Прямо сейчас
СМОТРИТЕ ДАЛЕЕ
Написать в прямой эфир

Марина Зудина: Я между женским счастьем и актерским выберу женское

Гости

Марина Зудинанародная артистка России

Сергей Николаевич: Здравствуйте, это программа "Культурный обмен" на Общественном Телевидении России. С вами Сергей Николаевич. Сегодня мы будем говорить о том, что значит случай в судьбе актрисы и можно ли его самой срежиссировать. У нас в гостях народная артистка России Марина Зудина.

Марина Зудина – актриса театра и кино, народная артистка России. Родилась в Москве. Окончила ГИТИС – актерский курс Олега Табакова и Авангарда Леонтьева. Еще будучи студенткой сыграла главную роль в картине "Валентин и Валентина" Георгия Натансона. После окончания института была принята в труппу Московского театра-студии под руководством Олега Табакова. На актерском счету Марины Зудиной множество ярких театральных и киноролей. В 1999 году актриса была удостоена премии "Чайка" за роль в спектакле "Сублимация любви", а в 2014 – премии "Творческое открытие" имени Олега Янковского за точное воплощение режиссерского замысла и виртуозную актерскую игру в спектаклях "Карамазовы" и "Идеальный муж".

С.Н.: Здравствуйте, Марина. Я начну с цитаты из пьесы, которую вы, конечно же, хорошо помните: "Я не знаю вашего имени, но я всегда зависела от доброты первого встречного". От чего зависите вы?

Марина Зудина: От чувств, от чувства долга. Завишу от потребности во мне. Завишу от близких.

С.Н.: И это зависимость, которая определяет вашу жизнь?

М.З.: Наверное, характерно мой определяет.

С.Н.: Вообще, когда вы брались за Бланш Дюбуа, вы думали о своих великих предшественницах или о чем? Что для вас было главным?

М.З.: Вы знаете, это из категории ролей, может быть, о которых я когда-то мечтала и перестала в принципе мечтать. И предложение было достаточно неожиданное: оно исходило от венгерского режиссера Януша Саса, который поставил тогда "Мастер и Маргариту" во МХАТе. У него было такое резкое решение – он как бы видел ее такой распадающейся личностью, которой достаточно много в современном мире, то есть не идеализированный образ…

С.Н.: Такой белой леди с юга.

М.З.: Да, безусловно, а женщины, которая пьет, которая деградирует. Это было очень неожиданно. Потом обстоятельства сложились так, что его картина выдвигалась на "Оскар" и у него тур какой-то был запланирован, поменялись сроки, а работа эта была запланирована. И позвали уже другого режиссера – Романа Феодори – который в свое время, когда предлагал какой-то список пьес, по-моему, эта пьеса фигурировала. У него было уже свое решение. Наверное, берясь все-таки за такие пьесы, в наше время, в наши дни… Я тогда испугалась, кстати, решения Януша. Но в какой-то момент я поняла, что если и делать такие пьесы, то, наверное, это надо делать с достаточно определенным решением.

С.Н.: Режиссерским?

М.З.: Безусловно, безусловно. Может быть, оттого что время поменялось… И интересно брать какие-то, знаете, болевые точки сегодняшнего дня. Я вот достаточно, знаете, критична в свой адрес – может быть, критичнее, чем некоторые доброжелатели мои – но я хочу сказать, что я учусь, я очень многому учусь. И с возрастом я все больше и больше понимаю, что очень много неосвоенного какого-то пространства, и я хочу… Если раньше я эмоционально подключалась и что-то делала интуитивно, эмоционально, я хочу сейчас больше понимать и как бы все-таки не только о чем я, но и о чем мы. Поэтому я так скажу: когда бралась, я все-таки больше мыслила в сторону фильма Вуди Аллена "Жасмин".

С.Н.: Женщина на грани нервного срыва.

М.З.: Да. Я так начинала. А потом мы поняли с Мишей Пореченковым, который играет Стэнли, что у нас тогда идет нестыковка. Мне казалось, это именно женщина немного нездоровая… Даже не немного нездоровая, а все-таки действительно на грани нервного срыва, очень жестко существующая. Но мы тогда пришли в противоречие с пьесой, и моя некая жесткость, нервность, которая была, безусловно, таким определяющим в первых спектаклях, в первых прогонах вступила в конфликт с пьесой, потому что концептуального такого основательного решения я все-таки не видела в спектакле. Тяжелая роль, тяжелая. Сказать, что до конца я… Я просто эмоциональный человек, поэтому я схватываю некую ноту и могу далеко идти на этой ноте, но это не значит, что я могу выстроить.

С.Н.: Все-таки для этого нужен режиссер.

М.З.: Да. Мне для этого нужен режиссер, иначе я захлебываюсь в эмоциях и не всегда по делу.

С.Н.: Бланш Дюбуа входит в такой список главных ролей, который… Ну вот если актриса о чем-то мечтает, то надо сыграть эту роль.

М.З.: Ну кстати да. Вот простите ради бога, хочу сразу вклиниться. Мы выпустили "Старый квартал" в "Табакерке" – это как бы предтеча, прообраз такой Бланш Дюбуа. И тогда переводчик этой пьесы Виталий Вульф сказал Славе Бойко: "Вам надо играть "Трамвай "Желание", надо поставить пьесу, надо играть это". Вы знаете, я тогда перечитала и поняла, что в 30 лет это делать страшно (ну, может быть, я чуть моложе была). Правда. Я вдруг поняла, что я абсолютно… То есть после фильма есть какие-то ощущения, да. Но когда ты вдруг конкретно читаешь пьесу, ты понимаешь, что настолько это не стыковалось с моим желанием жить, любить, ощущать вот эту радость бытия, что я понимала, что мое внутреннее состояние – оттого, что родился ребенок, оттого, что, вот знаете, как глоток свежего воздуха – пришло в такое противоречие с текстом Уильямса, что я как-то так даже не пошла в ту сторону, вот поверьте. Вот говорят: "Актрисы мечтают". Там кто-то написал, когда мы выпустили – типа "она решила или захотела сыграть". Да боже упаси. Вот я хотела в мечтах, потом прочитала и сказала: "Ой, нет-нет-нет, погружаться страшно". И большой период времени прошел, я вообще не думала об этом авторе уже, если честно, и вот было предложение как раз Януша очень неожиданное для меня. Кстати, по-моему, идея была Анатолия Мироновича Смелянского, то есть среди прочих, которые они обсуждали с этим режиссером. Так что ни в коей мере не я инициировала это все.

С.Н.: И этого списка у вас никогда не было – вот этих ролей, ради которых я иду в театр?

М.З.: Ну, конечно, в юности были, да. Я мечтала сыграть Луизу в "Коварстве и любви", я мечтала сыграть Нину Заречную – видите, не сыграла; потом я сыграла в двух редакциях Аркадину, хотя, конечно, я мечтала о Нине. О чем еще мечтала? Машу в "Трех сестрах" мечтала. Ирину, кстати, никогда не мечтала. Мечтала Катерину Ивановну в "Карамазовых", сыграла Хохлакову, о чем не жалею и просто счастлива.

С.Н.: Ну то есть судьба ведет где-то по этим названиям, но не всегда попадает.

М.З.: Да. Кстати, хотела очень сыграть Елену Тальберг, но сыграла другая актриса.

С.Н.: А вы легко смиряетесь с потерей или с уходом роли? Что не вам досталось?

М.З.: Нет, это не смирение, это просто принятие ситуации. Вы знаете, это не является жизненным приоритетом – борьба за роль.

С.Н.: За выход на сцену?

М.З.: Нет, нет. Мало того, я какими-то, знаете, более глобальными, наверное, вещами живу. И, наверное, для меня важно было в жизни состояться как женщине, как матери. И если я хоть как-то была полезна на такой большой дистанции Олегу Павловичу, и благодаря тому, что я была рядом, он очень многое мог сделать – я, наверное, считаю это наивысшей какой-то, может быть, заслугой своей в искусстве. И если Павел какие-то шаги делает… Дело не в профессии. Когда я вижу, что человеческие… Он очень правильно поступает или существует, для меня… Даже не знаю, что является большим удовлетворением – осознавать, что ты сыграла какие-то такие, знаете, роли мирового репертуара или то, что сын твой формируется как такой интеллигентный, достойный человек. Я не знаю, что для меня выше. Наверное, человеческие понятия для меня выше, то есть я никогда бы не переступила через что-то, чтобы… Нет, я между женским счастьем и актерским выберу женское.

С.Н.: Вы начинали довольно громко и, в общем, попали в тот, наверное, последний состав советского кино, который ваше поколение актеров еще застало. Вы были еще совсем юная, но все-таки "Валентин и Валентина", "По главной улице с оркестром" вы играли с этими замечательными артистами, вы видели их рядом и вы получили то, что называется всесоюзной славой.

М.З.: Да, мне писали из колонии, из армии – огромное количество.

С.Н.: Это была невероятная, в общем, удача, на самом деле, потому что буквально еще года 3-4, и этот кинематограф рухнул. Я думаю как раз о "Валентине и Валентине", где вы сыграли главную роль – это такая знаковая пьеса…

М.З.: Вот это вот как раз из тех, что сыграть – это знак.

С.Н.: Да, которые определяли судьбу. Да, Валентина – это знак. Еще после всех замечательных актрис, которые играли в этой пьесе Рощина, но там же вашу маму играла Татьяна Васильевна Доронина, да?

М.З.: Да, Татьяна Васильевна Доронина.

С.Н.: У вас была возможность с ней побыть на площадке и посмотреть, что такое большая русская актриса?

М.З.: Вы знаете, я все-таки со стороны больше наблюдала. Но все рассказы про какой-то вот сложный характер… Нет, я видела, что она профессионал, просто требовательный профессионал. Я потом с возрастом тоже поняла, что для того чтобы создать какой-то образ (это сильно сказано), характер или попытаться создать какой-то образ, важна работа и художников по костюму, и гримера. Естественно, когда ты развиваешься, растешь, важно, чтобы рядом люди тоже развивались и росли, соответствовали в своем деле уровню мастерства тех актеров, с которыми ты работаешь. И это нормально.

С.Н.: Быть требовательной и жесткой?

М.З.: Да. Но дело не в жесткости, а в требовательности. Как это интерпретируется? Наверное, с разными людьми по-разному общаются. Я считаю, всегда нужно опираться на свой жизненный опыт. Мало того, она даже добрые слова обо мне говорила Олегу Павловичу, и мне это было приятно. Она очень отдельная… От нее, знаете, очень какая-то такая сильная энергетика, мощь такая актерская исходила. Мне, наверное, ближе и легче было общаться с Ларисой Удовиченко, которая играла мою сестру и по-женски была очень доброжелательна ко мне, давала советы, за что я ей очень благодарна. Это опять-таки к вопросу о взаимоотношениях между актрисами. Так что нет, от работы с Татьяной Васильевной Дорониной у меня очень такие здоровые воспоминания. Ни разу при мне она не срывалась или не говорила неуважительным тоном. Очень разные ситуации бывают, поэтому я видела только профессиональные и очень сдержанные такие волевые проявления.

С.Н.: И был еще один артист в вашей творческой судьбе, в самом начале ее – Олег Борисов, который, безусловно, один из лучших артистов нашего театра и кино. Я знаю, что он был человек очень закрытый, он никого как-то близко к себе не подпускал. Как у вас сложились отношения с ним?

М.З.: Вы знаете, не сразу. Я помню первый съемочный день, мы снимали сцену: мы были близко друг к другу через такой столик небольшой (сцена в кафе была), и я помню, как… Я, наверное, избалована была такой любовью… Я вообще росла в семье, где меня очень любили, я была защищена любовью от всех вокруг. И в этом плане у меня как-то комплексов не было, плюс мы очень дружно жили на курсе, я уже была влюблена в Олега Павловича и защищена была его любовью. И как-то у меня все счастливо в смысле эмоциональном складывалось. И вдруг, знаете, сцена заканчивается, "стоп", и я понимаю, что человек не то что меня не видит, а просто выключает меня из поля зрения. И мы отсняли, и я потом, помню, пришла к Петру Ефимовичу…

С.Н.: Тодоровскому.

М.З.: Да. Пришла просто со слезами на глазах: "Я не очень понимаю, у нас нет контакта". Меня это очень, я помню, выбило. То есть мы сыграли сцену, у меня даже там слезы в глазах были. Сыграли нормально. Может быть, они потом поговорили; может быть, Олег Иванович производил впечатление очень такого действительно осторожного человека. Он был сдержан в эмоциях. И, наверное, я должна была быть достаточно длительный отрезок убедительна. Это как бы человеческая проверка.

С.Н.: Бурно развивалась история "Табакерки", и вы были в первом призыве его фактически, потому что был еще, естественно, вот этот костяк первой студии – Лена Майорова, Маша Овчинникова. То есть это был 1976, кажется, год, когда Олегу Павловичу не дали возможность с этими актерами сделать свой театр.

М.З.: Да. У нас, собственно, в 1986…

С.Н.: Он вернулся к этой идее, да?

М.З.: Нет, в 1982 он нас набрал и верил, что это будет театр. В 1986 мы закончили, в 1987 году – 1 марта – 30-летие уже театра. А до этого длинная, достаточно драматическая история, о которой в принципе мало говорят, потому что Олег Павлович ассоциируется с успешностью, легкостью, блеском, иронией. И какие-то драматические периоды его жизни и жизни первой студии в тень уходят. Наверное, когда-нибудь об этом будут больше говорить. Но индивидуальность Олега Павловича такая, что он всегда был победителем, ему многое давалось легко, ему давали легко, его любили легко. Поэтому драматическая сторона его бытия немножко в тени.

С.Н.: Но вот эту драматическое и печальное достаточно пятилетие – это, в общем-то, достаточно долгий был период. Я помню эту студию на Чаплыгиной, несколько прекрасных спектаклей, которые обещали быть театром – и "Маугли", и "С весной я вернусь", и так далее.

М.З.: И "Две стрелы".

С.Н.: И "Две стрелы", да. Это то, что могло стать – и уже было – театром. И вот этого театра ему не давали. Но по счастью вашему поколению, вашему курсу это удалось. Скажите, мне всегда было интересно: это был театр команды, театр одного руководителя, тут не было бенефициантов, не было таких очевидных звезд, хотя вы, безусловно, были уже в числе первых и самых ярких актеров театра.

М.З.: Ну хотя в театре я достаточно долго не играла какие-то большие и интересные роли, потому что, например, для Дуси Германовой брались какие-то пьесы специально. Что-то выходило, что-то не выходило, тем не менее. А у меня была, знаете, такая индивидуальность, что вот ну в каждой пьесе вроде есть какая-то молодая героиня лирическая, вроде бы сыграет. Но я говорю, так как я в этот период жила совсем другим, все-таки больше общей идеей жила, я была счастлива любой роли, особенно когда это делал Олег Павлович: просто возможность быть рядом для меня перевешивала вообще все остальное. Я была абсолютно растворена в каком-то таком едином порыве, едином настрое; мы очень много играли в тот период – я по 20 спектаклей играла. Это было важнее.

С.Н.: Быть частью вот этого общего дела, скажем так?

М.З.: Да. Мне кажется, вообще быть в какой-то период становления театра это очень важно. Потом все равно другие законы начинаются, кто-то больше играет, кто-то меньше; кто-то играет главные роли, кто-то о ком-то большем думает; у кого-то появляется режиссер, с которым ты развиваешься дальше. Но вот становление театра – это, конечно, очень командное дело.

С.Н.: Я помню, я однажды говорил с Олегом Павловичем, и он сказал, что уже нет сил играть в этом подвале, что все его углы отыграны и разыграна и что нужно выходить на какое-то другое пространство, другую сцену. Вам не тесно было там? Все-таки такая близость зрителей, такое небольшое пространство, которое, в общем-то, сохранилось до сих пор?

М.З.: Мы достаточно много гастролировали, и на гастролях мы имели возможность сыграть на больших площадках. С другой стороны, была и оборотная сторона: потом эти спектакли невозможно было играть в подвале. И такое разделение произошло: некоторые спектакли как бы делались и вырастали для большой сцены, а некоторые так и оставались более камерными в этом пространстве. И, конечно, надо отдать должное, что благодаря тому, что появился в жизни Олега Павловича МХАТ, "Табакерка", как ни странно, за счет этого выжила. Почему? Сначала мы там какие-то спектакли начали играть, когда менялся репертуар; потом артисты МХАТа стали играть в спектаклях "Табакерки"; многие из нас стали играть на сцене МХАТа. Это был некоторый глоток воздуха, когда артисты, которые могут и должны играть на большой сцене, стали играть на большой сцене. То есть мы бы задохнулись.

С.Н.: Ощущение большой сцены у вас когда возникло? – когда вы в первый раз вышли на сцену МХАТа?

М.З.: Нет. То есть, наверное, когда я играла уже достаточное количество лет очень много на большой сцене. Последний спектакль, который я играла на малой – это "Идиот". Мы играли, потом мы перестали, и получилось, что спектакли, в которых я играла, но уже не на сцене "Табакерки", мы на других площадках играли. Какие-то спектакли в "Табакерке" стали уходить, стали появляться спектакли в Московском художественном театре. И таким образом получилось, что я все равно стала работать на большой сцене. Впрочем, так же, как Сергей Безруков в основном играл на большой сцене, Андрей Смоляков (он тоже был занят в спектаклях МХАТа, выходил на большую сцену) и так далее. Такой, знаете, энергообмен произошел, который помогал нам вместе как-то существовать, поддерживать друг друга. И, кстати, сейчас открылось новое здание, когда один из спектаклей МХАТа идет уже на новой сцене "Табакерки", понимаете? Это символично.

С.Н.: Потрясающе, что это все так совпало и сосуществует вместе.

М.З.: Да, так что вы правы.

С.Н.: То, о чем говорили, кстати, основатели Московского художественного театра, когда открывалась одна студия, другая, третья: ведь мысль-то была о том, что они станут питать основной МХАТ, они станут частью или ядром нового театра. И этого не происходило, потому что студии отделялись, они становились самостоятельными театрами. И только при Олеге Павловиче этот взаимообмен, энергообмен стал возможен.

М.З.: Он за это время еще открыл колледж, и теперь очень много молодых совсем актеров как раз пришли в "Табакерку". Не знаю, это очень дорогого стоит. Он мечтал о колледже лет 20. Когда это было построено, причем на том месте, где было старое общежитие, где актеры, которые сейчас уже стали звездами, жили – это очень символично. Там ребята из разных-разных городов со всей России живут, спят, едят 5 раз в день, имеют возможность заниматься, научаться чему-то в этой профессии. Это прекрасно; то, что делал Олег Павлович – это уникально. И, конечно, для них открытие новой сцены, как ни странно, это уже сцена во многом для них, понимаете? Потому что мы уже многого не сыграем там. Но это не имеет значения, потому что мы могли реализовываться на других площадках, на гастролях, все равно мы родились в этом подвале на Чаплыгина.

С.Н.: Скажите, вот вы сейчас, наверное, наблюдаете этих молодых актеров, уже новое совсем поколение выпускников колледжа. Они отличаются от вас, выпускников 1985-1986 гг.?

М.З.: В чем-то да, в чем-то нет, хотя Олег Павлович каждый раз говорит о новом наборе, что "вот это свободное поколение" – он уже лет 10 так говорит, что каждый новый набор все свободнее и свободнее. Вы знаете, мне кажется, что они внутренне свободнее, это безусловно. Мне сложно сказать, потому что если говорить о них – я в основном с Павлом общаюсь, то есть у меня не было каких-то работ, где я могла бы с ними поработать. Но они такие же искренние. Вот я смотрела спектакль "Матросская тишина", там достаточно много молодых. Вы знаете, многие из них не тронуты, вы знаете, этим современным цинизмом, они абсолютно распахнуты, искренни, трогательны в проявлениях на сцене, значит, в своих человеческих проявлениях, потому что очень сложно обмануть, очень сложно играть доброго, если ты злой (есть какие-то вещи, которые сложно сыграть). В них все равно есть какая-то чистота. Возможно, знаете, почему? – они приходят в колледж лет в 15, а это очень важный период в жизни. Потому что 15-16-17 лет, если ты правильно сформирован в это время – самый сложный период – это здорово. Потому что в эти моменты жизненные разные ситуации бывают, и часто люди… Жизнь такая жесткая стала, становится… Когда я говорю про цинизм, он, к сожалению, во многих это появляется, понимаете? То есть вера не в то, что так может быть, а, знаете, "ну понятно", на все есть объяснения свои. А вот так открыто реагировать… Актерская профессия, кстати, подразумевает именно непосредственность, умение радоваться чужому таланту. Вы знаете, когда я слышу от актеров, которые говорят "вот театр…", некоторые журналисты про его интриги пишут. Я говорю: "Слушайте, вы посмотрите, что в политике, что в бизнесе. Какой театр? Актеры – люди святые: наши интриги по сравнению со всеми этими интригами ничто". Потому что в актерах все равно столько умения удивляться, способности удивляться, радоваться. Мы очень много добрых слов друг другу говорим, понимаете? До сих пор после премьер мы приходим друг к другу, особенно те, кто работают друг с другом из спектакля в спектакль. И мы говорим добрые слова. И я когда думаю об этом… Нет, мы можем в этой профессии гораздо дольше себя сохранять, потому что мы работаем с прекрасной литературой, мы думаем о каких-то все равно глобальных вещах, больше думаем о душе, понимаете? Глупо идти в актерство и думать о том, что…

С.Н.: Чтобы там заработать.

М.З.: Об интригах, деньгах или еще чем-то. Дай бог, когда людям хорошо платят, но при всем при том мы сталкиваемся с хорошим литературным материалом, это очень развивает.

С.Н.: Может быть, именно поэтому до сих пор, несмотря на все материальные сложности нашей жизни на актерский факультет 500 человек на место?

М.З.: Вот видите.

С.Н.: Все равно идут и поступают несмотря ни на что. Но есть одно обстоятельство, о котором я хотел с вами поговорить. Вот молодые актеры часто говорят: "Чтобы прийти в театр, получать роли, быть заметным надо стать медийным лицом". Вот эта медийность каким-то образом все-таки проникла в нашу жизнь и отравила профессию. Что вы по этому поводу думаете?

М.З.: Сложный вопрос, потому что часто бывают спектакли с медийными артистами, и это не лучшие спектакли, и выходят спектакли, которые становятся успешными, и не всегда там медийные какие-то есть лица. Это оборотная сторона, то есть до какой степени надо быть медийным, чтобы оставаться артистом? Я сейчас не имею в виду медийность за счет хороших, серьезных работ в кино, я имею в виду медийность за счет телевидения.

С.Н.: Телевидения, глянцевых обложек и так далее.

М.З.: Ну вы знаете, я объясню. Глянец часто часть профессии, потому что если ты идешь в глянец, потому что есть повод… Это, знаете, как рекламная кампания, в этом есть… Если выходит фильм или спектакль, понятно, что правильно привлекать или говорить о чем-то, если есть повод. Если люди просто, я не знаю, постоянно снимаются для глянца в плане открытия бутиков каких-то, светских мероприятий, это немножко другое. Если ты даешь интервью, при этом ты говоришь не только о себе, но и о профессии или о том, что ты сейчас делаешь, что происходит в театре, я не считаю, что это большая проблема. Другая проблема – это так называемые светские мероприятия, в которых часто начинают мелькать. Телевидение – опять-таки, не программы, а ток-шоу или когда люди становятся ведущими – тогда надо понять. Да, есть антрепризные спектакли, где это большой плюс. И люди выпускают эти спектакли – даже, наверное, иногда хорошие спектакли – и ездят по России: на медийных лиц, на этих артистов ходят. Какие цели у кого. Но иногда этот имидж талантливый режиссер может очень хорошо использовать, и в этом тоже есть плюс. Но когда, например, я вижу артиста и обращаю на него внимание в рекламе средства для усиления потенции, то мне говорят: "Он играет в "Живом трупе" в Александринке", – здесь я понимаю, что, наверное, все-таки нельзя.

С.Н.: У вас за последние годы сложился очень хороший альянс с Константином Богомоловым – вы участвуете практически во всех его спектаклях. С ним, я считаю, связана какая-то новая страница в истории Московского художественного театра. Чем он для вас является, он и его спектакли?

М.З.: Вы знаете, долгий отрезок пройден жизненный с ним: внутренние противоречия были, сначала не очень понимала, что-то не принимала. Даже не по отношению ко мне, а вот просто не понимала каких-то вещей. Например, он может вызвать артиста, тот читает, потом как бы раз и пропадает, потом еще. То есть я думала: ну как же, он же знает артистов, почему. А вы знаете, сейчас у меня период понимания, но он сложился, наверное, после первого варианта "Чайки". К концу "Чайки" – это был третий, по-моему, совместный спектакль после "Фигаро"… А, нет, впрочем, это второй был: был "Фигаро", а потом "Чайка". Вот к концу "Чайки" уже я понимала, что есть какие-то вещи, когда мы понимаем друг друга. Дальше были другие спектакли, но это вот тот режиссер, когда мне интересно не то, что я хочу играть, а мне интересно то, что он предложит. Правда, это тот самый случай. Например, с Хохлаковой. Первое, что я ему сказала, когда он мне сказал: "Марин, я хочу тебе дать характерную роль". Я говорю: "Я тебе там, наверное, не нужна в этом произведении, для каких-то ролей я уже как бы слишком взрослая". Он говорит про Хохлакову. Я говорю: "А не проще взять какую-то актрису характерную и не мучиться со мной? Я просто не представляю, как это". Он говорит: "Нет-нет, мне твоя энергия нужна, мне твоя энергетика нужна". И в результате это одна из любимейших моих работ абсолютно. Я даже не знала, что мы в эту сторону пойдем, что это будет какой-то такой персонаж.

С.Н.: То есть он открывает в вас что-то новое?

М.З.: Да. Мне кажется, он иногда… Вот я понимала, например, что Олег Павлович про меня что-то знает, что другие не знают. Но Костя очень много про меня знает; он видит какие-то вещи, которые я иногда даже себе словами не объясняю и не определяю. И на Костины спектакли, я хочу сказать, часто ходят на режиссера, не только на артистов. Хотя я считаю, когда он работает еще с прекрасными артистами, это дополнительная какая-то такая мощная энергия, которая совпадает и взрывает. Но тем не менее я считаю, что правильно ходить на спектакль. Спектакль должен быть хорошим. Вот я для себя в какой-то момент… Мы говорим о мечтах – я определила так: лучше играть какую-то небольшую интересную роль у хорошего режиссера в какой-то команде, чем, я не знаю, где-то в неуспешном месте играть Анну Каренину с непонятно какими партнерами просто потому, что это Анна Каренина. Да не сыграешь ты Анну Каренину, не сыграешь – любую замечательную роль не сыграешь, если нет режиссера, партнеров и команды.

С.Н.: Скажите, мы начали наш разговор все-таки с кино, и прославились вы как киноактриса. И кино в какой-то момент исчезло из вашей жизни.

М.З.: Да.

С.Н.: И как вы к этому относитесь? Не сожалеете ли вы об этом?

М.З.: Я философски отношусь, во-первых. Потому что я вот ощутила, как вы говорите, тот успех, когда очереди стояли в кинотеатры – это действительно тот же фильм "Валентин и Валентина", это было мощным каким-то взрывом. Этот фильм становился событием, и если актер дебютировал, то дальше тебя просто как волной куда-то несло далеко-далеко. Я имела огромный выбор сценариев, я очень от многого отказывалась, потому что в то время считалось дурным тоном соглашаться на все, когда я начала сниматься в кино. Считалось дурным тоном. Сейчас в принципе – так, наверное, должно было случиться – многие снимаются, понимая, что это заработок. И я считаю, что пусть будет так, нежели артисты сидят без работы и ждут свою звездную роль. Поменялось время, понимаете, резко поменялось время, и взгляд актеров тоже иногда… Взгляд поменялся – ничего страшного в этом нет. Но я ощутила: вот эти письма, стопки писем с Мосфильма. Был такой день, падал снег; фильм, по-моему, весной вышел, но были предпоказы. И я шла такая задумчивая по Тверской, приехала – я жила на Преображенке – до Тверской, иду такая грустная по Тверской. Тогда еще Тверская не освещалась, какие-то отдельные фонари были. Печальная-печальная, в переживаниях своих личных. И вдруг идет толпа молодых людей, но старше, чем я – наверное, 30-35 лет. И они ко мне подходят и говорят: "Девушка, а вы не снимались в фильме "Валентин и Валентина"? А фильм еще не вышел. Я говорю: "Да, я снималась". А они говорят, что с просмотра идут. И вы знаете, у меня внутри просто весна. Это такое счастье было. Думаю: ради чего-то все равно. Помимо всего есть эта профессия. И то, что я говорила вам, что выбор или что-то другое. Вы знаете, я не знаю, была бы я счастлива как женщина и как мать, если бы не было профессии, потому что есть точка приложения, которая развивает тебя как личность, которая является каким-то эмоциональным выбросом в хорошем смысле. Конечно, женщина счастлива, актриса счастлива, когда она имеет возможность реализовываться. Потому что с моей эмоциональностью, если бы я только реализовывалась как мать и жена, я не знаю, хорошо было бы…

С.Н.: Были бы счастливы с вами рядом.

М.З.: Да, были бы счастливы мои близкие от моей чрезмерной любви, эмоциональности, заботы и так далее. Поэтому нет, конечно, профессия для меня очень много значит, это не слова. Просто я сейчас счастлива в профессии. А вот если бы этого не было, я не уверена, что я бы говорила так, как я сейчас говорю, знаете, с этим ощущением сильной, состоявшейся женщины. Потому что во многом я как женщина и как мать состоялась, потому что я была интересна мужу, детям, друзьям и людям не только как женщина, но и как актриса, как личность, в совокупности. Это очень важная составляющая.

С.Н.: Вообще это загадочная, конечно, профессия. Мало кто может похвастаться из ваших коллег вот этой гармонией и в профессии, и в семейной жизни. Как правило, надо что-то выбирать. И очень часто актрисы выбирают все-таки роли, выбирают карьеру в ущерб своим семейным и каким-то личным обстоятельствам.

М.З.: Вы знаете, никто из моих близких не ставил меня перед вопросом выбора. Я счастливый человек, потому что я ничем не жертвовала никогда.

С.Н.: Не было этого, да?

М.З.: Никогда. Если я рожала, я была счастлива, что я рожаю, и в этот момент не думала о жертвах или о ролях, которые от меня ушли. Когда я любила, я тоже думала, выбирала. У человека есть выбор: если ты делаешь выбор, не надо жалеть о чем-то. Вот эти, знаете, "я могла бы", "я бы", "я посвятила", "я пожертвовала" – это не моя история. Я все делала и была счастлива при этом. Ну просто у всех в жизни есть переживания, но это переживания, составляющие жизнь любого человека. А я считаю, что я просто меньше говорю об этом. Это не значит, что я не плачу, что у меня не было сильных переживаний эмоциональных от того, что что-то случается с близкими моими или какие-то события в жизни происходят. Просто я говорю об этом на сцене, и это и есть точка приложения каких-то очень откровенных рассказов о себе.

С.Н.: Исповеди о себе.

М.З.: Да.

С.Н.: А какая роль, как вам кажется, больше всего сегодня ваша? В которой вы больше всего можете рассказать о себе? И люди, которые совсем ничего не знают про Марину Зудину, посмотрев ее, что-то про нее поймут?

М.З.: В чем-то "Чайка", в чем-то. А так… В каждой из ролей, особенно на самом деле благодаря Косте Богомолову есть проявления, которые просто я не всегда использовала на сцене. Я очень волевой человек, по сути. Я могу быть очень жестким человеком в каких-то принципиальных вопросах, в своих человеческих убеждениях. И это есть в том, что из меня на первый план вынес Костя Богомолов. Потому что вот эти все… Когда там пишут "жесткая", "холодная", еще что-то, я просто думаю, что они, наверное, не видели моей работы или то, как я начинала. Там было отсутствие этих красок, и это просто заслуга режиссера, который увидел внутри меня нечто помимо романтизма, лиризма, мягкости, неврастеничности. Он сказал: "Марин, ты все умеешь это. Давай мы будем что-то глобально…" Те такие основные качества, которые во мне есть, какой я могу быть, какой меня многие не видели, он достал и реализовал. И, кстати, вы говорите про кино – да, у меня нет комплекса по этому поводу. Сейчас немного фильмов, о которых я могу сказать: "Здесь я могла бы сыграть". Я смотрю европейское кино, американское кино, и есть фильмы, где я, например, вижу… Причем в отличие от нашего кино, там актрисы моего возраста достаточно много задействованы. Я спокойно к этому отношусь, потому что, во-первых, в жизни это было. Во-вторых, я очень во многом реализуюсь в театре. Я бы с радостью… Про это мало снимают, а мне интересно сыграть, не знаю, какого-нибудь либо психолога, либо адвоката, либо руководителя какой-то фирмы.

С.Н.: Человека в деле.

М.З.: Человека в деле, который действенное что-то… Не женщина, которая рядом с мужчиной, или которая любит, или которая воспитывает детей в роли мамы, а женщина, которая помимо. Среди моих подруг очень много реализованных, не с одним ребенком женщин, которые состоялись в любви, в карьере, которые сильные, волевые, которые ведут свое дело. Таких немного героинь в нашем кино – ни в сериалах, ни в кино. Мало таких. Фактически женщина наравне с мужчиной или даже как мужчина что-то делает и так же реализуется. У нас все-таки женщины мало…

С.Н.: Героини второго плана?

М.З.: Нет, даже если первого, но немножко через… Просто сильные женщины тоже страдают, тоже плачут, просто немножко по-другому, понимаете? Без розового такого оттенка.

С.Н.: Есть вещи, которые вы не можете простить?

М.З.: Да. Когда осознанное предательство.

С.Н.: Вы с этим сталкивались в жизни?

М.З.: Сталкивалась, но это не стало для меня трагедией. Это были эпизоды, потому что это не было связано с моими самыми близкими людьми. Это было на уровне работы и на уровне детской дружбы. Но тогда я поняла, что может быть и так.

С.Н.: Вообще какие недостатки вы готовы простить, к каким вы снисходительны?

М.З.: Я стараюсь сейчас быть снисходительной ко всему. Я стараюсь быть мягче и принимать людей, пытаюсь их понять и оправдать. Я могу посердиться или что-то не принять, а потом так подумаю… Я сейчас очень многое принимаю. Потому что, наверное, когда ты проходишь через какие-то жизненные испытания… Я становлюсь от этого добрее к людям, потому что я понимаю, что у многих из них гораздо больше проблем, чем у меня, гораздо больше при всех моих каких-то внутренних иногда драмах знаете, от чего? – от того, как я ощущаю этот мир, от того, как я иногда открыто на что-то напарываюсь. Но я понимаю, что в жизни других людей гораздо больше жесткие испытания есть: и уход из жизни близких, и предательство близких, и невозможность помочь больному ребенку, и уход из жизни друзей – гораздо больше, чем это есть у меня. И поэтому я гораздо большее могу оправдать, гораздо большее.

С.Н.: У "Табакерки" юбилей, вы остаетесь ведущей актрисой этого театра. Все-таки чем больше всего вы гордитесь за эти прошедшие 30 лет? Что лучше всего удалось?

М.З.: Все-таки это сам факт создания театра. И горжусь тем, что… Это неразрывно от меня: я горжусь тем, что рядом с Олегом Павловичем, но не впрямую рядом есть его ученики, которые его любят. Я не могу назвать ни одного другого человека, о котором бы столько говорили его ученики, и так бы любили, и так готовы были делиться душевным теплом, помогать и вспоминать о нем. Я горжусь этим, потому что я была все это время рядом, и я все равно уверена, что от женщины очень многое зависит. Это, знаете, одна актриса – Ольга Блок-Миримская – пришла, будучи примой Симферопольского театра (на гастролях это было много-много лет назад – выпивали, компания какая-то сидела, Олег Павлович сидел, мы все молодые): "Вы не знаете, как вам повезло, что у Табакова жена Зудина. Вы не знаете, что такое жена художественного руководителя или главного режиссера. Вы оценить это не можете". Ну я в шутку это говорю, потому что у меня, знаете, такая способность – я не люблю в конфликтах существовать, я люблю, когда радостно. Потому что в жизни у всех столько сложностей, что если работать еще в каких-то интригах… Нет. Олег Павлович создает изначально такую атмосферу любви, столько работает молодежь, к которой я тоже отношусь очень хорошо. Потому что когда мне было лет 20, я видела, как взрослые актрисы на меня смотрели, и я тогда думала: "Ой-ой-ой, когда мне будет 40, не надо, чтобы я так же смотрела". Потому что это же так очевидно, так видно – какие-то такие взгляды, якобы что-то мы знаем, понимаем. Я запомнила это на всю жизнь, поэтому я не хочу глупо выглядеть в глазах молодых.

С.Н.: Это была Марина Зудина в программе "Культурный обмен" на Общественном Телевидении России. А я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго, до свидания.  

Написать комментарий

Выпуски программы

Выпуски программы

ГОСТИ

  • София Троценко арт-продюсер, основатель Центра современного искусства "Винзавод", советник министра культуры РФ
  • ГОСТИ

  • Елена Шубина российский издатель, ведущий специалист в области русской современной прозы
  • ГОСТИ

  • Валерий Фокин Художественный руководитель и директор Российского государственного академического театра драмы им. А. С. Пушкина — Александринского театра
  • ГОСТИ

  • Юлия Меньшова телеведущая, актриса, лауреат национальной телевизионной премии ТЭФИ
  • ГОСТИ

  • Алексей Барац актер, режиссер, сценарист, один из основателей комического театра
  • "Квартет И"
  • Показать еще
    В Москве завели дело на водителя не пропустившего детскую скорую На записи видно, как водитель Mercedes сначала не пропускает скорую, затем останавливается и вступает с другим водителем в словесную перепалку
    час назад
    КНДР пригрозила Австралии ядерным ударом В Пхеньяне посоветовали Джули Бишоп лучше думать о последствиях своих высказываний
    час назад
    Во Франции началось голосование на выборах президента Выборы продлятся до 20 часов по Москве
    2 часа назад
    "Урал" подаст протест на работу арбитров в матче против "Зенита" Команда из Екатеринбурга проиграла со счетом 2:0
    вчера
    В Новосибирске ребенок провалился в двухметровую яму на тротуаре У пострадавшего мальчика ушибы мягких тканей
    вчера
    Фигуристка Евгения Медведева третий раз за три месяца побила мировой рекорд Фигуристка набрала по сумме произвольной и короткой программ 241,31 балла
    вчера
    Продажи новой Nokia 3310 в России начнутся в середине мая Обновленная версия культового телефона Nokia 3310 была представлена в феврале этого года
    вчера
    СКР назвал возможную причину пожара в Ижевске Пожар произошел в ночь на субботу, погибли пять человек
    вчера

    ГОСТИ

  • Сергей Лесков обозреватель Общественного телевидения России
  • ГОСТИ

  • Олег Осипов автоэксперт, редактор сайта osipov.pro
  • ГОСТИ

  • Виктор Сычев директор ВНИИ агрохимии имени Д.Н. Прянишникова, академик РАН
  • Переступая порог садоводческого товарищества, человек попадает в гетто, где все живут "по понятиям"

    Юрий Шалыганов заместитель председателя "Союза садоводов России"

    ГОСТИ

  • Алина Колбина специалист по развитию донорства в 52-ой московской больнице
  • Дарья Малышева заведующая отделением комплектования донорских кадров Центра крови ФМБА России
  • Мы с тобой одной крови. Донорское движение в России Как сделать донорство социальным трендом?
    Полный выпуск 2 дня назад
    Платёжная система "Мир" станет обязательной для бюджетников и пенсионеров С 1 октября этого года карты "Мир" обязаны принимать во всех российских магазинах
    2 дня назад
    ЕС встал на защиту "Свидетелей Иеговы" в России Организация намерена обжаловать решение Верховного суда в апелляционном порядке
    2 дня назад
    Показать еще

    Сообщение сайта

    СВЯЗАТЬСЯ С РЕДАКТОРОМ

    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    НАПИСАТЬ В ПРЯМОЙ ЭФИР

    Авторизация

    Регистрация
    Восстановить пароль
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Регистрация

    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Восстановление пароля

    Введите адрес почты, который использовали для регистрации, и мы отправим вам пароль.

    Редактирование записи

    Восстановление пароля

    Введите новый пароль и нажмите соxранить

    Новая запись в раздел дежурные

    ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС

    КОД ВИДЕО

    Выберите размер

    twitter vk banner instagram facebook new-comments