Прямо сейчас
СМОТРИТЕ ДАЛЕЕ
Написать в прямой эфир

Дмитрий Антонов: В народной культуре различение темного и светлого – гораздо более тонкое явление, чем в христианстве каноническом

Николай Александров: Средневековой культуре будет посвящена сегодняшняя программа – образам, понятиям и смыслам, которые определяли сознание средневекового человека, ну и в частности его религиозные представления. У нас в гостях Дмитрий Антонов, специалист по средневековой культуре. И говорить мы в частности будем о средневековой демонологии.

Дмитрий, здравствуйте.

Дмитрий Антонов: Добрый день.

Н.А.: Сегодня мы попытаемся поговорить о каких-то типологических особенностях средневековой культуры, учитывая, что само понятие Средневековья в последнее время неожиданно актуализировалось. Ну и прежде чем мы будем говорить о специфике этого сознания, давайте попробуем определить, а что собственно такое средневековое сознание, то есть представление человека о мире, который его окружает.

Д.А.: Вопрос очень обширный и интересный. Когда мы говорим о культуре Средневековья, конечно, в первую очередь нужно подчеркнуть, что это сознание теоцентрично. И когда мы смотрим средневековую литературу или изображения, то в центре всегда оказывается представление о боге, о божественной иерархии и о божественном мироустройстве. Сознание средневекового автора постоянно возвращается к Господу-творцу. И для того чтобы объяснить любые явления глобального или личностного плана, все время задействована актуализированная объяснительная модель Господа как творца, провидца, устроителя судеб человеческих и так далее. Это первая, базовая категория средневекового сознания.

Вторая, очень важная – это иерархичность его. Как иерархично Царствие небесное, Господь, ангелы, девять ангельских чинов, так и иерархична земная структура (социальная), так и иерархична структура преисподней, где тоже есть свой царь Дьявол и множество демонов. Вот эта постоянная система таких пирамид иерархических тоже все время прослеживается в изображениях и в текстах. Вот это такие универсалии, которые мы привыкли отождествлять со средневековой культурой, со средневековым сознанием.

Но сразу хочу подчеркнуть, что пока что речь у нас идет о все-таки культуре высокой, книжной, о культуре творцов, авторов, писателей, художников и так далее. Если же мы обратимся к простому человеку, человеку не книжному, к тем, кого называют "простецами", к "культуре молчащего большинства" и так далее, то увидим там несколько другие, разумеется, системы. И тогда мы должны говорить уже скорее о долгом Средневековье, потому что сознание человека простого и в Средние века, и в Новое время, да и вплоть до настоящего момента, по сути дела, объединяло вот эти христианские представления о Боге, об иерархии с огромным комплексом, пластом дохристианских, внехристианских представлений. И сам феномен религиозности средневековой, чем ниже мы будем рассматривать эти социальные слои, тем больше он оказывается растворен в традиционной культуре общения с духами – духами-соседями, духами-помощниками, духами-антагонистами.

Простой человек Средних веков, конечно, совсем не похож на книжника, и его голос очень плохо слышен и плохо различим. Но учитывая, что эта культура (традиционная культура) мало меняется, она мало подвержена динамике и изменениям – в гораздо меньшей степени, чем культура верхов – XVIII, XIX, начало XX века, когда мы уже имеем возможность изучать простых людей как антропологи, записывать их устные тексты и сопоставлять с теми крупицами, что доносит до нас Средневековье от таких простецов, мы видим, что фактически здесь очень многое перекликается. И видимо, то, что мы знаем о простых людях, о том, как они воспринимали Бога, окружающий мир, в XIX веке примерно так же происходило это – условно, конечно, при всей условности – в XV–XVI веке и так далее.

Так вот, простой человек, конечно, живет в мире несколько ином. У него мир заселен множеством различных персонажей, которых средневековый автор бы назвал и определил исключительно демонами. В то же время для простого человека это может быть домовой, леший, водяной – духи амбивалентные, которые ему то помогают, то вредят, с которыми он выстраивает свои различные отношения.

Весь набор практик, ритуализированных обрядов средневекового человека – он, конечно же, и в средневековых текстах тоже запечатлен. Чаще всего в каком модусе? В модусе осуждения, когда церковный иерарх, средневековый книжник начинает с негодованием обличать простых людей: как же они живут, вот что же они верят, что же они делают, почему же они устраивают несколько раз в году тризны, напиваются, пляшут, поют дикие песни, "служат бесам", как он это говорит, перекодируя элементы народной традиционной культуры в язык христианской книжности. Вот благодаря этому мы знаем, как жил простой человек. Ну а благодаря большому количеству текстов и изображений мы знаем, во что верили люди более образованные и начитанные.

Поэтому мы должны говорить о разных мыслительных пространствах и разных мирах Средневековья. Нет никакого единого Средневековья, нет никаких единых критериев, разумеется. И разговор должен быть более или менее конкретен по отношению и к эпохе, и к источникам.

Н.А.: Если мы обращаемся к Русскому средневековью и пытаемся рассмотреть вот эту темную стихию, то какая в народном сознании здесь существовала иерархия? Ну, понятно, что, с христианской точки зрения, это демоны и бесы. Но сам человек – носитель традиционной культуры – входил в совершенно особенные отношения с этими демонами и духами. Каким образом здесь происходило хотя бы различение темного и светлого?

Д.А.: В народной культуре различение темного и светлого – это гораздо более тонкое явление, чем в христианстве каноническом. Здесь все не так бинарно и черно-белой картинкой никогда не представлялось и не являлось. В основном человек простой живет в мире духов-соседей, амбивалентных духов, которые в одной ситуации (при правильном поведении) будут тебе помогать, а в другой ситуации (при поведении неправильном) будут тебе вредить и представлять угрозу.

Духов-антагонистов, духов, которые в народной культуре являются исключительно вредителями, их мало. Они есть, но их мало, действительно. Человек общается с домовым. Он общается с водяным или с лешим, как с духом-распорядителем природных ресурсов. Он должен каким-то образом одаривать такого духа, с тем чтобы получить от него, соответственно, как отдарок возможность пользоваться этими ресурсами, которыми этот дух владеет: что-то собирать в лесу, рыбу добывать или на промысел идти и так далее. Вот в таких отношениях, в отношениях соседских – иногда добрососедских, иногда напряженных – он находится с различными персонажами.

Чем больше влияние христианской культуры – тем больше персонажей уже из христианского пантеона святых, оказывается, включено в эту картину мира. И тогда уже простой человек начинает не просто просить о помощи лешего или водяного, но и молиться, например, Флору и Лавру или Власию Севастийскому, которого называют, соответственно, "коровьим богом", а Флора и Лавра считают покровителям коневодства и так далее. И разумеется, на таких святых переносится множество-множество представлений и множество функций, которые раньше принадлежали духам-хозяевам и духам-распорядителям. Вот чем больше, чем дальше человек движется по пути христианизации, тем в большей степени он апеллирует к персонажам христианского пантеона, скажем так.

Но вот эти архаические модели поведения и взаимоотношений с этими святыми – они, конечно, остаются во многом неизменными. Например, святого нужно одаривать, чтобы он тебе тоже помог. Эти представления переносятся в русской традиции потом на иконы. С иконами начинают общаться, как со святыми. Икона становится самостоятельным действующим лицом – актором. Одаривают икону. Просят помощи уже не святого, а конкретную икону. Если икона не помогает, ее могут одаривать. Если одаривание не помогает, икону могут принуждать к чудотворению, икону могут пытать, бить, переворачивать, унижать, ожидая, что она поможет.

Все эти модели поведения, конечно, очень характерны для человека простого, для человека средневекового – впрочем, как и для человека Нового времени и даже для простого человека начала XX века и середины XX века. В то же самое время человек образованный – священник, книжник – все это наблюдает и все это описывает. И в его описаниях это превращается во что? Во взаимоотношения человека и демонов, потому что происходит естественная перекодировка. Средневековый книжник или книжник Нового времени видит простого человека, который просит о помощи каких-то духов, и рассказывает о том, что этот человек молится бесам, молится демонам.

И вот таким образом в обличительной христианской литературе возникает огромное количество рассказов о бесах, о демонах, которые растворены в мире людей, которые постоянно с людьми контактируют, которые пытаются их искушать и которым неразумные люди служат, с которыми они общаются. И вот получается два таких очень разных, взаимопересекающихся, влияющих друг на друга пласта культуры – народная традиция и традиция высокая, которая эту народную культуру описывает каким-то своим языком.

Благодаря этому обязательным компонентом средневековой культуры оказывается демонология, очень важным компонентом. Мы встречаем представления о демонах, мотивы, связанные с демонами, образы, фигуры демонов в искусстве, в литературе христианской, в поучениях, в назиданиях, в житиях святых. Постоянно речь идет о каких-то демонах, которые контактируют с людьми и общаются с людьми. И в результате этого демонология в Средние века оказывается одним из важнейших компонентов культуры вообще, всей христианской культуры.

Демонология играет здесь очень много разных важных функций. Во-первых, это объяснительная модель. Она помогает объяснить, почему в мире творится зло (глобальное или личностное), почему происходят катаклизмы, почему происходят несчастья, почему человек теряет родных и близких. Все это можно объяснять через демонов. Почему человек болеет – это можно объяснить через духов-агентов болезней в народной культуре. А естественным образом, в христианстве этими духами-агентами болезней оказываются демоны: демон, который вселился в человека, поразил человека болезнью, какой-то язвой смертельной и прочее – по Божьему промыслу, конечно, не по Божьему попущению. Это объяснительная модель.

Демонология оказывается очень важной контрмоделью. Демоны – это антагонисты, которые позволяют средневековому книжнику или художнику постоянно очерчивать границы нормативного, допустимого, правильного. Как очертить эти границы? Показать, что недопустимо и что неправильно. Как показать гармоничное или красивое? Показать, где заканчивается гармоничное, а начинается уродливое и безобразное. Вот для всего этого тоже, оказывается, нужны демоны.

Ну и демоны, конечно, нужны, чтобы напугать, чтобы показать, как будет плохо и страшно человеку, если он себя ведет неправильно. И таким образом демоны становятся мучителями, такими агентами преисподней. Эта функция, кстати, к ним приходит поздно. Изначально в ранней христианской традиции в преисподней действовали ангелы: ангелы мрачные, ангелы грустные даже, оттого что им приходилось быть в аду и следить за осужденными людьми. Потом эту функцию, естественно, приняли на себя демоны.

И таким образом демонология в книжности и в искусстве средневековом расширяется, она становится все более актуальной, все более востребованной. И она очень хорошо… Она становится таким открытым текстом, который позволяет рассказывать о нехристианском, рассказывать, как живет простой человек, как он общается с духами. Пожалуйста, ты можешь об этом рассказать, только не забудь этих духов называть демонами. Она позволяет рассказать о нехристианских сюжетах, включить в христианскую литературу кочующие мотивы и сюжеты мировой литературы и рассказать обо всем этом. Пожалуйста, сделай это, но только тоже не забудь назвать различных духов, богов и других персонажей, о которых ты прочел где-то (в арабской литературе, в персидской литературе), назвать их демонами – и они станут своими, они окажутся интегрированными в твой понятийный язык и аппарат.

И благодаря тому, что демонология средневековая – это такой открытый текст, она обогащает христианскую культуру рассказами об очень многом, что в Средние века творится, что обсуждали, что интересовало простого человека, как он общался с окружающими его духами. Вот обо всем этом рассказывает, как ни удивительно, средневековая демонология. В этом плане мы ее используем как бесценный источник.

Могу привести простой пример. Нам прекрасно известен такой мотив из арабской и персидской литературы о духе, который заключен в сосуде. Это могущественный дух, которого человек может освободить, и в этом случае дух вынужден ему помочь, либо наоборот – он ему навредит. То есть он, конечно, могучий и опасный, но его можно использовать для достижения каких-то целей. Мы это знаем благодаря "Тысяче и одной ночи". Мы это знаем потом благодаря тому, что мотив включился в современную масскультуру – здесь начинается "Алладин", здесь начинается "Старик Хоттабыч" и так далее, и так далее, и так далее.

Кочующий мотив абсолютно в самых разных традициях. В индуистической традиции есть похожий мотив. Он приходит в христианскую литературу. Он приходит в древнерусскую литературу. И кто оказывается заключенным в сосуде? Ну, разумеется, бес. Кто же еще в самом деле? Не ангелу же такую функцию приписать. И получается бес.

И вот мы имеем замечательное "Житие Иоанна, епископа Новгородского". В XII веке он жил, очень известный епископ. При нем новгородцы отразили атаку суздальцев, коалиции князей, которые пытались подчинить Новгород Андрею Боголюбскому. Но вот этот Иоанн Новгородский однажды увидел, услышал, что в его рукомойнике кто-то плещется. Он догадался, что это не какая-то павшая туда лягушка, а бес. Перекрестил рукомойник – и бес оказался заключен в сосуде.

И вот начинается у нас христианская перекодировка кочующего мотива о духе в сосуде. Дух мучается, крест его жжет, он не может вырваться, он умоляет Иоанна выпустить его из сосуда. Что делает Иоанн? Он говорит: "Хорошо, я тебя выпущу, но только исполни мое желание". Абсолютная перекодировка этого древнего кочующего сюжета. "Свози меня, – говорит, – в Иерусалим, пожалуйста. Я хочу поклониться святым местам". И он летит на бесе в Иерусалим, поклоняется этим местам, возвращается обратно.

Мы сразу же вспоминаем здесь и Гоголя, мы вспоминаем здесь "Монаха и беса", фильм Досталя, и так далее. То есть в современной культуре и в культуре XIX–XX веков, пожалуйста, тот же самый мотив опять-таки очень задействован.

Ну и бес потом говорит Иоанну: "Замечательно. Я исполнил твое желание. Но никому не проговорись". И еще один кочующий мотив встречается – запрет и его нарушение. "Не проговорись никому, что ты летал на мне. Не унижай меня, беса, что я вынужден был тебе служить". Иоанн говорит: "Конечно, хорошо". Но, не выдержав, вскорости рассказывает людям: "Знавал я одного человека, который за одну ночь побывал в святых местах и вернулся обратно".

И тут бес получает повод для того, чтобы отомстить ненавистному Иоанну. И как он начинает ему мстить? Вот это уже теперь у нас типичный средневековый сюжет. Он начинает подбрасывать епископу женское исподнее – и вокруг его кельи люди с ужасом наблюдают какие-то элементы женского туалета. А потом и вовсе, преобразившись в девушку, этот бес выбегает из его кельи. Ну и совершенно уже вышедшие из себя люди хватают Иоанна, выпроваживают его из города, сажают на плот: "Убирайся отсюда!" А плот по течению плывет вверх. Люди видят, что Господ показывает: "Это праведник". "А мы заблуждались!" Бес посрамлен. Иоанн прославен, его возвращают. И вот заканчивается такой рассказ.

Рассказ о бесе, о духе, заключенном в сосуде, попадает спокойно, очень легко в литературу христианскую средневековую, адаптируется здесь. И какой универсальный ключ для перекодировки – демонология, да? Кстати, это очень важный для Средневековья элемент, компонент культуры – демонология, как ни удивительно. Казалось бы, мы говорим о чем-то маргинальном, неприятном, онтологически таком пограничном. А ведь в Средние века комплекс демонологических верований оказывался именно таким магнитом, который был способен в рамке христианской литературы или искусства привлечь самые разные мотивы, сюжеты и образы – легко и непротиворечиво.

Потом возникает уже позже "Житие Авраамия Ростовского", был такой замечательный основатель Богоявленского монастыря в Ростове. Авраамий жил, по легенде, в X веке. Канонизирован он при митрополите Макарии в XVI столетии. Что с ним произошло? Он однажды увидел беса в умывальнике. Он перекрестил умывальник – и бес оказался заключенным в умывальнике. Случайно князь вошел в келью, когда Авраамия не было, открыл этот умывальник – бес вылетел, превратился в воина и начал клеветать на Авраамия, чтобы отомстить ему. И начинается тот же сюжет, тот же мотив.

И мы видим, что, адаптировавшись из арсенала мирового кочующих сюжетов и мотивов, этот мотив оказывается интегрированным в христианскую книжность, в ней начинает кочевать и уже варьировать там благодаря тому, что о демонах можно рассказывать все что угодно. Это пространство фантазии. Ну, в самом деле нельзя же вольно фантазировать об ангелах или о Господе. Нет. А о ком можно? Где можно дать волю фантазии? В демонологии, конечно.

И вот получается такой замечательный гипертекст о демонах, в котором бесы не только искушают и мучают людей, но летают на небеса, возделывают поле, служат, вынуждены служить святому, преображаются то в ангелов, то в самого Христа, то в женщин, то в детей, творят бог знает что. И это увлекательное, занимательное чтение! Демонология средневековая сочетает в себе в результате назидательность и занимательность. То, что для нас сегодня популярная литература, то, что для нас сегодня даже для кого-то желтая пресса или какие-то телепередачи широко популярные – для средневекового читателя это какие-либо апокрифические тексты, где действуют бесы.

Что самое увлекательное в житии святого? Как его искушали бесы и что происходило. То демон превратится в голую женщину, и святой вынужден каким-то образом действовать. Святой догадается и приложит к этой обнаженной женщине раскаленное железо – и с воплем бес исчезнет. То демоны решат искусить святого смехом, и они соберутся огромной толпой, возьмут толстые веревки и будут пытаться сдвинуть с места маленький листочек. И это настолько смешно и нелепо, что святой должен расхохотаться. А если он, аскет, рассмеется – всё! Он потеряет концентрацию, молитвенность свою, и бесы хоть маленький шажок заставят его сделать по пути уже искушения. А святой не смеется – и бесы опять проиграли. И так далее. Вот фантазия средневековых авторов была очень раскрепощена, когда они обращались к демонологии.

Н.А.: Ну, давайте только единственное, наверное, сделаем здесь ремарку, что когда мы говорим "христианство", нужно учитывать, что это тоже достаточно большой комплекс идей, и здесь тоже существует много самых разных концепций, мировоззрений. Можно говорить, например, о богомильской ереси, которая оказала такое влияние, кстати говоря, и на Восточную Европу, и на Западную, если говорить о катарах, например, или альбигойцах. И это представления, которые как раз эти две стороны мира – темную и светлую – они соединяют. И поэтому у богомилов сам Сатана оказывается отнюдь не просто безусловно темной силой, но на самом деле тем демиургом, который отвечает за мир земной.

Но, Дмитрий, вот о чем хотел спросить. А существуют ли канонические изображения демонов? Потому что если вспоминать просто классическую демонологию и бесов, то таких изображений в иконописи довольно много. Вот наши представления о леших, водяных, русалках – в основном, в общем-то, в принципе, если говорить о массовом сознании, это билибинские иллюстрации. А здесь есть какой-то аналог, образец?

Д.А.: Иконография демонов в Средние века – это тоже открытый текст. Что такое "изобразить демона"? Это показать оборотную сторону всего прекрасного, правильного, упорядоченного и гармоничного. Следовательно, демонов изображали безобразными, яркими, пестрыми, многоликими, как их и описывали авторы. Когда демоны пали с небес, они утратили свой ангельский облик. И они, как писали некоторые средневековые авторы, вообще неспособны в каком-то устойчивом облике являться. Они все время меняют личины, чтобы искушать человека, с одной стороны. А с другой стороны, это следствие их ущербной природы уже, всё. Они не могут быть какими-то постоянно и устойчиво прекрасными.

Так как их изображали? На самом деле традиции изображения демонов генетически восходят к нескольким истокам. Первый исток – это изображения душ умерших на греческих погребальных вазах. Небольшая профильная фигурка, фигурка крылатая часто – это эйдолон, вот такая душа отлетающая. И вот так начали изображать демонов довольно рано – маленькой темной крылатой фигуркой.

С другой стороны, демонов начали наделять звериными чертами. И одна из очень ранних их отличительных особенностей – это антропозооморфность, они сочетают черты человека и зверя. Поэтому возникает вертикально ориентированная фигура, такой минимальный, скажем так, антропоморфный признак – животное, вертикально стоящее. Но у этой антропоморфной фигуры, например, крылья, когти, звериные лапы и так далее.

Чем дальше, тем больше демон европейский в визуальной культуре становился похож на фавна, сатира – у него возникли рога, ноги козла. Ну, он действительно стал похож на такого духа низшей мифологии греко-римской, который воплощает похоть, низменные устремления и прочее. Вполне естественно было его сопоставить с сатиром и с фавном. И в Европе демон превращается в результате в привычного нам – рогатого, хвостатого, крылатого, с копытами – такого персонажа, с одной стороны.

С другой стороны, фантазия была огромная. Демонов изображали как фигуры, объединяющие в себе необъединимое – например, черты рыбы, птицы, человека, зверя одновременно. Это такое гротескно-уродливое нечто, копошащееся, страшное, многоликое и прочее.

Н.А.: Дмитрий, огромное вам спасибо за беседу. Я так понимаю, что у нас, конечно, в большей степени получилось такое введение. Мы об очень многом не поговорили – об источниках, об источниках как книжных, так и, кстати говоря, живописных. Но во всяком случае в этот средневековый демонологический мир… Ну, по крайней мере, дали какое-то представление, я думаю, о каких-то важных знаках, которые здесь существуют. Спасибо.

Д.А.: Спасибо и вам.

Написать комментарий

Выпуски программы

Выпуски программы

ГОСТИ

  • Игорь Шулинский писатель, основатель журнала "Птюч" (1994–2003)
  • ГОСТИ

  • Елена Шубина Руководитель редакции современной российской прозы издательства АСТ
  • ГОСТИ

  • Марина Новикова-Грунд психолог, специалист по психолингвистике
  • ГОСТИ

  • Лилия Виноградова журналист, писатель, переводчик, автор стихотворений и песен
  • ГОСТИ

  • Григорий Кружков поэт, переводчик, исследователь поэзии английского возрождения, барокко
  • ГОСТИ

  • Вера Подлесская доктор наук, профессор Российского государственного гуманитарного университета
  • ГОСТИ

  • Виктор Куллэ литератор, переводчик, поэт, кандидат филологических наук
  • Показать еще
    Минприроды опровергло слухи о застройке парка "Лосиный остров" Продажа части парка невозможна по закону
    35 минут назад
    Мединский назвал "Оскар" перепиаренной премией Он призвал не придавать большого значения претенденту из России на премию
    57 минут назад
    Премьера фильма "Матильда" Алексея Учителя состоится 23 октября в Мариинском театре В Москве фильм покажут 24 октября в кинотеатре "Октябрь"
    57 минут назад

    ГОСТИ

  • Николай Миронов руководитель Центра экономических и политических реформ
  • Россия выплатила последний долг СССР Деньги были перечислены Боснии и Герцеговине
    3 часа назад

    ГОСТИ

  • Алексей Алексеенко помощник руководителя Россельхознадзора
  • ГОСТИ

  • Сергей Крылов генеральный директор "Лиги защиты должников по кредитам"
  • 4 часа назад
    4 часа назад

    ГОСТИ

  • Алексей Седой профессиональный инструктор по выживанию, эксперт по безопасности
  • Алексей Седой: Терроризм, как вирус, постоянно мутирует Как выжить при теракте: советы профессионального инструктора
    5 часов назад

    У нас 800 млрд должны за ЖКХ неотключаемые потребители и бюджетники. Вот на них надо обратить внимание Минстрою

    Татьяна Овчаренко руководитель "Школы активного горожанина", эксперт в сфере ЖКХ
    В Красноярске власти окажут помощь пострадавшим от аномального ливня Прежде всего речь идет о 40 семьях из частного сектора
    5 часов назад
    ФАС получила ходатайство от Uber и "Яндекса" об объединении бизнесов Ходатайство будет рассмотрено в течение 30 дней после его подачи
    7 часов назад
    Анатолий Антонов стал новым послом России в США Также он занимает должность замминистра иностранных дел РФ
    7 часов назад
    Жители Приамурья массово выкладывают в сеть фотографии и видео с богомолами Распространение богомолов связано с теплым и дождливым летом
    8 часов назад
    Показать еще

    Сообщение сайта

    СВЯЗАТЬСЯ С РЕДАКТОРОМ

     
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    НАПИСАТЬ В ПРЯМОЙ ЭФИР

    Авторизация

    Регистрация
    Восстановить пароль
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Регистрация

    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Восстановление пароля

    Введите адрес почты, который использовали для регистрации, и мы отправим вам пароль.

    Редактирование записи

    Восстановление пароля

    Введите новый пароль и нажмите соxранить

    Новая запись в раздел дежурные

    ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС

    КОД ВИДЕО

    Выберите размер

    twitter vk banner instagram facebook new-comments