Прямо сейчас
СМОТРИТЕ ДАЛЕЕ
Написать в прямой эфир

Эвелина Хромченко: В моду боятся инвестировать. А если и инвестируют, то делают это для мамы, жены, сестры или дочери, не видя в этом глобального бизнеса

Гости

Эвелина Хромченкоэксперт моды

Сергей Николаевич: Здравствуйте. Это программа "Культурный обмен" на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич. Сегодня мы будем говорить о моде – о том, как она меняет нас, меняет нашу жизнь, и подлежат ли обжалованию модные приговоры, вынесенные таким блистательным экспертом и авторитетом в этой области, как Эвелина Хромченко.

Эвелина Хромченко – эксперт моды, креативный директор, журналист, писатель, телеведущая. Выпускница отделения телевидения и радиовещания факультета журналистики МГУ имени Ломоносова. В 1995 году вместе с Александром Шумским основала PR-агентство "Департамент моды Эвелины Хромченко", за время работы в котором подготовила и провела более 70 пресс-конференций, в том числе с Шэрон Стоун, Гвинет Пэлтроу, Брэдом Питтом, Линдой Евангелистой, Надей Ауэрманн, Пако Рабанном, Валентино Гаравани, Жан-Луи Дюма-Эрмесом и Доминико де Соле. С 1998 по 2010 год возглавляла русское издание журнала о моде "L`Officiele". С 2007 года Эвелина является ведущей ток-шоу "Модный приговор" на "Первом канале". С 2010 входит в топ-25 популярных телеведущих России по версии TNS Россия. В 2008 и 2015 гг. "Модный приговор" награждался премией "ТЭФИ" в номинации "Развлекательная программа: образ жизни". В 2015 году Эвелина запустила культурно-образовательный проект "Школа моды Эвелины Хромченко", мастер-классы которого проходят при полном аншлаге в культовом демзале ГУМа, а также на лучших площадках России и зарубежья. Эвелина Хромченко является обладательницей профессиональных премий "WorldFashionLuxuryAwards", "FashionNewYearAwardsbyFashionTV", "FashionPeopleAwards", "AstraAwards" и многих других.

С.Н.: Привет, Эвелина.

Эвелина Хромченко: Добрый день. Очень приятен комплимент с самого начала, но комплимент ответный.

С.Н.: Спасибо. Я позволю себе говорить на "ты", поскольку мы давно знакомы. Еще когда ты не была главным редактором "L`Officiele", а программа "Модный приговор" даже не была в планах "Первого канала", да и был ли этот "Первый канал"?.. В общем, это было довольно давно, поэтому я позволю себе говорить "ты".

Э.Х.: Несомненно, "Первый канал" был всегда.

С.Н.: Скажи мне, пожалуйста, ты же была такой эфирный человек. Ты начинала на радио, хотя у тебя был дебют и в программе, которая называлась "Взгляд".

Э.Х.: Да, так и есть.

С.Н.: Так и было. Как ты там оказалась?

Э.Х.: Где, на радио?

С.Н.: Во "Взгляде", все-таки начнем со "Взгляда".

Э.Х.: Честно говоря, я тоже искренне была уверена, что я великий радиожурналист и меня не просто так туда пригласили в числе других представителей первого курса журфака, как ты понимаешь. Мне-то казалось, что я-то там не просто так, потому что я начала работать на радио в очень нежном возрасте и к первому курсу факультета журналистики у меня был уже достаточно активный послужной список на радио. И к моменту, когда я имела возможность прикоснуться к великим – к Листьеву, например, к Любимову, к Захарову… Мои мама и бабушка падали в обморок, когда они поднимали трубку, а там были они, небожители. И они трясущимся голосом говорили: "Эвелина, тебя просит Листьев к телефону". И я там оказалась так, как обычно оказываются все студенты журфака: нас пригласили, и мы с удовольствием пошли, потому что все студенты любопытные, а уж в программу "Взгляд", конечно, было очень интересно попасть и посмотреть, поскольку программа "Взгляд" на тот момент была чем-то таким совершенно сверхъестественным, какой-то абсолютно новой звездой, и быть причастными к этому хотя бы сначала в качестве зрителей было ну очень интересно. Мы-то были искренне уверены, что как только мы переступим порог "Останкино", так мы сразу все прославимся. В принципе, с некоторыми так и произошло.

С.Н.: Так и произошло. Но все-таки ты была радийный человек: я помню твою программу на канале "Европа Плюс", и самое главное, что ты была журналистом такого широкого профиля, ты не зацикливалась на моде. Каким образом ты вышла на моду? Почему ты решила, что именно это и станет твоей профессией?

Э.Х.: Честно говоря, у девочки-подростка, которая интересуется журналистикой, которая очень хочет иметь собственное эфирное время, не такой большой выбор. Ты делаешь то, что тебе говорят, но в принципе потом тебе начинают говорить: "Делай то, что у тебя хорошо получается". Но что может получиться хорошо у ребенка? – то, что его больше всего интересует.

С.Н.: Конечно.

Э.Х.: Что интересует девочку-подростка? – тряпочки, красота и мальчики, то есть психология. То есть все три самые главные составляющие женских журналов о моде находятся внутри коренных интересов любой женщины, сколько бы ей ни было лет, 2 года или 102 года. Поэтому, вписываясь в эту широкую возрастную линейку, я естественно интересовалась этим, и мне, естественно, стали давать задания, связанные именно с этими темами. Впоследствии психология как-то отвалилась, остались мода и красота в качестве основных тем.

С.Н.: А мальчики?

Э.Х.: Ну любая психология все-таки требует специалиста, согласились. Я, честно говоря, не являюсь специалистом в области психологии, тем более в области психологии семейных взаимоотношений, и не считаю нужным брать на себя эту ответственность. Я говорю профессионально то, о чем знаю я хорошо, и это моя специализация с младых ногтей, я оттачиваю эти знания уже очень давно.

С.Н.: Но в том, что касается моды: согласись, что на конец 1980-х и начало 1990-х гг. о моде мы знали, в общем, мало. Она каким-то образом присутствовала, естественно, в кинематографе, каким-то образом добиралась до нас в этих спецхрановских журналах, один из которых ты через какое-то время возглавишь, но моды в России ведь не было, в Советском Союзе не было. Или она была? Был Дом моды на Кузнецком мосту, был Слава Зайцев. Всех этих людей, которые делали реально моду, можно перечислить по пальцам. Была ли она?

Э.Х.: Я вот, честно говоря, сказала бы более лояльно, что ли. Потому что, конечно, те люди, которые делали моду во времена Советского Союза, были подвижниками, были героями в каком-то смысле, и делали Сизифов труд, толкали тяжесть, которая, в общем, не была посильной для них. И они делали подвиг, прямо говоря. И поэтому, конечно, мода была, но ей было трудно. Что же касается меня, я не такой уж мастодонт, как ты меня сейчас представил: я застала только какое-то послевкусие того периода, о котором ты упоминаешь, потому что, конечно, моя журналистская деятельность началась в глубоко постперестроечные времена, поскольку раньше это и было невозможно для человека в том возрасте, в котором тогда пребывала я. Ну кто бы пустил в доперестроечное пространство, особенно в прямой эфир человека, которому было 17 лет? Да никто и никогда в жизни, даже в случае, если это был эфир, посвященный подросткам и юношеству. А я, собственно говоря, и начинала свою работу именно в редакции для подростков – это тогда, уже в постперестроечное время называлась радиостанция "Смена" (красиво, по-новому, как казалось тогдашнему руководству), и моя основная тема была та же самая: я делала девичий журнал для девочек-подростков – это был первый такой радиожурнал в стране. Но, к сожалению, мой главный редактор назвал его вместо меня; мне хотелось как-то это сделать очень-очень авангардно…

С.Н.: Персонифицировано?

Э.Х.: Нет, у меня не было тогда никаких идей о персонификации; более того, я даже ее отметала – я всегда была очень скромной в этом отношении девочкой, чуть-чуть попозже приведу пример. И назвали его так очень общо – радиожурнал "Спящая красавица". Но тем не менее это был неплохой рупор, и тот факт, что меня, маленькую, допустили до возможности большого эфира – прямого эфира – это было, конечно, большое завоевание.

Что же касается радиостанции "Европа Плюс", где я имела счастье сотрудничать внештатно, это уже была полноценная программа о моде, информационная, три раза в неделю в прямом эфире. Я всегда туда ездила без всяких записей ради своих трех минут вне зависимости от того, что происходило в стране.

С.Н.: И в твоей жизни.

Э.Х.: Ну моя жизнь – это ладно, а вот если в стране путч и берут "Останкино", то мне же, конечно, нужно было находиться, для того чтобы рассказать всей стране, что модного происходит в мире. Это было крайне актуально на мой тогдашний взгляд. Но никто не отменял.

С.Н.: Когда я читаю твои интервью, они, в общем, по большей части такого практического характера: что надо сделать, чтобы быть прекрасной. Мне хотелось бы немножко перевести наш разговор все-таки ближе к культуре, поскольку мода очень зависима и часто оказывается на перекрестке именно каких-то новых культурных и эстетических трендов, ты сама знаешь, как влияет на моду и изобразительное искусство, и современное искусство, и так далее. Но тут немножко другой аспект. Мне кажется, что прекрасной женщина выглядит тогда, когда – я говорю абсолютный трюизм и банальность – влюблена или когда чувствует любовь, когда эта любовь присутствует в ее жизни. Когда я читаю про твое детство и про твою маму, про твою тетю, которая шила тебе какие-то модные наряды, я понимаю, что в твоей жизни было много любви, эта любовь как-то очень поддерживала тебя и давала тебе какой-то тыл и вот это ощущение уверенности.

Э.Х.: И было, и есть.

С.Н.: И было, и есть, это так?

Э.Х.: Да, абсолютно. Я всегда с изумлением получаю вопросы о том, кто был моими музами, какие знаменитые женщины повлияли на меня (в частности, очень любят журналы моды такие вопросы задавать периодически, для того чтобы публиковать ответы на них). Но есть какие-то ответы, которые интересны широкой аудитории, а есть какие-то ответы, которые интересны в жизни только нам. Рассказывать о том, что на меня повлияли некие великие женщины, имеющие отношение к моде, можно, разумеется, но это было бы неправдой, потому что в моей семье всегда было принято ориентироваться на себя и на свои таланты и в качестве примера брать старших представителей своей семьи. Это чистая правда, я ничего с этим поделать не могу. И, конечно, тот факт, что я была одним маленьким хорошеньким развитым ребенком на такое большое количество взрослых, сыграло свою значительную роль. То есть взрослым очень хотелось меня потискать, они рвали меня на части, я была долгожданным ребенком, и у меня было то, чего мало всегда у детей – большое общение со взрослыми членами своей семьи. Большое, просто неконтролируемое. Именно поэтому, конечно, многие вещи давались мне очень легко – в частности, например, без усилий я начала читать по дедушкиной газете "Известия": он читал, и я вдруг начала вслух читать вместе с ним. Он очень удивился, потому что я как-то мала была для вообще такой возможности. Да, это очень сильно поддерживало и тогда, и сейчас. Это такая, знаешь, защитная скорлупа, которая остается с человеком на всю его жизнь; что бы ни происходило, ты всегда внутри себя знаешь это, чувствуешь это, помнишь это. И даже если в данный момент кто-то не рядом с тобой, ты все равно понимаешь, что тебя несут в ладонях.

С.Н.: Тебя несут и тебя оберегают как-то.

Э.Х.: Да.

С.Н.: Скажи, и все-таки ты много довольно рассказывала о том, как тетя шила модные для тебя вещи. И все-таки первая такая западная модная вещь в твоей жизни, которую ты помнишь?

Э.Х.: Я была очень непритязательным ребенком; я прекрасно понимала, что есть какие-то вещи, которые детям рановато. И в отличие от многих моих ровесниц, я не считала себя вправе ставить своих родителей, свою семью в неловкое положение, прося что-то. Они прекрасно понимали, чего мне хочется, не нужно было объяснять, потому что этого хотелось всем детям на тот момент. Но просить их приобрести мне что-то мне было неловко, потому что я знала, что как только такая возможность возникнет, мне это обязательно приобретут, обязательно сделают для меня то, что могут сделать. Но в случае, если этого почему-то не происходит, не надо ставить людей в неловкое положение, заставляя их объяснять, по какой причине они не могут обеспечить мне желаемое. Не надо их расстраивать тем, что они чего-то не могут для тебя, для любимого своего чадушка сделать. Поэтому я никогда и ничего не просила у родителей, у тети, у бабушки. Шить я могла попросить, но так сказать, что я хочу джинсы, или мне нужны эти туфли, или я хочу куртку – я никогда так не делала, у меня не поворачивался язык, я себе не позволяла.

С.Н.: А когда уже могла сама себе купить или там когда ты уже вышла замуж?

Э.Х.: Когда я могла себе купить сама…

С.Н.: Вот что-то позволить. Ты помнишь эту вещь?

Э.Х.: Честно говоря, как-то не очень, потому что я всегда была обеспечена достаточно таким полноценным гардеробом, и приобретение какой-то новой вещи не становилось для меня чем-то таким необычным. Да и сегодня, понимаешь, я не мечтаю о новой сумке – я ее просто куплю и буду мечтать о чем-нибудь великом. То есть такие вещи… Да, я, разумеется, знаю сезоны, мне, разумеется, очень нравятся какие-то творения новых дизайнеров, но я, как и очень многие мои коллеги, как это сказать, наедаюсь глазами. То есть передо мной каждый день происходит такое разнообразие, я так много картинок вижу каждый день, что у меня, как и у очень многих моих коллег, возникнет полное визуальное насыщение от всего вариатива сезона, и для себя я стараюсь выбирать какие-то такие вещи, которые будут со мной вместе на протяжении очень долгого времени.

С.Н.: Но, к сожалению, ситуация не меняется: индустрии модной как не было, так и нет.

Э.Х.: Это не так.

С.Н.: Она есть?

Э.Х.: Конечно, и она всегда была, просто степень ее развития и количество денег, которые в ней крутятся, может быть разным. На сегодняшний день очень интересная ситуация с индустрией моды в России: она пока немножко специфична, и в России существует огромное количество компаний, которые производят массово одежду и прекрасно ее продают. Довольно часто клиенты даже и не догадываются о том, что это русские бренды. И пока, поскольку страна большая и ее нужно во что-то одевать, у всех этих марок есть успех, который немножко тормозит их от необходимости задействовать все те механизмы, которые дает мода.

Потому что мода – это надстройка над индустрией, она, собственно говоря, производит то самое желание, которое повышает спрос и соответственно стоимость продукта, именно она возводит качество в абсолют, именно она кристаллизует имена, именно она рождает художников, именно мода двигает эту индустрию вперед, именно мода отличает просто брюки и просто юбку от шедевра высокого искусства. Только в Москве сегодня более 500 брендов, которые прекрасным образом работают, имеют клиентов, продают в стране и за рубежом и не чувствуют себя обделенными, которые развиваются и растут и которые делают это на свои деньги, а не на инвесторские. Это еще один, кстати говоря, интересный такой момент: в моду боятся инвестировать. Во всяком случае если инвестируют, то делают это для мамы, для жены, для сестры, для дочери, не видя в этом глобального бизнеса.

С.Н.: Почему?

Э.Х.: Это большая ошибка, потому что через некоторое время все эти прекрасные молодые таланты будут куплены не теми, кто мог бы вложить в них деньги на нашей территории, а теми, кто мог бы присоединить их к своему международному королевству. И мне бы, конечно, очень хотелось, чтобы российские инвесторы наконец открыли глаза и поняли, что никто голый на улицу с утра не выходит, что рождаются все новые и новые женщины, а те, кто родился совсем недавно или уже достаточно давно, не хотят мириться с тем, что у них в принципе уже все есть, и продолжают покупать новые платьица просто потому, что они женщины, вне зависимости от возраста. Та же ситуация и с мужчинами: голым людям оказывают не слишком большое доверие в обществе, перефразируя Марка Твена. Поэтому даже мужчины, несмотря на свою склонность к удобству и несмотря на ненависть к новой одежде, периодически новую одежду покупают.

С.Н.: Но все-таки ты согласишься, что люди, на которых ориентированы, например, те же модные журналы и вообще модная индустрия, как правило, все-таки в сознании своем имеют западные бренды, а не российские.

Э.Х.: Нет, это совсем не так.

С.Н.: Ну назови мне сходу хотя бы два-три бренда, которые могли бы конкурировать с общеизвестным западными…

Э.Х.: К счастью, им сейчас не нужно конкурировать: модницы хотят и то, и другое, и третье, и пятое, и десятое. И сегодня молодые женщины сами ищут в социальных сетях нечто новенькое, для того чтобы отличаться от окружающих. К примеру, какие-то новые российские марки вроде сестер Рубан на сегодняшней модной палитре ценятся ничуть не меньше, чем произведения ведущих западных производителей. Сегодня совершенно спокойно на одной и той же светской полосе гордо демонстрируют творения очень разных дизайнеров, страна происхождения не играет особенной роли. То есть тот момент советский и постсоветский, о котором ты упомянул… Сегодня это уже роли не играет.

С.Н.: Уже не работает, да?

Э.Х.: Абсолютно. Сегодня… Ну, может быть, это где-то на нашей глобальной огромной территории осталось ощущение, но в большинстве ситуаций люди легко мешают и масс-маркет, и первые марки, и российского производителя, и производителя итальянского, довольно часто демонстрирую себя… К примеру, на крупном международном мероприятии предпочитают именно российскую марку западной, конечно, потому что... Да вот пример той же самой Вики Газинской: если, скажем, я приезжаю в командировку на MiamiArtBasel и на VIP-превью надеваю какую-то вещь не из известной, продемонстрированной полгода тому назад коллекции текущего сезона западного дома, а от русского дизайнера, я не могу спокойно ходить по этой выставке, для того чтобы посмотреть на новости современного искусства, потому что меня постоянно останавливают люди и спрашивают, что это у меня за платье такое интересное, кто дизайнер, а как пишется, а где найти, а где купить – честное слово.

С.Н.: Это здорово. Ты рисуешь какую-то очень симпатичную картину, на самом деле.

Э.Х.: Это симпатичная картина, это правда.

С.Н.: Да, она такая складывается. Но общее мнение, что сейчас мода глобальная переживает какие-то довольно сложные времена, а та чехарда с художественными директорами, которая происходит в ведущих домах моды, и те сложности, которые переживает глянец и так далее – как бы ты оценила эту ситуацию?

Э.Х.: Необходимо обязательно обратить внимание на тех специалистов, которые смогут им помочь. Вот буквально совсем не так давно концерн… нанял Демна Гвасалия, нашего бывшего соотечественника по одной шестой части суши, и прекрасно себя при этом чувствует дом Balenciaga, демонстрируя очень успешный уровень продаж. И всех журналистов очень интересует: для человека, который родился в бывшем Советском Союзе, очень хорошо видны системы мудбордов этого дизайнера, который очень хорошо говорит по-русски, на самом деле, совсем не забыл этот язык. И, разумеется, это вызывает улыбку, потому что те персонажи, которые вдохновили Демна Гвасалия на коллекции, рожденные в великом парижском доме моды, нам хорошо известны с детства. Так что в общем и целом нет ничего невозможного, и я думаю, что подобного рода альянсов будет больше. Просто раньше российские дизайнеры были заключены в себе, не зная иностранного языка, не выезжая за рубеж, не получая того образования, которое открывает определенные профессиональные двери, не давали о себе знать хедхантерам и другим профессионалам в области найма. Потому что существуют хедхантерские агентства помимо отделов HR в тех домах моды, которые могли бы их нанять, но так на нет ведь и суда нет, а сегодня и благодаря международным конкурсам, и благодаря тому, что люди выезжают и учатся своей профессии в зарубежных ВУЗах, есть огромные возможности. И я надеюсь на то, что новые российские таланты это уже используют.

С.Н.: В твоей жизни был очень интересный опыт, когда ты озвучивала саму Мэрил Стрип, причем это было в фильме "Дьявол носит Prada", это стал культовый такой фильм. Мне был очень интересен вообще этот образ Миранды Пристли, да? Притом что сама Мэрил Стрип абсолютно выдающаяся, великая актриса, она никогда не была в числе модных женщин. Она много раз попадала в списки самых плохо одетых актрис. Как ты думаешь... Во-первых, что для тебя стал опыт вот этого озвучания, и кто, на твой взгляд, сейчас является таким эталоном моды и стиля современности?

Э.Х.: Это был такой интересный опыт, который в очередной раз продемонстрировал мне, что в принципе ничего невозможного нет. Потому что когда я прочитала эту книжку, я сразу поняла, что это сценарий, потому что в качестве литературного произведения это было сложно оценить. Я привезла эту книжку своей ассистентке (я ее прочитала в самолете, когда как раз летела с нью-йоркской недели моды), она ее тоже очень быстро прочитала (сами понимаете, тема занимательная), вынесла свой вердикт – сказала, что у нас бы эта героиня и недели не проработала. Причем она имела в виду скорее главного редактора, неужели ассистентку, потому что те бюджеты, которые озвучены в книге, в совокупном объеме только снились всем представителям глянцевой прессы того периода. То есть не могу себе представить, что бы можно было такого великолепного сделать, если бы вдруг эти великие деньги упали на нашу прекрасную территорию.

Я ждала, когда объявят о сценарии, и о нем объявили. В этот момент мы как раз с той самой моей ассистенткой приехали в Париж на неделю от кутюр. И я увидела даму, которая довольно часто на тот момент появлялась на неделях моды и уже прославилась своими костюмами в сериале "Секс в большом городе". Поскольку в новостях ее имя уже мелькало, я подумала о том, что она не зря приехала на неделю моды с такой большой командой: обычно она ездила с одной ассистенткой, а тут вдруг с ней оказалось какое-то совершенно огромное количество людей, которые не очень вписывались в контекст специалистов в области моды. Но все-таки до какой степени важно то, каким образом человек выглядит и как он одевается: в случае, если он полностью соответствует внешне своему внутреннему, по нему можно абсолютно все прочесть, как по открытой книге.

Я, в общем, сразу поняла, кто здесь режиссер будущего кино, отправила к нему свою ассистентку с блиц-опросом, который подтвердил мои догадки, и я с ним познакомилась. И я ему сказала о том, что мне бы как представителю индустрии очень не хотелось, чтобы вы эту индустрию высмеивали, потому что люди, которые работают в этой индустрии – это одни из самых сильных профессионалов, которых мне в принципе в разных областях приходилось встречать: это пахари, это люди, которые очень много работают, которые очень преданны своему делу, которые до такой степени дисциплинированы, что такому уровню могли бы, может быть, позавидовать даже многие короли дисциплины – скажем, некоторые представители армии. То есть это серьезная индустрия, которая обязательно необходима: она не делает излишнего, они занимается нужным, потому что, повторяю, никто на улицу голым не выходит, и в зависимости от того, что бы мы на себя ни надевали, мы все время находимся в контексте моды так или иначе. Это лучше всех сформировал Зайцев, кстати говоря. Он сказал, что человек не может жить вне моды: он может быть либо старомодным, либо современным, либо авангардным. То есть не дано четвертого, такого просто не бывает, и я с ним совершенно в этом отношении согласна.

Так вот я сказала тогда ему о том, что мне бы очень хотелось иметь какое-то отношение к возможности говорить про это официально, и поэтому, в случае если вы действительно сделаете что-то глобальное, а вы сделаете что-то глобальное в случае если Мэрил Стрип согласится на эту роль (а она как раз читала в этот момент сценарий), я бы очень хотела озвучить ее героиню в российском прокате. Он сказал: "Обратитесь в 20th CenturyFox", и я обратилась. Мне сказали: "А почему бы и нет?" и попросили подождать, когда фильм будет снят. Когда фильм был снят, я еще раз туда обратилась. Мне сделали тест, утвердили, и я поехала озвучивать эту роль в Питер. И в самом начале, когда режиссер озвучания еще, в общем, не понял, как будет складываться работа, но знал, что я не являюсь профессиональной актрисой, он на всякий случай вызвал актрису, чтобы мы с ней вместе поработали над этой озвучкой. Когда он послушал, что именно она мне предлагает делать, он прекратил этот опыт, потому что на его взгляд моя трактовка была ближе к его видению. Я это говорю, опять-таки, так, как я это увидела; скорее всего, у него могла бы быть какая-то своя концепция происходящего, но именно так я это поняла. Я вообще очень деликатный человек, я никогда и никого не хочу обидеть, особенно в ситуации, когда я захожу на чужую территорию – естественно, абсолютно.

Но надо отдать должное тому, что Мэрил Стрип очень хорошо поняла свою героиню. Она до такой степени проникла в профессию, что я была потрясена, ведь это же серьезнейшая специфика, и вопрос этих переживаний основан на определенной гамме профессиональных чувств. Я думаю, что у Мэрил Стрип была возможность общения в течение ее творческой жизни со многими представителями этой профессии, но так или иначе… Мало ли, с кем мы общаемся, мы же не всегда обращаем внимание на то, что жизнь нам предлагает в качестве информации. Мэрил Стрип оказалась совершенно фантастической губкой, которая удивительно впитывает новую информацию, возможно, даже не всегда отдавая себе отчета в том, зачем ей эта информация нужна. И в тот момент, когда она готовилась к этой роли или в те моменты, когда она нечаянно, подспудно сталкивалась с этой информацией, она ее до такой степени впитала, что я как человек, который хорошо знает эту работу, была абсолютно на коленях перед ее пониманием роли. Притом что фильм-то этот развлекательный, это не какая-то там драматическая, серьезная, огромная, большая актерская работа, которая перевернет все в жизни этой гениальной актрисы – вовсе нет, у Мэрил Стрип есть значительно более важные для ее фильмографии роли, нежели эта. Но тем не менее то, с какой филигранностью она к этой роли подошла, конечно, произвело на меня абсолютно глубочайшее впечатление. И, разумеется, если бы система проката не подразумевала дубляжа, а российский широкий зритель предпочитал бы титры, возможно, это было бы еще более репрезентативно; но поскольку в нашем прокате дубляж происходит всегда, я думаю, что подобного рода возможность симбиоза профессионала из области индустрии и кино об этой индустрии привнесла какие-то новые краски в эту область. Но, разумеется, это никогда не планировалось быть моей профессией, как ты сам понимаешь.

С.Н.: Но в любом случае это получилось очень удачно.

Э.Х.: Спасибо.

С.Н.: Это был очень интересный во всех смыслах опыт.

Э.Х.: Для меня это на самом деле действительно большая медаль, потому что такой профессионал в области кино и театра, как ты, знает, о чем он говорит.

С.Н.: Хочу еще задать один вопрос. Кажется, Шанель принадлежит это выражение: "Люди интересуются не модой – люди интересуются личностями, персонами". И в данном случае твой опыт тоже это подтверждает: "Школа Эвелины Хромченко", которую ты ведешь – это лекции, это курс, который ты проводишь со своими волонтерами, этими fashionvictims, жертвами моды.

Э.Х.: Ты приходи, пожалуйста, ко мне на мастер-класс. Ближайший будет посвящен сумкам и туфлям, которые потрясли мир. То есть он будет насыщен теми культовыми объектами, которые были взяты веком нынешним из века прошлого, которые стали столпами аксессуарного мира, которые являются индексами своего десятилетия и тем не менее переносятся в каждое новое десятилетие безо всяких изменений фактически. Это те вещи, которые овеяны именами самых знаковых голливудских икон стиля, которые связаны с именами самых великих модных производителей; это те вещи, в которые не страшно инвестировать. И ты сам увидишь, кто сидит у меня в зале, причем от первого до последнего ряда.

Ты будешь очень приятно удивлен: это абсолютно самодостаточные женщины, у них все очень хорошо со вкусом, они самостоятельно принимают решение о том, поедут они ко мне на лекцию или не поедут, потому что часто они прилетают ко мне на мастер-классы из Лос-Анджелеса или из Новосибирска, из Владивостока или из Тель-Авива, из Праги или из Санкт-Петербурга. Это не обязательно москвички, которые взяли просто и скоротали вечером после работы – это люди, которые решили прямо сделать серьезный выезд специально из-за меня. Не только из-за меня, потому что в Москве есть огромное количество нового, интересного, но их основным поводом для визита стал именно мой мастер-класс. Для меня это огромный комплимент. То есть ты представляешь, что такое прилететь из Лос-Анджелеса в Москву или из Тель-Авива в Москву, для того чтобы послушать эдьютейнмент мастер-класс. Эдьютейнмент – это как раз то, чем я занимаюсь: это сокращение, которое основано на двух английских корнях – образование и развлечение (educationandentertainment), и это очень популярный вид проведения досуга, когда человек еще что-то постигает.

С.Н.: Что-то узнает.

Э.Х.: Что-то узнает, что-то полезное для себя. Эти женщины структурируют те знания, которые у них и так уже есть, или, возможно, получают какие-то новые, потому что каждый из нас чему-то постоянно учится, и я же не зря на протяжении стольких лет изучаю свою индустрию – я делаю это специально для того, чтобы первой узнавать какие-то новости и доносить их до тех, кто верит в мою концепцию развития этой индустрии. И ты увидишь, до какой степени эта аудитория совпадает с моей аудиторией, которая меня окружает, начиная с самого первого моего журналистского опыта. Мне очень везет. На сегодняшний день я, будучи мамой мальчика, которому 21 год, в своей аудитории имею ровесницу, у этой ровесницы есть дочь, которая, возможно, чуть старше или чуть младше моего сына. Если она чуть старше моего сына, значит, у нее в свою очередь есть маленькая дочка; у моей ровесницы есть мама, которая ровесница моей мамы, и если семьи повезло, у них есть еще и бабушка. То есть все звенья этой цепи…

С.Н.: Все поколения представлены.

Э.Х.: Абсолютно – они все являются моей аудиторией; причем это позитивно настроенная аудитория, включая мужчин. В моей личной аудитории порядка 35% мужчин – это очень редкий результат для той сферы деятельности, в которой я на протяжении многих лет работаю.

С.Н.: Я с удовольствием к ней присоединюсь, к этой аудитории, но задам тебе еще один вопрос. Я процитировал Шанель, а сейчас я хочу процитировать тебя: "Я не завишу от вещей, я ими повелеваю". А от чего ты зависишь?

Э.Х.: Я завишу? Я думаю, что я завишу от своей семьи. Я завишу от своей семьи, и в случае, если это необходимо моей семье – всерьез необходимо… Я никогда не брошу свою командировку, для того чтобы сварить кашу для своего ребенка вместо бабушки, которая обычно это делает, потому что хештег здесь "я же мать", но если тьфу-тьфу-тьфу что-нибудь случилось, то вне зависимости от того, что бы я ни делала, что бы я ни запланировала, как бы я ни собиралась распорядиться финансами или времен, это будет однозначно решено в пользу моей семьи. Здесь даже сомнений быть никаких не может.

Ну еще, конечно, я завишу от сезона, как все и все, кто связан с модой. Наша жизнь определенным образом делится на то, про что мы все-таки рассказываем – про лето или про зиму. Возможно, это покажется несколько несерьезным, но по большому счету это вопрос очень философский. Мы же ведь не занимаемся любовью в переходе, мы по какой-то причине не едим сало на газете, руками, а для чего-то накрываем красивый стол, собираемся всей семьей или с компанией друзей, с любимым человеком, для того чтобы вместе принимать пищу. Это не просто физиологический акт – любовь или еда – это момент общения, это момент слияния душ, это момент философии.

Мода – это часть эстетики. То, что мы носим – это наша вторая кожа. Мы не можем позволить себе одеваться черт знает во что в случае, если мы считаем себя людьми развитыми. Я в данном случае не имею в виду перья и стразы, потому что мода – это не перья и стразы. Мода – это хорошо сидящая юбка, это брюки, которые удлиняют ноги, это платье, которое женщина надела и у нее выросли крылья за спиной, это сумка – ерунда, счастье, которое можно купить в магазине, которую женщина взяла в руки и у нее почему-то вдруг изменилось настроение, а вместе с ним изменилась жизнь.

Мы, женщины – вообще мы, люди – такие специфические существа, которые очень зависимы от самых разных жизненных элементов; в том числе, например, у нас есть такая неприятность, как настроение. Вот ты утром просыпаешься и понимаешь, что тот костюм, который ты собирался надеть на сегодняшнюю передачу, ты надевать не хочешь по ряду причин: потому что за окном не та погода, которую ты ожидал; потому что ты не выспался; потому что твой сегодняшний гость, возможно, не оценит тот вариант галстука, который ты подразумевал выбрать; потому что тебе разонравился тот галстук, который ты подразумевал выбрать, поскольку ты его выбирал под вечерним светом, а сейчас в окно светит солнце или наоборот, не светит; в общем, море факторов. Или ты вообще не хочешь никакой галстук, и у тебя меняется весь костюм, потому что ты выбрал для себя рубашку, которая обязательно должна быть закреплена галстуком, и соответственно весь комплекс распадается, а тебе необходимо выстроить ту понятийную ситуацию, которую ты собираешься донести до своего зрителя. И точно так же в любой профессии, в любой работе. Если человек даже не хочет ничего транслировать о себе, у него нет шанса – он все равно говорит своим костюмом. Потому что это не только эстетика, это еще и этическая часть нашей жизни: невозможно быть свободным от самовыражения.

С.Н.: И все-таки главный твой девиз, я не знаю, твой statement, твое заявление, которое ты хочешь сделать, например, переступая порог студии или выходя на улицу?

Э.Х.: Честно говоря, я не хочу делать никаких заявлений, прямо говоря. Я не хочу бегать с лозунгом, я хочу просто делать свою работу, для того чтобы люди находили ответы на те вопросы, на которые могу ответить только я и небольшой ряд моих коллег. Люди открывают журналы моды, для того чтобы у них определенным образом изменилась жизнь. Люди открывают сайты, посвященные моде, для того чтобы узнать, как они могут обновить картинку. Люди делают это, для того чтобы у них появилось хорошее настроение, для того чтобы у них выросли крылья за спиной, для того чтобы они были чуть более счастливы и настолько рады, насколько они могут быть рады вообще эстетической частью своей жизни, для того чтобы они можно выразить своим костюмом тот прекрасный внутренний мир, который у них наверняка имеется и к которому я лично имею самое косвенное отношение, я занимаюсь исключительно обрамлением этого внутреннего мира внешним.

Но мне не нравится, когда исключено красивые люди портят себя неверно выбранным костюмом; мне не нравится, когда с трудом заработанные деньги вкладываются не в то, что людям действительно необходимо, а в то, без чего они совершенно спокойно могут обойтись; мне не нравится, когда, купив новое платье, ожидая комплимента, женщина получает ухмылку; мне не нравится, когда человек лишается одного из самых сильных и эффективных лекарств – своего прекрасного отражения в зеркале, потому что… Возьмем ту аудиторию, которая мне лучше всего известна – женскую аудиторию. Женщина счастлива тогда, когда у нее все в порядке в ближнем круге: родные, близкие, любимые, дети, мама, папа – когда все хорошо, все свободны от каких-то финансовых обязательств, от каких-то не дай бог проблем со здоровьем; все сыты, одеты и при деле. Женщина счастлива, когда есть на свете человек, который ее говорит, что она красивая, любимая и прекрасная. Если вдруг вот этих двух первых и самых важных моментов в жизни женщины временно по какой-то причине нет, остается третий – это тот спасательный круг, который нельзя отобрать ни у одного человека, и этот момент называется зеркалом. И вот здесь роль того, что кажется глупостью, тряпочкой, выходит на первый план. Я никому не позволю отобрать у женщины ее отражение.

С.Н.: Это была Эвелина Хромченко в программе "Культурный обмен" на Общественном телевидении России. А я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго, до свидания.

Написать комментарий

Выпуски программы

Выпуски программы

ГОСТИ

  • Зельфира Трегулова генеральный директор "Всероссийского музейного объединения - Государственная Третьяковская галерея".
  • ГОСТИ

  • София Троценко арт-продюсер, основатель Центра современного искусства "Винзавод", советник министра культуры РФ
  • ГОСТИ

  • Елена Шубина российский издатель, ведущий специалист в области русской современной прозы
  • ГОСТИ

  • Валерий Фокин Художественный руководитель и директор Российского государственного академического театра драмы им. А. С. Пушкина — Александринского театра
  • Показать еще
    Художник Александр Шилов представил в Москве портрет агента советской разведки Кима Филби Полотно создано на основе фотографий и воспоминаний близких
    вчера

    ГОСТИ

  • Павел Бранд невролог, медицинский директор сети клиник "Семейная"
  • Галина Кожевникова заведующая кафедрой инфекционных болезней РУДН
  • В Калуге прошел пикет в защиту памятников архитектуры Программу "Старый город" приняли пять лет назад
    вчера
    вчера
    Депутаты предложили распределять нефтяные доходы между россиянами Предполагается, что порядок получения гражданином доли установит правительство
    вчера
    Николай Александров: "Июнь" Дмитрия Быкова — хитрый, неожиданно сделанный роман Обзор книг от нашего постоянного литературного критика
    вчера
    В Чечне по фактам исчезновения людей возбудили 18 дел Об этом сообщила уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова
    вчера
    Власти не будут субсидировать "Почту России" Об этом сообщил вице-премьер России Аркадий Дворкович
    вчера

    ГОСТИ

  • Олеся Кашаева основатель и руководитель проекта "Мама работает"
  • ЦБ выделит Бинбанку деньги на поддержание ликвидности Ранее сообщалось о возможной санации компании
    вчера
    Показать еще

    Сообщение сайта

    СВЯЗАТЬСЯ С РЕДАКТОРОМ

     
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    НАПИСАТЬ В ПРЯМОЙ ЭФИР

    Авторизация

    Регистрация
    Восстановить пароль
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Регистрация

    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Восстановление пароля

    Введите адрес почты, который использовали для регистрации, и мы отправим вам пароль.

    Редактирование записи

    Восстановление пароля

    Введите новый пароль и нажмите соxранить

    Новая запись в раздел дежурные

    ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС

    КОД ВИДЕО

    Выберите размер

    twitter vk banner instagram facebook new-comments