Прямо сейчас
СМОТРИТЕ ДАЛЕЕ
Написать в прямой эфир

Александр Збруев: Я не люблю слово "дружба", с Александром Абдуловым и Олегом Янковским мы были очень близкие по духу люди

Сергей Николаевич: Здравствуйте. Это программа "Культурный обмен" на Общественном Телевидении России. С вами Сергей Николаевич. Я с большим удовольствием представляю нашего героя – актера, чьи работы в театре и кино хорошо памятны и всеми любимы. У нас в гостях народный артист России Александр Збруев.

Александр Збруев – актер театра и кино, народный артист России. Родился в Москве. В 1961 году после окончания театрального училища имени Щукина был принят в труппу Театра имени Ленинского Комсомола, где работает и по сей день. Кинодебют в фильме "Мой младший брат" молниеносно принес артисту популярность и зрительскую любовь. Сегодня на актерском счету Александра Збруева множество театральных и киноролей, а также наград и премий, среди которых – Орден Почета, Государственная премия Российской Федерации, орден "За заслуги перед Отечеством" и премия "Золотой орел" за лучшую мужскую роль.

С.Н.: Здравствуйте, Александр Викторович.

Александр Збруев: Здравствуйте.

С.Н.: Здорово, что вы пришли. Я как раз накануне смотрел фильм "Кино про Алексеева". По срокам это последний фильм, да?

А.З.: Да, да.

С.Н.: Сейчас не любят говорить слово "последний", говорят "крайний".

А.З.: Как вам удобно.

С.Н.: И вы знаете, он меня совершенно восхитил, я увидел совершенно нового Александра Збруева. Казалось бы, я видел много-много ваших работ и в кино, и в театре, а это какой-то оказался такой исповедальный, очень пронзительный, очень какой-то подробный портрет человека нынешнего времени.

А.З.: До чего он докатился.

С.Н.: Что с ним стало. И вы это так бесстрашно играете, так сильно, что оторваться от этого невозможно. И я запомнил вопрос, который там звучит по ходу дела, когда ваш герой Алексеев едет в электричке и кто-то его спрашивает: "А вы знаете, что такое "Nirvana"? А у вас там написано "Nirvana". И для меня до сих пор загадка: вы действительно знаете, что такое "Nirvana", или вы имели в виду нирвану? Как это было задумано?

А.З.: Вы знаете, для меня, в общем-то, конечно, это не главное. Я даже уже где-то говорил. Я, честно говоря, не очень рвусь в кинематограф, больше в театре работаю и люблю больше работать в театре. И там, конечно, работы за последнее время посерьезнее, чем в кинематографе, тем более что я отказывался от некоторых фильмов, это точно. Согласился только потому, что здесь есть очень ассоциативный момент, связанный с моими друзьями, которых сегодня уже, к сожалению, нет и которые в принципе в свое время сделали что-то для публики, и публика была ими очень довольна. А потом они исчезали, исчезали: кто высаживал картошку или капусту и торговал на рынке, а кто-то просто развозил газеты и так далее. И когда я прочитал этот сценарий, я, естественно, вспоминал этих близких для меня людей, которые не только были для меня близкие люди, они были близки и для всех тех, кто видел их на экране или в театре. И у меня уже не было никаких вопросов для себя, я их не ставил – для меня было безусловно, что обязательно надо этого Алексеева (фильм, который называется "Кино про Алексеева") посвятить именно с моей стороны этим людям. И поэтому я не знаю, могли бы они объяснить, что такое слово "Nirvana" для них, но для меня это было совершенно очевидно, что вот эти люди не могут находиться в забвении для всех, и о них каким-то образом надо напомнить.

С.Н.: Вас всегда привыкли видеть на экране таким победителем, успешным. И даже если обстоятельства вашего героя не так складывались, все равно есть образ Александра Збруева, созданный довольно давно – скажем, с первых ваших киноработ – такого "суперменистого", как бы сочетающего и мужественность, и беззащитность одновременно героя. И я так понимаю, многое шло и из детства, и из вашей юности, и из вашего арбатского прошлого. В одной программе про вас Людмила Максакова сказала, что притом что вы были такой дворовый парень, все-таки прозвище у вас было "Интеллигент". Это правда?

А.З.: Да, время от времени меня кто-нибудь там из моих друзей, если он хотел оскорбить, говорил: "Ну ладно, ты, интеллигент". Потому что это, в общем, в то время это было слово почти ругательное.  

С.Н.: Обидное, да?

А.З.: Ругательное и обидное, хотя я его до сих пор не могу понять, что же такое интеллигент, и, по-моему, никто не может.

С.Н.: Человек умственного труда.

А.З.: Никто не может толком объяснить, что такое интеллигент. Одна часть публики ругает этих интеллигентов, другая часть публики, наоборот, спасибо им большое говорит и так далее. Но дело в том, что я из интеллигентной семьи, как выяснилось.

С.Н.: Ну ваша мама актриса.

А.З.: Мама моя актриса. Более того, не каждый актер интеллигент, а вот она актриса, но она была не действующая актриса. Так в жизни ее случилось, что до того момента, как вот я еще находился у нее во чреве, она была счастлива. И ее родители, ее прошлое, прошлое ее родителей, прошлое их родителей – они настоящие дворяне. Одно время слово "дворянин" прятали, его прятали и, наоборот, говорили: "Вы знаете, он (или кто-то, о ком шла речь) из рабочей семьи, от станка и так далее", и это была большая гордость. Когда время изменилось, наоборот, все стали дворянами, не будучи ими. Это я к тому, что я из интеллигентной семьи. Может быть, поэтому во дворе ребята… Шпана, шпанистые ребята; если о нас, как мы жили, рассказать все подробно, то, может быть, этого и не стоит делать. И брат мой старший, на 14 лет старше меня, тоже актер…

С.Н.: Это от предыдущего брака было, нет?

А.З.: Да. Но он воспитан абсолютно моим отцом, и в 14 лет он остался один в Москве, когда маму сослали. Я у него был на руках. Отца расстреляли, а она как враг народа оказалась, значит, неугодна столице нашей белокаменной. И сослали. Брат остался один. Ему сейчас 93-й год, он до сих пор работает в театре Вахтангова, играет небольшие, но пары эпизодов в разных спектаклях. У него абсолютно светлый ум; он знает все то, что очень многие вокруг меня и я в том числе не знают; он, если мне что-то нужно, какие-то театральные и даже литературные подробности может мне рассказать. И, конечно, это все повлияло на то, что я все-таки пошел в театр, в театральный ВУЗ. Дело в том, что я и учился плохо, я бы никуда бы и не попал больше. А тут рядышком, через 2 года Щукинское училище.

С.Н.: Я так понимаю, что театр Вахтангова, вообще его присутствие – оно такое системообразующее в вашей жизни: вы и ходили в театр, и учились при театре, поскольку училище при театре, и брат всю жизнь там проработал.

А.З.: Да.

С.Н.: То есть это вахтанговское в любом случае в вас присутствует в составе крови, скажем так.

А.З.: Да. Оно во мне сидит, это вахтанговское. Почему? Потому что хулиганили-хулиганили во дворе, еще выходили куда-то на улицу подраться или еще что-либо сделать нехорошее, а вечером я всегда смотрел спектакли театра Вахтангова. Я видел замечательных, великих артистов. И это являлось моим образованием.

С.Н.: Это ваше университетское…

А.З.: Это было мое образование действительно, потому что я посмотрел великие спектакли с прекраснейшими артистами. Честно говоря, без всякой крамолы, сейчас таких артистов нет. Их нет. Ушла та самая замечательная школа этих артистов.

С.Н.: Все-таки, поскольку вы заканчивали Щукинское училище, я знаю, что все выпускники – и яркие выпускники – естественно, претендуют на то, чтобы быть принятыми в труппу театра Вахтангова. Вот почему этого тогда не произошло?

А.З.: Это было правильно.

С.Н.: Правильно?

А.З.: Правильно, да, потому что в ту пору в театре работали такие замечательные артисты, и я просто даже по фактуре не подходил. Понимаете, там Юрий Васильевич Яковлев играл – высоченный красавец такой. Я не буду сейчас всех перечислять, хотя это было мое, да. Но у меня был выбор – либо "Современник", либо Театр Ленинского Комсомола, как он тогда назывался. И так случилось, что один из моих товарищей, который учился со мной в Щуке – по поведению или еще чему-то, сейчас не могу точно сказать – решил показаться туда, в этот театр. И он сказал: "Саш, подыграй мне, пожалуйста". Ну я подыгрывал себе, что называется: я до конца не знал, о чем он играет. Мы что-то говорили, все смеялись, может быть, оттого, что я придумывал что-то на ходу – не знаю. Но это было где-то на 3 курсе, тогда это было. Ну и как-то на меня это запало, что ли: эта атмосфера, актеры сидели, Гиацинтова сидела и так далее. И когда подошло время все-таки не уехать из Москвы, а остаться в театре, потому что был тогда такой закон даже, что актеры, заканчивающие театральный институт, если они не востребованы московским театром, они должны были на 2 года уехать…

С.Н.: В провинцию.

А.З.: …куда-то там, где есть театр, одним словом. Такая биржа была. И я показался в этот театр, в "Ленком", и меня взяли. Тем более, что я только что снялся, на 4-м курсе я снялся в картине по Василию Аксенову "Мой младший брат".

С.Н.: Ваш приход в "Ленком" совпал… Через несколько буквально сезонов приходит Анатолий Васильевич Эфрос.

А.З.: Почти.

С.Н.: Да, то есть так счастливо сошлось. И притом что вы не были прямо его актером, но все-таки достаточно моноспектаклей вы у него играли.

А.З.: Вы знаете, дело в том, что да, один из главных спектаклей был "Мой бедный Марат"…

С.Н.: "Мой бедный Марат", который был снят.

А.З.: Да, и до сих пор есть люди, которые видели этот спектакль. Они иногда подходят и говорят: "А вы знаете, а я вас еще помню в спектакле "Мой бедный Марат", и для меня это самое дорогое. Но дело в том, что Эфрос, в отличие от многих других режиссеров… У него дверь была открыта во время репетиций, и все актеры, которые не заняты в этом спектакле, могли приходить и слушать, понимать, воспринимать и брать то, что предлагал Эфрос. А Эфрос был гениальным, он был просто гениальным. Вы понимаете, такого рядом не было.

С.Н.: Чему он вас научил? Главный урок Эфроса?

А.З.: Он научил… Вот вы знаете, в тот момент он научил знать свое место, найти свое место и оторваться от того, что происходит за стенами театра, не уходить далеко от себя. Если он верил в этого артиста, он говорит: "Не надо уходить далеко от себя, у вас это все есть. Все это у вас есть". Или там другому актеру говорил: "У вас все это есть". – "Ну как есть, я же не могу". – "А почему вы думаете? А если бы вы попали в другие обстоятельства, в другую обстановку, как вы думаете, вам известно, как бы вы повели себя? Я думаю, что именно вот так вот вы бы и повели себя. Покопайтесь немножко в себе". Вот. Это, конечно, дало. И научил по-настоящему ценить свой выход. Не любить свой выход на сцену, а ценить. Зачем ты выходишь? Для чего ты выходишь? Ради чего ты выходишь? Каждый день наш – и сегодня – каждый наш день сегодняшний меняет в тебе что-то такое, откладывается в твоем подсознании, чему ты не даешь сейчас отчет, но он есть. С каждым днем. Сегодня солнце, что-то изменилось; оказывается, где-то политики, кто-то что-то чего-то сказал, кто-то тебя толкнул и не извинился, где-то поскользнулся, где-то ты упал, что-то у тебя заболело. И вот это все равно сегодня, именно сегодня ты такой, и не придумывай ничего, как есть. А это, кстати говоря, самое трудное – остаться самим собой.

С.Н.: А почему вы не перешли с Эфросом на Малую Бронную, когда его туда перевели?

А.З.: Дело в том… Во-первых, это была целая драма – не у меня, а у театра. Потому что Анатолия Васильевича Эфроса выдавили из театра, просто выдавили люди, которые, как сказать, руководили…

С.Н.: Культурой.

А.З.: Культурой, да. И Анатолий Васильевич Эфроссобрал человек (не помню сколько) 8-10 у себя дома (там был и Саша Ширвиндт, и Миша Державин, и Лева Дуров). И он, значит, говорит, что у нас есть возможность перейти на Малую Бронную, нам директор (тогда был Зайцев) дает 8 мест. А нас было больше, действительно, нас было больше. И надо решить, кто сейчас пойдет туда. Ну были люди, с которыми он пришел в театр "Ленком", это из детского театра он пришел, с центрального детского театра (это был Сайфулин, Лакирев, Дуров, его жена, еще кто-то). В общем, 4-5 человек, естественно, должны были, поскольку он, так сказать, взял их сюда, он должен был их взять и дальше. Оставалось там несколько мест каких-то. А я снимался в ту пору. Я поднял руку, говорю: "Анатолий Васильевич, я вот сейчас снимаюсь в кино – я бы мог, так сказать, если позволите, давайте я подожду, когда будет еще такая возможность". Он говорит: "Ладно, хорошо", как-то так согласился быстро. И через год он мне позвонил и сказал: "Можно перейти на Малую Бронную". Мне и Каневскому. И мы перешли туда – ушли из "Ленкома", перешли туда. Но прошел год… И так случилось, что все оказались в буфете у моей бывшей коллеги, и что-то у меня засвербило, что-то мне понравилось. Я не знаю, что.

С.Н.: Там на Малой Бронной, да?

А.З.: Нет, нет. Что-то мне не понравилось в этой во всей атмосфере всего чего-то. Может быть, я ностальгически был настроен, не знаю. Но я там начал репетировать два спектакля и чувствовал себя не в своей тарелке все время. Я пришел к Анатолию Васильевичу и говорю: "Анатолий Васильевич, я, значит, не могу, я ухожу".

С.Н.: Вы вернулись в "Ленком", и через какое-то время пришел Марк Захаров.

А.З.: Да.

С.Н.: И опять же ситуация: вы не его актер. Он приводит с собой целую плеяду актеров (или в это время приходят они), и вы как-то оказываетесь немножко на обочине его планов и спектаклей, притом что у вас идет кино, в театре в 1970-е гг. больших работ ваших, на вас поставленных я не припомню.

А.З.: Да, все правильно.

С.Н.: Как вы переживали вот эту ситуацию как бы актера с вашим именем уже к тому времени – ситуацию актера второго эшелона, скажем?

А.З.: Ну вы знаете, во-первых, я никогда не был первым эшелоном – ни у кого и никогда – и не ощущал себя первым, это раз. Это никакая не скромность, это просто действительно так оно и есть. А во-вторых, актер – это профессия вторичная, и поэтому не зависит от того, способен ты или не способен. Тут играет какую-то роль личные вещи твоего характера. Есть люди, которые могут постучаться в дверь и сказать: "Я бы хотел". Есть люди, которые умеют вести себя так, чтобы "вот я, вот я, вот я". Главным образом этого добиваются люди (я не хочу никого обидеть), приехавшие в Москву из других городов. Я не хочу называть эти города периферийными, но они не главные наши города. Вот они очень многого добиваются. Москвич как бы так – ну да, москвич и москвич: я это видел, это видел, это видел. А он приезжает – или она приезжает – завоевывать Москву, завоевывать. И они это умеют делать. По-всякому, от своего характера: кто-то может наступить на горло, кто-то, наоборот, своим талантом и так далее. Поэтому у меня были простои, то есть я играл старые спектакли, но были простои по 4 года. В последнее время, если бы не Константин Богомолов, который у нас поставил "Бориса Годунова", где я играл Бориса Годунова, и поставил "Князь", где я играл Рогожина, я не встречался с Захаровым 8 лет. 8 лет. За это время Марк Анатольевич поставил… У меня никакой обиды к нему нет, но я просто знаю эту жизнь актерскую, поэтому я это говорю без обиды, а просто говорю, поскольку у нас такой доверительный разговор, несмотря на то, что телевидение потом смотрят все. Он поставил раз, два, три, четыре – уже достаточно, я бы мог играть в каких-то из этих 4-5 спектаклей. Более того, он давал мне некоторые пьесы читать, прежде чем ставить. То есть он выбирал сам. Но в результате он приглашал даже не наших актеров, а приглашал, например, Миркурбанов – очень хороший актер, действительно хороший актер. Я-то как раз за то, чтобы он пользовался и использовал тех актеров, которые у нас в театре. Их же взяли. Так, если нет Гамлета в театре, не делай Гамлета; нет Отелло – не делай Отелло, делай что-нибудь другое. Но он нет: он наметил, и вот он будет это, понимаете. Но, кстати говоря, были счастливые моменты, когда он пригласил, предположим, Янковского Олега – это очень близкий для меня человек – и Сашу Абдулова. Мы были… Я не люблю слово "дружба", но мы были в очень хороших…

С.Н.: Отношениях.

А.З.: Даже не в отношениях, а очень близкие по духу люди.

С.Н.: Хотел спросить: это, наверное, свойство вашего характера – вам удается быть в хороших отношениях. Актерский мир – он такой жесткий, много соперничества, много ревности. И то, что вы сами рассказываете – ситуации закулисья, этих спектаклей, куда тебя то берут, то не берут.

А.З.: Да-да-да.

С.Н.: Вот как вам удается все-таки в течение всех этих лет сохранять вот эти дружеские, какие-то очень ровные, корректные отношения со своими коллегами? Это идет от чего?

А.З.: Вы знаете, один французский писатель Жан Кокто говорит: "Я знаю рецепт своего счастья, и я могу с вами им поделиться. Он очень короток, но в этом суть: я люблю любить, ненавижу ненавидеть, стараюсь понять и принять, и каждую ночь засыпаю спокойно, ни единым словом не обидев своего ближнего". Вот и все, здесь сказано все. Но как вам сказать, конечно, от этого актеру бывает трудно. Когда я, предположим, вижу несправедливость какую-то, надо либо идти бороться с этим (я не борец), а если бороться, это значит, ты все равно не сможешь преодолеть того, что выстроено уже многими-многими годами, как нам говорят, как нужно жить, понимаете. Но каждый человек – это индивидуальность. Поэтому предлагать что-то такое свое – всегда будет с другой стороны ответ противоположный, предположим. И от этого проиграешь только ты. Я это хорошо знаю не потому, что я боюсь проиграть, а потому что я уже столько проигрывал, да и мы все, мы все. Мы в принципе… Я не знаю, у вас как идет, монтаж или не монтаж. В принципе мы все молчуны. Мы – молчуны. Мы думаем одно, говорим другое, а делаем третье. В принципе это так. Мы не признаем, что существует объективная – вообще я не понимаю этого слова – но правильная, правильная правда, которая действительно лежит на поверхности и которая и есть правда. Это может быть даже не истина, а просто правда. Но мы не говорим о ней. Мы или молчим, или закрываемся иронией, или закрываемся юмором, но от этого не очень хорошо.

С.Н.: И все-таки если мы не будем говорить о поражениях – как вы говорите, их хватало в вашей жизни, да и, наверное, в любой жизни – а если мы говорим все-таки о победах.

А.З.: О победах?

С.Н.: Да, все-таки о победах. Что вы считаете своей главной победой, своим главным достижением?

А.З.: Моей личной победой?

С.Н.: Да.

А.З.: Моей личной победой… Наверное, то… Я об этом не задумывался, потому что победа очень громкое слово…

С.Н.: Чем вы гордитесь?

А.З.: Победа – это потому что не только твое личное признание, а это еще и признание окружающей среды. Победа – то, что я в 8 классе хотел уйти из школы (учился я очень плохо, остался на второй год), а мои друзья (шпана и не только шпана, которая умела дружить – кто работал слесарем, кто работал на машине)… Я хотел уйти из школы, и тут, конечно, вмешались моя мама и брат и дали мне понять, что жизнь не сложится.

С.Н.: А почему вы никогда не отмечаете свой день рождения?

А.З.: Ну так как-то случилось. Так случилось, что я к этому отношусь двояко, что ли. Дело в том, что для меня, если есть день рождения, то это я могу вспомнить о матери своей, подумать о ней, вспомнить какие-то жизненные вещи, которые происходили тогда; вспомнить всех своей друзей, товарищей детства; хороших людей, с которыми я встречался – хороших на мой взгляд (это вы вырежете: хороших, мне кажется, значительно меньше, чем плохих), но вот так вот. А день рождения… Я вообще не люблю вот этой крикливости на сцене, когда юбилей, что-то такое, говорят одни и те же слова, что ты такой, что ты такая, что ты самая лучшая, что ты прекрасная, ну ты гениальный, ну ты великий. Вы понимаете, это все слова, слова, слова. И я слышу эти слова. Я думаю: ну хорошо, сейчас ко мне кто-то придет – просто сам, так как знает, что мой день рожденья, придет и постучится: "Сашка, ты дома?" – "Дома". – "Сейчас приду". – "Ну приходи давай". – "Что ты делал?" – "Да ничего не делал". – "Саш, я хочу, что ты такой…" Я говорю: "Стоп, одну секундочку. Не надо ничего говорить. Пришел и хорошо. Ну что, ты хочешь выпить? Выпьем. Хочешь чай – чай, кофе – кофе". Все, больше ничего. Остальное я терпеть просто не могу, потому что все, на мой взгляд, даже если это как бы оправдано, что ли, очень много фальшивости в этом.

С.Н.: И вы это слышите, да?

А.З.: Да, и в этом фальшивости много – в этих юбилеях во всех. Они какие-то все сделанные, понимаете? Все одно и то же. Есть вещи, на которые просто сейчас невозможно смотреть. Недаром, что я несмотря на то, что у нас телевизионная передача, несмотря на это я, честно говоря, очень мало смотрю телевидение, очень мало, практически не смотрю. А если и смотрю, то смотрю, как играют мои товарищи, к примеру – и то недолго: я понимаю, к чему это все идет, начинаю это быстро понимать. Но это не значит, что я все время сижу на стуле. Я довольно человек самодостаточный, мне есть о чем подумать, есть с кем поспорить, есть что прочитать, есть что увидеть. Поэтому я как-то не зацикливаюсь. Некоторые очень любят себя на этих юбилеях, на днях рождениях, собирают по 300 человек. Откуда у них деньги, я не знаю, но по 300 человек собирают, они все собираются, какие-то нарядные платья. Тьфу ты, черт возьми. У меня в голове это просто не укладывается, понимаете? Я не знаю, что вы тут оставите из того, что я тут наговорил.

С.Н.: И все-таки я еще хотел спросить про эти две, в общем, большие и очень важные для вас работы, я понимаю – и Борис Годунов, и Рогожин в "Идиоте" в спектаклях Кости Богомолова. Фактически вы вернулись на сцену в больших ролях…

А.З.: Я не возвращался. Дело в том, что я всегда был. У меня помимо этих двух названий еще 5, которые я играю.

С.Н.: Нет, были и спектакли Захарова, конечно.

А.З.: Да.

С.Н.: Но это был какой-то совершенно новый театр.

А.З.: Абсолютно. Вообще к Богомолову… К нему, в общем… Понимаете, в чем дело? Он очень хороший режиссер. Он очень хороший режиссер, но он идет порой – оттого, что он филолог – еще как бы немножко впереди, так сказать, того, к чему мы вообще привыкли, к какому-то трафарету восприятия этого произведения – почему-то именно так. Во-первых, когда он берет, к примеру, того же "Князя", которого у нас сняли. Мы сыграли всего-навсего 16 спектаклей, но это замечательный был спектакль, на мой взгляд. Хозяин-барин снимает спектакль, он имеет на это право. Но в принципе этот спектакль по количеству зрителей за то время, пока он шел, и как шли остальные другие спектакли, он набрал наибольшее количество зрителей. Но его все равно сняли. Но сейчас я вам скажу про Богомолова все-таки. Действительно, это не просто слово "замечательный", он видит в произведении то, о чем мы пробегаем, когда мы пробегаем мимо чего-то такого, что написано великим автором. Предположим, Достоевским. Там что-то он еще другое выковыривает, видит и добавляет к этому еще какое-то свое видение… Вот он, понимаете… На эту вещь можно и так посмотреть, а можно посмотреть с другой стороны. И вот он очень часто смотрит с другой стороны, к чему мы не привыкли, понимаете. И, может быть, от этого очень многих это раздражает. Но я получил, работая с Богомоловым, огромное наслаждение и удовольствие. Вот, понимаете, у него, конечно, такой есть девиз, похожий на таковой Анатолия Васильевича Эфроса: "Не уходи далеко от себя", понимаете? "Не уходи далеко от себя, в тебе это есть". И вот Годунова как я решил? Не как Карамзин написал, но тем не менее Годунов же был родственником Малюты, то есть его не могла не коснуться вся та кровь, которая лилась в ту пору.

С.Н.: Опричнина вся, да.

А.З.: Понимаете? И он посмотрел, и он это не только… Годунов хорошее сделал – послал людей учиться за границу, которые, кстати, не вернулись, а там остались работать. Он увидел и это. Он увидел Рогожина совсем не так, как его играл, предположим, Михаил Александрович Ульянов, к примеру, которого я очень люблю, который замечательно играл. Или Юрий Васильевич Яковлев – по-своему, замечательно играл князя Мышкина в кинематографе. Я видел, как играл Гриценко князя Мышкина – потрясающе. Мы помним…

С.Н.: Смоктуновского.

А.З.: Смоктуновского, да, как Смоктуновский и так далее. А он все это как-то так повернул, немножко с другой стороны он на это посмотрел, что может быть и вот так вот, может быть и вот эдак. Потому что мы привыкли к тому. То есть во мне все равно все осталось, как играл Ульянов, как играл Яковлев, как играл Гриценко – во мне все это осталось, но все-таки он меня повернул, что, оказывается, в каждом человеке есть еще 35 (я сейчас примерно) характеров, в нем сидит, понимаете? И он мог бы быть и таким тоже, если бы было то-то, то-то и то-то. А вот если бы было то-то и то-то, как раз это и было в реальности, понимаете? Он ничего не выдумывал, он ничего не придумывал. Иногда, конечно, он очень сильно порой раздражает. Но он за это время, извините, пожалуйста, во МХАТе поставил огромное количество спектаклей. И вот сейчас его последний спектакль, который вышел – "Дракон"…

С.Н.: По Шварцу.

А.З.: Да. Потом на малой сцене он поставил. У них такая прекрасная малая сцена во МХАТе, и сейчас опять репетируют. А когда простой у артиста, это такая маленькая смерть. Маленькая смерть у этого артиста, если он ничего не репетирует, если он ничего не играет, если его никуда не зовут, если он вообще вдруг понимает, что сегодня, сейчас никому не нужен. Я говорю какие-то, может быть, нелицеприятные вещи, но…

С.Н.: Было бы странно от вас ждать лицеприятных вещей.

А.З.: Но я говорю так, как я думаю. И я боюсь, что у нас сейчас большой и долгий разговор, что у вас тоже есть свое какое-то начальство, оно так или иначе отсмотрит все это и скажет: "Нет, вот это не надо, вот это не надо, давайте вот это". Это я сейчас… Извините ради бога. Это сейчас у нас был юбилей, у нашего театра – 90-летие. И я смотрю потом: без всякого объявления, без анонса – просто по одному из главных каналов пустили наш юбилей в 11 часов вечера. Никому, ничего – просто маленькое объявление было за полчаса до показа вот этого юбилея: "В 11 часов вечера будет юбилей театра "Ленкома". А до этого было рекламы – юбилей Лещенко раз 30 показали, 75-летие и прочее. Потом я смотрю: вообще меня нет. Не потому что не я это, а просто я говорил о том, что все-таки 55 лет в театре – я могу что-то сказать, я знаю, про что я говорю. И тем более, что был отклик зала на мое выступление. И я это видел, слышал в качестве аплодисментов, криков "браво" и так далее. Говорю: все вырезано. Вот все вырезано. И осталось только одно, что я работаю в этом театре: когда я пришел в театр, театру было 35, сегодня ему 90 – вот, посчитайте, сколько я работаю. И потом я прочитал стихотворение своего товарища, поэта, актера – посвящение ушедшим артистам (маленькое стихотворение). Все, остальное все вырезано. Вырезано все выступление Богомолова – все вырезано, понимаете? Вырезаны вообще мои слова о Богомолове, все вырезано. Вы знаете, все равно это остается раной, все равно остается небольшим шрамом. И это доказательство опять тому, как я существую и как я живу. Вот мы сейчас с вами вроде разговорились, и я абсолютно точно узнаю: во-первых, у вас есть временной период, который вы должны заполнить, но я абсолютно знаю, что некоторые вещи абсолютно точно улетят. Вот это я точно знаю.

С.Н.: Но что-то и останется.

А.З.: Что-то останется в вас, именно в вас останется, именно в тех, кто с нами сегодня сейчас присутствует. Именно в вас это останется. А все… И от этого не то что даже обидно – это подтверждение просто всего того, что я говорил о себе.

С.Н.: Хорошо. Последний этап нашей беседы – это такие блиц-вопросы: короткие вопросы и короткие ответы.

А.З.: Ага.

С.Н.: Отличительная черта вашего характера.

А.З.: Наверное, замкнутость.

С.Н.: Каким бы талантом вы хотели обладать в дополнение к тем, которые есть?

А.З.: Каким талантом… Мне трудно сказать. Талантом усидчивости какой-то.

С.Н.: Такого усердия, да?

А.З.: Это усидчивость – под этим подразумевается очень многое. Усидчивость, познание чего-либо.

С.Н.: Что больше всего цените в женщине?

А.З.: В женщине? Женщины – это совершенно отдельный мир, прекрасный и замечательный. Я вообще люблю очень женщин, очень их люблю, и я знаю, что без них я не мог бы существовать вообще.

С.Н.: К каким недостаткам вы испытываете больше всего снисхождения? Готовы прощать их?

А.З.: Готовы прощать… К старости.

С.Н.: Ну разве это недостаток?

А.З.: Нет, это не недостаток, но я могу прощать, что старый человек может поступить не так.

С.Н.: Ваш девиз?

А.З.: Девиз? Не знаю, не знаю. Мой девиз – это суметь высказаться так, чтобы меня поняли и чтобы мне ответили пониманием меня.

С.Н.: Кто является самой большой любовью в вашей жизни?

А.З.: Не знаю. Это очень много всего, что я люблю и чем совершенно не обладаю и то, что проходит совершенно мимо меня.

С.Н.: Что бы могло больше всего сейчас обрадовать?

А.З.: Обрадовать? Наверное, уже ничего. Это не потому что я ставлю крест на себе, а просто я понимаю, к чему я пришел.

С.Н.: Это был Александр Збруев в программе "Культурный обмен" на Общественном Телевидении России. А я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго, до свидания.

1 комментарий

Выпуски программы

Выпуски программы

ГОСТИ

  • Зельфира Трегулова генеральный директор "Всероссийского музейного объединения - Государственная Третьяковская галерея".
  • ГОСТИ

  • София Троценко арт-продюсер, основатель Центра современного искусства "Винзавод", советник министра культуры РФ
  • ГОСТИ

  • Елена Шубина российский издатель, ведущий специалист в области русской современной прозы
  • ГОСТИ

  • Валерий Фокин Художественный руководитель и директор Российского государственного академического театра драмы им. А. С. Пушкина — Александринского театра
  • ГОСТИ

  • Юлия Меньшова телеведущая, актриса, лауреат национальной телевизионной премии ТЭФИ
  • Показать еще
    Илон Маск обратился к ООН с просьбой запретить создание роботов-убийц Его просьбу поддержали специалисты из 26 стран мира
    вчера
    В России отмечается День воздушного флота В городе Свободный Амурской области сотрудники авиабазы устроили для жителей летное шоу
    вчера
    Суд отказался арестовывать турбины Siemens Решение было вынесено 18 августа
    вчера
    20 августа по всей стране проходят митинги обманутых дольщиков Всего заявки на участие подали 12 городов
    вчера
    В Хабаровске в результате драки погиб чемпион мира по пауэрлифтингу Причиной смерти стала черепно-мозговая травма
    вчера
    Россиянин задержан на территории Украины за незаконное пересечение границы Россиянин будет привлечен к административной ответственности
    вчера
    вчера
    Скончался советник министра здравоохранения России Игорь Ланской Он занимал должность советника последние четыре года
    2 дня назад
    Минобрнауки предложило сделать экзамен по русскому языку в устной форме Ольга Васильева исключила вариант отмены единого госэкзамена
    2 дня назад
    Сергей Собянин раскритиковал идею переноса столицы из Москвы за Урал Он пошутил, что чиновников можно сослать на Урал намного дешевле
    2 дня назад
    В Свердловской области растет число пострадавших от борщевика Ежедневно в больницы обращаются десятки жителей
    2 дня назад
    В Рязанской области открылся международный фестиваль кузнечного дела Теперь поселок Истье похож на средневековую деревню
    2 дня назад
    Крымская "Массандра" заявила о повреждении 80 га виноградников в результате схода селя Более точные цифры будут известны после детального обследования
    2 дня назад
    Показать еще

    Сообщение сайта

    СВЯЗАТЬСЯ С РЕДАКТОРОМ

     
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    НАПИСАТЬ В ПРЯМОЙ ЭФИР

    Авторизация

    Регистрация
    Восстановить пароль
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Регистрация

    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Восстановление пароля

    Введите адрес почты, который использовали для регистрации, и мы отправим вам пароль.

    Редактирование записи

    Восстановление пароля

    Введите новый пароль и нажмите соxранить

    Новая запись в раздел дежурные

    ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС

    КОД ВИДЕО

    Выберите размер

    twitter vk banner instagram facebook new-comments