги, падающая гривна – в общем, не очень хорошая ситуация. Значит, нужно хоть что-то позитивное показать своим сторонникам. Поэтому я думаю, он в очень подвешенном состоянии.

М.К.: А кто оказывает на Порошенко большее влияние, это США или это Европа?

Б.К.: Думаю, что они зажаты, не только Порошенко, но и все его люди. Потому что есть более сложная конфигурация: есть Порошенко, есть его партнеры, с которыми не всегда дружественные отношения, там такой террариум интересный. Кстати, надо думать, что и российская политика не очень однородна на самом деле, и мы это видим. Понятно, что США имеют военно-стратегический интерес, но не имеют особого экономического интереса на Украине. А у Германии и Франции ситуация иная, то есть, они должны будут платить за все это безобразие, для них это экономическая нагрузка. Поэтому и те, и другие оказывают давление на Киев, но с разных сторон, потому что счет придется Германии оплачивать. Наконец, внутренние противоречия, то есть там борющиеся группы, кланы, они немирно живут, и бедному Порошенко - правда, он не очень бедный, а очень богатый, я бы сказал, - но сильно богатому Порошенко приходится со всем этим разбираться.

М.К.: Богатые тоже плачут.

Б.К.: Да, ему приходится, как жонглеру, со всеми этими играть элементами. Кстати, не факт, что он хорошо играет.

М.К.: Раз уж мы о деньгах заговорили, МВФ подписал соглашение о выделении 17 с лишним миллиардов на четыре года для Украины. Вообще скорее это, конечно, не помощь, а кабала для страны, если учесть в каких условиях она сейчас находится. Вообще, какие перспективы с этими деньгами, как людям вообще выживать? Что будет со страной?

Б.К.: 17 миллиардов сейчас это уже мало. То есть, 17 миллиардов это было бы решение проблемы Украины полтора-два года назад, и то решение слабенькое.

М.К.: Но все же условия выделения этих денег достаточно серьезные, тяжелые.

Б.К.: Так в этом вся и проблема с МВФ. Одна из причин, почему Россия способна вести какую-то самостоятельную политики потому, что Россия расплатилась с долгами в 2000-е годы. Давайте говорить честно, нам повезло с ценой на нефть, и мы смогли выплатить долг. Потому что, в противном случае мы попадаем в кабалу к МВФ – он никогда не дает деньги просто так. Проблема с МВФ состоит в том, что они ведь не дают деньги даже под проценты, а они дают деньги под так называемые кондиции, под условия. А эти кондиции это, как правило, требования что-то изменить в своей политике, что-то изменить в своей экономике, в своем обществе и т.д. То есть, фактически это неоколониальный диктат. Этот диктат, кстати говоря, даже не в интересах Запада, как у нас говорят "в интересах Запада" – нет, этот диктат в интересах западно-финансового капитала, прежде всего. То есть, значительная часть Западной Европы в этой ситуации тоже проигрывает. Потому что кто будет платить те 17 миллиардов? Их вынут из кармана западноевропейского налогоплательщика или напечатают, соответственно, увеличив инфляцию и подорвав сбережения этих самых налогоплательщиков. Для чего? Для того, чтобы, в конечном счете, крупный западно-европейский и, может быть, американские транснациональные компании получили возможность на Украине делать то, что они хотят. А прежде всего им на Украине нужен резервуар дешевой рабочей силы и, кстати говоря, это одна из причин гражданской войны. Потому что фактически условия, которые были заложены в договоре об ассоциации – это разрушение украинской промышленности. Соответственно, украинские рабочие превращаются в безработных и едут на заработки в Германию, в Австрию и т.д., где замещают поляков и турок.

М.К.: Которые подорожали последнее время.

Б.К.: Которые подорожали и которые научились качать права. Соответственно, они замещают более дорогую и в правовом отношении более сильную рабочую силу на более слабую и более дешевую. Собственно, вот для этого Украина и нужна в европейском проекте. К сожалению, вот это главная тема.

М.К.: Какие вы видите вообще перспективы для Украины? Если не брать интересы Европы, что вообще будет со страной?

Б.К.: Вообще надо, чтобы Украина начала решать свои проблемы сама, а для этого кто-то должен победить. До тех пор, пока подвешенное состояние, пока никто не победил, так все и будет продолжаться.

М.К.: Это же можно до бесконечности.

Б.К.: Нет, бесконечно не может быть ничего, к сожалению, мы все умрем рано или поздно. Одна из концепций Новороссии, которая мне казалась наиболее перспективной, состояла в том, что Новороссия – это точка сборки новой Украины. То есть да, она может быть независима, она может  войти в какие-то федеративные отношения с другой частью Украины, но в принципе, это иное государство. Оно построено по другим принципам, и оно показывает, как можно жить по-другому. Если бы это получилось. Но пока это не получилось.

М.К.: А там вообще что-то осталось еще?

Б.К.: Дальше нужно смотреть, чего люди ждут. Потому что, если мы берем Харьков, тот же Мариуполь, Одессу – задавили там протесты, задавили их движение, но это не надолго, при первых же возможностях люди начнут вставать, но они уже разочаровались в России. Это очень важно. И это, как ни странно, в чем-то хорошо для них, потому что они думали, что приедут вежливые люди на "белых" или "пушистых" танках и решат все проблемы. Я помню первые разговоры, когда они с российскими специалистами разговаривали, вы, мол, придите, решите эту проблему, ту проблему и т.д. А мы говорили: "Ребята, вам самим придется решать проблемы. Россия за вас проблемы не решит". Эта удивительная любовь к России обернулась для них страшным разочарованием. Не надо было первоначально сразу так очаровываться, что Россия такая замечательная все проблемы решит. Не решит.

А сейчас ситуация иная: с одной стороны, как в известном английском выражении: "Опыт – это то, что вы получаете, когда не получаете то, что хотите". В данном случае они получили очень много полезного опыта. И я думаю, что украинское общество, особенно восток Украины, тот же Харьков, Донецк, понятное дело, Одесса, они очень сильно развились в политическом смысле, и там есть потенциал для создания нового государства. И, вполне возможно, что это государство будет, в конечном счете, общеукраинское, или оно будет в границах Украины 38-го года: без Галиции, то есть одна из идей заключается в том, что давайте восстановим Украину в границах советской Украины 1938-го года. Галиция другая, они говорят, что не похожи на восточную Украину – замечательно, ребята, живите, как хотите, отдельно, пусть будет Галицийская республика западно-украинская, вас никто не трогает. Но это перспектива. А сегодня эта перспектива подавлена, но с другой стороны и националистическая перспектива, которую представляет Порошенко, не победила. Поэтому получился такой вот баланс нехороший. И самое страшное – это то, что называется "европейское Конго", "европейское Сомали", "европейский Афганистан", то есть когда конфликт заморожен и периодически вспыхивает и возникает снова. В Сомали 3 или 4 государства живут на территории одной страны.

М.К.: Это когда-нибудь закончится? Сколько продлится этот мир, так называемый?

Б.К.: Думаю, что мир продлится несколько месяцев. Но вопрос в том, что будет дальше с Россией, что у нас будет через 3-5 месяцев. Посмотрим динамику экономического кризиса. Надо помнить, что украинские несчастья начались с экономического кризиса: не с политического противостояния, не с раскола на русскоязычную и украинскую часть общества…

М.К.: Вы прямо пугаете нас.

Б.К.: Зачем пугаться, надо смотреть, как у нас будут развиваться события. У нас будет все равно, так или иначе, развиваться экономический кризис, значит, он заставит российские власти принимать какие-то решения, причем не такие, которые принимались до сих пор, потому что сейчас они живут в ожидании, что рано или поздно все это кончится, и все будет, как раньше, то есть проживем несколько месяцев, год, два, и все будет, как раньше. Не будет – это можно сказать точно. Рано или поздно, когда они это осознают, они начнут совершать какие-то действия. Посмотрим, какие действия они совершат.

М.К.: А почему они до сих пор это не осознают и ничего не делают? И вообще, могут ли они что-то сделать?

Б.К.: Начнем с того, что это вполне по-человечески. Вам хочется что-то радикально менять в своей жизни, особенно, если ваша жизнь вас до сих пор устраивала?

М.К.: Иногда хочется.

Б.К.: Я за вас рад. Собственно, поэтому вы не в правительстве.

М.К.: Слава Богу.

Б.К.: Очень трудно менять политическую линию. Для этого нужно менять само правительство, кадры.

М.К.: Может быть, с этого начать?

Б.К.: Президент, может быть, вне зоны риска. До определенного момента он над этим.

М.К.: А правительство в нынешнем составе может решить ту ситуацию, которая сейчас сложилась?

Б.К.: В том-то и дело, что не может. Более того, оно само это знает, и поэтому оно ничего не делает. Оно просто ждет, что все само пройдет.

М.К.: Когда нам будет жить-то хорошо?

Б.К.: Нам будет жить, по крайней мере, интересно. Я, например, считаю, что нам сейчас живется очень хорошо в каком-то смысле.

М.К.: Значит, будет хуже?

Б.К.: Как человек, который прожил свою молодость в эпоху брежневской скуки, могу сказать, что при любых обстоятельствах не хочу возвращаться в скуку. А если говорить серьезно, то надо понимать, что у нас не все так плохо, потому что, в конце концов, когда мы все время говорим: "Ой, только в России так ужасно", - посмотрите на Сомали, на Конго, на многие другие страны в мире, где все во много раз хуже. Просто надо понимать, что есть проблемы, и их надо решать. И до тех пор, пока мы делаем вид, что проблем нет, мы углубляем эти проблемы, они становятся серьезней.

М.К.: Единственное, что по ситуации на Украине: хотелось бы, чтобы она разрешилась, потому что жертв этого конфликта уже слишком много.

Б.К.: Она разрешится рано или поздно, но боюсь, что жертвы еще будут, и их будет достаточно много, прежде, чем ситуация так или иначе разрешится.

М.К.: Спасибо. У нас в студии был директор Института глобализации и социальных движений Борис Кагарлицкий, говорили о ситуации на Украине и, естественно, в России. Спасибо большое, что пришли.

Написать комментарий

Выпуски программы

Выпуски программы

ГОСТИ

  • Константин Косачев председатель комитета Совета Федерации по международным делам
  • Показать еще
    Илон Маск обратился к ООН с просьбой запретить создание роботов-убийц Его просьбу поддержали специалисты из 26 стран мира
    час назад
    В России отмечается День воздушного флота В городе Свободный Амурской области сотрудники авиабазы устроили для жителей летное шоу
    час назад
    Суд отказался арестовывать турбины Siemens Решение было вынесено 18 августа
    7 часов назад
    20 августа по всей стране проходят митинги обманутых дольщиков Всего заявки на участие подали 12 городов
    8 часов назад
    В Хабаровске в результате драки погиб чемпион мира по пауэрлифтингу Причиной смерти стала черепно-мозговая травма
    10 часов назад
    Россиянин задержан на территории Украины за незаконное пересечение границы Россиянин будет привлечен к административной ответственности
    11 часов назад
    11 часов назад
    Скончался советник министра здравоохранения России Игорь Ланской Он занимал должность советника последние четыре года
    вчера
    Минобрнауки предложило сделать экзамен по русскому языку в устной форме Ольга Васильева исключила вариант отмены единого госэкзамена
    вчера
    Сергей Собянин раскритиковал идею переноса столицы из Москвы за Урал Он пошутил, что чиновников можно сослать на Урал намного дешевле
    вчера
    В Свердловской области растет число пострадавших от борщевика Ежедневно в больницы обращаются десятки жителей
    вчера
    В Рязанской области открылся международный фестиваль кузнечного дела Теперь поселок Истье похож на средневековую деревню
    вчера
    Крымская "Массандра" заявила о повреждении 80 га виноградников в результате схода селя Более точные цифры будут известны после детального обследования
    вчера
    Показать еще

    Сообщение сайта

    СВЯЗАТЬСЯ С РЕДАКТОРОМ

     
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    НАПИСАТЬ В ПРЯМОЙ ЭФИР

    Авторизация

    Регистрация
    Восстановить пароль
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Регистрация

    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Восстановление пароля

    Введите адрес почты, который использовали для регистрации, и мы отправим вам пароль.

    Редактирование записи

    Восстановление пароля

    Введите новый пароль и нажмите соxранить

    Новая запись в раздел дежурные

    ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС

    КОД ВИДЕО

    Выберите размер

    twitter vk banner instagram facebook new-comments