Прямо сейчас
СМОТРИТЕ ДАЛЕЕ
Написать в прямой эфир

Игорь Маринин: Наша космонавтика очень сильная, даже на теперешнем уровне

Марина Калинина: Здравствуйте. Это программа "Де-факто". В этой студии мы обсуждаем различные темы с экспертами. И сегодня – в преддверии Дня космонавтики, который отмечается 12 апреля, – конечно же, будем говорить именно об этом. В студии сегодня наш гость – Игорь Маринин, главный редактор журнала "Новости космонавтики". Здравствуйте, Игорь.

Игорь Маринин: Здравствуйте.

М.К.: Ну что, поехали, как говорил Юрий Гагарин?

И.М.: Поехали!

М.К.: Вы основали этот журнал в 1991 году и по сей день остаетесь его руководителем. Это что – детская мечта, именно заниматься космонавтикой, или как?

И.М.: Это дальний вопрос, конечно. В мое время многие хотели быть космонавтами. У меня не получилось по разным причинам, но увлечение осталось. И я стал работать с телевидением и консультировать ребят, которые проводили съемки по космической тематике. А потом выделились в отдельное предприятие, стали выпускать журнал. И вот уже 24 года его удается поддерживать на довольно хорошем уровне.

М.К.: Я не зря задала этот вопрос, вы меня правильно поняли. Кстати, я посмотрела в Интернете данные: в конце 60-х годов большинство мальчишек хотели стать космонавтами, а потом уже шли военные и врачи. А сейчас профессия космонавта вообще не называется. Если еще в 12 лет мальчишки и девчонки хотят стать врачами, полицейскими, дизайнерами, балеринами, еще кем-то, то уже к окончанию школы они хотят быть финансистами, госслужащими и бизнесменами. Что произошло?

И.М.: Все очень просто. Если отмотать еще дальше, то в 30-40-е годы все хотели стать летчиками. Прогресс меняется, востребованность разных профессий меняется, романтика или появляется, или исчезает – и в зависимости от этого меняются и вкусы, и требования, и желания, в том числе и у молодежи, не только у взрослых. А тем более профессия – космонавт.

М.К.: Но ведь это так здорово!

И.М.: В 60-е годы она была, во-первых, засекречена, никто не знал обстоятельств и условий работы, то есть она была романтичной. В 60-е годы думали, что развитие космонавтики будет происходить очень быстрыми темпами. Даже Королев мечтал о полете не только на Луну, но и на Марс, и делал лунную ракету для высадки на Луну (хотя он умер в 1966 году). Считали, что космонавтика будет осваиваться семимильными шагами, что мы освоим всю галактику через 20 лет, а через 100 лет мы освоим вообще всю Вселенную. А оказалось, это – неправда. Техника не так быстро развивается, и поэтому мы перешли от освоения околоземного пространства… Неправильно я выразился.

М.К.: К использованию, наверное.

И.М.: От исследования космического пространства к использованию для нужд человечества. У нас с 1970 года летают различные орбитальные станции. К далеким планетам летают только межпланетные станции, и то их достаточно мало. Но зато для землян у нас сейчас все развивается: дистанционное зондирование Земли, связь, навигация, разведка – все что угодно для нужд Земли. Вот это основное сейчас направление.

М.К.: Что сейчас происходит именно в российской космонавтике? Не секрет, что за последние несколько лет очень много было неудачных запусков – это, конечно, во-первых, огромные деньги, а во-вторых, это многолетний труд, который ничем не закончился. Из последнего – это проблемы с "Прогрессом", с "Протоном". В общем, все что угодно. Что вообще происходит? В чем причины?

И.М.: Во-первых, я бы не сказал, что аварий стало значительно больше или было в последние годы значительно больше, чем их было в советское время. Ничего подобного. Просто в советское время все аварии скрывались, никогда не афишировались. Я как историк космоса могу сказать, что очень много сил потратили, и даже сейчас выяснили не все аварийные запуски космических ракет. Есть еще разнотыки между разными документами даже.

Что касается теперешнего состояния космонавтики. Она сейчас находится как бы на переломном этапе. Изменения в государственной структуре, в финансировании, в объемах финансирования – они вынудили перестраивать всю систему нашей космической отрасли.

М.К.: А есть кому перестраивать? Кадры есть?

И.М.: Это следующий вопрос. Эта перестройка назрела еще несколько лет назад, и разные руководители пытаются это делать. Был Перминов, потом Поповкин, потом Остапенко, сейчас Комаров. И все они начинали эту перестройку: одни – активно, другие – пассивно, третьи – экстремально, и т.д. И все получалось не то, с точки зрения правительства.

Год назад было принято решение – всю отрасль разделить на две части: Объединенная ракетно-космическая корпорация, куда бы вошли все производственные предприятия, и Роскосмос, который был бы заказчиком, формирователем космической программы, контроллером и управленцем, то есть использовал бы все это дело. А в начале этого года был принят указ президента для того, чтобы опять их объединить в единую государственную корпорацию – Роскосмос. И сейчас документы ждут, а реформа никак не идет.

М.К.: Получается, что объединяют, разъединяют, организовывают какие-то новые комитеты, подкомитеты, организации и т.д. Но фактически делается что-нибудь или нет?

И.М.: Внутри предприятий идут очень большие реформы, в том числе и по улучшению контроля качества продукции, по замене производственной базы на более современную, по привлечению молодых специалистов. Это очень большая работа.

М.К.: Молодые специалисты есть? Меня этот вопрос интересует. Если люди не хотят идти в эту отрасль…

И.М.: Нет, есть. Они хотят и идут. Конечно, не валом, как в советские времена, когда, кстати, на всех космических предприятиях на 10-20 рублей зарплата была больше, чем на остальных гражданских предприятиях, потому что они были закрытые, с секретностью и т.д. Сейчас ничего этого нет.

Интересно, что удается привлекать молодых специалистов в периферийные космические организации. Например, в Железногорске очень хорошее состояние, потому что им идти некуда, и они вынуждены там работать, и их там заинтересовывают. А у нас, в московском регионе, например, выбор рабочих мест очень большой. И даже та заинтересованность, которую может себе позволить предприятие на данном этапе экономического состояния, не привлекает людей. Там привлекает – а здесь не привлекает. И здесь у них большой выбор работы. Поэтому здесь проблема более серьезная – причем как на инженерном уровне, так и на уровне руководителей, в том числе и высших руководителей. Это очень большая проблема.

Сейчас в отрасль, например, привлекаются уже просто менеджеры, которые с космосом никогда не были связаны, но которые экономическое управление предприятием знают хорошо и пытаются это дело организовать. За производство и за разработку техники отвечают одни люди с большим опытом, которые там давно работают, а за организацию предприятия, за финансирование этих работ, за распределение работ отвечают уже внешние менеджеры. Игорь Комаров, который сейчас возглавляет Роскосмос, пришел после "АвтоВАЗа", поднявши эту организацию практически из небытия – от закрытия до вполне рентабельного предприятия.

М.К.: Но он все-таки управленец больше.

И.М.: Управленец, да. Главные конструктора там не меняются, они свои. И их неоткуда взять, они только внутри предприятия (может быть, их там меняют, пересаживают, переводят). А вот управленцев сейчас берут практически во все предприятия со стороны.

М.К.: А крупный бизнес готов вкладываться в космические проекты?

И.М.: Крупный бизнес у нас практически отсутствует. Десяток, два десятка миллиардеров, которые в списке числятся – их космос практически не интересует, они занимаются бизнесом в совершенно других направлениях.

М.К.: Они в своем космосе пребывают.

И.М.: В отличие от американских, которые формируют целые космические направления и уже делают частные космические корабли.

М.К.: Если вы уж затронули американцев, то у них же нет такой проблемы – непопулярность космонавтики. У них очень даже много молодых людей мечтают полететь в космос, мечтают стать астронавтами. И у них NASA – это очень привлекательно.

И.М.: Это тоже очень хорошо все объясняется, потому что на пиаре в NASA задействованы сотни людей.

М.К.: Может быть, это правильно?

И.М.: Конечно, правильно! А у нас – меньше десятка. Вот яркий пример, о котором мало кто знает. На Международной космической станции экипаж совместный. Все фотографируют и сбрасывают фотографии по американским каналам связи. Где они оседают? В NASA. В "Энергию" они тоже попадают, в Роскосмос тоже попадают, но они там недоступны. Но зато для всех журналистов…

М.К.: А почему они недоступны?

И.М.: А вот вопрос. Потому что нет людей, которые бы организовывали, потому что нет приказа по распространению. Мы получаем аккредитацию в NASA – и получаем бесплатно картинки. Для иллюстрации американской космонавтики в журнале мы берем бесплатно все иллюстрации там с очень хорошим разрешением.

М.К.: Это же так просто, с одной стороны.

И.М.: У нас это просто не поставлено, мы не можем получать. Или можно, но пишешь письмо, ждешь неделями, все сроки проходят – нас это не устраивает. Вот такая проблема.

М.К.: Значит, это такая закрытая отрасль. И получается, туда не пускают людей для того, чтобы это развивать в качестве пиара.

И.М.: Нет, это только одно направление.

М.К.: Но даже в этом направлении ничего не происходит.

И.М.: Немножко происходит. Разрешение дают легко. Например, фотографы на космодромах имеют разрешение давать в СМИ (во всяком случае, в наши) свои фотографии. Мы этим пользуемся. Но это не широкий пиар. А широким пиаром занимаются в Войсках воздушно-космической обороны два человека, и то они еще на другое ориентированы, их отвлекают. То есть, весь космический военный космос - на двух людях. В Роскосмосе немножко больше людей. В ракетно-космической корпорации "Энергия" – еще немножко больше, но сейчас не больше десятка. Понимаете, это мизер. И направлений очень много для подъема пиара. Там Буренков возглавляет это общее дело, он пришел со свежими взглядами. У него все это, мне кажется, начинает получаться.

М.К.: Есть такой Вадим Лукашевич, кандидат технических наук, независимый эксперт космического кластера Фонда "Сколково". Может быть, вы его знаете?

И.М.: Конечно. Наш частый автор в журнале.

М.К.: Он написал в своем блоге огромную статью по поводу космонавтики вообще. Вот что он написал: "Главная проблема российской космонавтики заключается в том, что некоторые думают, будто бы она есть". Вы с этим согласны?

И.М.: Мне кажется, Вадим сказки рассказывает. Безусловно, наша космонавтика есть. Безусловно, она очень сильная, хотя бы даже на теперешнем уровне. Ну, как я могу доказать?

М.К.: Есть какие-то вещи, которыми можно было бы похвастаться? "Мы сделали это и это. И мы лучшие в этом!"

И.М.: Давайте уже российское время брать, да?

М.К.: Естественно. Мы о советском времени уже не говорим.

И.М.: Не совсем так. Паровозы долго ездят. Так же и ракеты долго эксплуатируются, даже советские разработки.

М.К.: Я так понимаю, что и все наши космонавты летают, и спутники запускают еще на тех ракетах-носителях?

И.М.: Как раз нет.

М.К.: Нет? Рассказывайте тогда.

И.М.: Нет. Только космонавты летают на ракете-носителе "Союз-ФГ", которая сделана на базе "Союз-У", которая, по-моему, еще сделана в советское время (хотя эта модификация уже, по-моему, российская). Но дело не в этом. Смотрите, Международная космическая станция с чего началась? С нашего первого модуля, который сделали мы. По заказу американцев, проплачено американцами, но сделали-то мы. И без нас эта станция не завязывалась у американцев. Они 10 лет ее пытались сконструировать – у них ничего не получалось.

М.К.: Но это все было тогда.

И.М.: Нет. Ну как? 15 лет назад – это российское время. Это наша станция, уже российские инженеры делали. Дальше. Следующие модули, "Звезда" и т.д. – тоже. Сейчас примерно 30% этой станции принадлежит нам, и в то же время мы имеем половину экипажа. То есть у нас более привилегированное там положение, чем у американцев и у всех остальных. У нас три члена экипажа постоянно. А на всех остальных – американцев, японцев, канадцев, европейцев – приходится еще три члена экипажа. У нас привилегированное положение. Мы этим гордимся.

Дальше. Практически все коррекции орбиты выполняются нами, нашей двигательной установкой, которая на нашем модуле расположена.

Дальше. Когда у американцев перестали летать "Шаттлы", экипажи доставлялись только на "Союзах". И они доставляются на "Союзах" до сих пор, другой альтернативы нет. Это самый надежный корабль. Да, он тесный, не прогрессивный, но в то же время он выполняет свою функцию. И можно его не трогать – он будет ее выполнять. То есть, ничего больше не надо. И этим нужно гордиться.

Дальше, если перейти к ракетостроению. У нас "ЦСКБ-Прогресс" в Самаре делает эти "Союзы" с королевского времени – с 1960 года они там серийную ракету Р-7 начали выпускать. Сейчас они делают российскую модификацию, в которой нет, например, украинской системы управления, "Хартрон" раньше ставил. Сейчас все наше. Двигатели все наши, целиком из наших комплектующих. Это ракета "Союз-2" в вариантах "а" и "б". И вариант "в" недавно отлетал – тоже нормально, легкая ракета на базе этого "Союза". То есть, от старого "Союза" там остались только внешние обводы, размеры, потому что для станков это более привычно. Вся остальная начинка изменяется. Ну и двигатели, кстати, тоже усовершенствованы.

Более того, в запусках, в коммерческих запусках мы сейчас лидируем. Практически половина всех запусков в мире делается нашими ракетами или американскими ракетами с нашими двигателями, или с европейского космодрома нашей ракетой и нашими специалистами. Здесь есть чем гордиться.

Есть передовые разработки и в других направлениях, но это два основных – ракетостроение и пилотируемая космонавтика, где у нас еще много приоритетов. Остальные направления мы сейчас подтягиваем до уровня всего мира, потому что мы очень отстали, и главное – мы отстали в межпланетных станциях.

М.К.: Сейчас строится новый космодром "Восточный", строится он уже много лет. Что сейчас там происходит? Какая там ситуация? Когда он будет готов?

И.М.: Сейчас ситуация такая. Во-первых, почему его строят? Прежде всего, это была инициатива военных: не должны наши военные космические программы зависеть от другого государства. "Байконур" находится на территории Казахстана. Сейчас мы с ними дружим, а вдруг какие-то сложности – значит, получается, что мы не можем вывести определенные военные нагрузки.

Коммерческая составляющая. У нас половина пусков "Протонов" с коммерческими нагрузками, которые приносят нам кое-какую прибыль. Казахстан очень часто не согласовывает вовремя нам поля падения, куда падают обломки, раньше отключал электроэнергию, были осложнения какие-то.

М.К.: Безобразие.

И.М.: Даже пилотируемые полеты отключали в 90-е годы. От этого тоже зависит наша прибыль. Мы платили убытки и т.д. От этого тоже нужно отказаться. Правильно? Поэтому выбрали место, которое было бы на такой же широте, примерно как "Байконур". Вот выбрали на Дальнем Востоке.

М.К.: А "Плесецк"?

И.М.: "Плесецк" находится на севере, и там ракета может выводить примерно на 10% меньшую нагрузку, чем та же ракета на "Байконуре". А 10% – это достаточно много. Космический аппарат 10 или 11 тонн – это большая разница. Поэтому решили строить там, несмотря на то, что так далеко. На сегодняшний момент завершается строительство стартового комплекса для комплекса ракет (модификации "Союз-2.1а", "Союз-2.1б" и "Союз-2.1в"), для трех модификаций – двух средних и одной легкой. Он завершается.

По задачам должны были первый пуск сделать оттуда в декабре месяце. Сейчас по некоторым работам отставание – 3 месяца. Рогозин и все его подчиненные делают все возможное, чтобы это отставание нагнать. Роскосмос как принимающая сторона начинает принимать объекты под свое управление. Это Центр эксплуатации объектов наземной космической инфраструктуры, который будет производить оттуда запуски. Он сейчас в процессе приема работа у строителей. У строителей большие проблемы по финансированию, по документации, по работам, по нехватке рабочих – там очень много проблем. Рогозин этим занимается вплотную, ездит туда чуть ли не каждую неделю.

Уже принято решение строить там стартовый комплекс для "Ангары" – для этой же "Ангары", которая в декабре слетала в "Плесецке". Там будет строиться стартовый комплекс.

М.К.: При тех проблемах, которые были в последнее время, все-таки как-то все это двигается. Вы считаете, государство достаточно финансирует эту отрасль?

И.М.: По финансированию. К 2013 году государство вышло на нормальное финансирование. Все, что планировал Роскосмос и включал в 10-летнюю Федеральную космическую программу, которая заканчивается в 2015 году… Они вышли на нормальный уровень финансирования. Все проекты финансировались бы так, как нужно, если бы промышленность могла это дело освоить. Сейчас столкнулись уже с тем, что промышленность не может освоить все деньги, которые дают, потому что не хватает персонала, поставщики подводят, запретили комплектующие поставлять – это все временные задержки, срывы графика и, естественно, неиспользование всего финансирования.

Сейчас Федеральную космическую программу на следующее десятилетие (2015-2026 гг.) разработали, отдали в правительство – там ее заморозили, потом вернули на переработку с условием сокращения финансирования в условиях кризиса. И сейчас ее перерабатывают уже под условия кризисного финансирования. Насколько она будет урезана финансово и по проектам, сейчас никто пока не знает. В смысле, я не знаю. Те, кто ее формируют, наверное, знают, чего хотят.

М.К.: Но держат в тайне.

И.М.: А как она будет утверждена, не будет ли еще порезана – никто этого не знает.

М.К.: В начале нашей беседы вы рассказали о том, что раньше были планы грандиозные – и Марс, и Луна, и Юпитер, и масса всего. Сейчас все свелось к тому, что мы используем то, что мы имеем, для личных целей, то есть мы немножко приземленные стали: спутники связи, какие-то локации и т.д. Все-таки полеты куда-нибудь подальше в перспективе как-то разрабатываются?

И.М.: Приоритет "Космонавтика – для народа!" поставил Путин где-то около двух лет назад. И как бы мы ни мечтали летать куда-нибудь, а задача такая поставлена. Причем в космической программе (которую, как я только что сказал, отдали в правительство, и ее там заморозили) были не длительные полеты, но хотя бы было освоение Луны и строительство на Луне базы для ее исследования и для использования исследований космического пространства с Луны, а не со спутников. Такая программа там была. Скорее всего, она оттуда исчезнет. Она достаточно финансово емкая, поэтому ее, скорее всего, оттуда уберут.

М.К.: То есть, мы этого не увидим?

И.М.: Мы даже на Луну в ближайшие десятилетия не полетим.

М.К.: Жаль.

И.М.: А проработки, планы, наработки, конечно, идут. Это научно-исследовательские работы, которые готовят принятие таких программ. Они идут, например, по линии Минздрава, который отрабатывает воздействие невесомости. Химики изобретают, исследуют материалы для защиты от радиации при длительных полетах и т.д. Вся эта работа ведется, но на уровне НИР пока.

М.К.: Игорь, вы же часто общаетесь с космонавтами, которые побывали в космосе, видели сверху нашу Землю.

И.М.: Каждый день.

М.К.: Наверняка они рассказывают какие-то забавные истории, какие-то байки, которые ходят среди них. Расскажите что-нибудь такое.

И.М.: Вообще, такие интересные байки характерны больше первым космонавтам, потому что тогда было удивительно все. Сейчас, когда перешли от исследования, от эмоционального освоения космоса к эксплуатации, когда полугодовые полеты на станции стали обычной рутинной работой, и когда люди там просто живут, – романтика у них остается только в душе. Когда они смотрят в иллюминатор на Землю, тогда у них романтические чувства возникают. А все остальное – это обычная рутинная ежедневная работа в течение полугода, поэтому у них таких особых приколов нет.

Если вспомнить старых, то, например, Павел Романович рассказывал. Тогда месячный полет был достаточно…

М.К.: Павел Романович – это кто?

И.М.: Павел Романович Попович – четвертый российский космонавт, летал два раза, один из них – на военной станции "Алмаз" (в открытой печати она называлась "Салют-3"). И там был один из экспериментов – исследование поведения жидкости в невесомости. Наверное, вы знаете, что на всех станциях и кораблях баллоны для топлива шарообразные.

М.К.: Мы этого не знали. Теперь знаем.

И.М.: Они выдерживают большее давление, и площадь поверхности… Короче, чего я вас гружу?

М.К.: Хорошо, не надо.

И.М.: Там сделаны из плексигласа прозрачные шары, и туда накачан спирт. Они придавали разное движение этим штукам и снимали на видео, смотрели, как там пузырьки распределяются, завихрения и т.д. А потом им дают команду – отстрелить через шлюзовую камеру. Эксперимент провели, они говорят: "Отстрелили". А сами, конечно, не отстрелили. Просверлили там дырочку и через соломинку оттуда эту жидкость потягивали вечером для хорошего настроения.

М.К.: Видите, везде наш человек найдет, чем заняться.

И.М.: Кстати, чем наши космонавты очень сильно отличались раньше от американцев? Нас учили быть универсальными. Когда человек прилетал на станцию, он был и токарем, и слесарем, и сварщиком, и сантехником – мастером на все руки. Причем, в связи с тем, что у нас были очень короткие сеансы связи, их учили работать автономно и принимать быстро решения самостоятельно – в отличие от американцев, которых учили жить по инструкции.

М.К.: Все по схеме.

И.М.: Они видят неисправность – докладывают на Землю – ждут инструкцию – точно по инструкции делают. Получилось, не получилось – им все равно.

М.К.: Я все-таки надеюсь, что романтика в космической отрасли никуда не делась, и она обязательно как-нибудь проявится. Спасибо вам большое, что вы к нам пришли. У нас в гостях был Игорь Маринин, главный редактор журнала "Новости космонавтики". 

Написать комментарий

Выпуски программы

Выпуски программы

ГОСТИ

  • Константин Косачев председатель комитета Совета Федерации по международным делам
  • Показать еще
    Минприроды опровергло слухи о застройке парка "Лосиный остров" Продажа части парка невозможна по закону
    42 минуты назад
    Мединский назвал "Оскар" перепиаренной премией Он призвал не придавать большого значения претенденту из России на премию
    час назад
    Премьера фильма "Матильда" Алексея Учителя состоится 23 октября в Мариинском театре В Москве фильм покажут 24 октября в кинотеатре "Октябрь"
    час назад

    ГОСТИ

  • Николай Миронов руководитель Центра экономических и политических реформ
  • Россия выплатила последний долг СССР Деньги были перечислены Боснии и Герцеговине
    3 часа назад

    ГОСТИ

  • Алексей Алексеенко помощник руководителя Россельхознадзора
  • ГОСТИ

  • Сергей Крылов генеральный директор "Лиги защиты должников по кредитам"
  • 4 часа назад
    4 часа назад

    ГОСТИ

  • Алексей Седой профессиональный инструктор по выживанию, эксперт по безопасности
  • Алексей Седой: Терроризм, как вирус, постоянно мутирует Как выжить при теракте: советы профессионального инструктора
    5 часов назад

    У нас 800 млрд должны за ЖКХ неотключаемые потребители и бюджетники. Вот на них надо обратить внимание Минстрою

    Татьяна Овчаренко руководитель "Школы активного горожанина", эксперт в сфере ЖКХ
    В Красноярске власти окажут помощь пострадавшим от аномального ливня Прежде всего речь идет о 40 семьях из частного сектора
    5 часов назад
    ФАС получила ходатайство от Uber и "Яндекса" об объединении бизнесов Ходатайство будет рассмотрено в течение 30 дней после его подачи
    7 часов назад
    Анатолий Антонов стал новым послом России в США Также он занимает должность замминистра иностранных дел РФ
    7 часов назад
    Жители Приамурья массово выкладывают в сеть фотографии и видео с богомолами Распространение богомолов связано с теплым и дождливым летом
    8 часов назад
    Показать еще

    Сообщение сайта

    СВЯЗАТЬСЯ С РЕДАКТОРОМ

     
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    НАПИСАТЬ В ПРЯМОЙ ЭФИР

    Авторизация

    Регистрация
    Восстановить пароль
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Регистрация

    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Восстановление пароля

    Введите адрес почты, который использовали для регистрации, и мы отправим вам пароль.

    Редактирование записи

    Восстановление пароля

    Введите новый пароль и нажмите соxранить

    Новая запись в раздел дежурные

    ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС

    КОД ВИДЕО

    Выберите размер

    twitter vk banner instagram facebook new-comments