Прямо сейчас
СМОТРИТЕ ДАЛЕЕ
Написать в прямой эфир

Ирина Пегова: Сейчас моя история с кинематографом – это борьба с обстоятельствами

00:30, 14 апреля 2017

Гости

Ирина Пеговазаслуженная артистка России

Сергей Николаевич: Здравствуйте. Это программа "Культурный обмен" на Общественном Телевидении России. С вами Сергей Николаевич. Сегодня мы будем говорить о том, как стать звездой, что скрывается за любой историей успеха и как преодолеть расстояние между маленьким городком Выкса и подмостками Московского художественного театра. Обо всем этом и о многом другом мы поговорим с заслуженной актрисой России Ириной Пеговой.

Ирина Пегова – актриса театра и кино, лауреат премии "Золотая маска", заслуженная артистка Российской Федерации. Окончила актерско-режиссерский факультет Российской академии театрального искусства (мастерская Петра Фоменко). В 2001 году была принята в труппу Московского театра "Мастерская Петра Фоменко", однако в 2006 сменила театральную площадку, став актрисой МХТ имени Чехова, где и работает по сей день. Особую популярность Ирине принесла ее первая главная роль в кино, сыгранная в фильме Алексея Учителя "Прогулка".

С.Н.: Здравствуйте, Ира.

Ирина Пегова: Здравствуйте.

С.Н.: Я знаю, что был в вашей жизни такой конкурс, который назывался "Хочу быть звездой".

И.П.: "Хочу стать звездой", по-моему.

С.Н.: Хочу быть звездой, стать звездой. Но было это довольно давно, и звездой таки вы стали. Что это был за конкурс?

И.П.: Да это просто обычный музыкальный конкурс детский. Был формат телевидения, на телевидении было такое большое шоу, а это просто мы взяли и переняли в маленьком городочке, сделали такого масштаба.

С.Н.: И такого же масштаба, соответственно, была звезда, да?

И.П.: Да. Но нет, звездой мне там не получилось стать.

С.Н.: Не получилось?

И.П.: Нет-нет-нет. Я даже не прошла. Там конкурс был, полуфинал, финал – я никуда не прошла даже: я так, спела по-тихонькому.

С.Н.: Слушайте, а вот этот дар – петь, плясать, быть первой, быть в центре – как-то рано в вас проявился?

И.П.: Нет, ну это разные дары – петь, плясать и быть в центре; это совершенно разные дары.

С.Н.: А мне кажется, это всегда совмещается хорошо, нет?

И.П.: Я не знаю. Быть первой… Не знаю, откуда. Может быть, от папы – он у меня спортсмен, поэтому желание, видимо, выигрывать у него есть.

С.Н.: Он бегал марафоны, насколько я знаю.

И.П.: И марафоны, и лыжами занимался.

С.Н.: Он прямо такой спортсмен спортсменом, да?

И.П.: Я не знаю, с чем сравнивать, но да, он всю жизнь этим занимался.

С.Н.: А мама?

И.П.: А мама больше… Помимо того, что занималась нами (бабушкой, сельским хозяйством, домом), работала всегда то на заводе, потом на бензоколонке директором. Как-то она…

С.Н.: Жизнь покидала, да?

И.П.: Ну в основном это завод, да.

С.Н.: Я к тому, что в родне была какая-то склонность к артистической деятельности?

И.П.: Это как у всех нормальных семей советских. У нас была огромная семья – у папы шестеро братьев и сестер, у мамы пятеро – и это всегда музыка, всегда песни. Всегда. То есть по папиной родне все братья играют на гармошке, все играют на балалайках, все поют очень чисто, красиво и много; по маминой то же самое. Даже моя тетя (мамина сестра), я так понимаю, Кулек закончила – она была руководителем музыкальным в каком-то клубе деревенском. Ну то есть всегда, в любой деревенской семье это всегда было.

С.Н.: Это не всегда и не у всех, но у вас это было.

И.П.: Да. То есть ни одно застолье, ни один праздник не обходился без бесконечных песен.

С.Н.: Я прочитал, что вообще ваше детство прошло в деревне под названием Тупик. Это правда?

И.П.: Да.

С.Н.: Так называется деревня?

И.П.: Она так называется до сих пор.

С.Н.: И вот это окружение, это пение вокруг. Это все-таки какой-то вы застали период, когда были все эти дома культуры, дворцы пионеров и так далее.

И.П.: Да, обязательно.

С.Н.: То есть это каким-то образом все-таки вас сформировало, да, для того чтобы начать свою актерскую карьеру?

И.П.: Да ни о какой актерской карьере не было и речи. Никто даже об этом не думал, в эту сторону никто не думал. Просто всегда, когда у нас были огромные плантации картошки, бесконечные грядки с луком (я это в страшных снах вспоминаю) и нам с сестрой приходилось это все окучивать, окачивать, пропалывать, что делать? В это время книжку ты не почитаешь, в это время ничего нельзя сделать, кроме как разговаривать или петь. То есть я вот всегда пела.

С.Н.: А какой у вас был репертуар?

И.П.: Пугачева, София Ротару – все, что звучало с телевидения.

С.Н.: И из радио.

И.П.: Телевидение, радио, да. Тогда репертуар у меня был не такой богатый; уже позже, когда я стала петь в студии…, я уже полюбила и Тину Тернер, и Майкла Джексона, и Шаде, и Эдит Пиаф, кто был в доступе моем. Дома у меня магнитофона не было, поэтому только так слушала кого-то.

С.Н.: Но в любом случае родители не позволили вам сразу поступать на актерский? По крайней мере вы в какой-то момент пошли в Политехнический институт.

И.П.: Ну как не позволили? Никто сильно не сопротивлялся, просто мне мама настоятельно рекомендовала поступать в какой-то технический ВУЗ…

С.Н.: Чтобы иметь профессию?

И.П.: Да, чтобы иметь профессию и работать на заводе, где она всю жизнь работала, чтобы было все спокойно, стабильно. И, собственно говоря, я поступила в политехи тут же заодно… Я поступила просто в июне, а в июле пошла в театральное. И все меня со спокойной совестью отпустили, потому что знали, что без блата ты туда не пройдешь. И все.

С.Н.: Но я знаю, что была какая-то у вас историческая встреча с Фоменко, что Петр Наумович вас как-то приметил из всех студентов тогдашнего училища. Вы помните эту встречу? Как это было?

И.П.: Конечно, на всю жизнь запомнила. Мы были студентами, у нас было мастерство обычное. И тут приезжает Петр Наумович со своим курсом на гастроли в Нижний Новгород. Именно это был четвертый курс мастерской Фоменко; там учились Полина Агуреева и много моих друзей. И когда наш мастер Василий Федорович Богомазов сказал, что надо пригласить Петра Наумовича к нам в гости на курс, ему сказали: "Ну какой курс, какие гости?" А Петр Наумович как раз тот человек был, который откликался с удовольствием на такие предложения. Ему было крайне интересно, и он с удовольствием, с азартом шел. И так же он пришел к нам - просто пришел на мастерство со своими ребятами со всеми. И мы им показывали… Зачин у нас был, какие-то отрывки (несколько отрывков было из Чехова). И потом все ребята мне говорили, что надо ехать поступать в Москву к Петру Наумовичу – как раз был его набор. Я была на втором курсе в Нижнем Новгороде, и как раз бы я…

С.Н.: Это была ваша первая поездка в Москву?

И.П.: Да, первая. Нет, я поехала туда зимой, чтобы узнать, когда экзамены, пронюхать ситуацию. Это была моя первая поездка в Москву, я впервые в жизни попала в московский театр. И как раз в первый раз попала на "Матросскую тишину".

С.Н.: В "Табакерку"?

И.П.: Да, на легендарный спектакль. И собственно говоря, это смешно получилось: я попала впервые в театр "Табакерка" и там я работаю, обожаю этот театр.

С.Н.: Какое впечатление произвела Москва и вообще московская жизнь? Все-таки девочка из провинции…

И.П.: Вообще никакого впечатления.

С.Н.: Никакого?

И.П.: Никакого. Вообще для меня не имеет значения, где жить, я на это не обращаю внимания. Тем более ни о какой Москве тогда речи быть не могло.

С.Н.: Но все-таки речь шла о том, что все равно вы уезжаете из дома, уезжаете от мамы, папы, от семьи.

И.П.: Нет, я от них уехала до этого в Нижний Новгород.

С.Н.: А, то есть в любом случае переезд уже произошел?

И.П.: Да, конечно. Я уже по-любому уехала бы.

С.Н.: То есть Выкса уже осталась где-то далеко?

И.П.: Да-да. Никогда не было барьера перед любым городом; его и до сих пор нет. Мне все равно.

С.Н.: Чему, как вам кажется, вас научил Петр Наумович?

И.П.: Я прямо конкретно сказать, чему научил, не могу.

С.Н.: Ну вот есть какие-то уроки, которые вы помните.

И.П.: Поучиться у Петра Наумовича, побыть, играть в его театре, в его спектаклях, быть рядом с ним, присутствовать на репетициях – это как получить прививки: тебе вкололи какое-то вещество… Я не знаю, как оно называется. Чувство… Островский называет это чувством меры. Я не знаю. И я это говорю, но не факт, что я этим пользуюсь и оно во мне есть. Вот я не знаю; это какая-то определенная планка, определенное чувство правды, определенное чувство юмора, вечные контрапункты. Я не знаю, это какая-то прививка Петра Наумовича, так можно назвать.

С.Н.: Вы там были счастливы, в этом театре?

И.П.: Конечно. Бесконечно. Все, что касается моей жизни в мастерской Фоменко – по сути 5 лет я там работала – это, конечно, счастье. Это настоящий театр. Я даже с трудом пережила… Когда появилось новое здание и новый театр, я уже к этому моменту не работала в мастерской (буквально я уходила и начиналась стройка), поэтому для меня это такая была не мастерская Фоменко. Я не могла долго… Я плакала, когда заходила в это новое здание, мне незнакомое и для меня ничего не значащее. Вот там подвал – да.

С.Н.: Но он же сохранился, я так понимаю.

И.П.: Конечно.

С.Н.: Я даже помню, что во времена моего детства это называлось кинотеатром "Киев" (я там поблизости жил). Там было два зала. И, собственно говоря, не так уж сильно они были перестроены: я все думал, что под театр будет что-то сделано. Ну так, чуть подкрасили что-то. Но это было очень известное место. И потом оно навсегда стало связано с Фоменко.

И.П.: Это было круто, что там было всего две гримерки: все девочки сидели в одной гримерке, все мальчики – в другой. А когда мы приходили играть в зал, где игралась и "Война и мир", и "Одна абсолютно счастливая деревня", гримерки наши располагались в кабинете, где репертуарная часть сидела. То есть там по сути гримерок не было – где кто приткнется. Это было, конечно… В этом есть, по сути…

С.Н.: Это и есть театр, да?

И.П.: Ну как? Все равно театр откуда пошел? Площадное какое-то такое место, где нет никаких гримерок, ничего – постелил коврик и играй. Это ближе.

С.Н.: Вы вместе с театром, вместе с Фоменко разъезжали? Были какие-то гастроли?

И.П.: Да, конечно. Была большая традиция – я не знаю, сохранилась она по сей день или нет – осенних больших гастролей: это полтора-два месяца по Европе. Поэтому всегда это было большое счастье.

С.Н.: То есть Европу вы открыли уже с театром Фоменко, я так понимаю? Первый выезд.

И.П.: Да-да-да. И театр Петра Фоменко для меня море открыл – я в первый раз в жизни на море оказалась в 21 год. Это было Балтийское море, это была осень, но это неважно – это первый раз я увидела море.

С.Н.: Что из этих разъездов, из этих переездов произвело наибольшее впечатление?

И.П.: О, я все помню города, потому что каждый город, даже если это была Франция и мы ее объезжали, могли ездить в несколько городов (5-6), это все равно… Каждый город имеет свой запах, свою атмосферу: все эти набережные, мое любимое дерево там появилось – я не знаю, как оно называется… Платан…

С.Н.: Платан.

И.П.: Я это все в первый раз в жизни видела, естественно. В первый раз видела и Руан… Все это, конечно, было для меня открытием – и Париж, и Испания, и Мадрид.

С.Н.: А публика? Публика какая-то была другая, чем в Москве?

И.П.: Ну конечно, публика другая. Во-первых, это другой прием, другое скандирование, топанье ногами – это тоже было открытием.

С.Н.: И это, как правило, был успех?

И.П.: Нет, это был всегда успех. Даже в тот момент, когда мы играли… Это было однажды: был какой-то фестиваль в Мадриде, мы играли "Войну и мир", и так случилось… Наверное, это был такой фестиваль, был довольно большой зал и было очень мало людей – мало до такой степени, что их можно было сосчитать (человек 6-8).

С.Н.: То есть вас на сцене было больше?

И.П.: Многократно. И так как это были некоммерческие гастроли, а именно какой-то фестиваль, это было так странно… И даже этих людей, которые сидели очень расслабленно в зале, все равно захватила "Война и мир", наша русская классика. Я помню все в этом спектакле; даже отрубились там титры в какой-то момент, зрители начали кричать. Каждый спектакль как будто бы помнишь. Видимо, там особое отношение к России появляется. Потому что ты живешь в глухомани своей, ты это любишь, в какой-то степени относишься к этому. А когда уезжаешь туда – и тем более я человек, выросший не в столице – мы с собой брали очень много дисков, смотрели там "Офицеров". Я прямо помню, что у меня вот это вот чувство патриотизма просто возросло до высот.

С.Н.: То есть вы смотрели наши вот эти старые советские фильмы, кино детства?

И.П.: Да. Не моего детства, потому что я тот человек, который телевизор никогда в жизни не смотрела, я даже и кино мало видела, а о театре и речи быть не может, как и об опере и балете. Я если видела, я сразу переключала. А сейчас я просто настоящий поклонник оперы и балета. Если я не схожу в месяц три раза, то это, считай, для меня трагедия. Это последние годы. Тогда это…

С.Н.: Терра инкогнито.

И.П.: Это что-то страшное, скучное, кому это надо. Это все понятно – это от необразованности, от черноты.

С.Н.: Ну нет, просто неподготовленность какая-то.

И.П.: Была дыра в этом месте незаполненная, да.

С.Н.: Скажите, Ира, почему вы все-таки оставили театр? Вы же были частью этой семьи.

И.П.: Нельзя сказать, что оставила. Как оставила? Я понимала… Был Олег Павлович Табаков, который всегда предлагал мне роли. Вот все эти годы, которые я работала в мастерской, он каждый год мне летом прямо стабильно звонил и говорил: "Ну что, Пегова…" и говорил какие-то конкретные названия конкретных ролей. И, собственно говоря, когда я заканчивала институт, предложение пойти к нему в театр сразу было, просто я вошла в мастерскую Фоменко. То есть в какой-то момент, когда я оказалась в декретном отпуске и по выходе из декретного отпуска и я знала, что меня ждет в мастерской Фоменко (ближайший план на пару лет), я знала, что меня в этом списке нет, если не учитывать роль тетки Карандышевой в "Бесприданнице". Как бы я понимала, что ролей в ближайшие 10 лет я точно… Я понимаю, что 10 лет с позиции какой-то большой театральной жизни - это ничто. Но на тот момент я была не готова ждать. Не знаю. Как-то так получилось, что я ушла в декрет, просидела всю свою беременность дома (я не работала в театре уже артисткой).

С.Н.: То есть потихоньку вы отдалялись и отделялись от него?

И.П.: Не отдалялась, не могу так сказать. Даже сейчас, будучи на расстоянии всего нескольких километров, я чувствую свою причастность – я так же глубоко люблю и восхищаюсь людьми, которые там.

С.Н.: Но тогда это было драмой, когда вы уже пришли к Фоменко и сказали, что вы уходите?

И.П.: Конечно, драма, ну а как?

С.Н.: А как он воспринял?

И.П.: Ну я уже сто раз об этом говорила. Мы с ним долго разговаривали – час, может быть – и он очень… Я так понимаю, Петр Наумович просто понял, что я вообще ухожу из театра. Был такой у нас с ним один раз разговор после премьеры фильма "Прогулка", когда мы его приглашали к нам, естественно, на премьеру кино. Он пришел, там вся играла труппа его. И, собственно, он должен был там тоже играть, но Алексей Ефимович Учитель постеснялся ему предложить. Мы его уговаривали, чтобы он предложил все-таки Петру Наумовичу – там была для него ролька заготовлена. Но он постеснялся, говорил: "Петр Наумович не согласится". Мы говорили: "Наоборот, он бы согласился и с радостью бы сыграл". И после премьеры фильма Петр Наумович ко мне подошел и сказал: "Ирка, только не уходи из театра". Он почему-то это сказал, хотя речи вообще об этом не шло и даже не могло быть. Он говорил, я так понимаю, в общем, чтобы я не уходила из театра в кино. И на той самой нашей с ним встрече, когда я к нему пришла это говорить, уходить, как раз он понял, что я ухожу вообще из театра. И поэтому он был со мной светел, счастлив, начал лезть в воспоминания: "Помнишь, как мы с тобой встретились, помнишь, как ты поступала..." Хороший был разговор, и я прямо даже удивлялась, думала: "Странно, почему он меня так легко и счастливо меня отпускает?" Но потом, когда он понял уже в конце разговора, что я ухожу в МХТ, конечно, случился перевертыш.

С.Н.: Помрачнел, да?

И.П.: Мне кажется, что Петр Наумович меня понял.

С.Н.: Я сейчас подумал. Знаете, я в свое время брал интервью у великой французской звезды Катрин Денёв. Я сказал: "Вы такая сильная женщина…" А она сказала: "Я не сильная, я смелая". Вот вы могли бы о себе сказать, что вы смелая?

И.П.: Да, в этом смысле, конечно, я смелая. Как говорит моя бабушка, "я баба рысковая". В этом смысле для меня страшнее жалеть о том, что я сделала, чем жалеть о том, что я не сделала. Я понимала, что…

С.Н.: …сейчас судьба и надо воспользоваться?

И.П.: Не знаю. Я всегда так жила и живу по тому, как ведет. Я не делаю, как мне кажется, резких движений, не принимаю решений. Все как складывается, так и складывается; я стараюсь отпустить ситуацию. И в этом смысле здесь тоже так было: я отпустила ситуацию и не стала сопротивляться.

С.Н.: Кстати, Алексей Учитель, о котором вы упомянули, как-то сказал о вас, что "Ирина Пегова – актриса, которая не любит умных слов".

И.П.: Она их не знает просто.

С.Н.: Нет, он имел в виду, что вы такой интуитивист и многое и в профессии, и в жизни делаете интуитивно, по какому-то ощущению себя в пространстве, в соотнесении себя с ролью, с обстоятельствами. Это правда?

И.П.: Да, это правда. И я не считаю, что это, может, какое-то достоинство, это может быть в какой-то степени большой недостаток. Но для себя я определяю, что я счастлива, что у меня есть это чувство, потому что я сейчас уже понимаю… Я не говорю о спектаклях, которые премьерные, не говорю о спектаклях, которые играются первые 20 раз. А вот когда ты уже играешь даже спектакль… Я раньше думала: "Как я буду играть спектакль 20 лет, одно и то же название 10 лет? Это же можно с ума сойти, это же невозможно". А сейчас я счастлива оттого, что у меня есть долгоиграющие спектакли, потому что они открываются совершенно по-другому. И когда можно совершенно не думать ни о тексте, ни о чем, а просто отдаться ситуации и она куда-то тебя ведет… Это случается, конечно, не на каждом спектакле, но как правило, и мне это очень нравится. Вот это я понимаю, это плюсы нашей профессии. Я не говорю, естественно, о спектаклях, которые еще не твои.

С.Н.: Я посмотрел вашу афишу – довольно много названий: и "Dreamworks", и "Женитьба", и "Пьяные", и "Трамвай "Желание", и "Рассказ о счастливой Москве", и "Жена"…

И.П.: "Конек-Горбунок".

С.Н.: Я посмотрел ваш репертуарный план и подумал: боже мой, это вы играете по 8-10 спектаклей в месяц.

И.П.: Ну да. 8 стабильно. Это много.

С.Н.: Это очень много.

И.П.: Ну там в паре-тройке спектаклей у меня есть составы.

С.Н.: Мне кажется, очень неплохо сложилась у вас ситуация со спектаклем "Dreamworks", где вы пробуете несколько масок, в том числе маску Чарли Чаплина. Вообще этот спектакль какой-то очень неожиданный и необычный. Расскажите, как вы в него вошли и кого там играете?

И.П.: Ой, как я туда вошла? Вошла с болью, потому что я поняла, что я буду играть героиню, которую я совершенно не хочу играть. Это всегда те ужасное чувство, которое я не могу в себе побороть. Ну дали… Я совершенно не полюбила эту героиню и Виктора Анатольевича Рыжакова убеждала, что мне не надо это играть, что мне это играть будет неинтересно; мне кажется, я это уже сто раз играла; зачем мне повторяться и так далее. Это было какое-то мучение для меня.

С.Н.: Сопротивление.

И.П.: Наверное, месяц целый я не могла смириться с тем, что я буду это играть. Это по-настоящему я плакала оттого, что, блин, как же я попала – это называется "попала". Но как-то постепенно, постепенно… И я считаю, что это лучшая роль в этом спектакле. Не лучшая, а я имею в виду самая выгодная – то, что мне интересно. Но это, опять-таки, все вкладывается в репетициях, и никто… Я сопротивлялась, не знала, куда выведет нас дорожка, куда Вырыпаев, Рыжаков меня поведут. И, оказалось, вывелось в ту историю, которую я играю с удовольствием, и вот я сейчас жду 18 числа этого спектакля. Мне нравится. Я не видела, я не знаю, как спектакль со стороны, но мне в нем хорошо.

С.Н.: От своего собственного присутствия, от того, какая сложилась компания на сцене, да?

И.П.: Да. Мне кажется, зритель, который понимает и с ними включается в волну, потому что есть зрители, которые не понимают правил игры и уходят с этого зрелища. А те, кто врубаются, влипают в нашу тему…

С.Н.: …оторваться уже не могут.

И.П.: Я надеюсь, что они получают для себя какую-то важную информацию.

С.Н.: Нет-нет-нет, он очень элегантно и красиво сделан, на самом деле.

И.П.: Художник у нас потрясающий – Маша Трегубова со своим супругом. Они очень талантливые, я их очень люблю.

С.Н.: Параллельно с МХТом и с "Табакеркой" развивается ваш довольно бурный кинороман, то есть вы много снимаетесь. И вот я помню этот "Космос как предчувствие". В одном интервью вы говорили, что там была сцена марафона и вы никак не могли не прибежать первой – это какой-то был такой внутренний рефлекс, что вы должны быть первой. Это правда?

И.П.: Ну да, это из той истории. Но все, что касается спорта, активной жизни, физики тела – не знаю, как назвать – конечно, я моментально заражаюсь. Поэтому я очень боюсь вставать, допустим, на лыжи горные, потому что я понимаю, что это довольно-таки опасно, и если я увлекусь…

С.Н.: А вы такой азартный человек, да?

И.П.: Да, и все, я могу утонуть в этом, это может закончиться печально. И здесь то же самое – включается азарт. Я не понимаю, как можно бежать медленно? Я просто даже не понимаю. Без кокетства, без ничего – это очень трудно физически бежать медленно.

С.Н.: Но еще очень важно приходить первой.

И.П.: Потому что будет видно, что я поддаюсь.

С.Н.: У вас есть несколько сериалов – даже не несколько, а уже много. Один из них – это "Комиссарша". Это новая история?

И.П.: Да, он еще не вышел.

С.Н.: Еще не вышел? Расскажите об этой истории. Она совершенно потрясающая: по сюжету там такой поединок матери и сына на самом деле. Был такой французский фильм, который назывался "Каждому свой ад", в котором мать выясняет, что сын – убийца. В этой ситуации этой дуэли актер очень проявляется (играл главную роль Анни Жирардо). Что у вас за роль, расскажите?

И.П.: Я с нетерпением жду выхода. Я никогда не жду выхода своих каких-то не картин, а именно телевизионных историй. Эту я жду с нетерпением. Мне очень хочется посмотреть, что из этого получилось – получилось ли то, что я хотела и хотела Елена Владиславовна, наш режиссер. Потому что, мне кажется, история этой женщины – она такая… Ее можно назвать "женская ликвидация". Я рассчитываю, что это получится.

С.Н.: А это подлинная история, она основана на подлинных документах?

И.П.: Я думаю, нет.

С.Н.: То есть такой все-таки "фикшн", что называется?

И.П.: Если даже она и подлинная, я не знаю об этом. Это придуманная история.

С.Н.: Это происходит после войны, да?

И.П.: Во время – 1943 год. Город, освобожденный после оккупации, и я прихожу туда устанавливать порядок на подмогу еще нескольким мужчинам, которые не пошли, соответственно, воевать, а остались следить за порядком в городе. После немцев мы очищаем город, так сказать. Там должна быть страшная драма. Не знаю, получится ли. Потому что одно дело – написать, другое дело – сыграть, третье дело – снять, смонтировать, а четвертое дело – увидеть это на экране, чтобы зритель разглядел все то, что мы задумывали. Потому что миллион случаев, когда задумка хорошая, а вот результат…

С.Н.: Скажите, когда вы себя увидели на экране и сказали "молодец, получилось" – было такое?

И.П.: Ой, да нет. Могу так сказать только про отдельные сцены, допустим – это может быть только в кино. Отдельные сцены – да, так могло быть, а так нет. Я понимаю, что сейчас моя история с кинематографом – это борьба с обстоятельствами.

С.Н.: Почему?

И.П.: Может быть, так просто мне не везло или как-то так складывается в последнее время. В тот момент, когда у меня все было – и бюджеты в кино, и роли, и партнер, и режиссер, все это складывалось – у меня не было опыта, я была очень молода и не могла сделать. А сейчас у меня уже есть и опыт, и я даже могу какие-то технические глупые вещи, которые нужны в кино, без которых нельзя, но молодые артисты не могут этого знать – выходить на точки, вставать на свет, никогда же об этом не думаешь. А сейчас, допустим, у меня это все появилось – мой опыт и умение немножко, может быть, работать над ролью, работать с режиссером – а нет уже того материала. Если материал есть, нет бюджета.

С.Н.: Вы имеете в виду свои роли?

И.П.: Да, про кино. Я не говорю сейчас даже о сериалах, я говорю о большом кино, скажем. Нет того бюджета, нет того, сего – и все борьба с обстоятельствами. Даже та же самая "Комиссарша", где мы просто с режиссером плакали оттого, что ну нет возможности у нас снять еще один дубль. Есть возможность снять только один дубль. Потом в какой-то сцене… Снимается такое количество минут в день, что это просто безобразие.

С.Н.: То есть все упирается в деньги, все упирается в бюджет.

И.П.: Все упирается в деньги, да. Я жду, что, может быть, когда-нибудь такое произойдет, что не будет ограничений во времени, в дублях, в репетициях. Потому что иногда съемки, дубли являются и репетициями. О каком качестве мы можем говорить? Или о том, что я могу сыграть? Я говорю, это уже, к сожалению, никогда не угадаешь – это понимаешь, когда уже оказываешься на съемочной площадке. И ты зачастую оказываешься рабом обстоятельств. Но все равно это все счастье, все равно я это бесконечно люблю даже с такими трудностями техническими. Все равно это то, без чего невозможно жить.

С.Н.: Я так понимаю, что вы ищете себя все-таки в разных форматах. И вот эти "Сказки с оркестром", в которых вы предприняли попытку быть чтицей.

И.П.: Пыталась.

С.Н.: Это была сказка "Дикие лебеди", да? Вы читали вместе с живым симфоническим оркестром?

И.П.: Да. Я сейчас эту сказку буду еще читать в трех филармониях в разных городах – в Воронеже, потом через полгода в Рязани.

С.Н.: Что вам дает этот опыт? Почему вы вдруг на это сподвиглись?

И.П.: Я не умею совершенно этого делать, у меня дикий комплекс, что я не умею читать стихов. И поэтому, когда у меня выдается возможность и мне говорят: "Вот, Ира, вечер будет – давай-ка вот нам стихи почитай", я ломлюсь туда, я хочу этого, потому что я этого не умею. И только в тот момент можно почувствовать, как это делать, только преодолев этот барьер. У меня всегда дикий комплекс, что я не умею этого делать, и только выходя на публику и делая это я что-то понимаю и делаю выводы.

С.Н.: И как получилось у вас с "Дикими лебедями"?

И.П.: Мне кажется, это не получилось, может быть, опять-таки за отсутствием репетиций. Если бы была репетиция… И я понимаю, что надо учить текст наизусть, потому что когда читаешь, другая немножко история получается. Буквы, текст – он всегда мешает, везде он мешает: в кино мешает, в театре мешает, везде он мешает. Когда ты вообще о нем не думаешь, то кайф. Сейчас мы "Евгения Онегина" делаем, и это очень страшно, но я этого очень хочу, потому что страшно не умею и хочу, чтобы это произошло, чтобы я научилась этому.

С.Н.: А хочется научиться быть именно чтецом?

И.П.: Да, именно тоже с оркестром. Мне очень нравится этот жанр, мне кажется, это одна из таких больших зон, которая была у нас развита в советское время.

С.Н.: Да-да, чтецкая школа.

И.П.: И это было очень круто. Я не говорю, что это прямо должно быть, но это могло бы быть в моей жизни периодически.

С.Н.: Как некий эпизод это могло бы появляться.

И.П.: Да.

С.Н.: Я так понимаю, что большое место в вашей жизни занимает и работа на телевидении – танцы.

И.П.: Ой, да нет, это было один раз.

С.Н.: Один раз?

И.П.: Нет, сейчас они уже вошли плотно в мою жизнь, но сейчас это с телевидением никак не связано. Сейчас просто я уже увлеклась танцами, танцую конкурсы ("Про-Ам" называется), есть такое движение. Я ничего этого не знала и не любила, вообще танцы не любила латиноамериканские, а сейчас я узнала, что есть такие конкурсы, когда профессионал танцует с непрофессионалом. И вот эти вот женщины и девушки…

С.Н.: А где они проходят?

И.П.: Везде, по всему миру в огромном количестве. Москву я не считаю – в Петербурге, Екатеринбурге, Томске, Дубае, Праге, Париже, Лондоне. Везде, по всему миру.

С.Н.: И все пляшут?

И.П.: Все пляшут, и это очень часто, не раз в полгода: можно ездить несколько раз в месяц. То есть мне сложно пока со своим графиком куда-то воткнуться, поэтому это случается очень редко. Я вот сейчас 3 конкурса станцевала, и теперь я жду, должна пройти… До следующей осени у меня нет даже возможности никуда поехать, поэтому я жду, когда пройду.

С.Н.: А скажите, эти конкурсы – это какие-то классические бальные танцы, самбо и так далее?

И.П.: Я танцую только латиноамериканскую программу – самба, ча-ча, румба, пасадобль и джайв.

С.Н.: А почему вы выбрали именно ее?

И.П.: Не знаю. Потому что стандартные мне тяжело танцевать, потому что мне скучно просто, я могу заснуть во время танца, это не для меня. Нет, я бы танцевала аргентинское танго тоже, но аргентинское танго в конкурсной программе тоже очень скучное, такое… Смотреть на это невозможно. А здесь именно мне нравится, что пасадобль имеет свой характер, такой французский марш (его считают почему-то испанским, хотя это французский марш); джайв тоже. Ну, блин, все эти танцы – это как 5 маленьких спектаклей.

С.Н.: Кто для вас главный критик и судья? Чье мнение для вас бесконечно важно, когда состоялась та или иная премьера или вышел новый фильм? Кто-то смотрит из ваших близких?

И.П.: Я очень завишу от мнения людей, для меня это очень важно. Но нет такого конкретного человека. Сейчас нет уже. То есть я прислушиваюсь ко всем и собираю, собираю, собираю, и очень переживаю, когда непопадание какое-то. Но прямо конкретного человека назвать не могу – нет такого.

С.Н.: Вообще как бы вы определили главную черту вашего характера?

И.П.: Может быть, у меня его и нет, характера-то. Я не знаю. Не могу, нечего сказать. У меня их много, черт.

С.Н.: Самых разных черт.

И.П.: И я не могу назвать их менее главными.

С.Н.: Ну какая-то доминанта такая характера – добиться своего.

И.П.: Нет, у меня такого нет.

С.Н.: Этого нет, да?

И.П.: Я, наоборот, стараюсь в этом смысле… Все равно у меня это не получается, так как я очень активный и очень деятельный человек, я стараюсь наоборот ничего специально… У меня нет такого, что я поставила цель и делаю – вообще этого нет и никогда не было. Я нашла какие-то дневники свои, которые я раньше вела, как оказывается, и прочитала. Думаю: господи, какая идиотка это пишут – это вообще другой человек, нежели я, хотя я помню себя прекрасно. Я писала про свои цели, просто бред сивой кобылы.

С.Н.: Часто дневник используется и как такое психотерапевтическое средство, потому что ты как бы избавляешься от каких-то печалей и тревог, когда ты можешь это артикулировать и можешь сказать, что тебя сейчас волнует больше всего. Что вас сейчас волнует больше всего?

И.П.: Больше всего волнует? Ой, по-честному, меня волнует, чтобы не было войны. Это невозможно, я понимаю, что в мире она где-то всегда существует, но чем ближе она к нам, к нашей стране, тем больнее эта ситуация. Это то, чего я по-настоящему боюсь, чего бы я по-настоящему никому не хотела бы пожелать. Мир над головой – звучит не в тему, пафосно, но больше меня ничего не волнует. Все остальное как должно быть, так оно и будет. И в этом смысле, как должно быть, оно так и будет, но так этого не хочется… И, главное, что я тоже ничего не могу сделать в этом отношении, я же не могу никак повлиять на эту ситуацию.

С.Н.: Я знаю, что многие ваши коллеги занимаются благотворительными фондами, какими-то такого рода инициативами. Каким-то образом эта тема присутствует в вашей жизни?

И.П.: Она присутствует в моей помощи этим людям, которые занимаются благотворительными фондами. То есть я периодически помогаю то одним, то другим, участвую во всяких программах, фестивалях, концертах. Кто меня просит о помощи, кто этим занимается. А благотворительностью я на данном этапе жизни не занимаюсь: я предпочитаю помогать конкретно конкретным людям. Мне кажется, тогда я больше ощущаю свою надобность и вижу, как моя помощь приходит в данный момент конкретным людям. То есть пока это, может быть, более узкий круг людей.

С.Н.: Но он существует.

И.П.: Но не фонд это никакой, это просто мое личное участие.

С.Н.: А как вам кажется, какой ваш главный недостаток?

И.П.: Недостаток? Нетерпение. У меня нет терпения вообще.

С.Н.: Если бы можно было что-то изменить в вашей жизни, что бы вы изменили?

И.П.: Изменить в жизни?

С.Н.: В себе или в жизни.

И.П.: Я бы, может быть, изменила бы… Да нет, мне все равно нравится.

С.Н.: Все нормально? А есть ли талант, которым вы хотели бы обладать?

И.П.: Ой, да. Я хочу научиться писать картины и хочу играть на музыкальном инструменте. Но это не талант…

С.Н.: Навык некий.

И.П.: Да, некий навык, который у меня отсутствует напрочь. Но я всю жизнь мечтала быть художником и мечтаю; надеюсь, что когда-нибудь это произойдет. Я уже даже предпринимала попытки – брала уроки – но опять-таки мне мешает мой комплекс того, что я это не умею делать, и мой комплекс не дает мне развиваться дальше, он меня держит.

С.Н.: Что больше всего цените в мужчинах?

И.П.: В мужчинах? Чтобы он был мужчиной. Не знаю…

С.Н.: Каким должен быть мужчина, чтобы он вам понравился?

И.П.: Боже, сложные вопросы вы задаете. Он может быть любым, главное чтобы он мне понравился.

С.Н.: А вообще какие качества вы больше всего цените в людях?

И.П.: Простое отношение. Простота. Глупо, конечно – простота, что это за качество. Я терпеть не могу жадных людей. Ну как терпеть не могу? Для меня это как-то очень непонятное чувство. Жадность, наверное.

С.Н.: Есть ли какая-то формула счастья, к которой вы пришли?

И.П.: Моя?

С.Н.: Да. Вот из чего оно складывается, кроме, наверное, здоровья близких?

И.П.: Ой… Да не знаю я. Я это чувство испытываю – чтобы не сглазить – очень много и часто. Я счастливый человек, я это постоянно чувствую. Даже когда мне плохо и чего-то мне не хватает, я все равно в этот момент счастливой себя чувствую. Это признаком дурачины обычно считают, но… Я не знаю, какая формула счастья. В любых обстоятельствах… Счастье мое от материального состояния не зависит. Я не знаю. Мне кажется, это или дается изначально, или не дается, это чувство счастья.

С.Н.: То есть ты должен с ним родиться, да?

И.П.: Нельзя его как-то в себе призвать, я не знаю. Мне кажется, это от натуры человека как-то зависит.

С.Н.: А что бы вас сейчас могло больше всего обрадовать?

И.П.: Меня обрадовать?

С.Н.: Да, вот так одномоментно.

И.П.: Господи, если бы наши сутки увеличились и не в 24 часа укладывались, а побольше бы день продолжался, меня бы это очень порадовало.

С.Н.: Это была Ирина Пегова в программе "Культурный обмен" на Общественном Телевидении России. А я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго, до свидания.

1 комментарий

Выпуски программы

Выпуски программы

ГОСТИ

  • Ирина Герасимова генеральный директор – художественный руководитель Российского государственного музыкального телерадиоцентра, заслуженный работник культуры РФ
  • ГОСТИ

  • Зельфира Трегулова генеральный директор "Всероссийского музейного объединения - Государственная Третьяковская галерея".
  • ГОСТИ

  • София Троценко арт-продюсер, основатель Центра современного искусства "Винзавод", советник министра культуры РФ
  • ГОСТИ

  • Елена Шубина российский издатель, ведущий специалист в области русской современной прозы
  • Показать еще
    Большой театр оштрафован на 150 тысяч рублей за нарушения в его поликлинике Есть нарушения лицензионных требований и оснащения поликлиники
    вчера
    В Москве на ВДНХ открылось здание Музея кино Музей открылся в павильоне № 36 на ВДНХ
    вчера

    ГОСТИ

  • Алексей Живов главный врач Ильинской больницы, врач-уролог, кандидат медицинских наук, доцент
  • Гузель Улумбекова руководитель Высшей школы организации и управления здравоохранением, доктор медицинских наук
  • У Владимира Этуша украли 28 млн рублей Актер передал деньги другу для размещения в швейцарском банке
    вчера
    вчера

    ГОСТИ

  • Дарья Халтурина сопредседатель Российской антитабачной коалиции
  • ГОСТИ

  • Мила Кретова редактор портала "Работа.Ру
  • ФК "Ростов" назначил футболисту из Исландии официальную зарплату 15 тысяч рублей Остальная часть зарплаты выплачивается в виде бонусов
    вчера
    Власти Москвы впервые перекроют Тверскую улицу на три дня в новогодние праздники Москва потратит 930 млн рублей на новогодние праздники
    вчера

    ГОСТИ

  • Алексей Володин генеральный директор Агентства по развитию трансграничной инфраструктуры, кандидат технических наук
  • Михаил Ненашев капитан 1 ранга, председатель Общероссийского движения поддержки флота
  • вчера
    "Лаборатория Касперского" обнаружила в даркнете программу для взлома банкоматов С помощью программы даже неопытный пользователь может ограбить банкомат
    вчера
    Владимир Путин снова сократил себе зарплату Президент продлил действие указа, который сокращает его зарплату на 2018 год
    вчера

    ГОСТИ

  • Илья Черт (Кнабенгоф) лидер музыкальной группы "Пилот", писатель, философ
  • Показать еще

    Сообщение сайта

    СВЯЗАТЬСЯ С РЕДАКТОРОМ

     
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    НАПИСАТЬ В ПРЯМОЙ ЭФИР

    Авторизация

    Регистрация
    Восстановить пароль
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Регистрация

    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Восстановление пароля

    Введите адрес почты, который использовали для регистрации, и мы отправим вам пароль.

    Редактирование записи

    Восстановление пароля

    Введите новый пароль и нажмите соxранить

    Новая запись в раздел дежурные

    ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС

    КОД ВИДЕО

    Выберите размер

    twitter vk banner instagram facebook new-comments