Прямо сейчас
СМОТРИТЕ ДАЛЕЕ
Написать в прямой эфир

Наталья Бестемьянова: Быть первым номером - это не только для меня, это вообще для спорта важно

11:20, 24 июля 2016

Гости

Наталья Бестемьяновамногократная чемпионка мира и Европы в танцах на льду, победительница Олимпийских игр

Сергей Николаевич: Здравствуйте. Это программа "Культурный обмен" на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич. Сегодня мы будем говорить о фигурном катании, точнее, о самом элегантном его виде – о танцах на льду. У нас в гостях олимпийская чемпионка, многократная чемпионка мира и Европы Наталья Бестемьянова.

Наталья Бестемьянова, фигуристка. В паре с Андреем Букиным удостоена звания олимпийской чемпионки, четырехкратной чемпионки мира, пятикратной чемпионки Европы и трехкратной чемпионки Советского Союза. Наталья Бестемьянова – заслуженный мастер спорта СССР, член общественного совета Российского еврейского конгресса, обладатель приза Жака Фавара за выдающийся вклад в мировое фигурное катание. Награждена орденами "Дружбы народов" и "Трудового красного знамени".

С.Н.: Здравствуйте, Наташа.

Наталья Бестемьянова: Здравствуйте.

С.Н.: Я хотел вас спросить. Это правда, что ваши родители познакомились на танцах?

Н.Б.: Это абсолютная правда. Папа учился в меде. Мама, уже насколько я помню, работала в Министерстве морского флота. И это у меня уже память не удерживает, кто к кому пришел. Мне кажется, мама пришла на танцы к папе в институт.

С.Н.: И с этого начался этот роман, и в каком-то смысле – вы тоже.

Н.Б.: Мама была очень яркой женщиной, юной девушкой. А ее старшая сестра (тетя Неля), она из всех сестер еще одна у меня осталась, тетя Неля моя, ей 90 лет уже исполнилось. И они были очень близки. Их было 8 человек детей. И мама была самая младшая. И моя тетя Неля всегда мне рассказывала, что когда они встречались с мамой в метро где-то на станции, на платформе, она говорила, что когда мама входила на платформу, то все останавливались и оборачивались.

С.Н.: Она тоже была рыжей?

Н.Б.: Она была не просто рыжая. Она была просто огненно-рыжая. При этом осанка такая… Знаете, говорят, что талант от нее.

С.Н.: И колер тоже, я так понимаю. Я знаю, что очень часто в семьях дети начинают историю спортивной своей карьеры с каких-то недомоганий, с каких-то болячек. Родители хотят закалить. И я так понимаю, что вы были не исключением. То есть вас пытались закаливать, чтобы вы где-то тренировались. Был бассейн, было еще что-то. И в какой-то момент возникли коньки. Вы помните, как это произошло?

Н.Б.: На самом деле мы с мамой и вообще всей семьей не отрывались от телевизора. Тогда Белоусова и Протопопов. Знаете, как дети сегодня смотрят на Плющенко, наверное. Но сегодня такое количество вообще информации, которую дети могут увидеть и что-то полюбить. Вспомните 1964 год. Что можно было увидеть по телевизору? А тут красивые костюмы, иностранная музыка. Божественный дуэт – Белоусова и Протопопов. И, конечно, мы все абсолютно пали ниц около телевизора и мечтали прикоснуться. И одновременно с этим травма ноги у меня, была опухоль под коленом, которую пришлось убирать, была операция.

С.Н.: То есть вы были совсем маленькой.

Н.Б.: Мне было 4 года. У меня зимой день рождения. 4,5 года. И я вошла в клинику абсолютно здоровым человеком. А когда надо было выходить, я отказалась ходить. Я была так напугана тем, что мне что-то сделали с ногой, что меня папа просто вынес на руках. И, конечно, родители были в ужасе. Сказали, что нужно заниматься спортом, физические упражнения. И, естественно, первое, о чем мы подумали, что же нам надо делать. Нам надо заняться фигурным катанием.

С.Н.: То есть вы решили, что это то, что вас как-то поднимет на ноги?

Н.Б.: Что может решать ребенок в 4 года? Конечно, родители это решили.

С.Н.: Вы часно в своих интервью вспоминаете Людмилу Белоусову. А помните, еще была такая Пегги Флеминг.

Н.Б.: Я, конечно, помню Пегги Флеминг. Но для меня было три величины. Это Мила… Это Толлер Крэнстон. И Джанет Линн. Джанет Линн почти неизвестна сегодня. Но в моей детской памяти она оставила какой-то неизгладимый след…

С.Н.: Вы же начинали как одиночница.

Н.Б.: Конечно.

С.Н.: Я думаю, что все девочки хотели быть похожей на Пегги Флеминг, на Габи Зауфер.

Н.Б.: А я хотела быть похожей на Джанет Линн. Она была фантастически легкая. Вот это какая-то легкость. Они очень похожи какими-то вещами с Милой. Такие блондинки, которые в небесах летают абсолютно.

С.Н.: Потому что по темпераменту и по какому-то своему типажу вы совсем другая.

Н.Б.: Да. Как оказалось.

Быть первым номером - это не для меня, это вообще для спорта важно.

С.Н.: И вы достигли каких-то известных степеней и почетного первого места среди юниоров и так далее. И в какой-то момент вы понимаете, что нет, что вы одиночницей быть не хотите.

Н.Б.: Я не скажу, что я прямо как-то успешно развивалась как одиночница. Все было очень-очень трудно. Сначала было все здорово. Меня как-то взяли… Сразу я быстро научилась кататься, меня взяли в школу фигурного катания, все было замечательно. Но потом так оказалось, что я тренируюсь у тренера, которая буквально через год после того, как она меня взяла, уходит в декрет. И я остаюсь ни с чем. Меня как-то не передают никакому тренеру. И я в этой школе фигурного катания болтаюсь одна, сама себя тренирую. Потом я с огромным трудом добиваюсь, чтоб меня взял очень перспективный в то время и очень известный тренер Эдуард Георгиевич Плинер. Он не хотел меня брать в свою группу. Его жена настояла (светлая память) на том, чтобы он меня взял. Ее не стало. Она очень серьезно болела. Просто в память о ней он взял меня к себе в группу. Он тренирует меня, замечательно, все отлично, в любом случае я не первый номер в группе.

С.Н.: Это важно, да?

Н.Б.: Это не для меня. Это вообще для спорта важно.

С.Н.: Быть первым номером.

Н.Б.: Конечно. И в тот момент, когда я становлюсь первым номером, становится понятно, что Плинер уже не так велик. В этот момент у Жука появляется Лена Водорезова. И все меняется.

С.Н.: Вообще, по моим воспоминаниям тех времен, мы были успешны и невероятно успешны в парном катании, в танцах на льду. Мужчины часто пробивались на этот пьедестал почета. А с девочками все время были какие-то проблемы. Как вам кажется, почему?

Н.Б.: Сколько я себя помню катающуюся в одиночном катании, я помню, что меня никогда никто не хвалил, мне никогда никто не сказал доброго слова, и я так много работала и так много плакала при этом. Вот так относились к женскому фигурному катанию. Я просто очень тонко чувствующий человек. Мы так все тренировались. Просто кто-то легче к этому относился. Кира Иванова, которая оторва, ей было все равно, там кто-то еще. А меня это ужасно задевало.

Мне кажется, что сегодня оттого, что страна другая, оттого, что отношение вообще к людям… И люди как-то себя почувствовали по-другому… Сегодня же вообще прорыв девушек. Сегодня такое количество одиночниц, что просто одна другой лучше. И там борьба такая за эти три места, чтобы вырваться. Олимпийские чемпионки не попадают.

С.Н.: Как вы пришли к идее танцев? Что вы будете в танцевальной паре. Именно танцы выбрали.

Н.Б.: Меня приглашали в спортивную пару. Приглашала Елена Анатольевна Чайковская. У нее был партнер. Мы потом с ней разговаривали. Они не знала, кого она приглашает. Родители сказали, что есть какая-то там девочка. Ей рассказали, сколько мне лет, кандидат в мастера спорта. И она сказала: "Ну что это такое? Такая маленькая. Всего кандидат в мастера спорта. Нам хотя бы мастера спорта". И она как бы заочно, не видя меня… Этот вариант отпал. И партнер мне не понравился. Я не стремилась.

С.Н.: Контакта не получилось.

Н.Б.: Нет. А Андрей, который меня позвал в танцы с подачи Татьяны Анатольевны Тарасовой, как-то вовремя это произошло, когда я начала задумываться о том, что пора уходить из одиночного. И тут такое предложение. И я всегда была очень танцевальной. И для меня танцы – это было что-то необыкновенное. Я не могла пропустить ни одного танцевального турнира.

С.Н.: Была возможность наблюдать.

Н.Б.: Я в одиночном ездила уже на взрослые чемпионаты. И я наверняка видела все соревнования. Но я до сих пор помню, как я сижу и смотрю в Челябинске Моисееву и Миненкова. Это какие-то вещи, которые запоминаются.

С.Н.: Это ваше становление пришлось на эту бесконечную борьбу, конкуренцию двух школ – русская (советская) школа, английская школа. Мы помним Диану Таулер и Бернард Форд. Они были эталонная пара. А потом так ворвались Пахомова и Горшков. Вся ситуация изменилась на самом деле. Была великая пара. Вы их тоже ведь наблюдали, наверное?

Н.Б.: Я очень спокойно относилась к творчеству Таулер и Форда. Я потом очень хорошо знала Форда. И он тренировал наших соперников. И я, конечно, никогда ему этого не сказала. Потому что я уважаю труд людей. Но для меня это было так естественно, что Пахомова и Горшков у них выиграли. Хотя я представляю, какой это был труд. Но все-таки это был еще тот момент, когда я, видимо, еще не задумывалась о танцах. А вот в танцы меня потянуло, когда Моисеева и Миненков. Как раз Пахомова с Горшковым не выступали один сезон, и как-то так произошло, что они пошли. Хотя, конечно, "Кумпарсита" и сам факт того, что я видела. Я помню, во дворце спорта какие-то выступления. И выходят Пахомова с Горшковым на лед. И для меня это был шок, что я вижу их. И также я очень хорошо помню, когда их провожали. Как-то так получилось, что их последнее выступление… Раньше делали пышные проводы в Лужниках. И я вошла в раздевалку, я сидела в раздевалке в уголочке. И Мила вошла в раздевалку с цветами и села. И вот такие текущие слезы. У нее же улыбка и слезы – это было всегда вместе. Я очень это хорошо помню.

С.Н.: Вы как-то примеряли финал этой прекрасной карьеры на себя?

Н.Б.: Да что вы! Я была тогда настолько "в углу".

С.Н.: А у вас вообще этот статус чемпионов и серебряных медалистов четко выдерживается?

Н.Б.: Да нет. Мне кажется, что есть элита фигурного катания -сборная. И все же понимают, что ты можешь сегодня быть первым, а завтра ты упал и можешь оказаться пятнадцатым. Поэтому если ты попал в это облако, то уже там держись.

Я была по-юношески абсолютно очарована этой богиней – Татьяной Анатольевной Тарасовой. Всем, что она делала, как она входила в раздевалку, как бросала сумку, как разговаривала…

С.Н.: Огромную роль, вы упомянули Чайковскую, конечно, в вашей жизни сыграла Татьяна Анатольевна Тарасова. Вы сразу к ней попали после того, как приняли решение уйти из одиночников. И я знаю, что она на вас очень повлияла. По крайней мере, во всех своих интервью вы всегда ее упоминаете. Если бы я спросил "кто такая Тарасова?"…

Н.Б.: Мало того, что я к ней попала. Она меня пригласила. Но где-то за полгода до того, как это произошло, меня взяли в тур по Сибири. У меня был очень удачный показательный номер. И я открывала выступление. И я была по-юношески абсолютно очарована этой богиней – Татьяной Анатольевной Тарасовой. Всем, что она делала, как она входила в раздевалку, как она бросала сумку, как она разговаривала. Я думаю, что она меня тоже заметила с моим номером тогда, потому что не просто так же появилось это приглашение. И после моего жесткого и очень трудного тренера в одиночном у меня открылось какое-то фантастическое чувство, что все, как надо. Даже если она говорила строгим голосом, для меня это было вообще ничто.

Потому что мне так нравилось работать, мне так нравится изучать что-то новое. И такая была комфортная история, что я первый год, наверное, пока Андрей мне все объяснял, я хохотала бесконечно.

Единственное, что наступил момент, когда надо было уже выходить на старт и уже начать выступать. И я вдруг поняла, что я трудно справляюсь, на мне было такое клеймо из одиночного - "минус старт". На тренировках все хорошо, а как выхожу на старт… Я психологически неустойчива. И я так волновалась, что я опять что-то такое устрою на старте, и обязательно меня заменят. Такой партнер, такой тренер. Что я здесь делаю? У меня была такая очень низкая самооценка.

С.Н.: Вообще меня всегда больше всего поражало на всех этих чемпионатах мира, Европы, Олимпийских играх. Выходят спортсмены, они в изумительной форме, они потрясающи. Но первые два такта – и что-то происходит. Партнерша падает, конек как-то не так пошел. Как после этого продолжать танцевать? Все твои труды… Ты уже понимаешь, что это не первое место. Ты не понимаешь, что ты не получишь каких-то высших баллов. Что включается в тебе в этот момент, когда все равно надо дотанцевать до конца?

Н.Б.: Когда спортсмен выходит уже на старт, как я понимаю и как я сама это проходила, уже нет этих мыслей. Все, никаких мыслей. Ты на рельсах, ты не можешь с них сойти. Да, может что-то произойти. Но все. Ты уже должен докататься до конца в любом случае. И ведь это какие-то единичные вещи, когда человек вдруг упал и его унесли со льда. Это же катастрофа просто. А на самом деле люди, даже если они падают, они заряжены на то, чтобы до конца… И никакие мысли уже не могут… Этих мыслей нет. Ты просто делаешь свое дело, к которому ты готовился практически всю жизнь.

С.Н.: Татьяна Анатольевна для вас специально подбирала программу? Придумывала, подбирала музыку. Как рождались вообще все эти великие ваши номера – и "Чаплин", и "Половецкие пляски".

Н.Б.: Я не ответила на тот вопрос, который вы мне задали, кто для меня Тарасова. Потому что Татьяна Анатольевна для меня – необыкновенно близкий человек. Причем, в нашей жизни были разные периоды. Когда она меня тренировала, мы были очень близки. Пока я была у нее, ушла моя мама, ее не стало. И Татьяна абсолютно заменила мне все: семью и все. Потом, когда я ушла из спорта, мы просто как кошка и собака, разбежались. У нас был очень трудный период в нашей жизни, когда я давала ужасающие интервью: от ненависти до любви один шаг. В общем, творила черт-те что. Она обижалась. Потом журналисты подлавливали. Уже я не хотела этого. Что-нибудь скажешь. Они раз – и на первую страницу журнала. Типа "Тарасова попросила у нас прощения". Она это видит, опять с нами не разговаривает. В общем, были очень трудные периоды. Страсти бушевали. Потому что очень близкие люди. Как мы говорим, мы семья. В семье все может быть. Поэтому я всегда говорю, что между нами есть какая-то нить, которую мы пытались порвать, но это просто невозможно.

Поэтому она, конечно, очень близкий человек. А музыку Татьяна Анатольевна подбирала для нас, конечно, исходя из нашего стиля, таланта, индивидуальности. Но она глубоко верила в то, что мы можем все. Если проследить наши программы, я очень ей признательна за это. Потому что когда сегодня смотришь на спортсменов, очень часто даже самые большие фигуристы, завоевывающие самые высокие титулы, такое ощущение, что они переносят… Другая музыка, а все то же самое происходит. Люди не меняются. Я не понимаю, как так можно вообще жить и катать одну и ту же программу 5-6 лет.

А мы каждый год - новая программа. Мало того, это было такое вживание в образ. Стилист, парикмахер, костюмы, музыка. Мы действительно вживались в этот образ. И это постепенно. Иногда сейчас смотришь видеозаписи начала тренировки, как, например, мы ставим "Кабаре" или "Половецкие", или Рахманинова. Ты смотришь на это – ощущение такого пятна. Вот человек летом: отстриженные ровно волосы. Потому что надо было состричь старый стиль. Все. Абсолютно черный комбинезон. Ни грамма косметики. Вот начинаются тренировки. Если смотреть эти тренировки, дальше и дальше. И вдруг оно вырисовывается. И вот появляется новый образ. Это так интересно. Кто-то переписал записи наших тренировок. Это потрясающе интересно. Андрей сейчас учит своего сына, у него сын катается. И он его иногда сажает и говорит: "Посмотри, как программа рождается. Вот, как оно должно быть".

С.Н.: Я по своим впечатлениям, воспоминаниям от ваших выступлений… В это время они были чрезвычайно эмоциональны. Просто распирали эмоции. То, что вы делали – это было просто что-то нереальное. Эти пластические какие-то экзерсисы, движения. Это был балет. И рядом была пара, которая все время была в полушаге от вас. То есть вы были от нее. Это Джейн Торвилл и Кристофен Дин. Великая английская пара. Абсолютно другой стиль, гораздо более сдержанный, с идеальным скольжением. Это гениальное болеро. Вы их видели, они были постоянно ваши соперники. Вы у них учились, вы им завидовали. Вы их ревновали к их успеху. Какие эмоции они у вас вызывали?

Н.Б.: На самом деле нам никто никогда не позволил подойти к ним достаточно близко, чтобы называть себя их соперниками. Хотя сегодня, когда они дают интервью, я всегда абсолютно потрясена. Когда мы делали фильм о нас, мы попросили и взяли интервью у Криса, у Джейн. И они говорят: "Ой, когда они выскакивали на тренировке, они так быстро катались. Наташа так быстро вертелась, что мы пугались". Мы об этом не знали. У нас было ощущение, что катаются два бога. И мы тут какие-то на подмостках к этому пьедесталу что-то пытаемся сделать.

Представьте себе, сколько лет, начиная с Пахомовой и Горшкова, советские танцоры были на первом месте. И вот, наконец, появилась талантливая западная пара. И их понесли… помимо того, что они сами действительно потрясающе талантливый дуэт, но за них был весь мир. Нам было просто никак. Никто не хотел еще раз советскую пару.

С.Н.: То есть вы ощущали, и какуя-то политическая ситуация тоже…

Н.Б.: Мы в то время ничего не ощущали. Мы занимались своим делом.

С.Н.: Но то, что некую предвзятость вы чувствовали со стороны судей, со стороны публики, может быть?

Н.Б.: Я никогда не чувствовала предвзятость. Я как всегда знала, что Джейн с Крисом – потрясающе талантливый дуэт. И они потрясающе катались.

С.Н.: В какой-то момент, я знаю, что в 1988 году, когда вы получили золото в Калгари, в этот момент вы решили, что уже пора оставить спорт. И вообще вот это решение… Вся жизнь твоя посвящена этому льду, этим соревнованиям. Весь жизненный цикл подчинен этому расписанию. И вдруг в какой-то момент ты решаешь, что нет, хватит уже, невозможно. Когда он приходит?

Н.Б.: Вся судьба спортсмена довольно циклична: от олимпиады к олимпиаде. И когда в 1984 году мы были вторыми, то Татьяна Анатольевна вдохнула в нас эту веру в то, что мы можем прокататься еще 4 года и побороться за золото, стать золотом. Не то, чтобы бороться. Мы были уверены, что мы должны выиграть. И эта уверенность в каждой тренировке должна была быть доказана. Это был огромный труд. И поэтому настолько была четкая цель, что не обсуждалось. Очень многие нам говорили: "Ой, вы в такой прекрасной форме. Вы могли бы еще…". Мы даже не обсуждали это. Потому что это было на грани уже. Мы не были юными уже. Это было настолько на грани. Единственное, что после Олимпиады Татьяна Анатольевна сказала, что не надо ездить на Чемпионат мира. И сама заболела, легла в больницу и не поехала с нами. А мы были заряжены. Мы поссорились между собой. Мы практически не тренировались. Но за неделю до старта мы собрались, поехали и выиграли. И никто не верил, что это возможно. Потому что очень часто после Олимпиады уже меняют. Тут канадцы, тут еще один советский дуэт. Ну что, уже все отдали. Хватит уже вам? Олимпийскую медаль получили – и хватит.

С.Н.: Хватит уже с вас, да?

Н.Б.: Но мы собрались и свой чемпионат мира не отдали.

С.Н.: Кто помнит эти репортажи с чемпионатов мира, Европы, помнит, наверное, и такую даму очень советского вида, и как-то к ней все нежно относились. Ее звали Анна Ильинична Синилкина. Она была руководителем команды. Такая мамаша.

Каковы были ее функции? Я просто не знаю, хотел вас спросить.

Н.Б.: Кстати, благодаря ей мы и выстояли этот последний наш чемпионат мира в Будапеште, потому что она была руководителем команды. И, конечно, она отвечала за все то, что… Ведь судьи, которые судят, они… Руководство скажет: "Все, это больше не первая пара, убираем". Это тоже у нас присутствует. И она выдержала это.

С.Н.: То есть все были против того, чтобы вас пускать на чемпионат? Она была одна, кто поддержал вас?

Н.Б.: Нам никто не мог это запретить. И мы как олимпийские чемпионы ехали первым номером в любом случае. Но все могло произойти во время соревнований. И она эту ситуацию держала. И нас очень поддерживала. И была удивительная история. Тренер Торвилл и Дин Бетти Калауэй была на этом чемпионате. И мы ее очень хорошо знали. Мы приезжали летом несколько раз. И она что-то помогала нам с обязательными танцами. Буквально два часа за год. И мы подошли к ней и сказали: "Ты не могла бы постоять с нами во время нашего выступления?". И она стояла рядом с нами. Это была вообще уникальная история.

С.Н.: Поскольку уже карьера действительно пиковая, достигли всех медалей, какие возможно были, собрали. Вы уже думали, что вы будете делать после? Перед вами заплаканное лицо, улыбающееся, прекрасное лицо Милы Пахомовой. Вы как-то думали – и с вами так простятся, наверное, в этих "Лужниках", и вам вручат эти букеты. А что дальше?

Когда мой муж Игорь Бобрин создал Театр ледовых миниатюр, то делали фильм о театре, или до этого было шоу… Там несколько было ситуаций. Делали фильм и брали интервью у Пахомовой. И я не могу забыть эти кадры, когда ее спрашивают: "Как вы относитесь к тому, что создается такой…". Опять эта улыбка. Она уже тренер. Она говорит: "Господи, я так хотела танцевать. Я так не натанцевалась!". Понимаете, когда она уходила, не было еще всего этого. Некуда было уйти. Уйти в балет на льду? Это какая-то такая нафталинная история. А когда мы заканчивали, страна стала другой. И мы же создали уже свое дело. Мы ни перед кем не отчитывались. Это была абсолютно уникальная история. Поэтому, конечно, Миле хотелось еще танцевать.

С.Н.: А вам?

Н.Б.: А я себя просто не мыслила безо льда. Я до сих пор себя не мыслю безо льда. Это просто моя… Естественно, бывают какие-то простои или бывают возможности отдохнуть. И я счастлива. Сегодня в моем возрасте это просто необходимо. Но на льду я себя очень хорошо чувствую. Лучше, чем где-либо.

Я глубоко уверена в том, что если бы моим мужем был человек, не понимающий ничего в спорте, то семейная жизнь не продлилась бы очень долго.

С.Н.: Вообще считается, что семейная жизнь как-то не очень совместима со спортом. Спорт отбирает так много, что на эту семью практически ничего не остается. Как в этом смысле ваш союз с Игорем Бобриным складывался?

Н.Б.: Я глубоко уверена в том, что если бы моя жизнь сложилась так, что моим мужем был бы не спортсмен и человек, не понимающий ничего в спорте, то семейная жизнь не продлилась бы очень долго. Потому что вы правы. Столько сил, энергии и жизни. Это кусок жизни. И успеть уловить какие-то нюансы внутри этого, еще поймать свое счастье – это очень дорого и очень мало кому удается. И нам удалось, потому что мы очень хорошо понимали, как трудно и как…

С.Н.: И как невозможно расстаться с этим домом.

Н.Б.: Конечно.

С.Н.: Вообще я же прекрасно помню все эти номера Игоря. Он был и есть замечательный артист льда. То есть в нем был тот артистизм, который очень редко и в его западных конкурентах, соперниках можно было наблюдать. Иногда там с техникой, может быть, были какие-то проблемы. Но этот ковбой – это вошло в историю, естественно, нашего фигурного катания. А в этих ледовых миниатюрах, как вам кажется, ему удалось реализовать его это артистическое начало?

Н.Б.: Во-первых, если говорить о моей влюбленности, откуда она взялась, она взялась вот отсюда. Я была влюблена в то, что он делает. Я была абсолютно очарована его… Я глубоко понимала, что это уникально то, что он делает. И для меня это было такое чудо и счастье, что он знает, что я вообще есть на этом свете, что я вот этот муравей, который там бегает. И вот он бог, который создает такие вещи – это было абсолютно удивительное чувство. И я думаю, что он сумел себя выразить. Ведь когда он создал театр, то первый спектакль, который он сделал – это было "Немое кино, или размышления на тему Чарли Чаплина", вижу у вас на стене фотографию Чаплина, у нас с этим очень много связано, потому что он как раз исполнял образ Чаплина. Он всегда говорит: "Нельзя исполнить Чаплина. Можно исполнить только образ, который он создавал". И где-то после нескольких лет создания этого спектакля, мы считали, прошло около 500 спектаклей. Он столько раз это сделал и столько раз залы замерли. И в конце заулыбались. И когда он посадил этот свой цветок на лед, и он не упал и этот цветок вырос.

У нас есть фантастические записи зрителей, когда они, замерев, сидят, слезы текут у женщин, и потом цветок, и вот он жив. И все в полном восторге, улыбаются. То есть я думаю, что он доволен, и он сделал то, что надо.

С.Н.: То есть свой театр, свою историю.

Н.Б.: И после этого он же получился и сложился как режиссер. Потому что сегодня спектакли, которые он ставит, один из не последних, но моих любимых спектаклей "Кармен", который он сделал для меня, в общем-то, я без ложной скромности скажу, что спектакль, не потому что я в нем катаюсь, а потому что спектакль удался. До того интересный, до того необычный спектакль "Кармен", хотя, казалось бы, что еще можно придумать в "Кармен". Но он талантливый режиссер при этом.

С.Н.: И хореограф, и режиссер, и артист.

Н.Б.: Конечно.

С.Н.: Скажите, после вашего ухода из большого спорта при всем том, что в фигурном катании были замечательные спортсмены, и продолжался весь этот марафон чемпионатов. Но ведь вы наверняка почувствовали, что интерес к фигурному катанию заметно упал по сравнению с именами вашего детства, юности. Это связано с отсутствием ярких звезд или с тем, что как-то жизнь наша сильно поменялась?

Н.Б.: Был момент, когда вообще интерес упал ко всему. Когда в стране в 1990-е вообще все менялось, во дворцах спорта были рынки, ярмарки, выставляли гробы, ритуальные услуги. Чего только ни делали. Выставки мебели, автомобили. Только льда не было. Поэтому, конечно, откуда мог быть интерес?

С.Н.: Вы это ощущали на себе, на спектаклях ледовых миниатюр?

Н.Б.: Мы как раз в это время только начали создавать театр. Мы пришли в театр, в 1988 году театр уже был. И как раз начались наши гастроли первые за рубеж, какие-то вещи, начали делать новые спектакли. И для меня, когда говорят, что в 1990-е годы не было колбасы или не было чего-то, я этого не помню. Потому что мы как-то были увлечены…

С.Н.: Были очень активная гастрольная жизнь.

Н.Б.: Гастрольная деятельность активная. И очень творчески интересная была жизнь. Слава богу. А сейчас, мне кажется, был второй виток популярности фигурного катания. Вспомните все эти телевизионные шоу.

С.Н.: Да, "Ледниковые периоды" и так далее.

Н.Б.: Началось все с канала "Россия", где мы были тренерами, Игорь сидел в жюри. И 3 года мы просто… И новое поколение. Я получала абсолютно фантастические письма молодых людей, которые в восторге от сегодняшних фигуристов. И они пишут: "Господи. Я не знал о вашем существовании. А сейчас оттого, что идут эти программы, я нашел в ютубе, я посмотрел. И какие программы вы делаете!". Конечно, это фантастическая история.

С.Н.: Возвращение.

Н.Б.: Возвращение, да. И я безумно благодарна судьбе, что это произошло. И телевидению, конечно, что так это вернула. И сегодня количество катков, которые заливаются зимой из-за этих тогдашних программ. И в первый наш сезон в Москве были раскуплены все коньки в магазинах. То есть я думаю…

С.Н.: Вы много гастролируете. Я посчитал, вы объездили более 50 стран за почти 30 лет существования театра.

Н.Б.: 30 лет как раз мы отметили.

С.Н.: Скажите, то, что публика как-то меняется, вы ощущаете за эти годы, в отношении к фигурному катанию, к вам как к артистам?

Н.Б.: Конечно, меняется в том, что когда мы пришли только после Олимпиады, люди помнили наши олимпийские медали, и им было интересно просто увидеть нас на льду. И им было неважно, что мы делаем. А сегодня, если в конце они аплодируют, значит они аплодируют спектаклю, и всегда аплодируют. Поэтому в этом смена. И я считаю, что это наша заслуга.

С.Н.: А то, что касается русской школы, вы в одном из интервью сказали, что эта русская школа сейчас повсюду, не только в России. И вообще это соревнование русской и английской школы – это уже какое-то пыльное прошлое. Уже никто не помнит, что такое английская школа в этой ситуации. А русских школ действительно много, потому что много тренеров уехало за это время, много артистов осталось на Западе. Вы это можете как-то проследить, вы это видите во время соревнований, что это наше, это советская, русская школа?

Куда бы ты пальцем ни ткнул, в какую бы пару, в какую бы медаль – везде будет русский след. То ли хореограф, то ли тренер, то ли тренер тренера.

Н.Б.: Мне кажется, что проследить это может любой человек. Потому что это культура движения, это культура того, что люди делают, это отношения в паре. Это когда искра в паре. И сегодня английский дуэт тренируется у тренера с русскими корнями, да, в Америке, но все равно русские. Куда бы ты пальцем ни ткнул, в какую бы пару, в какую бы медаль – везде будет русский след. Откуда-то вылезет. То ли хореограф, то ли тренер, то ли еще что-то. То ли тренер тренера. Обязательно будет.

С.Н.: И все же сейчас, когда вы уже сидите в зале, сидите на трибуне и смотрите олимпийские игры, последние чемпионаты, фантастическая техника, фантастическое скольжение, масса всяких технических достижений. Мне кажется, что эмоционально это уже не так захватывает. Или это мое субъективное мнение? Как вам самой кажется?

Н.Б.: Сменились правила, которые увели фигурное катание в сторону более техничного, чтоб можно было все расписать и оценить. Потому что был момент, когда, помните, было выдано две медали в Ванкувере. И фигурное катание могли просто выбросить из Олимпийских игр. Где это видано, чтоб выдали второй комплект? Это просто нонсенс, позор. Поэтому Международный союз конькобежцев понимал, что нужно делать новые правила. И они их сделали, чтоб можно было все посчитать. Это обеднило фигурное катание.

Я думаю, что это обеднило в большей степени танцы на льду. Потому что спортивным парам это дало какую-то новую жизнь, новые перестроения, какие-то новые позиции, новые поддержки. Это как раз придало интерес парному катанию. Одиночников заставили вращаться в разные… Мне это интересно смотреть. Но в танцах это паззлы. Они составляют программы из тех элементов, которые даны, и никто уже не задумывается… никто не рождает эти программы.

С.Н.: Как вы.

Н.Б.: Они берут эти паззлы, составляют. И есть буквально одна-две пары в мире, которые действительно что-то делают и действительно несут какой-то… А раньше же их сколько у нас было! Но в любом случае есть эти пары, которые нашли, как в этих правилах создать что-то. Значит, можно, значит, первопроходцы есть.

С.Н.: И ваша линия таким образом продолжается.

Н.Б.: Будет все равно продолжена, потому что это красивейший вид спорта, который без этого невозможен. И сегодня руководство танцев на льду ведут к тому, что должна быть мысль. Они как раз возвращают танцы к этому.

С.Н.: Что постепенно это как-то снова вернется.

Н.Б.: Я думаю, что будут введены какие-то и новые постановления, какие-то новые параграфы к существующим правилам, чтобы, может быть, оценивать новые поддержки лучше, какие-то новые элементы. Потому что все делают одно и то же сейчас.

С.Н.: Они все стали очень одинаковые. Каким своим достижением вы все-таки больше всего гордитесь?

Н.Б.: Не знаю.

С.Н.: Что, вы считаете, вам больше всего удалось в этой жизни?

Н.Б.: Мне кажется, что главное мое достижение в этой жизни – что все мы живем в мире. Потому что огромное количество пар, огромное количество пар и тренеров, супружеских пар – они все разбежались и не сохранили ничего того, что годами собиралось.

Поэтому то, что мы с Андреем до сих пор на льду и катаемся, то, что мы с Игорем столько лет вместе и мы наслаждаемся этой жизнью. Что мне удалось сохранить контакт с тренером и ей удалось - это была общая работа. Мне кажется, что на сегодняшний день это очень большое достижение, которое будет питать наш театр, ради которого мы сегодня живем.

С.Н.: Скажите, когда, припоминая все свои удачи и все свои победы, их было так много, вас спрашивают: "А ваше представление о счастье? Есть эта формула счастья, когда это медаль или что-то другое, что вы отвечаете?".

Н.Б.: Наверное, я в этом плане не совсем здоровый человек, потому что для меня огромное счастье, когда, знаете, идет работа над программой, спектаклем, идет какой-то процесс. Обычно он идет летом, чтобы осенью выпустить новую программу или новый спектакль. В театре это чуть по-другому.

И начинается с паники. "Боже, не хватит времени, не хватит сил, не хватит таланта, не хватит всего, чего угодно". И так оно по крупицам собирается. Также было в спорте. Сегодня просто я должна еще руководить огромным количеством людей, я должна их всех свести, к этому заказать костюмы. И вот оно поехало. И вот пошел первый спектакль. И от спектакля все лучше, лучше и лучше. И вот оно – счастье.

С.Н.: Вот оно счастье. То есть когда состоялось это.

Н.Б.: Да. Потому что я ужасно неуверенный в себе человек.

С.Н.: Все еще?

Н.Б.: Все еще. И я в себе это лелею. Потому что пока ты не уверен, ты можешь что-то сделать и создать. Потому что как только ты сел "я всего достиг", тогда, наверное, надо на пенсию.

С.Н.: Наташа, скажите, а в вашей жизни случались чудеса?

Н.Б.: Конечно. То, что я выиграла Олимпийские игры – это чудо. Я же была из семьи абсолютно людей не близких ни спорту, ни искусству. Мама воспитывалась в детском доме. Папа из глухой деревушки под Барнаулом. Люди, которые встретились в Москве. Папа прошел войну. Они встретились в Москве. Они были нищими. И мы жили в абсолютно полунищей атмосфере все свое детство. Но мы всегда были счастливы. Это был всегда какой-то праздник, который создавался моими родителями. И, конечно, это чудо. Я Золушка. История про Золушку – это я.

С.Н.: Это была Наталья Бестемьянова в программе "Культурный обмен" на Общественном телевидении России. А я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго. До свидания.  

Написать комментарий

Выпуски программы

Выпуски программы

ГОСТИ

  • Ирина Герасимова генеральный директор – художественный руководитель Российского государственного музыкального телерадиоцентра, заслуженный работник культуры РФ
  • ГОСТИ

  • Зельфира Трегулова генеральный директор "Всероссийского музейного объединения - Государственная Третьяковская галерея".
  • ГОСТИ

  • София Троценко арт-продюсер, основатель Центра современного искусства "Винзавод", советник министра культуры РФ
  • ГОСТИ

  • Елена Шубина российский издатель, ведущий специалист в области русской современной прозы
  • Показать еще

    ГОСТИ

  • Илья Черт (Кнабенгоф) лидер музыкальной группы "Пилот", писатель, философ
  • Россияне выбрали Данилу Багрова из фильма "Брат" супергероем Персонаж балабановского фильма победил в голосовании выставки "Интерполитех"
    час назад
    Маленькой Вике с диагнозом ДЦП еще можно помочь Благотворительный фонд "Адели" собирает средства на ее лечение
    час назад

    Надо верить в мистику. И тогда мы уйдем в искусстве и в жизни от шаблонов и плохого вкуса

    Алексей Учитель кинорежиссер, народный артист России
    Представитель МВД России призвал ввести уголовное наказание за гей-пропаганду Сергей Алабин предлагает заменить уголовным административное наказание
    час назад
    Ирина Яровая предлагает наказывать педофилов пожизненным заключением Яровая предложила наказывать людей, развращающих детей в интернете
    2 часа назад

    Мы в тренде и тоже проводим баттлы. Между оперными режиссерами

    Георгий Исаакян президент Ассоциации музыкальных театров
    Алексей Смотраков: Сбежавший из ада История воронежца, который победил пристрастие к алкоголю и наркотикам
    3 часа назад
    Правительство Испании планирует отменить самоуправление Каталонии Мадрид собирается задействовать 155-ю статью Конституции
    3 часа назад
    Сейшелы, Маврикий и Конго Путешествие в единственное место на планете, где живут ближайшие родственники человека – горные гориллы
    3 часа назад
    Жириновский высказался об участии Ксении Собчак в выборах Лидер ЛДПР назвал ее "фальшивым кандидатом"
    4 часа назад
    "Алиса в стране чудес" как билет во взрослую жизнь Зачем известные актеры публично читают классику?
    4 часа назад

    ГОСТИ

  • Ян Арт вице-президент Ассоциации региональных банков России
  • Алексей Саватюгин президент Национальной ассоциации участников микрофинансового рынка
  • Гарегин Тосунян президент Ассоциации российских банков
  • Евгений Федоров депутат ГД РФ
  • Дмитрий Янин председатель правления Международной конфедерации обществ потребителей
  • Как спасти россиян от кредитного рабства? В России растет число должников. Что будет со страной, населенной одними банкротами?
    Полный выпуск 4 часа назад
    Показать еще

    Сообщение сайта

    СВЯЗАТЬСЯ С РЕДАКТОРОМ

     
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    НАПИСАТЬ В ПРЯМОЙ ЭФИР

    Авторизация

    Регистрация
    Восстановить пароль
    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Регистрация

    *Поля отмеченные знаком «звездочка» обязательны для заполнения

    Восстановление пароля

    Введите адрес почты, который использовали для регистрации, и мы отправим вам пароль.

    Редактирование записи

    Восстановление пароля

    Введите новый пароль и нажмите соxранить

    Новая запись в раздел дежурные

    ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС

    КОД ВИДЕО

    Выберите размер

    twitter vk banner instagram facebook new-comments