Прямо сейчас
СМОТРИТЕ ДАЛЕЕ
Написать в прямой эфир

Олег Криницын: Россия заявляет, что наземной операции в Сирии не будет, но, по нашей информации, там присутствует частная военная компания

Константин Точилин: Это программа "Де-факто". Сегодня гость нашей студии – Олег Криницын, руководитель частной военной компании "РСБ-Групп". Здравствуйте.

Олег Криницын: Здравствуйте.

К.Т.: Мы вообще с удивлением и практически случайно узнали, что в России такие компании существуют и тут же, естественно, захотели пригласить представителя такой компании в нашу студию. Сегодня у Олега нашлось время. Я думаю, что и для нас, и для большинства наших зрителей частная военная компания – это, наверное, больше экзотика. Так что извините, если какие-то вопросы вам покажутся странными или дилетантскими. Начнем сначала. Частная военная компания и частная армия – это одно и то же, или нет?

О.К.: Давайте немножко поясню, что такое частная военная компания, имеют ли они право у нас быть на сегодняшний день и как мы обходим эти запреты. На сегодняшний день закона о частных военных компаниях в России нет. Он не принят. И, скорее всего, он и в будущем не будет принят. Но это не значит, что такие компании, как наша, не имеют права появляться, развиваться и работать. В первую очередь, мы компания коммерческая. И основная наша задача – это получение прибыли. Получение прибыли из нашей профессиональной деятельности. Что мы умеем делать? Мы умеем воевать. Потому что мы все офицеры, все военные. И после выхода в запас мы ничего другого хорошо делать не умеем. Поэтому мы считаем, что Богу – богово, кесарю – кесарево, военному – продолжать свою военную службу. И, соответственно, работаем сейчас в этом направлении. Но, как я уже сказал, закона о частных военных компаниях нет.

Но мы наследники византийской юриспруденции. И то, что у нас не запрещено в стране, то разрешено, наверное, к счастью. Поэтому мы работаем. И название "частная военная компания" – это более, наверное, все-таки бренд, раскрученный западными маркетологами. Можно назвать "армейский резерв без ставки", без разницы. Важна не оболочка, а важно то, чем мы занимаемся. А занимаемся, как я уже сказал, тем, что мы обеспечиваем безопасность в зонах с высокой террористической активностью. То есть несколько направлений: земля, Индийский океан, где бесчинствуют сомалийские морские пираты, и услуги военного консалтинга, то есть это обучение, поставка какого-то оборудования, охранного оружия нелетального воздействия, акустические пушки и прочее.

К.Т.: Но мы говорим, естественно, о консалтинге для иностранных государств каких-то?

О.К.: Мы готовы сотрудничать со всеми: и с иностранцами, и с россиянами. Несмотря на то, что мы сняли погоны и уже не служим, мы в любом случае остаемся в системе. И престиж России стоит у нас на первом уровне, в первую очередь. Поэтому, конечно, мы готовы сотрудничать с российскими компаниями, мы сотрудничаем с ними. И к нам обращаются российские компании, скажем, для обеспечения безопасности инженеров в Северной Африке, допустим, в Ливии. И я понимаю, что они обращаются к нам, а не к другим частным охранным предприятиям, которые находятся в России, не потому, что нет выбора, а потому что, наверное, мы это делаем более качественно.

К.Т.: А в чем разница тогда между частной военной компанией и частным охранным предприятием?

О.К.: Частное охранное предприятие зажато законом о частной охранной детективной деятельности, поставлено в такие рамки, что работать и развиваться там практически невозможно. То есть закон ограничивает, шаг влево, шаг вправо – это уже нарушение, лишение лицензии и прочее, прочее. Мы же работаем за пределами России. То есть мы закон не нарушаем. То есть мы не охраняем, не занимаемся охранными функциями на территории России. Для этого у нас существует одноименное охранное предприятие - "РСБ-Групп". Мы работаем за пределами России. И, соответственно, мы вынуждены и обязаны соблюдать законы страны пребывания.

К.Т.: То есть вы действуете в основном не по российским законам, а по законам той страны, на которую контракт?

О.К.: По российским законам мы оформляем людей и платим налоги. Но работа за рубежом строится на основе местных законов, обычаев, международных конвенций, которые четко регламентируют деятельность частных военных компаний. Есть такой документ Монтре, который регламентирует работу. Есть такой кодекс поставщиков услуг безопасности, который мы также подписали в Женеве, который регламентирует деятельность и обращение с оружием, перемещение, то есть то, что имеют право делать частные военные компании за рубежом. И на сегодняшний день мы, наверное, единственная российская компания, которая работает от России официально. Я не говорю о добровольцах, которые выезжают в определенные районы, выполняют задачи на свой страх и риск. То есть наша основная задача – это, во-первых, дать офицерам, которые были в свое время выброшены из армии из-за бездумных действий бывшего министра обороны, когда огромный пласт подготовленных офицеров, снайперов, подрывников, оперативников оказался на улице. И эти люди – это достаточно серьезный резерв, который нельзя терять на сегодняшний день. И они уйдут либо в криминальные структуры, либо уйдут в частные охранные структуры и практически погаснут там. И поэтому мы этих людей забираем, привлекаем, и они продолжают заниматься тем, чем они занимались на службе. То есть они находятся в том же социуме, где они были.

К.Т.: Привычная обстановка, конечно.

О.К.: Конечно. А вот вы спросили – чем отличается все-таки частная военная компания от частной охранной компании? Опять же оговорюсь: закона нет. И поэтому у нас руки более-менее развязаны. И для выполнения работ за пределами Российской Федерации есть компании, которые зарегистрированы в тех странах, где мы работаем. То есть все согласно местному законодательству.

К.Т.: Скажите, а ваша компания – это аналог кадрового агентства, которое нанимает людей под проект, или это постоянное соединение?

О.К.: Нет, ни в коем случае не кадровое агентство. Мы сами людей нанимаем…

К.Т.: На постоянной основе. Не под проект.

О.К.: Под контракт. Потому что есть контракт. Люди отработали контракт – после этого они свободны. Но они находятся в нашей базе данных, и, соответственно, для следующего контракта, мы уже понимаем, что эти люди себя зарекомендовали хорошо, поэтому повторно приглашаются и работают.

К.Т.: Скажите, а о каком количестве людей вообще идет речь?

О.К.: Все зависит от контракта. Есть основной контингент личного состава. Это те, кто обеспечивают процесс: это бухгалтерия, это юристы, это международные юристы, это менеджеры, операционные менеджеры, которые ведут общение с представителями, которые находятся за границей – с агентами, с участками, с полицейскими, с армией. То есть это идет переписка, постоянно идет общение, на телефонной связи, то есть прежде чем куда-то заходить, мы получаем все одобрения и разрешения от страны пребывания. Поэтому это обеспечивают оперативные менеджеры.

К.Т.: У нас слово "наемник" носит негативный характер, хотя если почитать, например, книгу Форсайта "Псы войны" о наемниках. Автор знал, о чем писал. Поскольку, как он как раз недавно признался, всю жизнь сотрудничал с британскими спецслужбами. У него такой образ последних романтиков возникает, которым не все равно, на чьей стороне воевать, против кого воевать. Применительно к вашей компании есть какие-то правила или принципы: вот это наш клиент, это не наш клиент, за этого мы будем, с этим никогда даже и разговаривать не начнем?

О.К.: Да, конечно. Вы понимаете, ведь не зря говорят, что у войны не женское лицо. И только отъявленным романтикам кажется, что это все красочно и красиво. Взрывы, восхищение девушек, цветы на броню танка. На самом деле война черно-белая, и только кровь красная. И поэтому категорически абстрагируем от тех предложений, которые связаны непосредственно с участием в активных боевых действиях. Мы отходим от таких предложений и прекращаем контакт, когда нам предлагают провести обучение группировок, которые, на наш взгляд, могут в последующем использоваться как террористические группировки.

Яркий пример – обращались представители туарегов из Ливии. Мы знаем, сейчас там порядка 6 группировок, которые борются за власть. У туарегов есть нефть, есть деньги, но у них нет навыков и знаний. Было предложение – мы отказались. Хотя вполне речь шла не об одном миллионе долларов. И могли согласиться. Но есть некоторые принципы, которые не позволяют мне как руководителю компании… Ведь говорят "деньги не пахнут". Нет, я вам скажу – деньги пахнут. И они пахнут и кровью, и слезами детей. И я за то, чтобы мы все-таки спали спокойно, понимая, что работаем в рамках закона. Может быть, из-за этого мы не так активно развиваемся, как западные частные военные компании, для которых действительно деньги не пахнут или для которых золотой телец является главной управляющей целью-ориентиром.

Еще один из принципов – мы никогда не будем работать против нашего клиента, с которым мы уже работали. Мы же занимаемся не только охраной, выполняем функции охранные. Мы занимаемся еще конкурентной разведкой. Мы никогда не будем работать против того человека, против той компании, с которой мы уже ранее работали. То есть мы откажемся, несмотря на сумму.

К.Т.: И несмотря на срок давности?

О.К.: Да. Есть такой принцип у меня. И мои сотрудники с этим согласны. Мы должны понимать, что если нам человек доверил один раз, - даже если мы перестали с ним работать, но мы будем хранить верность данному слову.

К.Т.: Скажите, частная военная компания, если применить к вашей организации – это только большая сила, если военными терминами мерить? Это батальон, рота, полк, дивизия? Это что вообще? Или это некий аналог элитных спецподразделений, где каждый солдат стоит если не полка, то уж роты точно? Или это вообще неправильно так сравнивать?

О.К.: Я бы хотел сделать некую параллель между частными военными компаниями, которые находятся за рубежом, это австралийские, британские, американские и между нашими российскими компаниями, которые пытаются выйти на этот рынок. Частная военная компания не может быть без заказа государства, по большому счету. Ведь частная военная компания в идеале должна обеспечивать активную боевую деятельность войск, подразделений страны-назначения. То есть она может заниматься вывозом подбитой техники, она может заниматься вывозом раненых, ремонтом этой техники. Возможно, где-то расчисткой территории от минно-взрывных заграждений. То есть это подразделение обеспечения, которое участвует при войне. Когда, знаете, идут впереди львы, за ними идут некие поменьше звери, которые подчищают, зачищают, обеспечивают безопасность тыла, и в случае какой-то опасности сигнализируют. Но такие активные действия в частных военных компаниях возможны только при наличии наступательной доктрины, как, допустим, у Соединенных Штатов. В России доктрина оборонительная.

К.Т.: Получается, что частная компания каким-то образом либо копирует, либо придерживается доктрины материнской страны?

О.К.: Да, в первую очередь заказчиком услуг частной военной компании в идеале должно быть государство. А так называемые дикие гуси, искатели приключений либо наемники – они тоже имеют место быть, хотя это запрещено законом. Их нанимают для совершения каких-то переворотов, обеспечения безопасности каких-то очень важных объектов, допустим, в Африке золоторудные копи, бокситные месторождения. Когда на них претендуют другие племена и вот такой междоусобчик идет, тогда нанимают частную военную компанию, которая приводит туда и наводит порядок огнем, мечом, железом и прочим, прочим. Я поэтому и говорю, что аналог российских частных военных компаний отличается от западных. У нас разный менталитет, у нас разное восприятие войны. И если Россия всегда вела оборонительные войны, то западные более агрессивны. Поэтому задача, которую выполняют западные частные военные компании и российские – они отличаются.

К.Т.: Скажите, откуда берется оружие? Что это за оружие? Чем вы пользуетесь? Чего нету? Чем хотелось бы воспользоваться, но нельзя?

О.К.: Опять же, наш закон об оружии в России, который достаточно древний и практически не совершенствуется уже много лет, он ограничивает возможность пользования оружием граждан и компаний. То есть только небольшому кругу лиц и компаний разрешено иметь при большом контроле МВД это оружие. Соответственно, мы не используем оружие, не покупаем на территории России.

К.Т.: И не храните, соответственно?

О.К.: И не храним. Это будет, опять же, нарушение законодательства. И вывоз оружия за границу, и возвращение его из-за границы – это достаточно долго и проблематично. И намного проще приобретать оружие, опять же, говорю, официально за границей, там же его хранить. Там все создано для охранной деятельности. И нет никаких проблем. Нужна лицензия на импорт, лицензия на экспорт, сертификат конечного пользователя. Магазин продает вооружение. Но, кстати, частным военным компаниям, если мы говорим о тех компаниях, которые придерживаются документа Монтре, запрещено иметь автоматическое оружие. Только полуавтоматическое оружие. Допустим, у нас аналог - "Сайга". Поэтому с этим вопросов не возникает. Если же есть задача выполнения каких-то специальных функций на территории какого-то государства, где у нас этого оружия нет, мы используем некоторые наши ноу-хау и вполне законно можем обеспечить безопасность.

К.Т.: Я правильно понимаю, что у вас оружие в основном не российского производства, исходя из этого?

О.К.: Мы любим российское производство и российское оружие. Нет, у нас… Мы сейчас заказали на Ижевском заводе большую партию оружия, которая сейчас оформляется, полуавтоматическое оружие, это аналог "Сайги" калибра 7,62. И после всех оформлений документов оно уйдет на Шри-Ланку, где будет растаможено на основании нашего заявления с разрешения министерства обороны Шри-Ланки, и после этого оно пойдет именно по назначению, где оно востребовано.

К.Т.: А из импортного чем пользуетесь, если это не секрет, конечно?

О.К.: Мы пользовались "Браунингами", мы пользовались "Бенелли". Но это оружие не совместимо с нашим. И все-таки нам привычнее пользоваться, пускай это даже усеченный аналог автомата Калашникова.

К.Т.: "Сайга" – она даже похожа, да.

О.К.: Но не зря говорят, что что в России ни делают, получается Калашников. Нам более привычно, что все это в руках лежит, и уже очень сложно это оружие разбирать, чистить. То есть там очень много технических нюансов, которые мы иногда не знаем. Поэтому да, "Сайга", Калашников нам очень понятны и приятны.

К.Т.: То есть стараетесь с ними. А какая-то специальная техника существует у вас?

О.К.: Специальная техника: могут использоваться беспилотные летательные аппараты, мы используем акустические пушки для защиты судов от сомалийских пиратов.

К.Т.: Что такое акустическая пушка?

О.К.: Акустическая пушка – это такой большой динамик, который выдает мощность порядка 186 дБ.

К.Т.: Какая-нибудь супернизкая частота?

О.К.: Нет. Можно сделать инфразвук, от которого людям будет плохо, можно сделать ультразвук, от которого людям будет еще хуже.

К.Т.: Тоже плохо.

О.К.: Нет, у нас забита нормальная частота, это порядка 2000 Гц. Это долгий пронзительный звук, который на расстоянии порядка 150-300 м заставляет человека закрыть уши и сменить направление движения, то есть уйти от нас. Мы использовали в Саудовской Аравии, когда охраняли суда на рейде, чтобы никакие представители террористических организаций не поднялись, мы использовали эти пушки в районе Сомали. Они показывают себя хорошо. То есть мы используем то, что не запрещено, опять же, законом.

К.Т.: Какие-то специальные у вас внутри компании есть подразделения? Может быть, кто-то занимается альпинизмом, например, кто-то подводными какими-то делами, или что-то еще? Или нет такой разницы по специализациям?

О.К.: Специализации есть, конечно. Есть бывшие офицеры, которые занимаются борьбой против подводных диверсантов. Они могут охранять судно, пирс либо какой-то другой объект в подводном положении. Есть специалисты, которые могут заниматься разминированием под водой, обнаружением различных минных закладок и заниматься. Есть специалисты, которые работают по зачистке помещения от закладок, то есть от жучков и прочих, прочих, скрытых видеокамер. Есть оборудование, которое глушит сигнал GSM и не позволяет, чтобы путем подачи сигнала GSM с телефона произошел взрыв. То есть, есть подразделение - сейчас оно преобразовалось в новую компанию "РСБ-Инжиниринг" - которое занимается непосредственно техническим обеспечением. Это полностью комплекс технических средств охраны, начиная от…

К.Т.: Вы их сами разрабатываете, или вы смотрите по каталогам, условно говоря, где что есть и собираете под себя?

О.К.: Мы сами разрабатываем, потому что это очень дорогостоящее занятие. Мы знаем, кто производит лучше, и, соответственно, мы выбираем и предлагаем заказчику. То есть парадоксально, но в Саудовской Аравии через военного атташе было обращение о возможности закрыть границу с Йеменом, это было год назад, и мы разрабатывали предложение, концепцию технических средств охраны. Там горы, там очень сложный участок. А так как у меня все-таки 6 лет на таджико-афганской границе, и мы прекрасно это знали.

К.Т.: То есть специфика понятна?

О.К.: Да. И мы сделали предложение такое, такое, такое-то. Начались сейчас события в Йемене. Поэтому пока культурная охрана границы отошла на второй план. И заговорили пушки, самолеты.

К.Т.: Как вообще на вас выходят клиенты? Вы так спокойно говорите: к нам обратилась Саудовская Аравия. Ничего себе.

О.К.: Наверное, если вы посмотрите даже в том же Интернете, поищете, у нас нет ни одного негативного отзыва о нашей компании. То есть либо мы беремся за дело и делаем его, либо, если я понимаю, что существует угроза жизни моих сотрудников, не мнимая, а реальная угроза, либо эта задача невыполнимая, мы отказываемся. То есть мы не играем с заказчиком: либо да, либо нет. Либо берем и делаем, либо не берем и не делаем. Соответственно, люди нас рекомендуют.

К.Т.: То есть это рекомендация от человека к человеку, или вы где-то рекламируетесь просто как…

О.К.: Не рекламируемся. У нас просто нет времени рекламироваться, потому что есть работа. Да, нас передают как хорошего зубного врача, как хорошего специалиста-автомеханика. Люди звонят и говорят: мы звоним от таких-то, нас порекомендовали. У нас есть такая-то задача. Я говорю: хорошо, приезжайте, или мы к вам подъедем, будем разговаривать. Причем, это неважно, где эта Шри-Ланка, этот Крым. Мы выезжаем, разговариваем.

К.Т.: География вообще вашей деятельности, если об этом можно говорить. Где вы сейчас работаете? Ну так, плюс-минус километр, естественно. Плюс-минус страна и континент, что называется.

О.К.: У нас есть интерес и заказ, и с ноября начинается контракт в Западной Африке. Это Сенегал и Кот-д’Ивуар. Мы активно работаем, у нас есть очень серьезная партнерская компания "Angel Land", она находится в Венгрии, там очень серьезный центр обучения, где наши инструктора проводят обучения совместно с инструкторами "Angel Land" специалистов служб безопасности и частных военных компаний. Мы работаем в Африке и в тех местах, где существует угроза террористических каких-то атак на коммерческие объекты российских либо зарубежных компаний. И Индийский океан, конечно.

К.Т.: Вы в одном из интервью сказали, я вас же цитирую: "Наступает эпоха локальных и корпоративных войн, где услуги частных военных компаний будут востребованы особо". Что такое корпоративные войны? Почему вы ожидаете, что их количество вырастет в ближайшее время?

О.К.: Наверное, я бы все-таки больше сделал акцент на словосочетание "локальных войн". Локальные войны возникают из-за спорных территорий, условно говоря. И не всегда целесообразно использовать армию с ее мощью на том или ином направлении. То есть нецелесообразно по экономическим причинам, по политическим причинам. Но всегда может выйти частная военная компания по контракту с государством и отработать какую-то свою определенную задачу. Таким образом, она, работая как коммерческая структура, выполняет задачи государства. То есть это длинные руки государства, которые могут быстро решать какие-то вопросы на удаленном расстоянии.

К примеру, я вам скажу: сейчас поменялся министр обороны, и все мероприятия проводятся очень быстро. Но все равно это требует некого согласования, пролета военных самолетов, прохода кораблей, это материально-техническое обеспечение. Это все очень долго и затратно. Мы более мобильны. При соответствующем финансировании мы готовы подняться в течение 5-6 часов и вылететь в любую точку.

К.Т.: Вы в этом смысле абсолютно мобильны?

О.К.: Да. У нас нет долгих согласований по этапам. То есть конечное звено, которое принимает решение – я. А так как я сталкивался уже и с тем, когда командир долго принимает решение, и мы пропускали какие-то важные события, то я быстро принимаю решение, отдаем команду, покупаются билеты, люди получают экипировку, вылетают в район выполнения задачи.

К.Т.: Как у вас взаимоотношения с министерством обороны, с нашими спецслужбами вообще устроены?

О.К.: С министерством обороны…

К.Т.: Не было заказов?

О.К.: Если министерство обороны обратится к нам официальным заказом, то, естественно, мы просто не имеем права отказаться, потому что мы тоже офицеры. Со спецслужбами – да, мы работаем. И так как я заканчивал Алма-Атинское пограничное училище, то есть…

К.Т.: Это ФСБ.

О.К.: Это линия КГБ, да.

К.Т.: КГБ тогда еще было, да.

О.К.: Да. И, соответственно, все мои однокурсники занимают определенные положения где-то, позиции. И в ФСО, и в ФСБ, и в ФСКН, то есть везде. И, соответственно, когда нам попадает информация (а она очень часто попадает) оперативного характера, естественно, я делюсь со своими коллегами, и эта информация бывает очень даже интересная, это связано с возможными террористическими актами, это связано с перемещением оружия на территории России. Попадается нам такая информация. И мы пытались связываться с МВД, чтобы реализовать эту информацию, но импотентность была в лицо, поэтому я прекратил все отношения. ФСБ – да, реагирует и отрабатывает эти моменты.

К.Т.: Скажите, то есть официальных заказов от России вам не поступало.

О.К.: Нет, официальных заказов не поступало. Ситуация такова, что мы сами ищем на сегодняшний день заказы. И наш предыдущий положительный опыт помогает нам в этом. То есть люди к нам сами обращаются.

К.Т.: Насколько высока конкуренция в этом виде все-таки бизнеса?

О.К.: В России?

К.Т.: И в России, и в мире.

О.К.: В мире достаточно высокая конкуренция. На сегодняшний день порядка 400-500 крупных частных военных компаний, именно таких.

К.Т.: Вы крупная по сравнению с ними?

О.К.: Нет. Я считаю, что мы мелкая компания. Мы будем говорить честно. Потому что есть компании и по две, и по пять, и по пятнадцать тысяч человек. Это серьезные компании, которые финансируются государством, финансируются Пентагоном. Даже взять, к примеру, тот же самый печально известный Blackwater, который постоянно меняет название - Academi, Xe Services - до начала работы в Ираке их оборот составлял 700 тысяч долларов в год. После того, как был подписан контракт с Пентагоном – 10 миллиардов в год.

К.Т.: Серьезная прибавка.

О.К.: Да, это очень серьезно. У них есть истребители, есть танки, у них есть сторожевые пограничные корабли. Они пытались охранять тоже в районе Сомали, взять под контроль эти участки.

К.Т.: Но у вас такой техники нет? Кораблей, самолетов.

О.К.: Нет, у нас такой техники нет. Но мы еще не вышли на тот уровень, когда будет необходимо. Надо понимать, что это достаточно большая расходная часть. Ведь купить сторожевой катер можно. Но содержание этого катера, обслуживание не всегда целесообразно. Достаточно использовать плавучую платформу с оружием, которая находится в нейтральных водах, если мы работаем в море.

К.Т.: Время эфира у нас, к сожалению, стремительно подходит к концу. Наверное, последний вопрос, который нельзя было бы не задать. Сейчас все смотрят на то, что происходит в Сирии. Скажите, вы могли бы там пригодиться? Или вы уже там?

О.К.: Мы могли бы пригодиться везде там, где нужны профессиональные услуги профессиональных военных. И на сегодняшний день Россия позиционирует, что наземной операции не будет, и все будет ограничиваться ударами воздушно-космических сил. Хотя у меня есть информация, что там на сегодняшний день присутствует компания, которая называется частная военная компания, либо как-то по-другому, резервом, которая будет выполнять какие-то определенные задачи. Но, зная подготовку тех людей, которые туда попадают по объявлению, я немножко переживаю за них.

К.Т.: Скажем так, вас там пока нет, но вы в случае чего готовы?

О.К.: Если будет серьезный официальный заказ от правительства или от министерства внутренних дел, или от министерства обороны Сирии, естественно, мы будем там участвовать. И у нас идут разговоры, и мы общаемся с посольством Сирии. Но после неудачного захода в Сирии славянского корпуса в прошлом году, естественно, немножко была подорвана вера в российских бойцов. Но сейчас это все исправлено благодаря тем операциям, которые происходят в Сирии. Но и мы тоже очень осторожно относимся, потому что руководство, которое пыталось помочь сирийскому государству в тот сложный момент, оно попало в тюрьму по статье…

К.Т.: Руководство российской частной компании?

О.К.: Да. Они попали по экзотической статье "наемничество", которая у нас ни разу не применялась. И ведь нужно четко понимать, что есть наемники. То есть если мы пришли воевать как добровольцы, это одно. Если мы туда пришли зарабатывать деньги, то мы уже, получается, наемники. Если нас пригласило официально государство, то мы являемся уже не наемниками, а комбатантами. То есть это очень такая серая пограничная зона, которую очень важно не перейти. Потому что у нас как бывает? Если ты победил, ты молодец. Если ты где-то прокололся – все, ату его, в тюрьму.

К.Т.: Спасибо. К сожалению, наше время подошло к концу, хотя еще долго бы могли поговорить. Олег Криницын, руководитель частной военной компании "РСБ-Групп" был гостем студии программы "Де-факто". Увидимся.  

Написать комментарий

Выпуски программы

Выпуски программы

ГОСТИ

  • Константин Косачев председатель комитета Совета Федерации по международным делам
  • Показать еще
    В Хабаровске в результате драки погиб чемпион мира по пауэрлифтингу Причиной смерти стала черепно-мозговая травма
    57 минут назад
    Россиянин задержан на территории Украины за незаконное пересечение границы Россиянин будет привлечен к административной ответственности
    час назад
    час назад
    Скончался советник министра здравоохранения России Игорь Ланской Он занимал должность советника последние четыре года
    вчера
    Минобрнауки предложило сделать экзамен по русскому языку в устной форме Ольга Васильева исключила вариант отмены единого госэкзамена
    вчера
    Сергей Собянин раскритиковал идею переноса столицы из Москвы за Урал Он пошутил, что чиновников можно сослать на Урал намного дешевле
    вчера
    В Свердловской области растет число пострадавших от борщевика Ежедневно в больницы обращаются десятки жителей
    вчера
    В Рязанской области открылся международный фестиваль кузнечного дела Теперь поселок Истье похож на средневековую деревню
    вчера
    Крымская "Массандра" заявила о повреждении 80 га виноградников в результате схода селя Более точные цифры будут известны после детального обследования
    вчера
    Столицу России предложили перенести за Урал Это поможет справиться с "гиперцентрализованностью" страны
    вчера
    вчера
    В Ставрополе китайская делегация присоединилась к занятиям йогой с местными жителями Китайцы внимательно изучили опыт ставропольских мастеров
    вчера
    В Сургуте неизвестный ранил ножом восемь прохожих Нападавший был застрелен на месте преступления
    вчера
    В Крыму сошел селевой поток и унес десятки машин Происшествие произошло под Судаком
    вчера
    Показать еще

    Сообщение сайта

    СВЯЗАТЬСЯ С РЕДАКТОРОМ

     
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    НАПИСАТЬ В ПРЯМОЙ ЭФИР

    Авторизация

    Регистрация
    Восстановить пароль
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Регистрация

    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Восстановление пароля

    Введите адрес почты, который использовали для регистрации, и мы отправим вам пароль.

    Редактирование записи

    Восстановление пароля

    Введите новый пароль и нажмите соxранить

    Новая запись в раздел дежурные

    ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС

    КОД ВИДЕО

    Выберите размер

    twitter vk banner instagram facebook new-comments