Прямо сейчас
СМОТРИТЕ ДАЛЕЕ
Написать в прямой эфир

Анна Щербакова: Восприятие современной фортепианной музыки – эта проблема была, эта проблема осталась

11:05, 20 мая 2016

Сергей Николаевич: Здравствуйте. Это программа "Культурный обмен" на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич. Сегодня темой нашей программы станет классическая и современная музыка, как она соотносится с сегодняшним днем, как влияет на наше самосознание, возможно ли с помощью музыки пробудить к творчеству. Об этом и о многом другом мы будем говорить с ректором Московского государственного института музыки имени Шнитке Анной Щербаковой.

Анна Щербакова, доктор педагогических наук, доктор культурологии, профессор, ректор Московского государственного института музыки имени Альфреда Шнитке, основатель научного направления "Философия музыки и музыкального образования", автор более 450 научных трудов, член-корреспондент, действительный член Международной академии наук педагогического образования, член-корреспондент и действительный член Российской академии естествознания, член Союза писателей России.

С.Н.: Здравствуйте, Анна Иосифовна.

Обмен культурой – это тренд сегодняшнего дня

Анна Щербакова: Здравствуйте. Мне очень приятно сегодня быть у вас, ибо культурный обмен – это то самое важное, что сейчас есть, что нам нужно. Ибо обмен ценностями, обмен культурой – это тренд сегодняшнего дня.

С.Н.: Спасибо большое. И я бесконечно рад вас приветствовать в нашей студии. Хотелось немножко как-то начать сначала, что называется. Вы ведь пианистка?

А.Щ.: Да.

С.Н.: И мама ваша была известной пианисткой. То есть вы из такой прямо музыкальной семьи с традициями. И, я так понимаю, вы готовились к исполнительской карьере. Каким образом вы оказались на месте ректора в Институте Шнитке?

А.Щ.: Вы знаете, это очень интересный вопрос. Вообще судьбы Господни неисповедимы. Никто не знает, как складывается. Но на самом деле мне безумно повезло в моей жизни, конечно, в первую очередь с моей семьей. Я в принципе филармонический ребенок, как бывают цирковые дети, театральные, филармонические. Я выросла за кулисами филармонии, поскольку моя мама всю жизнь концертировала, концертировала с крупнейшими музыкантами в России и за рубежом. И, конечно, ребенок, несмотря на то, что мой папа – аналитик, инженер, теоретик науки, сложилась сначала именно в такой исполнительской карьере, я училась, конечно, и играла и в большом зале консерватории, и много лет играла в ансамбле старинной музыки "Ренессанс", у нас специальности фортепиано, клавесин, орган. Но, тем не менее, видимо, папино научное начало все-таки перетянуло на свою сторону. И уже в дальнейшем после Гнесинского училища я поступила в педагогический университет на два факультета, которые закончила, и уже занималась наукой. Собственно, я всю жизнь занимаюсь педагогикой искусства, философией культуры, философией искусства, философией музыки. И это моя тема, которая мне очень близка.

С.Н.: То, что касается философии музыки, это все-таки такие неожиданные сочетания – музыка и философия. Как вы пришли к этой теме? Что стало темой вашей диссертации? В России огромная школа преподавания музыки, вовлечения с самых юных лет в музыкальную орбиту детей. Сейчас что-то ведь изменилось, да? Изменились условия. Уже нет этого огромного количества музыкальных школ. А потребность в музыке остается. Как бы вы определили нынешнюю ситуацию с музыкальным образованием?

Система музыкальных школ – это система уникального просветительства, которое надо, конечно, сохранять и развивать 

А.Щ.: Наше музыкальное образование, которое сформировалось в нашей стране, на самом деле уникально. И система музыкальных школ – это система уникального просветительства, которое надо, конечно, сохранять и развивать. И мне кажется, что здесь очень важно соблюсти соотношение между общим образованием в общеобразовательных школах, системой дополнительного образования, сохранить систему музыкальных школ и развивать, и, конечно, претворить и профессиональное дальнейшее образование, то есть на уровне бакалавриата, магистратуры, специалитета, ассистентур, стажировок. То есть должен быть огромный выбор как у любителя, который должен себя найти и захотеть слушать музыку в дальнейшем, так и у профессионала. И поэтому в научной сфере у меня складывается так, что я занимаюсь и педагогикой искусства, потому что вне обучения, воспитания, просветительства нет музыканта, и, конечно, философией культуры и философией музыки, ибо необходимо анализировать те течения современной музыки, те новации, которые сейчас происходят. Потому что достаточно много белых пятен в культуре. И мы должны каждый день приближаться к осознанию нового. Поэтому это сочетание и педагогики, и философии культуры.

С.Н.: Скажите, институт, который возглавляете, носит имя великого композитора Альфреда Шнитке. Это такое знаковое и очень важное имя в истории культуры XX века, вообще формирование нашего самосознания. Наверное, это было неслучайно, именно его имя было выбрано для этого института, который раньше назывался, кажется, "Вуз октябрьской революции"? Вот так. В этом есть какая-то смена вех и смена времен, чтобы носил имя Шнитке. Скажите, какая-то связь именно с творчеством Шнитке, с его судьбой, с его наследием есть у вас?

А.Щ.: Спасибо. Вы абсолютно правы. Вообще я всегда говорю, что Училище октябрьской революции (это было среднее специальное учебное заведение) отражает в своем развитии всю историю нашей страны. То есть как развивается наша страна, так и развивается учебное заведение. Оно является своего рода зеркалом. То есть по судьбе училища октябрьской революции можно проследить судьбу нашей страны. Это предмет отдельного научного исследования. Но на самом деле постепенно развивалось, трансформировалось, приобретало разные форматы, разные виды. И в свое время это училище, это наше счастье, хоровое отделение закончил Альфред Гарриевич Шнитке. Он там учился, он очень благодарен этому учебному заведению. Ему принадлежит фраза, что он бы еще раз поступил в училище октябрьской революции. И, конечно, для нас огромная честь, сейчас уже для вуза как высшего учебного заведения носить его имя, потому что имя Шнитке, конечно, очень много придает и очень ко многому обязывает, потому что это космическая фигура, это на самом деле фигура современности, которая еще не в полной мере познана, ее необходимо раскрывать и раскрывать, познавать для себя. Потому что для нас это очень важно – именно сопричастность к этому великому имени, потому что это очень много дает студентам, это их обязывает к саморазвитию, к самореализацию. Потому что выйти из Института музыки имени Альфреда Гарриевича Шнитке – это уже особый статус. Поэтому именно сейчас делаем такой очень интересный сетевой проект, и два ученых совета Института музыки Шнитке и Российского государственного социального университета единогласно за это проголосовали – за создание новой системы, новой структуры Высшей школы музыки имени Альфреда Шнитке Российского государственного социального университета.

С.Н.: То есть это будет соединение двух?

А.Щ.: Да, это соединение двух очень сильных и каждого по-своему сильных учебных заведений и создание некоего нового начала, которое позволит и университету стать культуроцентричным. Потому что это один из самых больших университетов в России, который воспитывает нашу элиту. И вне культуры он не может существовать. Искусствоцентризм, культуроцентризм – это основа вне зависимости от того, будь то юрист, экономист, управленец. То есть университет приобретает такую стержневую культурную миссию. А наш институт приобретает огромные университетские возможности, начиная с университетских комплексов, общежитий, федерального статуса. Потому что имя Шнитке, конечно… Москва очень много привнесла, и Департамент культуры Москвы очень много вложил в наше учебное заведение. Но сейчас институт перерос региональные рамки. Он, конечно, федерального звучания. Потому что это крупнейший проект. Это студенты со всех регионов, это иностранные студенты. Для этого нужны общежития. Для этого нужно создать условия для студентов, чтобы они могли заниматься своей профессией. И вот эти колоссальные условия плюс огромные университетские возможности нам дает Социальный университет.

Быть студентом Высшей школы музыки (хохшуле) – это очень престижно

А социальное звучание музыки – это, по-моему, каждому понятно. Это будет в ближайшее время, потому что мы очень ждем, и студенты очень ждут Высшей школы музыки имени Альфреда Шнитке, потому что это самый высокий статус творческого заведения, который есть во всем мире. Хохшуле в составе классических университетах – это модель и Венского университета, где есть знаменитое музыкальное хохшуле, и других очень крупных институтов. Поэтому для каждого студента быть студентом Высшей школы музыки (хохшуле) – это очень престижно, не говоря о том, что они многие находят себя и в нашей стране, а многие гастролируют и за рубежом. И то, что к нам в ближайшее время, именно потому что мы становимся хохшуле, приезжают с мастер-классами ведущие мировые исполнители – это тоже уже факт.

Поэтому в нашем случае я бы сказала, что это взаимовыгодное партнерство, очень грамотно, очень профессионально выстроенное на пользу двух очень статусных учебных заведений.

С.Н.: Но все-таки какие-то сроки есть этого слияния?

А.Щ.: Мы уже сейчас подписали сетевой договор. Мы уже сделали абонементы, которые идут на сцене Социального университета. Там прекрасные залы, которые тоже нам очень нужны. И уже студенты Социального университета с огромным интересом слушают музыку, и это очень важно. С другой стороны, наши все студенты уже живут в общежитии, что тоже очень важно для наших студентов. И получают огромные возможности и бонусы в международном сотрудничестве. Поскольку Социальный университет – это университет, который стремится войти в топ-100 лучших мировых вузов. Поэтому уже этот процесс идет. Но во всяком случае идет очень тесное взаимодействие. Я думаю, что все это очень…

С.Н.: Скажите, этот институт, точнее, ваше подразделение - это будет в каком-то смысле конкурентом консерватории или Гнесинскому училищу?

Наши творческие вузы блистательно готовят исполнителей-музыкантов. А мы будем готовить не только их, но и слушателей, которые придут на концерты, ибо нет исполнителя вне публики

А.Щ.: Я думаю, что мы всегда находится в конкурентном поле с нашими великими учебными заведениями. Конечно, Московская консерватория имени Петра Ильича Чайковского, и, конечно, Российская академия музыки имени Гнесиных – это наши столпы, это наши выдающиеся учебные заведения с огромной историей. Но мне кажется, что мы здесь находим свою нишу, абсолютно другую, абсолютно свою. В чем эта ниша? В первую очередь это ниша в понимании современного искусства. Уже имя Шнитке говорит нам о том, что мы должны быть тут застрельщиками в открытии нового – новой музыки, нового искусства, новых фестивальных проектов. Это первое. И второе, что очень важно для нас – это именно тема просветительства. Поскольку мы уже входим в пространство классических университетов, у нас очень много молодежи, которая далеко не с лучшим музыкальным вкусом. И постараться вовлечь их в свое пространство – вот в этом наша колоссальная миссия. Наши творческие вузы блистательно готовят исполнителей-музыкантов. А мы будем готовить не только исполнителей, но и тех слушателей, ту публику, которая придет на эти концерты, ибо нет исполнителя вне публики. И наши исполнители уже сейчас играют в полных залах, потому что они востребованы той современной молодежью, которая приходит их слушать. Это очень важно.

С.Н.: Скажите, ваши исполнители играют в основном современную музыку? Или классическую тоже?

А.Щ.: Конечно, играем мы всю музыку.

С.Н.: Всю музыку?

А.Щ.: Конечно, и шедевры классического искусства обязательно. И каждый музыкант должен пройти все этапы. Это предусмотрено учебными планами, государственными стандартами, такими же как в консерватории, они все остаются. Такими же, как в Российской академии музыки.

С.Н.: То есть стандарты остаются те же?

А.Щ.: Конечно. Они получают все те исполнительские специальности. Но кроме этого они еще ориентированы на просветительство, они ориентированы на получение дополнительных управленческих квалификаций, потому что это тоже отдельная тема. Кто должен управлять в сфере культуры, кто должен нести то знание культуры? В первую очередь, человек изнутри культуры. Поэтому когда наш студент дополнительно к своей исполнительской квалификации, которая при нем всегда, в соответствии со стандартом получает еще по желанию управленческие компетенции, потом может стать руководителем.

С.Н.: Диплом или что-то, да?

А.Щ.: Да, дополнительный диплом управленца. Это очень важно. Потому что когда он придет и станет директором школы или ректором вуза, ему будет уже гораздо проще ориентироваться в целом ряде сложных процессов.

С.Н.: И имея какие-то практические навыки, да?

А.Щ.: Будучи уже совершенно профессиональным знатоком в сфере культуры.

С.Н.: Вообще ваша диссертация называлась "Феномен музыкального искусства в становлении и развитии культуры". Правильно, да? В чем, как вам кажется, именно заключается этот феномен, если сформулировать это не для ученого совета, а для такого обыденного сознания?

Музыка - конечно, феномен. Это всеобъемлющее явление, все начинается с музыки

А.Щ.: Спасибо большое. На самом деле у меня три диссертационных исследования. Первое кандидатское было посвящено современной музыке как раз XX века и проблеме ее восприятия современниками. Это было уже достаточно давно, в 1994 году, когда делалась эта работа. И на самом деле проблема была – проблема осталась, восприятия современной музыки. Это была педагогическая работа, то есть как приобщить к современной фортепианной музыке, я писала об этом, потому что я пианистка, как приобщить, как суметь вовлечь в свое пространство. Затем уже вторая педагогическая, уже докторская, диссертация была посвящена аксиологии. То есть проблема формирования системы ценностей через музыкальное искусство. И уже культурологическая работа – собственно "Феномен музыкальной культуры". Но музыка, конечно, феномен. Это всеобъемлющее явление, все начинается с музыки. Первый звук, который мы слышим, первое звучание, которое мы слышим – это музыкальная интонация голоса. Поэтому вся наша жизнь существует в музыке, и все вокруг нас, даже если мы говорим, что не слушаем музыку, мы живем в пространстве музыкальной культуры. И весь музыкальный опыт поколения все равно преломляется через нас. Поэтому это явление уникальное, которое требует изучения, ее становление и развитие. Я затронула свой философский ракурс, у меня есть целая научная школа. Мои аспиранты, которые уже стали и докторами наук, уже профессорами. И они рассматривают совершенно разные аспекты – и развитие интереса к музыкальной культуре, и развитие наших архаических пластов культуры, народной культуры. То есть здесь очень много разных тем, это все воссоединено воедино. Но я думаю, что можно писать бесконечно на эту тему. Потому что у каждого будет свой взгляд и своя интерпретация.

С.Н.: Вы говорили о такой очень важной просветительской, популяризаторской функции, которая в какой-то момент была забыта или отошла на второй план. А я из воспоминаний детства очень хорошо помню, и наверняка вы помните ее тоже, такая Светлана Виноградова, замечательный лектор, который выступала и объясняла немного музыку в консерватории или в других залах. И это по-своему тоже было некое действо, очень важное и неотъемлемое от самого вот этого музыкального произведения. Как вы считаете, вот такие лекторы такой школы Виноградовой, или в другой манере, но в любом случае они нужны современной музыке?

А.Щ.: Вы даже не представляете, как вы точно попали в точку, потому что мы тоже начали готовить людей, которые будут заниматься этой работой. У нас есть специализация теоретиков-музыковедов, которые связаны с музыкальной журналистикой и в том числе с лекторской работой. Мы без этого не мыслим творческий процесс. Это абсолютно необходимо. Поскольку вербализация, то есть высказывание, оно воспринимается так же, как особое отношение к искусству. Поэтому это будет, это есть уже и, конечно, мы будем это развивать.

С.Н.: Это очень важно, мне кажется.

А.Щ.: И готовить молодых людей, научить говорить, научить выражать свои мысли не только на инструменте, но уметь это сказать словом. Это очень важно для педагога, если человек потом выбирает педагогическую стезю, потому что часть наших выпускников идут в музыкальную педагогику.

С.Н.: Уметь сформулировать.

А.Щ.: Уметь формулировать, уметь четко объяснить, рассказать и показать то, что ты хочешь от ученика. Это очень важное педагогическое качество. Поэтому мы будем развивать обязательно это направление.

С.Н.: Что касается популяризации, наверняка вы знаете, такие опыты есть, когда используется не только слово, но и цвет, и какие-то дополнительные изображения, и так далее, то есть подключается весь спектр возможностей современного театра, современного шоу-бизнеса, в котором каким-то образом пытается найти себя и классическая и серьезная музыка. Как вы относитесь к таким опытам?

А.Щ.: Я очень положительно отношусь к любым экспериментальным работам. Я считаю, что даже если работа не удалась, даже если она в виде гипотезы представлена и опровергнута, это все равно очень ценно. Но мы кроме того, что у нас есть обучающие факультеты, уже в составе университета делаем очень много лабораторий. И в этих лабораториях будут экспериментальные и театральные проекты. Там лаборатория театра и кино. Лаборатория дизайна и моды. Это тоже очень интересное направление. Потому что вне этого тоже нет культуры. И лаборатория хореографического искусства, где современные хореографические какие-то изыскания вместе с новой музыкой воспринимаются. Поэтому это необходимо, это нужно и это очень нужно молодым. А мы все-таки работаем во имя студентов и для студентов. А им это безумно интересно.

С.Н.: То есть погрузить музыку в какой-то современный контекст и современного искусства, и современных изобразительных возможностей?

А.Щ.: Конечно. Это будет на фестивале, те картины, которые будут сопровождать уже человека, просто пришедшего на концерт. Он не сможет ни остановиться, ни посмотреть на инсталляции, которые будут представлены, на те живописные полотна. Пока он будет идти к залу по лестнице, он все равно это все впитает в себя, все равно это будет определенное воздействие оказано.

С.Н.: Я так понимаю, что, в общем, ваша задача, такая глобальная – это даже не столько формировать музыкантов и непосредственно людей, занимающихся музыкой, сколько людей творческих, людей, способных воспринимать музыку и воспринимать мир как-то творчески.

А.Щ.: Наша задача – дать студенту максимальный спектр разных возможностей. Кто-то выберет для себя только исполнительство, например, сольное и будет строить сольную карьеру. Кто-то выберет ансамблевое исполнительство и будет работать в ансамбле, в оркестре. Кто-то выберет для себя исключительно педагогическую работу или будет совмещать педагогику и исполнительство. Кто-то будет заниматься просветительскими проектами. Мы должны предложить все, чтобы был выбор. Это самое важное. Чтоб человек мог попробовать в процессе обучения в свои студенческие годы. А у нас возможность уникальная. Пожалуй, только у нас. Потому что у нас есть школа имени Шапорина, где с самого раннего возраста учатся дети. Потом есть колледж, где учится наша молодежь. И вуз, аспирантура и ассистентура. То есть все этапы. У нас практически может пройти ребенок от начала приобщения к музыке до уже становления в качестве концертного исполнителя или ученого, потому что еще есть и аспирантура. И защищаются диссертационные исследования. То есть есть огромные возможности. А еще и в рамках университета, где прибавляются возможности и, например, факультета иностранных языков. Во всяком случае мы можем себе позволить издать буклет на всех языках, которые только возможны. И общение с нашими зарубежными коллегами на мастер-классах. Это все очень важно.

С.Н.: Анна Иосифовна, скажите, все-таки вам есть, с чем сравнить. И времена вашего обучения, и вашей исполнительской деятельности достаточно продолжительной. Как-то времена поменялись? Отношение к музыке, восприятие музыки поменялось, если сравнивать, скажем, студентов вашей юности и нынешних ваших учеников?

Перед сегодняшними студентами я только преклоняюсь. Потому что в нашу профессию сейчас приходят те, кто не могут без этого жить

А.Щ.: Вы знаете, перед сегодняшними студентами я только преклоняюсь. Потому что в нашу профессию сейчас приходят те, кто не могут без этого жить. Я вспоминаю Бальмонта "Гимн Солнцу": "Дай мне на пире звуком быть в лире. Лучшего в мире счастья нет". То есть они на самом деле счастливы, потому что они этим занимаются. И когда я впервые встретилась со студентами, первая просьба была, чтобы они могли с 8 утра до 22 часов вечера заниматься. Какой студент еще просто попросит: а можно мы не до семи будем заниматься, а до десяти вечера? А можно мы начинать будем не в десять, а в восемь утра до занятий? То есть перед этими ребятами я преклоняюсь. И я верю в то, что если их направить и помочь им себя реализовать, они могут очень большое количество окружающих, в том числе своих ровесников, приобщить к музыкальному искусству. Потому что равный притягивает к себе равного. Сверстник притягивает к себе сверстника. И, может быть, человек никогда не слушал музыку. Но когда он увидит своего коллегу, своего приятеля из университета на сцене, он придет на этот концерт. Вот это взаимодействие, тот самый культурный обмен – тогда он и возникает.

С.Н.: То есть вы считаете, что ничто не потеряно за эти годы именно в культуре восприятия музыки, служению музыки в сравнении с 1970-1980-ми годами?

А.Щ.: Я считаю, что что-то теряется и что-то приобретается. Всегда что-то, конечно, уходит, и мы всегда скорбим, когда уходит что-то. Но приходит определенная свобода, приходит открытое мировое пространство, когда человек может себя попробовать везде и во всем. И это очень важно для творческого человека.

С.Н.: Все-таки мы коснулись чуть-чуть вашей исполнительской деятельности. Я знаю, по крайней мере, вы говорили о том, что клавесин по-прежнему открыт, а не где-то спрятан в углу. Вы скучаете по этой жизни, по той жизни, которая, может быть, не состоялась так, как вам бы хотелось?

А.Щ.: Вы знаете, скучать, конечно, мне некогда. Поскольку обязанности требуют постоянного ведения определенного количества дел. Их очень много. Но я не теряю это. И во всех своих лекциях, когда я читаю лекции, я обязательно играю. Я показываю, когда я рассказываю о чем-то, я это все сама иллюстрирую. Причем, иллюстрирую. У нас есть и клавесин в университете. Уже сейчас могу так сказать. Почти в Высшей школе музыки, сейчас пока в институте, есть орган, замечательные преподаватели преподают. И когда я читаю лекции, например, по арочному принципу, например, эпоха барокко и XX век, то есть выстраиваю арку восприятия музыки, конечно, я обязательно показываю и на клавесине, и на современном фортепиано, и на приготовленном уже фортепиано, которое уже суперсовременное звучание имеет. Конечно, я имею возможность, то есть моя база дает возможность это все продемонстрировать. Не включить запись, а все сделать самой. Это абсолютно другая модель преподавания и абсолютно другое восприятие студентами. Когда они видят, что педагог может сам все это показать.

С.Н.: Но то, что касается внестуденческих аудиторий, внеинститутских аудиторий, вы для себя играете музыку?

А.Щ.: Да, конечно. Обязательно. Я без этого не могу. Это для меня часть жизни, огромный колоссальный пласт. Вообще тот человек, который уже этим занимается, он уйти, конечно, не может. Это огромное наслаждение. Это огромное отдохновение. Это замечательная часть жизни. Не говоря о том, что у меня супруг – великолепный концертирующий пианист Василий Щербаков, который заведует кафедрой специального фортепиано в Институте культуры и в Московской консерватории преподает. Поэтому многочасовые занятия и звуки музыки дома всегда. И поэтому музыка всегда рядом. И творчество всегда рядом.

С.Н.: Очень часто у исполнителей бывают такие разные периоды увлечений тем или иным композитором или какой-то эпохой. Какое увлечение переживаете вы сейчас?

А.Щ.: Вы знаете, на самом деле я всегда, когда отвечала на вопрос по тому, какого вы композитора любите, я всегда на самом деле люблю то, чем я занимаюсь сейчас. Если я занимаюсь, это мое самое большое увлечение. Вот сейчас мое самое большое увлечение – это современная музыка. И в том числе музыка наших молодых, только что написанная сегодня, еще сошедшая вчера, то есть из воображения автора. Потому что мне очень хочется, чтобы вот эти молодые композиторы были востребованы. Мне хочется, чтобы у них сложилась жизнь, чтобы у них сложилась судьба. Я вижу, насколько они горят своей профессией. И я очень надеюсь, что путеводная звезда Альфреда Гарриевича Шнитке им поможет в этом. Потому что, вспоминая Марину Цветаеву, "Моим стихам, разбросанным в пыли по магазинам, Где их никто не брал и не берет, Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед". Я им всегда говорю: вспомните, настанет черед вашей музыки. Поэтому это, конечно, самое большое…

С.Н.: Современные композиторы. Вы можете назвать имена тех, кто, как вам кажется, продолжает линию Шнитке в вашей музыке?

А.Щ.: Вы знаете, я не осмелюсь сейчас это вам сказать. Мне кажется, что лучше об этом спросить у Ирины Шнитке. Это очень ответственно – назвать тех, кто идет вслед за гением. То, что каждый, кто сегодня пишет молодой, впитал это в себя – это несомненно. Потому что такую гениальную музыку не преломить через себя, не впитать невозможно. Но, тем не менее, о последователях – это очень ответственная тема.

С.Н.: Хорошо. А если просто композиторы, которые вам сейчас особенно интересных из молодых, из новых композиторов, пишущих современную музыку, расчитывающих на серьезную аудиторию и серьезный зал.

А.Щ.: Вы знаете, очень много очень разного. Мне кажется, что достаточно прийти к нам на премьерный показ абсолютно разных композиторов, и каждый из них по-своему интересен. Они, может быть, не все еще сформировались столь профессионально, как хотелось бы. Не хочется сейчас прямо называть конкретные имена. Но каждый по-своему интересен. Мне кажется, те, кто интересуются этим направлением, совершенно новым современным искусством, они смогут для себя выбрать то, что им ближе. И мне кажется, что на самом деле надо показывать всех. Может быть, кто-то потом станет менее известным, кто-то более известным. Но возможность проявить себя надо дать всем.

С.Н.: В этом случае очень важно, конечно, первое исполнение. Музыканты, которые подключаются к новым музыкальным системам и мирам. В Москве ежегодно проходит такой фестиваль "Возвращение".

А.Щ.: Конечно.

С.Н.: Вы, наверное, знаете.

А.Щ.: Прекрасный фестиваль.

С.Н.: Где как раз попытка прочитать эту и современную музыку, и какие-то отсылки к классической традиции, к классической музыке. И в этом смысле, может быть, и ваши студенты тоже пойдут этим путем, потому что, открывая современную музыку, ты что-то открываешь и в себе, наверное.

Музыка раскрывает все внутреннее состояние человека, его самость как таковую

А.Щ.: Конечно. Это очень важно. Потому что музыка раскрывает все внутреннее состояние человека, его приятие окружающего мира, его ощущение себя, ощущение действительности, его вообще мироощущение как таковое, его самость как таковую. Это очень важно. И, конечно, все фестивали и все работы наших коллег, которые в этом русле проходят, у меня к ним огромное почтение. Я думаю, что их никогда не может быть слишком много. Чем больше будет таких культурных акций, тем лучше, потому что мы все дополняем друг друга. И каждый из нас интересен по-своему.

С.Н.: Кроме непосредственно аудиторий залов самого Института Шнитке, я так понимаю, что ваши студенты часто выходят и в театр, и в консерваторию. У вас эти контакты каким-то образом организованы, налажены, или это происходит стихийно?

А.Щ.: Вы знаете, для меня было очень большим потрясением. Когда я только пришла, я увидела, что в Большом театре будет показ "Пер Гюнта" Альфреда Гарриевича Шнитке, замечательная постановка. И я понимала, что наши студенты не имеют такой возможности, может быть, попасть в театр. И просто написала письмо в Большой театр с просьбой принять наших студентов, не ожидая, что эта просьба будет удовлетворена. И когда в ответ я услышала, что любое количество наших студентов может прийти на генеральную репетицию, и они пришли, и они были в восторге, а многие первый раз попали в Большой театр. Для них это был такой подарок. У нас на сайте вывешены их восторженные слова. Поэтому низкий поклон Большому театру, огромная благодарность. И мы готовы, конечно, всячески сотрудничать. Я считаю, что такие культурные акции, которые, например, сделал Большой театр – это огромный вклад в педагогику искусства. Потому что это коммуникация, это общение, это понимание, что необходимо молодое поколение привлекать к шедеврам мирового искусства.

С.Н.: Это, я так понимаю, не единичный эпизод. И вы будете в этом направлении еще какие-то шаги предпринимать.

А.Щ.: Конечно, обязательно. Конечно, мы сотрудничаем. Мы очень активно сотрудничаем с Театром наций, с Евгением Витальевичем Мироновым. Еще в рамках РГСУ блистательно прошел проект "Прикасаемые" со слепоглухими актерами и со студентами Социального университета, и с Фондом "Соединение" слепоглухих. Это очень интересная творческая акция, которая прошла в прошлом году. И это, опять же, для студентов очень важная социальная акция. Потому что видят тот результат, ту пользу, которую они могут привнести для общества.

С.Н.: Мы начали с вами разговор, еще до того, как включились телекамеры, о том, что одним из таких потрясений, пережитых нами, еще не будучи, естественно, знакомыми, было исполнение "Фауста" Шнитке в Зале Чайковского. Какое это было грандиозное событие и какое это было переживание, которое потом резонировало всю жизнь! А вы можете назвать какое-то еще событие, может быть, ближе нам по времени, которое вы так же остро пережили за последнее время?

А.Щ.: Вы знаете, событий на самом деле много. Событий много. И в культуре они уникально удивительны. Но я последнее прямо назову. Я только что вернулась из Токио. Была там на фестивале в жюри конкурса камерных ансамблей, конкурса, посвященного разной музыке, в том числе там в программе и венская классика, и современная музыка. И меня потрясли молодые музыканты Японии. И потрясли они меня в первую очередь не исполнением. Исполнения были разные. Они меня потрясли отношением к музыке как таковой, уважением к учителю, который преподносит им эту музыку, и желанием впитать все, каждое слово, которое им говорит мастер.

Когда я с нашими студентами встречалась, я им говорила, что если бы вот это сверхжелание впитать что-то новое было бы у вас, это здорово. И я пригласила сюда Митани, профессора Токийской консерватории, пригласила сюда члена жюри, директора "Шлосс-концерта" Луца Лесковица, великолепного скрипача, который играет на скрипке Страдивари. Он 3 апреля дает мастер-класс для наших студентов. Потому что вот это желание узнать что-то и осмыслить – это очень большое для меня потрясение. Именно у молодых людей. И преклонение перед учителем, уважение к учителю, сенсею.

С.Н.: Но вообще то, что касается и китайской исполнительской школы, японской… Вообще как-то азиаты очень мощно сейчас присутствуют в музыкальном мире. То есть они составляют очень серьезную конкуренцию традиционным европейским школам. В чем, вам кажется, здесь причина?

А.Щ.: Одну я уже озвучила. Это огромное желание этим заниматься, желание впитать. Хотя чрезвычайно сложно представителю другой культуры просто интонационное поле освоить, например, европейской музыки, поскольку сама интонация речи абсолютно другая. То есть то, что мы, например, пропеваем в речи, проговариваем, то, что для нас естественно, для них безумно сложно. Но, тем не менее, сочетание музыкальной способности и огромного трудолюбия, и желания получить вот этот результат – оно, конечно, дает свои плоды. И мы это видим. И если музыкант талантлив, если от бога ему дано уже что-то…

С.Н.: Вот эта феноменальная техника. Она достается исключительно трудом? Или все-таки есть какие-то на это…

А.Щ.: Я думаю, что это и природа, и огромное трудолюбие. Здесь секретов нет, что это должна быть и природа, которая дана человеку, поскольку если природой не дано, это уже очень сложно преодолеть. Но и огромное количество часов, посвященных своей профессии, причем, часов, умно проведенных. То есть взято сразу то, что нужно, и уже человек в своих занятиях занимается так, как нужно, так, как должно. И это, естественно, дает свой результат.

С.Н.: Еще хотел вас спросить относительно русской пианистической школы. Просто меня этот вопрос всегда интересовал. Она фактически сейчас стала уже такой международной. Редкий институт, где нет русских педагогов. Так исторически сложилось, что в 1990-е годы довольно много педагогов уехали на Запад, там остались и так далее.

А вы в своем институте стараетесь культивировать эту русскую школу? Приглашаете ли каких-то педагогов, может быть, из-за рубежа? Вы говорили о стажировках. И вообще в чем секрет ее? Остается ли в ней та неповторимость, о которой столько говорили?

Если вы попадете в любую консерваторию мира, думаю, везде вы увидите представителей России 

А.Щ.: Вообще русская фортепианная школа, конечно, уникальна. Она уже впитала в себя очень много школ и влияний. И, конечно, если вы попадете в любую консерваторию мира, я думаю, что везде увидите представителей России. Я говорила как раз, в жюри в Японии был великолепный виолончелист Николо Ружевич. И он говорил о том, что в Далласе из 8 преподавателей 6 преподавателей – это Украина, Россия, славянские страны. Это правда. Это чистая правда. Потому что наши музыканты обладают высочайшим исполнительским уровнем. И, конечно, наши педагоги несут в себе эту исполнительскую школу. И представители всех кафедр. И, например, Максим Викторович Федотов, скрипач наш, завкафедры оркестровых струнных инструментов. Это крупнейшие музыканты и величины, которые несут в себе, конечно, наши исполнительские традиции. Но, тем не менее, нам необходимо видеть и другие школы, другие направления. Я, например, очень хочу, чтобы из "Моцартеума" из Зальцбурга к нам приехали профессора, которые поработали бы, например, с музыкой Вольфганга Амадея Моцарта. И с их видением, как необходимо исполнять эту музыку. Это огромная польза. Потому что каждая личность несет в себе некое зерно, которое потом можно т­рансформировать и интерпретировать для себя. И чем больше таких контактов, чем больше таких возможностей дается студенту, а мы их сейчас получили благодаря университету, возможность давать. Это очень значимо сегодня.

С.Н.: Грядут большие и перемены, и события, и фестиваль Шнитке, и вот это ваше объединение и создание университета. Это все-таки новый… на который вы выходите. И все-таки что бы сегодня, и дай Бог, чтоб все произошло, и я уверен, что все произойдет замечательно, но что бы сегодня вас обрадовало больше всего?

А.Щ.: Меня бы больше всего обрадовало два момента. Первое – меня бы безумно обрадовали успехи наших студентов. Видеть на сцене их одухотворенные лица. И достаточно посмотреть, когда выходит оркестр наших студентов, какие это лица, какие это безумно красивые одухотворенные благородные лица! Первое – это их успехи в карьере и их профессиональная жизнь. Это первое. И второе – чтоб на этих концертах были полные залы, аншлаги, и чтоб их приветствовали, и чтоб их хотели видеть еще больше, больше, чаще и чаще. Вот это было бы для меня огромным подарком.

С.Н.: Это была Анна Щербакова в программе "Культурный обмен" на Общественном телевидении России. Я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго. До свидания. 

Написать комментарий

Выпуски программы

Выпуски программы

ГОСТИ

  • Ирина Герасимова генеральный директор – художественный руководитель Российского государственного музыкального телерадиоцентра, заслуженный работник культуры РФ
  • ГОСТИ

  • Зельфира Трегулова генеральный директор "Всероссийского музейного объединения - Государственная Третьяковская галерея".
  • ГОСТИ

  • София Троценко арт-продюсер, основатель Центра современного искусства "Винзавод", советник министра культуры РФ
  • ГОСТИ

  • Елена Шубина российский издатель, ведущий специалист в области русской современной прозы
  • Показать еще

    ГОСТИ

  • Михаил Беляев главный экономист Института фондового рынка и управления, кандидат экономических наук
  • Сергей Голодов доцент кафедры статистики РЭУ им. Г.В. Плеханова
  • 2 часа назад

    Сергей Лесков: Отсутствие оппозиции является самой большой угрозой для власти. На этом погорели КПСС и СССР

    Сергей Лесков Обозреватель ОТР
    Суд отказал шахтерам из Гуково в апелляции по делу о митингах Суд посчитал, что полицейские пресекли массовую несанкционированную акцию, а не пикеты
    2 часа назад

    ГОСТИ

  • Андрей Осипов автоэксперт, редактор сайта osipov.pro
  • В лес - за едой! Собирательство - традиция или способ выживания?
    3 часа назад

    Дошло до того, что в иные места стало дешевле долететь, чем доехать в плацкартном вагоне

    Александр Рубцов кандидат экономических наук, обозреватель портала Vgudok.com
    4 часа назад

    ГОСТИ

  • Денис Кирис заместитель председателя Комиссии по вопросам развития культуры и сохранения духовного наследия ОП РФ, председатель Независимого профсоюза актеров театра и кино, актер, режиссер
  • Герман Греф занимается медитацией и спортом перед работой По его словам, это помогает избавиться от проблемы больших потоков информации
    6 часов назад
    На российско-белорусской границе могут появиться пограничные посты Ужесточение пограничного контроля возможно с весны 2018 года
    7 часов назад
    7 часов назад
    9 часов назад
    В России продлили запрет на "боярышник" Роспотребнадзор продлил запрет на 180 дней
    9 часов назад
    Показать еще

    Сообщение сайта

    СВЯЗАТЬСЯ С РЕДАКТОРОМ

     
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    НАПИСАТЬ В ПРЯМОЙ ЭФИР

    Авторизация

    Регистрация
    Восстановить пароль
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Регистрация

    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Восстановление пароля

    Введите адрес почты, который использовали для регистрации, и мы отправим вам пароль.

    Редактирование записи

    Восстановление пароля

    Введите новый пароль и нажмите соxранить

    Новая запись в раздел дежурные

    ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС

    КОД ВИДЕО

    Выберите размер

    twitter vk banner instagram facebook new-comments