Актер Денис Шведов: Самое страшное сейчас – играть в пустоту, в полупустой зал, и, чтобы произошел обмен со зрителем, надо раза в три больше вложить энергии

Гости
Денис Шведов
актер театра и кино

Сергей Николаевич: Здравствуйте! Это программа «Культурный обмен» на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич.

Мы продолжаем наше знакомство с Российским академическим молодежным театром. И сегодня моим собеседником станет актер, который на сцене мог быть и Дон Кихотом, и Мартином Иденом, но в кино ему в основном предлагают роли бандитов, банкиров или охранников. Тем не менее, он обладает редким даром быть убедительным и неотразимым в любой роли. Сегодня героем «Культурного обмена» станет один из самых востребованных актеров РАМТа – Денис Шведов.

Здравствуйте, Денис.

Денис Шведов: Здравствуйте.

Сергей Николаевич: Ну, я думаю, что начну, наверное, с самого банального. Все-таки очень тяжелый год, и театр оказался в наиболее сложном положении, когда… Ну, во-первых, был период какой-то самоизоляции, карантина и так далее. Вот как вы, супервостребованный артист, себя ощущали в это время? И что вы делали?

Денис Шведов: Я очень комфортно себя ощущал, потому что нам повезло. В семье у нас есть дача. И мы всем семейством переехали туда и все время провели там. Я слышал от своих коллег, кто как из них проводил время – в квартирах, никуда нельзя было выйти. А тут мы на природе, у нас все хорошо. Причем мы рядом с Москвой. В общем, я кайфовал, как это… ну, не то что ни странно. В общем, я кайфовал, да. Вот так получилось. И я доволен.

Сергей Николаевич: И это была такая пауза, да?

Денис Шведов: Вообще во всякой работе: ни кино, даже ни проб никаких. То есть даже в какой-то момент у меня возникло ощущение, что я как-то теряю какой-то…

Сергей Николаевич: Навык?

Денис Шведов: Да. И это было немножко так волнительно. Даже не немножко, я вру.

Сергей Николаевич: Все-таки множко, да?

Денис Шведов: Это было тревожно.

Сергей Николаевич: Это уже становилось тревожно.

Денис Шведов: Потому что когда ты привыкаешь к тренажу такому постоянному, то резкая смена очень дает о себе знать.

Сергей Николаевич: Вы сосредоточились на детях, на семье, на какой-то такой домашней рутинной жизни?

Денис Шведов: Да. Кстати, я заметил, у меня уже такая система складывается. Я очень много работаю какой-то период – полтора года, два. А потом где-то полгода точно отдыхаю каким-то образом. Ну, не выстраиваются проекты, я не знаю, меня не утверждают. Я не знаю – почему. И вот сейчас как раз снова произошло обновление, и я опять отдыхал вот эти… Сколько? Даже больше полгода, месяцев восемь.

Сергей Николаевич: А вам нравится это состояние?

Денис Шведов: Да. Я пытался какие-то новые навыки приобрести.

Сергей Николаевич: Например?

Денис Шведов: Например, освоить скандинавскую ходьбу. Не освоил, но по причине лени. Просто потому, что мне было лень. В общем, в итоге… Я освоил другое – ко мне пришла йога в мою жизнь, как странно. И я так чувствую, что она осталась надолго. И она прямо…

Сергей Николаевич: Структурировала эту жизнь?

Денис Шведов: Да, очень. Это очень здорово. Если можно быть за что-то благодарным этому карантину и вирусу, то, наверное, за это приобретение.

Сергей Николаевич: За то, что вы обрели йогу, да?

Денис Шведов: Да.

Сергей Николаевич: А вообще вы согласны с тем, что если что-то нам дается, то обязательно что-то отбирается?

Денис Шведов: Нет.

Сергей Николаевич: Нет?

Денис Шведов: Нет. Я вообще со всеми какими-то такими историями, полусакральными, какими-то религиозными, духовными…

Сергей Николаевич: Символическими?

Денис Шведов: …символическими, да, я не дружу.

Сергей Николаевич: И не верите в судьбу?

Денис Шведов: Я даже не знаю, как это объяснить. Мне все время нужно это объяснить, разложить. Это как? Это как?

Сергей Николаевич: Ну, например…

Денис Шведов: Предначертано? А что в этом смысле? Я много работал для того, чтобы иметь то, что имею. Где здесь судьба? Я не знаю, как это объяснить. Понимаете?

Сергей Николаевич: Вы знаете, есть еще одна штука, когда идут в актеры. В актеры идут, как правило, люди, которым не очень хорошо с самим собой, которые чувствуют, что они не очень интересны, они не имеют публику, они не имеют какой-то отклик. И им нужны роли, сцена, режиссер. Все это могут им дать, они все это могут инсценировать. У вас была такая потребность?

Денис Шведов: Такой постоянный поиск подтверждения себя, своей ценности?

Сергей Николаевич: Подтверждение себя, своей ценности, своей интересности.

Денис Шведов: Когда я пошел в эту профессию, пришел, я вообще ни о чем не думал. Я думал просто: вот меня взяли бесплатно – и это здорово. И спустя уже несколько лет даже, наверное, после того как я поиграл, понял, что такое на самом деле актерская профессия, когда пришлось…

Сергей Николаевич: То есть поиграли уже в театре, да?

Денис Шведов: В театре, да. Вот тогда началось какое-то именно становление. Что я могу? Где мой какой-то потолок? В училище учителя, педагоги, твои… ну, не коллеги, а, скажем, сокурсники – они все равно дают тебе понять, помогают. А здесь никто не помогает. И как будто резко…

Сергей Николаевич: Здесь – в театре?

Денис Шведов: Да. Вообще ты выходишь и остаешься резко без помощи. И тут, конечно, есть этот момент (у каждого он занимает свое время), когда ты пытаешься именно понять, сколько ты стоишь, чего ты стоишь.

Сергей Николаевич: Чего ты стоишь?

Денис Шведов: Да.

Сергей Николаевич: И это дает только все-таки профессиональная сцена?

Денис Шведов: Вот когда тебе говорят: «Слушай, все, через неделю ты играешь главную роль, у нас артист заболел». И это в лучшем случае через неделю. И вот тут проверяется профессия.

Сергей Николаевич: Щепкинское училище у двух шагах отсюда на самом деле. Это особе, в общем, училище, это особый вуз театральный, имеющий самое непосредственное отношение к Малому театру, к школе, к русской академической актерской школе. У вас была возможность сравнить выпускников разных, наверное, театральных институтов. Вот чем отличается школа Щепкинского училища? Чем отличается школа малого театра?

Денис Шведов: Мне кажется, что выпускники других школ – они более легкие, что ли, мне кажется. Есть у школы Малого театра некая такая для меня лично очень ненужная основательность, какая-то такая тяжесть для меня. Я вот прихожу в театр… приходил. Давно уже не было. Надеюсь, что-то изменилось в лучшую сторону для меня. Приходил и смотрел спектакли. И мне прямо очень тяжело было все это воспринимать!

А когда сравнивал с другими своими коллегами из других вузов, то как бы и просто, и легко, и есть какое-то невероятное движение. Меня как будто артисты подхватывают и куда-то меня, не знаю, как футбольный мяч, отправляют. Это полет, полет такой. Вот этого не хватало мне в училище, поэтому… Этот момент надо будет вырезать из программы. Ха-ха-ха!

Сергей Николаевич: Почему? Интересно. Это ваша школа.

Денис Шведов: Я извиняюсь, но это мои ощущения. Я очень хочу верить, когда речь заходит об училище, что там что-то меняется, приходят новые молодые педагоги и куда-то это все будет идти.

Сергей Николаевич: Ну, при том, что все-таки такая классическая школа русского театра, щепкинская школа, она неизменно ассоциируется именно с этим училищем.

Денис Шведов: Я извиняюсь, мне кажется, она чуть-чуть опаздывает, чуть-чуть опаздывает.

Сергей Николаевич: А вы ощутили это, когда вас уже взяли в РАМТ?

Денис Шведов: Да, очень.

Сергей Николаевич: Что вам не хватает новых каких-то навыков, других?

Денис Шведов: Мне не хватает именно быстроты реакции, именно легкости, какого-то… Условно говоря, когда нет игры, когда видно, что мы сейчас тут играем.

Сергей Николаевич: Театр – это еще всегда ожидание. Ты ждешь, ждешь, ждешь…

Денис Шведов: Больная тема.

Сергей Николаевич: Ха-ха-ха!

Денис Шведов: Давайте.

Сергей Николаевич: Да?

Денис Шведов: Да.

Сергей Николаевич: Вот что помогает все-таки справиться с этим ощущением этого ожидания на той самой «скамейке запасных»? Ты должен заполнить свою жизнь чем-то другим. Ты снимаешься, у тебя какие-то другие проекты. И ты все время ждешь, что тебя все-таки позовут на эту самую главную роль. Или это совсем какое-то другое ощущение?

Денис Шведов: У меня почему-то ожидание ассоциируется с долгими репетициями, знаете, с такой длинной дорогой к спектаклю. Вот в кино все как-то намного быстрее, я не знаю, проще в этом смысле. А здесь ты ждешь месяцами, пока вы произведете какой-то продукт. И это все меня невероятно выматывает.

Сергей Николаевич: У вас был такого большого спектакля. Я имею в виду, естественно, «Берег Утопии» и роль Бакунина. Вот вы играли там, да? Это восьмичасовой такой колосс. Или десять часов почти он идет. То есть – бесконечно. Вы это имеете в виду? Вот такое долгое и достаточно действо?

Денис Шведов: Как раз с «Берегом Утопии» и с «Нюрнбергом», куда я вводился все наоборот. То есть до меня был пройден весь этот путь, страшный и адский…

Сергей Николаевич: А, то есть вы не с самого начала?

Денис Шведов: Да. И я впрыгнул потом в этот спектакль. Это заняло, не знаю, две недели репетиций, может быть. И для меня это невероятный кайф!

Сергей Николаевич: Что все должно быть быстро, да?

Денис Шведов: Да. Из-за постоянной работы в кино я привык все-таки к тому, что мы тратим… Мы собираемся, мы договариваемся, мы что-то проговариваем, мы определяем, куда мы идем. И мы начинаем идти. А здесь у меня ощущение… в театре, не конкретно здесь, а вот в театре на репетициях у меня иногда ощущение, что… «А мы ничего не забыли? А давайте на дорожку присядем. Ой, кажется, я что-то не выключил». То есть постоянно как будто что-то не дает идти вперед.

Я надеюсь… Наш режиссер главный Егор Перегудов предложил мне роль в своем спектакле новом. И я очень хочу… Это для меня будет прямо такая лаборатория. После долгого перерыва в репетициях от начала и до конца я наконец приступлю к работе и пойму: я свое место занимаю или нет?

Сергей Николаевич: Вообще сейчас актеры, по крайней мере наши, все больше приходят к этой модели, когда они сами выбирают или покупают права на пьесу или, не знаю, прозаическое произведение. Они выбирают режиссера. Они подбирают себе партнеров. Они находят деньги на постановку или на фильм. То есть они сами становятся такими как бы модераторами этой всей истории, а не только исполнителями роли. Вы никогда на себя не примеряли такие обстоятельства?

Денис Шведов: Я узнал о том, что Брэд Питт выкупил один сценарий. Они там спорили с другим известным артистом. Он говорит: «Я на будущее». – «Ну когда? Давайте, может быть, ты мне продашь». Он говорит: «Нет, я через 20 лет…» То есть он купил с пониманием того, что через 20 лет он будет готов к этой роли.

Сергей Николаевич: К этой роли, да?

Денис Шведов: Для меня это просто какой-то шок был. Это ответ на то, что… Я, конечно, не занимаюсь таким. И я, узнавая такие истории о своих западных коллегах, начинаю только об этом думать: как это вообще возможно? Возможно ли это в нашей стране, в наших условиях? Вы знаете кого-то такого?

Сергей Николаевич: Ну, я знаю актеров, которые достигли определенного уровня, когда они сами приглашают режиссеров и выбирают тот материал, который они хотели бы играть. Ну, скажем, например, Евгений Миронов. Вот как бы к этому приходят, к этому постепенно приходят. И с вашим уровнем узнаваемости, скажем так, с вашей успешностью, связанной с кинематографом, мне кажется, что в театре это было бы, может быть, даже более реально, чем…

Денис Шведов: Хорошая мысль, хорошая мысль. Спасибо большое.

Сергей Николаевич: Что касается этих новых медиа, новых форматов – это сейчас, особенно во время пандемии, стало как-то очень активно развиваться. Это такие небольшие бюджеты на самом деле. Но, с другой стороны, это возможность какой-то деятельности. Я не знаю, видели ли вы, например, был такой сериал под названием «Окаянные дни», где просто сидели люди перед своим компьютером, соответственно, и что-то такое разыгрывали, какие-то истории. Ну, Слепаков в данном случае…

Денис Шведов: Были истории блестящие.

Сергей Николаевич: Да, это такой наш Зощенко наших дней на самом деле. То есть вот эти обстоятельства диктуют, безусловно, они диктуют и новые формы актерского существования. Вам это интересно как актеру?

Денис Шведов: Один из моих проектов продлили на второй сезон. И я понимаю, что сценаристы будут вынуждены переписывать его под масочный режим. То есть он уже есть. Это адаптация итальянского одного проекта. Уже все готово, мы могли бы приступить через определенное время к съемкам, но надо переписать, надо это все туда как-то пришить органично.

Сергей Николаевич: Эту новую реальность, да?

Денис Шведов: Эту новую реальность, да. Вот как? Я думаю, что… А как играть? То есть мы играем, все артисты.

Сергей Николаевич: В масках?

Денис Шведов: Зритель же должен видеть. Не знаю, это очень сложно.

Сергей Николаевич: А там предполагается, что все в масках, да?

Денис Шведов: Ну, как сейчас. Заходят люди в масках, кто-то снимает. Ну, не знаю. Вот такое. Они сами, мне кажется, не знают, как они это все сплетут.

Сергей Николаевич: Как в этом существовать.

Денис Шведов: Как существовать так, чтобы… Это же кино, мы должны узнавать, постоянно следить за своим героем, видеть его лицо. Я же играю. Вот мой аппарат – крупный план. И тут я…

Сергей Николаевич: Глазами, глазами.

Денис Шведов: Глазами, пожалуйста.

Сергей Николаевич: Все эти ограничения, в конце концов, приводят к тому, что ты вырабатываешь какую-то новую технику на самом деле, технику своего присутствия. Ты уже не должен хлопотать лицом, руками, у тебя только одни глаза на самом деле.

Денис Шведов: И здесь, кстати, идет возврат к щепкинской школе, потому что…

Сергей Николаевич: Вот!

Денис Шведов: Самое главное, чтобы все происходило внутри. И тогда все автоматически выйдет, и зритель все почувствует и увидит.

Сергей Николаевич: И все получится.

Денис Шведов: Может, не зря я… Может, зря я?

Сергей Николаевич: Наезжали на Щепкинское училище. Вдруг это каким-то образом вернется.

Денис Шведов: Я дико извиняюсь, дико извинюсь.

Сергей Николаевич: И все-таки то, что касается… Вот мне всегда было интересно. Ну, актер супервостребованный, столько проектов, может сниматься безостановочно и при этом зачем-то остается в театре. Ведь это же все-таки обязательства, это все-таки какие-то условия, все равно кто-то звонит и говорит, что надо завтра выходить на сцену, а у тебя совсем другие планы. Вот зачем это вам нужно?

Денис Шведов: Когда я пришел в театр, пришел поступать, и когда мне сказали: «Мы тебя берем»… Это был май, по-моему, конец мая. Никого уже не было. Очень солнечное… Я зашел в фойе, и было как-то невероятно мягко, приятно находиться в помещении. И для меня этот момент, что меня взяли в такое пространство к таким людям, был таким невероятным кредитом доверия, что ли, неимоверных масштабов, который я сейчас с радостью хочу отдавать.

И после этого я ощутил всю прелесть – вот сколько мне дает тренаж, когда я учувствую в спектаклях, когда участвую в репетициях, как это меня поддерживает, мою форму, как мне легко становится на площадке, как я могу выдерживать длинные дистанции.

Ладно, это все – мелочь. Самое главное: это дало мне ощущение, что я сделал что-то очень крутое и очень большое для себя, сам для себя в своей жизни на тот момент.

Сергей Николаевич: Когда вас взяли?

Денис Шведов: Когда взяли. То есть: «Меня взяли…» Я-то все равно еще оставался парнем, который… Вот мы играли в регби во дворе, делами занимались. И тут я в этом месте, в центре Москвы. Это была реально монтажная склейка, какой-то телепорт – и я оказываюсь в совершенно другой реальности. И это мне дало ощущение какой-то невероятной безопасности, тепла и какого-то…

Сергей Николаевич: Тыла?

Денис Шведов: Тыла. И я за это очень благодарен, поэтому всячески готов быть полезен своему театру.

Сергей Николаевич: Скажите, а сейчас вообще довольно много разговоров ведется о том, что эта модель, о которой так мы поэтически с вами на пару сейчас говорили, она себя изжила, по большому счету? Сейчас есть так называемые проектные театры, актеры набираются на спектакль. Как артисту много снимающемуся вам эта практика хорошо понятна. Вот есть один спектакль, вот он идет какое-то количество раз. Продаются на него билеты – прекрасно! Не продаются – спектакль снимается, и все расходятся. Никаких обязательств. Вот такая модель существования вас может воодушевить?

Денис Шведов: Конечно. Я считаю, что наш театр в итоге к этому придет.

Сергей Николаевич: Вы думаете?

Денис Шведов: Ну, все театры к этому в итоге придут.

Сергей Николаевич: Да?

Денис Шведов: Не останется системы, что люди ходят…

Сергей Николаевич: Постоянных трупп?

Денис Шведов: Да, постоянных трупп. Люди приходят, сидят годами, проходят жизни, а человек ничего не сыграл и так далее. А уйти никуда нельзя, потому что ты уйдешь, а ты кому-то нужен. Мне кажется, это классная штука. Ты понимаешь, что у тебя есть один спектакль, вот сейчас ты будешь играть три месяца. И ты должен делать это максимально круто, чтобы потом попасть еще куда-то. Это постоянно тебя заставляет быть… Как подобрать не матерную метафору? Не знаю.

Сергей Николаевич: В форме.

Денис Шведов: Ты постоянно должен быть в форме, да, постоянно быть лучше других, постоянно чем-то удивлять. Я замечаю по своим коллегам, по историям из других театров, что люди приносят тапочки в театр. Для меня это уже… Тапочки – дома, а это – работа. А происходит такое смешение, которое, самое главное, не идет на пользу спектаклям и театру. Мы встречаемся, чтобы вместе круто поработать, а не круто, не знаю…

Сергей Николаевич: И в то же время я думаю о том, что в этом театре столько каких-то семейно-фамильных историй: отец и сын, муж и жена. В конце концов, ваша жена Саша, Александра Розовская, тоже в труппе здесь. Это же совсем какой-то другой, наверное, стиль отношений, ну, сама суть. Вот жена работает, муж работает, сын работает… И так далее, и так далее. Это уже что-то другое. Это уже не проектный театр. Это все-таки такой дом, такая семья. Нет?

Денис Шведов: Не могу не согласиться, да.

Сергей Николаевич: А вообще то, что ваша жена актриса этого театра – это создает какое-то напряжение? Или наоборот – что-то, может быть, в этой жизни помогает вам решить какие-то проблемы?

Денис Шведов: Ни разу такого не чувствовал.

Сергей Николаевич: Нет?

Денис Шведов: Не первый раз слышу этот вопрос. И я все время не понимал: а какое может быть напряжение? Ну, она работает, она занимается своим делом. У нее свои спектакли, у меня – свои.

Сергей Николаевич: То есть вы не пересекаетесь на сцене?

Денис Шведов: Были спектакли, где пересекались. Сейчас нет вроде бы. Я что-то забыл.

Сергей Николаевич: Нет?

Денис Шведов: Нет. Все классно!

Сергей Николаевич: Нормально?

Денис Шведов: Конечно.

Сергей Николаевич: А не было идеи сделать что-то на двоих или, я не знаю, сделать какой-то спектакль?

Денис Шведов: А у нас есть антрепризный спектакль

Сергей Николаевич: Расскажите.

Денис Шведов: У меня есть друг Вячеслав Гугиев, мой однокашник по Щепкинскому училищу. Он стал режиссером. Сам в итоге, как мы выяснили, написал пьесу и пригласил нас с Сашей. Мы участвуем… Сколько спектаклей мы переиграли? В общем, все закончилось, как у всех…

Сергей Николаевич: …с пандемией.

Денис Шведов: …с пандемией. Но мы съездили по нескольким городам, в Беларусь даже съездили. В общем, мы играем. А теперь самое главное – мне вспомнить название этого спектакля, потому что он… Все равно же продюсеры есть, и они: «Так, нам кажется, что если сейчас мы поменяем, то будет лучше продаваться. А вот есть такое название, давайте попробуем». И какое в итоге осталось?

Сергей Николаевич: Как же называется? Что же вы там играете?

Денис Шведов: Назовет это «Кот Шредингера», вот так. Там такая история, связанная с формулой… ну, не формулой, господи, а с теорией этой. Там несколько времен. Мы играем с Сашей… Мне все время смущает, что мы играем самых молодых, вот мы только встречаемся. Потом наша уже семейная жизнь, какие-то первые ссоры. Потом в бой вступает тяжелая артиллерия – уже Елена Проклова и Евгений Сидихин. И они как бы доигрывают историю про нас.

Сергей Николаевич: Вашу историю?

Денис Шведов: Да, спустя время.

Сергей Николаевич: То есть уже в другом возрасте, в другом возрастном каком-то состоянии.

Денис Шведов: Да. Вот такая история.

Сергей Николаевич: Ну нет, интересно. Просто я о ней ничего не слышал.

Денис Шведов: Это была моя первая проба именно в антрепризном таком проекте. Скажем так, я бы еще попробовал. Потому что я очень долго к этому шел, долго боялся. Мне казалось, что это не мое и вообще мне туда не надо. Но я бы еще попробовал, да.

Сергей Николаевич: Такие независимые проекты?

Денис Шведов: Ну да, совсем.

Сергей Николаевич: А вообще то, что касается зрителей, касается зрительного зала. Вот сейчас он заполняется на 25%. И многие говорят, что это совершенно не вероятная проблема для актеров, когда ты не чувствуешь зала, когда непонятные какие-то кучки людей там сидят. На вас это как-то влияет как на человека, выходящего на сцену?

Денис Шведов: Да. А особенно остро это я почувствовал, потому что я как раз редко играю. Я сыграл спектакль до этого нововведения и прямо сразу после. И это страшное ощущение, когда в пустоту.

Сергей Николаевич: То есть это все равно ощущение пустоты, да?

Денис Шведов: Благо у меня было в этом спектакле несколько выходов. Я первый раз выхожу и делаю так, как я раньше делал, когда полный зал. И я не понимаю, что…

Сергей Николаевич: Где эти люди?

Денис Шведов: Никакого отклика вообще. Как будто я просто вышел, помолчал и ушел. И я понимаю: чтобы что-то произошло, вот этот обмен с залом, нужно, я не знаю, раза в три или больше как-то вложить какой-то энергии, чтобы хоть какой-то отклик произошел. С другой стороны, это сейчас тренирует нас. Я все время пытаюсь найти какие-то плюсы.

Сергей Николаевич: Оправдания.

Денис Шведов: Даже не оправдания, а именно плюсы. То есть мне надо как-то себя более чем-то взбодрить, чем-то, не знаю, ускорить и пытаться сделать это лучше. Ну, вообще страшное ощущение – 25%. Ну, это прямо…

Сергей Николаевич: Вы знаете, мы делали съемку в Театре Табакова, и там Машков распорядился рассадить манекены. Вот сидят манекены. То есть когда ты выходишь на сцену и зал так полуосвещен, тебе кажется, что там сидят люди. Это дает какое-то ощущение такого наполненного зала на самом деле. Но я так понимаю, что это все равно муляж, это все равно манекены.

Денис Шведов: Хорошая попытка.

Сергей Николаевич: Действительно. Потому что он сам как актер понимает, что это очень как-то депрессивно действует на актера, когда он выходит и видит пустой зал.

Денис Шведов: Особенно когда такое пространство, как у нас, очень страшно.

Сергей Николаевич: Ну, тем не менее это жизнь, и надо как-то исходить из того, что есть, что есть сегодня. И вот это то, что есть сегодня – вас это устраивает, вам это нравится? Вы хотели бы что-то изменить?

Денис Шведов: А вы о чем?

Сергей Николаевич: Я имею в виду, ну, нынешний этап вашей карьеры, скажем так.

Денис Шведов: У меня все прямо классно! Для меня это на самом деле такие серьезные вопросы: хотелось бы что-то изменить или добавить? У меня есть много сложностей, трудностей, несмотря на то, что у меня есть занятость, узнаваемость и все остальное. Но я понимаю, что без этого я бы так расслабился. Я вообще люблю… Мне бы поменьше что-то делать, чтобы меня поменьше дергали, мне бы побольше побыть одному. И поменьше работать. Да, поменьше работать. А все так складывается, что как раз наоборот. И я даже начал получать от этого удовольствие.

Сергей Николаевич: От того, что всего так много?

Денис Шведов: Да. И я бы ничего не поменял. Я бы даже повторил те же ошибки. Не такого: «А ты бы исправил ту ошибку или нет?» Нет, ничего бы не исправлял. Вообще все классно. Так идет, как и должно.

Сергей Николаевич: Как вам кажется, что у вас лучше всего получается?

Денис Шведов: В компьютерные игры играть.

Сергей Николаевич: Ха-ха-ха! На самом деле я вспомнил заголовок одного вашего интервью, что у вас как-то очень хорошо получается красить ногти. Ха-ха-ха!

Денис Шведов: Об этом ни слова!

Сергей Николаевич: Об этом ни слова?

Денис Шведов: Я думаю, да. Открылся маникюрный салон имени меня, и я дочке своей… А тут заметил сын, почти трехлетний сын заметил, чем мы занимаемся, и тоже прибежал с пальцем: «Папа!»

Сергей Николаевич: «Сделай это».

Денис Шведов: Теперь ходит с бирюзовым. Я говорю сыну: «Один. Вот один – о’кей».

Сергей Николаевич: «Больше не надо».

Денис Шведов: «Больше не надо». Да. Кстати, это невероятно… Я тут узнаю, что мои коллеги, с которыми мы снимаем один проект, уже третий сезон, что они написали сценарий про фэсэошника, который… Он занимался тем, что он охранял жену от какого-то невероятно влиятельного человека из правительства. И в какой-то день к ней не приехала маникюрша, а она должна была ехать куда-то там, на какой-то суперважный прием или встречу.

Начну с другого. Он занимался тем, что… У него было увлечение – он вырезал, знаете, когда на грифеле вырезают всякие фигурки и все остальное. В общем, занимался какой-то мелкой работой. И она узнает, что он умеет это делать, и просит его сделать, иначе тебя посадят в тюрьму. И он впервые, ну, как может, что-то делать. И ей нравится! И она говорит: «Так, теперь ты будешь это делать постоянно. И не только мне, но и моим подругам». И он становится… фэсэошник становится этим маникюрщиком, грубо говоря.

Сергей Николаевич: Маникюрщиком, да.

Денис Шведов: И он узнает, что, оказывается (ну, это такой полукомедийный сериал), все важные решения принимают не дяденьки…

Сергей Николаевич: …а эти тетеньки с этим маникюром.

Денис Шведов: Во время того, как они это делают. Написано ну просто изумительно! Понятно, что когда мы говорим, что комедия, то сразу все приобретает невероятную жизнь, это все ожидает, в это веришь и так далее. Если бы это была драма или действительно какая-то правда такая – нет, конечно, в это нельзя, невозможно поверить.

Сергей Николаевич: Ну подождите, это в состоянии…

Денис Шведов: Нет, они готовят пилот, они готовят пилот. И я дал им понять: «Ребята, я хочу. Более того, у меня есть опыт благодаря своей дочери. Поэтому…»

Сергей Николаевич: Ха-ха-ха! Так что у вас проект – побыть маникюристом, маникюрщиком, да?

Денис Шведов: Да-да-да.

Денис Шведов: Простите, мне очень нравятся такие какие-то парадоксальные штуки. Вот как фэсэошник и маникюрщик? Мне очень нравится, может быть, смешение жанров, историй, фактуры, когда кажется, что…

Даже у Стэтхэма есть комедия. И он так круто в ней сыграл! Я не помню точно, как она называется. Ну, может быть, года три назад она вышла. Все его знают как такого крутого парня, который всем раздает направо и налево, а тут он снимается в комедии. И он там замечательно работает! И мне это очень близко. Пожалуй, вот чего бы мне хотелось.

Сергей Николаевич: Чего бы хотелось?

Денис Шведов: Чего бы хотелось сейчас, да. Побольше бы такого. Может быть, после некоторых моих проектов…

Сергей Николаевич: Это и случится?

Денис Шведов: Да.

Сергей Николаевич: Я очень надеюсь, что и в театре получится у вас проект, который наконец вас как-то убедит в том, что вы здесь не запасной на самом деле.

Денис Шведов: А вообще страшно.

Сергей Николаевич: Почему?

Денис Шведов: Потому что долго… Я уже знаю, как в кино. Я знаю – как. А здесь я как будто бы на паузу поставил это свое развитие, путь. Как будто ребята, кто будет со мной, они уже где-то впереди, а мне надо их догонять. Вот у меня такое ощущение.

Сергей Николаевич: Ну, вы же спортсмен, вы же сможете.

Денис Шведов: Мне это нравится, мне это нравится.

Сергей Николаевич: Догонять?

Денис Шведов: Да. Мне нравится, что мне придется непросто. Я люблю такие штуки. Потому что, как я уже говорил, я ленивый. Мне только дай возможность присесть, прилечь…

Сергей Николаевич: Но сейчас жизнь заставит вас двинуться вперед?

Денис Шведов: Да.

Сергей Николаевич: Дай бог! Сейчас я задам вам несколько блиц-вопросов. Точнее, это будет начало предложений, а вы его продолжите.

Денис Шведов: Никогда с этим не справлялся.

Сергей Николаевич: Ну попробуйте! Вы же можете!

Денис Шведов: Давайте.

Сергей Николаевич: «Люди, которые меня не очень хорошо знают, думают, что я…»

Денис Шведов: …мягкий.

Сергей Николаевич: «Люди, которые хорошо меня знают, уверены, что я…»

Денис Шведов: …уверены, что ко мне лучше не подходить.

Сергей Николаевич: «И только я сам про себя знаю, что я…»

Денис Шведов: …разный.

Сергей Николаевич: «У меня хуже всего получается…»

Денис Шведов: …интервью.

Сергей Николаевич: Ха-ха-ха!

Денис Шведов: Честно.

Сергей Николаевич: Это не так.

Денис Шведов: Давайте еще.

Сергей Николаевич: Еще раз?

Денис Шведов: Да. Давайте еще.

Сергей Николаевич: «Я чувствую себя счастливым, когда…»

Денис Шведов: …с детьми.

Сергей Николаевич: «Мой день начинается с того, что я…»

Денис Шведов: …собираю себя по частям.

Сергей Николаевич: Это сложно?

Денис Шведов: Это необходимо.

Сергей Николаевич: И что вы для этого делаете?

Денис Шведов: Начинаю просто дышать, как на йоге. Потом здороваюсь с детьми и готовлю завтрак. И все.

Сергей Николаевич: «Мой самый удачный день…»

Денис Шведов: …с семьей, вот с семьей.

Сергей Николаевич: «Меня могло бы сейчас больше всего обрадовать…»

Денис Шведов: Я так всем доволен. Сорри, я не знаю.

Сергей Николаевич: «Мой самый экстравагантный поступок…»

Денис Шведов: Я обманом увез жену в Нью-Йорк.

Сергей Николаевич: Она была счастлива?

Денис Шведов: Да. Она на границе спорила с сотрудником, что она летит в Санкт-Петербург, а он ей говорил: «Девушка, вы ку-ку? Вы в посадочный посмотрите».

Сергей Николаевич: И она увидела?

Денис Шведов: Да, и только там она… «Я знаю, куда я лечу! Что вы мне?»

Сергей Николаевич: Это был подарок?

Денис Шведов: Нет, у меня просто был… у меня был день рождения, и я решил, что что-то надо куда-то… вот что-то надо. Я не праздную, но надо какое-то впечатление. И я решил… Я сказал, что приезжает моя любимая группа в Санкт-Петербург, мы должны туда поехать. А это в ноябре, там какая-то слякоть, грязь, холод. Я говорю: «Поехали! Все, поехали». И увез в Нью-Йорк. А за полгода до этого договорился с ее подругой, чтобы она ее обманула…

Сергей Николаевич: Какая сложная история!

Денис Шведов: …чтобы Саша пошла и сделала визу, потому что она долго и муторно делается. Подруга ей сказала: «Слушай, я прочла, все через три месяца закроют вообще!» – «Ну, о’кей, я сделаю». В итоге – Нью-Йорк.

Сергей Николаевич: Ну, это подарок, который вы сделали. А подарок, который сделали вам? Какому подарку вы обрадовались больше всего?

Денис Шведов: Мне так давно что-то ничего не дарили…

Сергей Николаевич: Ха-ха-ха!

Денис Шведов: Серьезно. Из-за того, что я не праздную. Самое главное, что все люди… Я никогда не говорил… Я говорил, что я не люблю дни рождения, но я никому не говорил, что я не люблю подарки. Хочется сказать: «Ребята, когда это было? Почему никто?»

Для меня такие подарки… Пусть это примитивно, но для меня круто, когда у детей получается что-то новое. Я прямо в этом смысле очень сентиментальный. Ну, прямо такой папа. Поэтому когда она сделала для Саши какое-то сердце с какими-то хрусталиками, то – все! Когда сын просит включать ему мультики на английском языке, то для меня это… «Что? Как? На английском?»

Ну, какие-то такие вещи меня невероятно радуют, они меня прямо… Ну, для меня это подарок. Вот такие подарки.

Сергей Николаевич: Все, что связано с детьми, да?

Денис Шведов: Да. Они меня как-то невероятно заряжают. Это мои лучшие победы – ну, над самим собой и дети.

Сергей Николаевич: Отлично! Спасибо большое, Денис, спасибо.

Денис Шведов: Спасибо и вам.

Сергей Николаевич: Это был Денис Шведов в программе «Культурный обмен» на Общественном телевидении России. А я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго, до свидания!

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)