Прямо сейчас
СМОТРИТЕ ДАЛЕЕ
Написать в прямой эфир

Мария Миронова: С самого начала моей мечтой было выйти с фондом "Артист" на региональный уровень. И у нас сейчас 150 малых городов

12:10, 12 ноября 2017

Гости

Мария Мироноваактриса театра и кино, Заслуженная артистка РФ, президент и соучредитель благотворительного фонда поддержки деятелей искусства "Артист"

Сергей Николаевич: Здравствуйте! Это программа "Культурный обмен" на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич. И сегодня мне бы хотелось поговорить о том, что такое актерский талант, передается ли он по наследству и как быть, если этот талант не слишком востребован. Я счастлив, что сегодня могу представить нашу гостью – одну из самых талантливых и самых востребованных актрис нашего театра и кино – Марию Миронову.

Мария Миронова – актриса театра и кино. Дочь знаменитых советских актеров Андрея Миронова и Екатерины Градовой. Заслуженная артистка России, лауреат рядя престижных театральных и кинопремий, член Общественной палаты Москвы, президент и соучредитель благотворительного фонда поддержки деятелей искусства "Артист". Окончила ВГИК, курс Михаила Глузского. Сразу после окончания института была принята в труппу театра "Ленком", где работает и по сей день. Параллельно играет в Государственном Театре Наций, снимается в кино. Фильм Павла Лунгина "Свадьба", в котором Мария исполнила главную женскую роль, участвовал в конкурсной программе Каннского кинофестиваля и был удостоен приза за лучший актерский ансамбль.

С.Н.: Здравствуйте, Маша.

Мария Миронова: Здрасте. Очень приятно быть у вас.

Н.А.: А мне-то как! Как известно, в актерской судьбе часто бывает то густо, то пусто. А вот сейчас у вас какой-то период, когда сразу сошлись несколько премьер – это и "Салют-7", это и сериал "Доктор Рихтер". И мы даже ждем еще один фильм, который называется "Сын". Он три года пролежал на полке, и вот сейчас он тоже должен выйти. Как получилось, что все это сошлось в одно время?

М.М.: Это не от меня зависит. Это какое-то такое стечение обстоятельств. Все фильмы снимались… А, еще "Садовое кольцо".

С.Н.: Еще "Садовое кольцо". Это еще один сериал.

М.М.: Да. Вот "Садовое кольцо", фильм "Салют". Какие-то фильмы снимались параллельно. И "Доктор Рихтер" – это тоже приблизительно в одно время. А фильм "Сын", к примеру, я его на самом деле очень долго жду, потому как для меня это, так скажем, больше даже не актерская работа, а какое-то высказывание всего нашего коллектива на тему ювенальной юстиции. И это нас всех очень сильно волнует. Вот он как бы три года уже…

С.Н.: Три года его "маринуют", он как-то не выходит. А кого вы там играете?

М.М.: Я играю мать, у которой отобрали ребенка. И это история не вымышленная.

С.Н.: Это подлинная история, да?

М.М.: Да, она основана на реальных событиях. Это мать, у которой муж финн. И у нее в Финляндии (потому что она там проживала, эта женщина) забрали ребенка. И она вынуждена была бежать фактически в Россию.

С.Н.: А я даже слышал об этой истории. Эта история реальная, она была.

М.М.: Да. И после этого было… На самом деле историй этих не одна, честно сказать. Есть даже такое сообщество матерей, которые пытаются как-то отстоять свои права. И насколько я знаю, даже моих ближайших друзей, которые живут в Лондоне, коснулась тема ювенальной юстиции, и органов опеки, и того, как они работают в Европе и у нас. В какой-то момент стала вводиться эта тема. Не знаю, насколько она прижилась или нет, потому что я, в общем-то, на самом деле очень сильно против этого, потому как никто не может… Это какой-то страшный абсурд, когда у родителей начинают отнимать права…

С.Н.: Отбирать ребенка.

М.М.: Отбирать ребенка. Ну, наша история – это такой страшный абсурд, который… Тяжело поверить, что это может быть в реальности. И это реально не вымысел.

С.Н.: Что через это надо пройти, да?

М.М.: Да. Поэтому когда мы делали эту работу, для нас это было не только… Ну, это какое-то такое человеческое было подключение, потому что, ну конечно, это не документальный, а художественный фильм, но основан он на реальных документальных…

С.Н.: …фактах и судьбах, да?

М.М.: Да.

С.Н.: Я думаю о том, что актерская профессия, конечно, дает какие-то невероятные совершенно возможности проживать разные реальные истории. Если бы я вас спросил: за что вы любите свою профессию больше всего?

М.М.: Ну, у меня такой путь в ней, так скажем. Первые годы, может быть, первые десятилетия мне нравилось просто ощущать жизнь, ощущать психологию людей, узнавать мотивации даже людей.

С.Н.: Разбираться в этом, да?

М.М.: Да, разбираться сквозь это. Первый период – это какая-то психология мотивации, почему человек поступает так. Вот какое-то проникновение сквозь профессию в жизнь, в людей, в себя в том числе, безусловно. И конечно, для меня сейчас уже, наверное, больше важнее (хотя это всегда было важно) момент сочувствия, потому что… Ну, как сказать? Я подключаюсь… Почему я говорю именно об этом фильме "Сын"? Я не знаю, насколько это будет, условно, звучный проект, но я думаю, что по тем показам, которые уже были и в Выборге, и на "Амурской осени", и на каких-то фестивалях…

С.Н.: Уже премьеры его были, да?

М.М.: Конечно. Отзывы просто именно людей: "Как это реально вот так может быть?" И люди, конечно, подключаются. И для меня очень важно подключение человеческое, личностное, то есть именно к тем темам, которые меня реально волнуют.

С.Н.: Волнуют и интересуют.

М.М.: Да. Тогда это получится. А иначе, ну, какая-то такая исполнительская деятельность.

С.Н.: Но я так понимаю, что исполнительской деятельностью вы не ограничиваетесь – хотя бы потому, что… Вот я как бы не сказал об этом с самого начала, но вы являетесь соучредителем фонда "Артист". И это ведь на самом деле потрясающая история, если мы говорим о традициях, ну не знаю, о передаче каких-то традиций, идущих еще с начала XX века. Вот помощь артистам, поддержка людям нуждающимся, безусловно. Вы фактически такая продолжательница традиций и дела Марии Гавриловны Савиной, Александры Александровны Яблочкиной, Маргариты Александровны Эскиной. И сегодня это вы и…

М.М.: Женя Миронов.

С.Н.: …и Женя Миронов. Вы фактически взяли на себя этот труд и эту обязанность – помогать своим собратьям, старшим собратьям по профессии.

М.М.: Мне кажется, это норма. Это уважение, это ощущение того, что этот мир не с тебя начался, а – как сказать? – есть некая преемственность, которая… Ну, у нас сейчас такое время быстрое: у нас много интернета, много информации, много… Какой-то рваный ритм, клиповый – я бы так назвала. И в этом ритме успевать пожилому человеку… Ну, он за, так скажем…

С.Н.: …за рамками вот этой реальности.

М.М.: …да, за рамками этой реальности, безусловно. И поэтому, если мы не продляем эту связь, то это как бы все забывается. И вопрос даже не в том, что забываются роли, какие-то отдельные люди и т.д. и т.п. (я имею в виду – актеры), а забываются просто люди, то, что они живы, то, что им нужно какое-то внимание, то, что им нужно что-то, чтобы существовать.

С.Н.: А как вы к этому пришли? Ну, согласитесь, что это… Ну, вы успешная и востребованная актриса, ваше время занято. У вас есть сын, которым тоже надо заниматься или, по крайней мере, до последнего времени надо было много заниматься. И вдруг такая огромная сфера социальной какой-то функции…

М.М.: Социальная защита населения.

С.Н.: Социальная защита населения. Нет, я знаю, чтобы вы добрый человек, но все-таки это же требует много времени, это требует колоссальных усилий. Это подключение каких-то людей, которые могут быть в помощь, скажем так. Это, безусловно, и меценаты, и какие-то доброхоты, которые могли бы тоже, так сказать, помочь фонду. Откуда находится время? И с чего началось, что вам вдруг стало необходимо вот этим именно заняться?

М.М.: Началось с Маргариты Александровны Эскиной, конечно, потому что она была совершенно уникальным человеком. Ей было глубоко за 70 лет, и она сама уже передвигалась, если вы помните, последние несколько лет жизни в коляске.

С.Н.: В инвалидном кресле.

М.М.: И при том при всем она с какой-то силой духа была женщиной, с юмором. И когда она приезжала, я лично вообще даже не замечала никогда, что какие-то проблемы. Она никогда ими не делилась. И она до последнего дня занималась вот этим клубом, который называется "Еще не вечер".

С.Н.: "Еще не вечер", да?

М.М.: Да. В Доме актера. И по старинке на таких картонных карточках еще все, это было не компьютеризировано. Там были как бы биографии…

С.Н.: Вот этих людей?

М.М.: Да. Просто я все время спрашиваю у Ирины Евгеньевны… Это ее помощница, которая теперь работает у нас в фонде.

С.Н.: Ее помощница, да-да-да.

М.М.: Потому что Маргарита Александровна как бы нам передала его и завещала, так скажем, за день до смерти, по факту мне, вот эту всю картотеку. И Ирина Евгеньевна, конечно же, сразу же после того, как она ушла (а она ушла буквально через несколько месяцев после того, как мы открыли фонд), она перешла к нам работать. И сейчас, конечно, это уже у нас гораздо больше народу, потому что часть людей уходит, кто-то появляется.

С.Н.: Приходит, появляется.

М.М.: Да. И у нас это уже, конечно, в совершенно другом современном формате. Но тем не менее вот та же Ирина Евгеньевна, которая осталась нам как подарок от Маргариты Александровны, как наш такой талисман, она до сих пор большое количество людей знает там, какие у них проблемы, есть ли у них родственники или нет: "А у этого актера сын где-то не в России живет. А у этой актрисы такая-то проблема. А у этого…" У нас же не только актеры, а это люди, которые вообще связаны…

С.Н.: С театром, да?

М.М.: …с театром, да. Это и "Москонцерт", это и певцы. У нас уже, извините, и картотека Большого театра есть.

С.Н.: А, тоже, да?

М.М.: Да. И питерская вся картотека, и саратовская. Сейчас, с этого года – что мне очень радостно, потому как я давно… Это было с самого начала, пожалуй, моей мечтой – выйти на региональный уровень. И у нас сейчас 150 малых городов. И мы взяли именно малые города, потому что это те места, где, в общем-то, сложнее всего. Потому что Москва еще по сравнению с тем, что происходит в стране, она достаточно благополучна. Но для меня, безусловно, это все началось с нее.

С.Н.: С Маргариты Александровны, да?

М.М.: Да. И у меня какой-то возник порыв, который трансформировался. И слава богу, так получилось (и не только, безусловно, моими усилиями), что это выросло в большое дело. И как-то мы вместе держимся и продолжаем, в общем, развивать эту тему.

С.Н.: Прекрасно, на самом деле. Ну, я так понимаю, что именно Мироновы – ну, однофамильцы, но в любом случае объединенные этой фамилией – вы оказались тем как бы оплотом и самым энергетическим центром всей этой истории, да?

М.М.: Ну, мне кажется, нормально. Женька Миронов, Женя, Евгений Витальевич (я так не могу даже говорить), он потрясающий доброты души просто человек, он очень небезразличный человек. Он обожает все, что связано с театром. А мне на самом деле то же самое бог велел, потому что я очень многих людей из этой же картотеки… Я жила в доме Союза театральных деятелей с детства.

С.Н.: И многих знаете поэтому.

М.М.: Да. И для меня эти люди – это просто близкие. Как сказать? Это мое детство, я была этим окружена. И когда я осознала сам факт такого колоссального разрыва, который произошел буквально… ну, как-то быстро, наверное, лет за десять. Вдруг он произошел, вот такой разрыв, когда есть молодое поколение, ну, среднее поколение, востребованное, и есть то поколение, которое вообще в полном отрыве.

С.Н.: И исключено фактически в этом смысле.

М.М.: И в финансовом, в каком угодно, да.

С.Н.: В одном своем интервью (знаю брата-журналиста, иногда все перевирается, но все-таки) вы признались, что в детстве у вас было одно позитивное качество – вы очень хотели мира.

М.М.: Да, это правда. Я это говорила в интервью.

С.Н.: Это правда, да?

М.М.: И не только в детстве, я всегда…

С.Н.: Всегда, да? Вот как бы всех помирить, объединить, собрать?

М.М.: Да, я это очень люблю, это правда.

С.Н.: Любите это, правда, да?

М.М.: Это я очень люблю.

С.Н.: А это какая-то компенсация того, чего у вас не было и нет, или это вполне такая сознательная установка?

М.М.: Нет, это, конечно, сознательная установка, не то чтобы компенсация, потому что у меня как бы это есть. Я считаю, что человек, который… Ну, для меня это очень важно.

С.Н.: А как вы обретаете, этот мир? Что вы вкладываете в это?

М.М.: Я не люблю, вы знаете, в принципе конфликт. Кроме всего прочего, я не просто его не люблю эмоционально, а я считаю, что за ним никогда нет правды. И даже могу это доказать. Я много думала на самом деле на эту тему, долго думала и читала, неважно. Как сказать? Это мое глубочайшее убеждение, что в конфликтной ситуации нет правды между сторонами. А если нет правды, то я и не понимаю, для чего это происходит.

А кроме всего прочего, возвращаясь к фильму "Салют-7", там есть какие-то моменты из космоса… И вот даже смешно, когда я смотрела фильм. Я все равно, естественно, не могу объективно, хотя мне фильм понравился. А мне редко нравятся фильмы со своим участием. Я смотрела и понимала: вот люди… Я вчера общалась с Героями Советского Союза, с Джанибековым…

С.Н.: С космонавтами, да?

М.М.: Да. Вот они улетают куда-то далеко-далеко, что эта планета наша – это такой просто шарик. И если ты чуть ближе находишься, ты видишь поверхность. А если еще чуть дальше, то ты видишь просто такой шарик. И когда ты видишь это все вот так издалека, и понимаешь, что любая… когда стираются вот эти границы государств, границы даже культур, я бы сказал, всего. То есть ты видишь некое создание живое, какой-то большой живой организм, который населен огромным количеством тоже живых организмов, и не только людей, но и рыб, птиц. Мне в этом смысле очень близок монолог Нины Заречной чеховской. И ты понимаешь какую-то целостность этого всего, вот прямо целостность. И когда ты понимаешь, что на этом шарике происходит какие-то разъединения, тебе хочется сказать: из-за чего?

С.Н.: Войны…

М.М.: Для чего это происходит и почему? Этот же конфликт начинается между… Какая разница – два человека конфликтуют, шесть человек, миллион и т.д. и т.п. – суть, по большому счету, одна и та же. Поэтому, да, конечно, я по характеру…

С.Н.: Миротворец и миролюбец.

М.М.: Миротворец, да.

С.Н.: И все-таки театр. Вот меньше всего театр располагает все-таки к миру – ну, прежде всего потому, что это всегда одна роль главная или всегда это место на авансцене, и оно тоже одно. Мне даже рассказывали оперные певцы, что в театре "Ла Скала" есть две точки – "точка Каллас" и "точка Тибальди" – оттуда лучше всего звучит голос. И вот попробуй ты к этой точке подойди. Ну, естественно, речь идет не о хористах, речь идет о премьерах. Они должны занять эту точку.

Вот что в этом смысле театр? Это же всегда очень такое напряженное пространство. Вы всю жизнь прослужили в одном театре. Не было у вас желания все-таки…

М.М.: Нет, я работала в Театре Наций, который я очень люблю.

С.Н.: В разных, да-да-да. Но театр "Ленком" и вообще театр как институция некая – она же, в общем, предполагает некие такие борцовские качества.

М.М.: Ну, я не могу сказать, что я… Как сказать? Когда касается дела какого-то, я всегда иду в это. Ну, для меня это важно, по крайней мере. Не потому, что я какая-то особенная, а потому, что я понимаю, что, если мне это важно, я не могу расслабиться как-то.

С.Н.: Вы концентрируетесь на этом, да?

М.М.: Для меня это очень важно. Поэтому, может быть, в жизни мне очень сложно, когда у меня несколько работ параллельно, потому что меня это немножко рвет в разные стороны. То есть я люблю сконцентрироваться на чем-то одном.

А что касается конкуренции… Ну, я, наверное, совру, если я скажу, что я никогда ее не ощущала. Нет, я ее ощущала. Но у меня свое к этому отношение какое-то. Я не могу сказать, что… Я буду бороться за работу, за дело – за фонд "Артист", за какие-то нужды людей, потому что я понимаю, что это очень важно сейчас сделать. Я не борец…

С.Н.: …за роли и за место на авансцене

М.М.: Нет-нет, мне это никогда не было свойственно. И кроме всего прочего, я понимаю, что жизнь – такая вещь… И где ты делаешь акцент – там, собственно говоря, и получаешь. Если ты хочешь бороться за роль – ну, ты будешь бороться всю жизнь…

С.Н.: За эти роли, да?

М.М.: Да. Если ты какой-то свой путь выбираешь – не потому, что ты какой-то особенный или еще что-то, а потому что ты просто внутри так чувствуешь, ты не врешь ни себе, ни окружающим – вот для меня это самое важное.

С.Н.: Это было важно всегда и остается важным. Скажите, а вот если я вас спрошу… Все-таки вся наша жизнь состоит из каких-то испытаний, переживаний, через которые мы проходим. Если бы я спросил вас, скажем, о трех самых важных событиях вашей жизни, которые вас, может быть, изменили или открыли в вас какие-то новые совершенно способности?

М.М.: Рождение. Рождение моего сына. Два я знаю точно.

С.Н.: Два точно.

М.М.: Наверняка, да.

С.Н.: Нет, я имею в виду, может быть, даже по профессии. Может быть, какие-то встречи, которые потом изменили ваше представление о театре, о своей профессии, о своих возможностях, скажем так.

М.М.: Ну, профессиональные встречи, конечно. Я могу назвать Павла Каплевича. Могу назвать Александра Николаевича Сокурова, безусловно. Просто для меня этот человек как-то отдельный, планетарный. И могу назвать, конечно, Лунгина.

С.Н.: Подождите. Каплевич, Лунгин и Сокуров?

М.М.: Да.

С.Н.: То есть три художника, скажем так, которые как-то повлияли на вас, да?

М.М.: Да, очень сильно. И пожалуй, что как раз три, да.

С.Н.: Такое трио, да? Я еще просто подумал про Жолдака…

М.М.: Жолдак тоже.

С.Н.: Все-таки было два потрясающих ваших проекта, мне кажется, не совсем оцененных, особенно то, что касается "Кармен". Но "Федра. Колос" – это был потрясающий спектакль.

М.М.: Нет, Жолдака Андрея я очень люблю. И Андрей такой… Я не знаю, это, наверное, не в смысле искусства, может быть, но как-то я больше чувствовала шефство, так скажем, в ситуации с Андреем. Я его очень люблю. И он действительно мне очень много дал. Но вот если говорить по внутреннему – учитель и ученик – для меня Андрей был как-то… Я за него несла ответственность.

С.Н.: А, вот так, да?

М.М.: Да, да, да. На том периоде, когда мы с ним работали, почему-то я это чувствовала.

С.Н.: Вы были главная, да?

М.М.: Я не то что была главная…

С.Н.: Ведущая.

М.М.: Мне казалось, что если я сейчас расслаблюсь, этот паровоз куда-то умчит очень далеко.

С.Н.: Далеко?

М.М.: Да, да.

С.Н.: Ну, вот таких театральных каких-то прозрений и открытий… Ну, я знаю, что у вас было довольно интересное сотрудничество с Константином Богомоловым из последних работ (я говорю о "Борисе Годунове"), но это все-таки не главная роль была, спектакль был не про вас. Но была такая Марина Мнишек с польским акцентом, такая женщина-змея, которая появлялась.

М.М.: Для меня это какая-то такая была… Я очень благодарна Косте (и всегда об этом говорю) за то, что он дает артистам такую просто радость, просто какую-то безответственную, когда ты вот хочешь – и ты вдруг стала бабкой в каком-то парике безумном. То есть в нем есть какая-то легкость. И это в хорошем смысле такой антитеатр. Нет, это, безусловно, театр, но это в хорошем смысле антитеатр – не играние, проигрывание чего-то, а чуть-чуть на грани фола существование, очень куражное. И я очень это люблю. И с удовольствием, конечно, с ним бы еще раз поработала – в силу того, что меня просто к этому тянет, мне это интересно.

С.Н.: Нет, я так понял, что в новой режиссуре вы тоже себя находите, и находите в этом бесконечный какой-то кайф и кураж. Это были и спектакли Жолдака, это общение с Богомоловым…

М.М.: И Някрошюс тоже.

С.Н.: Конечно, и Някрошюс.

М.М.: Но Някрошюс больше, конечно, классик.

С.Н.: Вообще сейчас театр в вашей жизни какое место занимает?

М.М.: Вот как-то так получилось… Хотя я человек, в общем, глубоко преданный театру, потому как я считаю, что без театра нет актера, но так получилось. Может быть, у меня был реально какой-то период, когда просто для меня существовало, по большому счету, внутри, так скажем. Я где-то как-то снималась, но внутри я была отдана театру. А последние где-то года полтора – так опять сложилось – конечно, гораздо больше кино. И интересные проекты, и вот "Садовое кольцо", которое, я надеюсь…

С.Н.: А кого вы там играете?

М.М.: "Садовое кольцо" – это достаточно такая жесткая современная история. Это драма про такой немножко мир селфи, такой внешне мир прекрасный, за которым стоит совершенно другая, достаточно страшная картинка. Это сценарий Козловой, замечательной сценаристки. Валера Тодоровский достаточно долгое время не мог найти режиссера, потому что ему этот сериал был очень дорог. И в результате он нашел (вы о нем еще услышите, и не раз, я в этом глубоко убеждена) Алексея Смирнова-младшего, сына…

С.Н.: Сына Андрея Сергеевича, да?

М.М.: Да. И брат Дуни. Это очень талантливый парень, просто уникально талантливый, потому как ему сейчас 26 лет, и для этого возраста… Если наконец этот материал выйдет… А я очень желаю ему выйти, потому что, конечно, материал очень такой не однозначный. Это психодрама, так скажем, семьи, ну, мягко говоря, непростая. Плюс к этому есть еще какой-то сюжет исчезновения сына и всего. Написано Козловой очень жестким языком, очень правдивым, жестким, иногда психологическим. Это прямо такая анатомия человеческой психики, я бы сказала, этот сценарий.

И вот такие есть молодые люди. Я сейчас очень верю на самом деле в молодое поколение, потому что Леша Смирнов меня удивил тем, что я все время говорила: "Откуда ты это все знаешь вообще?" Так он не только знал, а он еще вот этой всей махиной… А у нас достаточно большой актерский состав, замечательный: это и Ира Розанова, и Толя Белый, и Женя Брик…

С.Н.: Прямо такой звездный состав.

М.М.: Да. То есть он всем этим кораблем не просто управлял, а я могу сказать, что очень круто и профессионально управлял.

С.Н.: То есть фактически вы сейчас снялись в фильмах как минимум двух молодых режиссеров. Это новое уже поколение, которое заявляет о себе. И чем они отличаются от корифеев, от мастеров, с которыми вы работали? Это какое-то новое совершенно кино, новое мышление, новое представление о мире?

М.М.: Да. Мне кажется, да. Я даже с сыном разговаривала… Он говорит: "Ладно, это ваши все эти самые, а у нас все иначе". Конечно, это от людей зависит. Но то, что в них абсолютно есть такая свободная энергия – как бы сказать? – того, что не было лет двадцать назад и т.д. и т.п. То есть достаточно большое количество было искусственно созданных каких-то помех, что это так нельзя, то нельзя, каких-то течений – то прилично, а то неприлично. Они, конечно, более живые и более свободные.

С.Н.: Они более свободные, они свободны от всего этого. И вы находите себя достаточно свободно и легко в этих новых системах координат фактически, да?

М.М.: Абсолютно, да. Для меня это просто как вода сейчас, как воздух. И как сказать? Я абсолютно к этому стремлюсь, потому как я понимаю, что… Конечно, это палка о двух концах. Те ребята, которые не развиваются (я имею в виду – молодые) и имеют эту установку – это ведет, в общем, в никуда. А именно те, которые при этой установке развиваются интеллектуально, читают, понимают, знают, думают, мыслят, работают много – вот это, конечно, классное очень сочетание, которое даже, мне кажется, если говорить о поколениях… Хотя я очень не люблю, но мне кажется, что в нашем поколении мы все-таки были более скованные, да.

С.Н.: То есть вы сейчас это почувствовали, когда начали работать уже с молодыми режиссерами?

М.М.: Мне кажется, что то, что для нас был как бы прорыв (потому что у нас все равно было, наше поколение, мы старались к этому прорыву), то для них не прорыв, а в общем-то норма.

С.Н.: Это уже не прорыв, это что-то такое…

М.М.: Это просто норма, да-да.

С.Н.: Норма. А как вы чувствуете по Андрею, по своему сыну, который, я так понял, после некоторых метаний все-таки выбрал актерскую карьеру, решил продолжить семейную традицию?

М.М.: Да. Он уже снялся в фильме. Еще недоснялось кино, но это очень хороший большой проект, такой "Ладожский "Титаник". Я надеюсь…

С.Н.: Я знаю, вы Instagram…

М.М.: Когда я написала в Instagram, я не думала вообще о такой реакции. Я просто для него как в шутку написала, потому что в детстве он был похож…

С.Н.: …на ДиКаприо.

М.М.: …на Леонардо ДиКаприо. Внешне. И Каплевич, много кто над этим шутил. И мы всегда с иронией, в общем-то, к этому относились. И когда его позвали в такой российский военный, именно "Ладожский "Титаник"… Вот это реальные события тоже, как затонул корабль, которые происходили во время Великой Отечественной войны.

С.Н.: И прямо главная роль?

М.М.: Да. И когда его позвали на эту роль, естественно, я не могла не пошутить на эту тему. Но люди как-то у нас очень серьезно отнеслись.

С.Н.: Всерьез отнеслись. Но при этом его еще взяли в Театр Вахтангова, да? То есть он…

М.М.: Да. Нет, слава богу, у него как-то выстраивается судьба. Мне кажется, что он вообще склонен к режиссуре. И мне кажется, что он не будет до конца своих дней исполнителем. У меня есть такое ощущение. Мне кажется, что он все-таки пойдет… Так же, как о себе мне в последнее время кажется, что я, в общем, скоро… И у меня уже были пробы пера на тему продюсерства с той же "Кармен". Ну и потом, какая-то организационная деятельность, связанная с фондом.

С.Н.: Ну да, связанная с "Артистом".

М.М.: Мне очень хочется продюсировать. Я понимаю, что я от этого, от ощущения истории в целом, когда ты, как паззл…

С.Н.: …собираешь ее всю.

М.М.: …да, собираешь всю – в этом, конечно, для меня на данный час самый такой большой кураж и интерес.

С.Н.: То есть уже попробовать быть не только исполнителем, не только человеком перед объективом, но и за ним, да? То есть выбирая и режиссера, и актеров…

М.М.: Мы уже сделали сейчас небольшой опыт с Анатолием Белым, с его проектом "Кинопоэзия". Этот ролик еще не вышел. Он о стихотворении Цветаевой, такой небольшой, где Михаил Кричман мой любимый это все снял. И я думаю, что…

С.Н.: А вы были продюсером этой истории?

М.М.: Ну, как бы да. Я не люблю слово "продюсер", потому что я хочу сделать много, а потом уже…

С.Н.: …а потом говорить: "Я продюсер!" Да?

М.М.: …а потом уже говорить: "Да, я продюсер".

С.Н.: То, что касается Толиного проекта поэтического. Так мало на самом деле поэзии в нашей жизни. И то, что кто-то пытается это, чтобы это слово зазвучало…

М.М.: Я считаю, что это недоразвито – не в плохом смысле слова, а в том смысле, что он здесь больше имеет потенциала, вообще этот проект, потому что это совершенно новый жанр. И как раз именно в наше время, когда у людей, к сожалению, нет времени читать книжки (ну, это грустный, но факт), и рассказанная поэзия, именно киноязыком, когда ты можешь это посмотреть в том же YouTube и т.д. и т.п. – это очень интересный жанр. И мне кажется, он имеет много потенциала.

С.Н.: А вы сами не пытались вот так играть поэзию, читать ее не со сцены, а сделать такой кинопроект?

М.М.: Сейчас мы поработали с Толей.

С.Н.: Цветаева, да?

М.М.: Да. И до этого еще один, он меня позвал. Я люблю в принципе… Я никогда не делала, так скажем, сольных концертов. Но на каждый концерт, который есть у фонда "Артист", естественно, мы выходим. У нас есть такой ежегодный концерт "Признание в любви", который мы делали и с Владимиром Теодоровичем Спиваковым, и в Доме музыки, и в Большом театре последний у нас был концерт, и в разных городах, и в Санкт-Петербурге мы делали. Там как раз чтецкие истории. Последняя была – это "Евгений Онегин", мы читали Пушкина.

С.Н.: Вместе с Мироновым, да?

М.М.: С Женей. Мы приглашаем наших друзей, тоже замечательных артистов.

С.Н.: Мне просто однажды одна знаменитая актриса говорила, что нет в ней этого чтецкого дара. Вот оно или есть у тебя, или ты его лишен. И она это говорила с большим сожалением. Как вы про себя это чувствуете?

М.М.: Насчет дара я вообще ничего не чувствую, честно сказать.

С.Н.: Но любите читать стихи?

М.М.: Я люблю, но… То есть у меня как-то… Я не могу сказать "я люблю". Потому что если человек говорит "я люблю" – это значит, что он это делает постоянно. А у меня все равно в жизни это происходит фрагментарно. Но когда эта возможность возникает, я как-то так: "О, да!" Но мне это близко. Пушкина я обожаю, я его очень чувствую, Ахматову. У меня есть то, что я прямо вот…

С.Н.: Это ваше, да?

М.М.: С большим счастьем читаю.

С.Н.: Но пока о своей какой-то самостоятельной программе поэтической вы не думали, да?

М.М.: Нет, пока я не делала этого. Только "Кинопоэзия" и все, что связано с фондом "Артист".

С.Н.: А то, что касается… Ну, я понимаю, рассмешите Бога – расскажите о своих планах. И все-таки есть мечта, если не говорить о продюсерстве, вот такая актерская? Все-таки вы рождены актрисой и осуществляли себя как актриса, и были очень успешной как актриса. Есть все-таки какая-то, ну, роль или проект, в котором бы вы хотели поработать?

М.М.: Да, я хотела бы по-прежнему, пока еще у меня есть какой-то люфт времени, сыграть мадам Бовари. Мы его намечали с Жолдаком, но…

С.Н.: Ведь он ее поставил, вы знаете, да?

М.М.: Да, я знаю.

С.Н.: В Петербурге.

М.М.: Меня звали туда, в Петербург.

С.Н.: Антреприза Андрея Миронова, кстати.

М.М.: Но я не пошла, да.

С.Н.: Из-за того, что это была антреприза?

М.М.: Ну, из-за того, что это еще другой город. У меня в тот момент как раз… в тот момент я должна была выпускать спектакль с Костей Богомоловым, "Идиот". Мне, к сожалению, пришлось отказаться, потому как у меня было три проекта, включая "Садовое кольцо". И это параллельно наслаивалось, там сдвинулись съемки. Там я очень хотела поучаствовать, в этой постановке.

С.Н.: Не складывалось.

М.М.: Поэтому как-то в последние полтора-два года надо было… у меня уже были какие-то обязательства подписанные, и я занималась этим. Сейчас я хотела бы заниматься продюсерством. Ну, это из того, чем бы я хотела заниматься. И есть какие-то планы тоже по съемкам.

С.Н.: Какая жизнь, кроме кино, театра и фонда "Артист"? Вам нравится ваша нынешняя жизнь?

М.М.: Мне очень нравится, потому как я излечилась от аэрофобии.

С.Н.: Да, об этом сообщили все желтые издания.

М.М.: Где-то я сказала, и эта информация очень понравилась. Мне уже стали звонки поступать как к психологу: "Помогите. Что делать?"

С.Н.: "Помогите. Что вы для этого делали?"

М.М.: "Что делать в такой ситуации?" И теперь я не просто летаю, а я летаю постоянно.

С.Н.: В связи с премьерами своих фильмов и так далее?

М.М.: И не только в связи с фильмами, а по делам, в связи с премьерами. И просто, условно, я понимаю, что я могу девять часов, и даже улететь на три дня. Если раньше я себе такого вообще не представляла, какие-то дальние перелеты, условно говоря, на три дня, то сейчас энное количество – ну, в общем, уже года три – у меня проснулся какой-то безумный раж увидеть эту планету опять-таки.

С.Н.: И какие-то экзотические постоянно путешествия, да?

М.М.: Ну, они не то что для меня экзотические. Мне интересна жизнь – вот какая она, где она, на каком-нибудь острове Палау в Тихом океане как она протекает. Не потому, что это именно какая-то экзотика. Это по-разному бывает. Это и Токио, это разные концы света.

С.Н.: А очень часто бывает, что ты приезжаешь в какое-то место и чувствуешь: вот оно мое. Вот здесь, может быть, в какой-то прошлой жизни ты жил или хотел бы ее прожить. Такие места были за время ваших путешествий?

М.М.: Нет, конечно, были места, которые я просто… Для меня, например, Сингапур – это какое-то открытие.

С.Н.: Да?

М.М.: Да. Хотя там было очень жарко днем, и ты ходишь ночью, но я понимала, что это какое-то… То есть именно атмосфера этого города, какой-то сумасшедший арт.

С.Н.: Пространство какое-то.

М.М.: Если говорите об арте, именно об искусстве, архитектуре XXI веке, то это, конечно, надо ехать в Сингапур, безусловно, потому что я не видела такого нигде, даже в Токио. Токио – это, наоборот, какие-то современные небоскребы, но это все пропитано их историей: сакура, какая-то еда. Какая-то все равно история Японии присутствует там. А в Сингапуре нет никакой истории. Это просто памятник современному искусству, как Музей Гуггенхейма в Нью-Йорке, в Бильбао – что-то из этого рода.

С.Н.: А это просто в таком открытом пространстве города.

М.М.: Абсолютно, да. Это архитектура, памятник архитектуры XXI–XXII века.

С.Н.: А в смысле природы и места, кроме таких сильных визуальных впечатлений, была какая-то внутренняя связь с каким-то городом или в какой-то стране?

М.М.: Мне очень близкие были Сейшельские острова. Это такой отрыв абсолютно, ну, такой вообще отрыв, где-то ты находишься… Палау – это вообще затерянное место в Тихом океане. Это чисто природа. И когда ты понимаешь свою такую…

С.Н.: Микроскопичность, да?

М.М.: …да, именно, в мире этом большом и прекрасном.

С.Н.: То есть еще вдруг открылась эта возможность путешествовать благодаря преодолению аэрофобии и открытию новых каких-то миров и другой жизни, да?

М.М.: Да. Я поняла, конечно, что во мне эта страсть была с детства. У меня был такой глобус в детстве, и я все время разные страны изучала по нему: куда, где, что, как далеко находится, что там происходит. То есть я это любила с детства.

С.Н.: То есть географ такой в вас жил на самом деле, да?

М.М.: Да. Хотя у меня по географии было "два" всегда. Но теперь я знаю наизусть.

С.Н.: Уже знаете предметно на самом деле.

М.М.: Да, предметно.

С.Н.: Из впечатлений искусства, чистого искусства, не связанного с вами, с вашей работой, были какие-то впечатления, о которых вы бы сказали: "О, вот это надо увидеть. Вот это надо пережить. Вот это было потрясающе!"?

М.М.: Вы знаете, я сейчас сделаю, конечно, рекламу своему другу, но это не потому, что мой друг, честно могу сказать. Недавно закончилась… Ну, она уже закончилась, и я не могу ее, к сожалению, посоветовать. Если вы были в Третьяковской галерее, вы видели этот павильон, в котором висит Павла Каплевича работа. Для меня это… Я, конечно, его искренне поздравила, потому что он стал при жизни, я считаю, очень высокого уровня музейным художником. И это как раз совмещение…

С.Н.: "ПроЯвление" это называется.

М.М.: Да, "ПроЯвление", картина. И что мне как раз в этом очень нравится? То, что он… Вот есть совершенно современное искусство, а он – такое связующее. То есть его тема в искусстве – это связь того, что было раньше…

С.Н.: Потому что это картина Иванова, мы помним.

М.М.: И даже не только поэтому. Это вообще в нем есть самом как в художнике. Помимо того, что он взял ту картину и сделал этот оживающий ряд, совершенно какой-то сумасшедший, но в нем самом есть. То есть он, не отрицая прошлого, а очень глубинно и тонко его чувствуя и ощущая, вообще всю культуру, всю живопись, все, что связано, он это очень любит, – он делает какой-то современный вариант…

С.Н.: Прочтение, вариант.

М.М.: Прочтение, да.

С.Н.: То есть это то, что вас…

М.М.: Ну, вот из того, где я как бы была. Да, я могу сказать, что я очень за него порадовалась.

С.Н.: Я тоже, я тоже. Я видел этот проект, когда он был. Он по-своему удивительный.

Я хорошо помню вечер, тогда отмечали юбилей Марии Владимировны Мироновой. Это был Театр современной пьесы. И пьеса "Пришел старик…"

М.М.: "Уходил старик от старухи".

С.Н.: "Уходил старик от старухи", да-да-да. Играл Михаил Глузский. Это было ее 80-летие. И тогда я впервые увидел вас на этом действе, вы были вместе с Андреем. И она объявила всему залу: "Вот Мария Миронова. Вот Андрей Миронов". При том, что ваш сын носит фамилию, естественно, своего отца. У вас есть ощущение продолжения этой традиции, продолжения как бы династии актерской? Или вы всегда как-то дистанцируетесь от прошлого, от всего, что связано с вашим отцом?

М.М.: Есть, конечно…

С.Н.: А вот сейчас, уже по прошествии времени?

М.М.: Мне кажется, в этом смысле – то, что я говорю про Каплевича, и то, что мне близко – я обожаю и уважаю свои корни, но я… Например, работа с Жолдаком тем же это доказывает. Я обожаю классический театр. Я обожаю оперное пение, классически поставленный голос. Но я люблю существовать, именно существовать, уважая, ощущая и зная все это, я люблю существовать абсолютно в экстремально современных, каких-то пограничных и других, так скажем, состояниях и предлагаемых обстоятельствах.

С.Н.: И автономно, да?

М.М.: Ну, просто так на выходе получается автономно, потому как оно достаточно автономное и современное пространство. Не то чтобы специально, просто мне это нравится.

С.Н.: Но какую-то связь внутреннюю со своей династией, скажем так, условно, но все-таки актерской, этими именами, которые стоят за вами, – это и ваша мать, это и отец, и бабушка, и так далее – вы ощущаете? Или все-таки…

М.М.: Нет, конечно, я ощущаю. Больше всего я ощущаю личностную связь и любовь, поэтому я не очень люблю это…

С.Н.: Декларировать?

М.М.: …да, позиционировать, потому что я это гораздо больше ощущаю.

С.Н.: Это была Мария Миронова в программе "Культурный обмен" на Общественном телевидении России. А я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго! До свидания.

Написать комментарий

Выпуски программы

Выпуски программы

ГОСТИ

  • Сергей Мироненко научный руководитель Государственного архива Российской Федерации
  • ГОСТИ

  • Ирина Герасимова генеральный директор – художественный руководитель Российского государственного музыкального телерадиоцентра, заслуженный работник культуры РФ
  • ГОСТИ

  • Зельфира Трегулова генеральный директор "Всероссийского музейного объединения - Государственная Третьяковская галерея".
  • Показать еще
    Петербуржцы объединяются в "Зеленую коалицию" для защиты парков В нее войдут представители 20 инициативных групп города
    вчера
    Еще троих фигурантов дела о подготовке теракта задержали в Петербурге Суд избрал им меру пресечения в виде заключения под стражу
    вчера
    Хантсман высказался за улучшение отношений между США и Россией По его мнению, страны должны находить общие решения глобальных проблем
    вчера
    Ушел из жизни российский кинорежиссер Георгий Натансон Место и дата прощания с ним пока неизвестны
    вчера
    Второй за сутки температурный рекорд установлен в Москве По словам синоптиков, тепло в регионе задержится еще на неделю
    вчера
    Ядерная война больше не пугает Для нового поколения политиков ядерное оружие – всего лишь эффективный инструмент?
    вчера
    Российских саночников Демченко и Иванову вызвали на комиссию Освальда На Играх-2014 в Сочи оба спортсмена стали серебряными призерами
    вчера
    Строящемуся мосту через Керченский пролив выбрали название Оно появится на топографических картах и дорожных указателях
    вчера

    ГОСТИ

  • Сергей Марков директор по информационным технологиям финансовой компании "АктивБизнесКоллекшн"
  • Сергей Марков: Как научить робота сочувствовать? Специалист в области машинного обучения - в гостях у Ольги Орловой
    вчера
    Суд арестовал еще одного фигуранта дела о подготовке теракта в Петербурге Задержанные планировали взорвать Казанский собор в городе.
    2 дня назад
    Туман заставил посадить самолет рейса "Москва - Волгоград" в Астрахани Воздушная гавань Волгограда сейчас работает по фактической погоде.
    2 дня назад
    Москва предложила области помощь в рекультивации мусорных свалок Мэр столицы рассказал о договоренности с главой Подмосковья.
    2 дня назад
    Лидер голосования за имя моста в Крым далеко оторвался от "конкурентов" Онлайн-опрос пользователей завершится в субботу, 16 декабря, в полночь.
    2 дня назад
    Водителей обязали носить ночью светоотражающую одежду Ранее, в 2014 году, кабмин предписал надевать ее пешеходам.
    2 дня назад

    ГОСТИ

  • Олег Осипов автоэксперт, редактор сайта osipov.pro
  • 3 дня назад

    ГОСТИ

  • Владимир Кныш первый заместитель начальника Главного управления Банка России по ЦФО
  • Лебединое озеро Почему провалилась премьера балета? И как он трансформировался за прошедшие 140 лет?
    3 дня назад
    Показать еще

    Сообщение сайта

    СВЯЗАТЬСЯ С РЕДАКТОРОМ

     
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    НАПИСАТЬ В ПРЯМОЙ ЭФИР

    Авторизация

    Регистрация
    Восстановить пароль
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Регистрация

    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Восстановление пароля

    Введите адрес почты, который использовали для регистрации, и мы отправим вам пароль.

    Редактирование записи

    Восстановление пароля

    Введите новый пароль и нажмите соxранить

    Новая запись в раздел дежурные

    ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС

    КОД ВИДЕО

    Выберите размер

    twitter vk banner instagram facebook new-comments about:blank