Актриса Сати Спивакова: Часто талант не равноценен и совсем не кратен личности, если она находится не в контексте этого таланта

Актриса Сати Спивакова: Часто талант не равноценен и совсем не кратен личности, если она находится не в контексте этого таланта | Программы | ОТР

актриса, театр, культура, интервью

2021-02-22T23:07:00+03:00
Актриса Сати Спивакова: Часто талант не равноценен и совсем не кратен личности, если она находится не в контексте этого таланта
Алексей Бородин: Весь смысл театра в неожиданном контакте, когда незнакомые люди начинают на что-то одинаково реагировать
Меценат Ивета Манашерова: Мы к коллекции относимся как к живому организму: она меняется, но каждый коллекционер мечтает что-то сделать при жизни, а не только думать, что будет после
Директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова: Музей в своей работе должен опираться на поддержку общества, государства, меценатов - всех, кто готов поддерживать интересные начинания
Режиссер Евгений Марчелли: Для меня самое сложное во время выпуска спектакля – это поиск языка. Невозможно быстро обратить новых актеров в «свою веру», в свое понимание театра
Актриса Нелли Уварова: Ты уходишь в новый проект, чтобы ощутить новую энергию через людей, режиссеров, методы, но ты уходишь, чтобы все это взять и принести «домой»
Генеральный директор театральной премии «Золотая маска» Мария Ревякина: Нужно любить театр в любом его проявлении и артистов театра, и что-то прощать, потому что без этого невозможно
Актер, народный артист РФ Евгений Князев: Каждый артист хочет признания, по-другому не может быть, иначе ты не артист
Кирилл Крок: Сегодня ни один государственный театр не может себя сам содержать. Даже с нашими доходами мы не сможем сами, не выживем без государственной поддержки
Актриса Анна Дубровская: Когда есть люди, которые готовы указать что-то неправильное в тебе, через сцену, разумеется, это вызывает только благодарность
Наталья Петрожицкая: Моя главная задача – это то, что я не певица, я – актриса музыкального театра
Гости
Сати Спивакова
актриса, телеведущая

Сергей Николаевич: Здравствуйте! Это программа «Культурный обмен» на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич.

Наша сегодняшняя гостья – личность многогранная и многосторонняя. Она и актриса, и литератор, и журналист, и светская персона. И все-таки в большей степени своей известностью она обязана телевидению, где последние почти двадцать лет является едва ли не главным экспертом по классической музыке. К тому же она еще и коллекционер. Именно этим обстоятельством объясняется выбор места – Лаврушинский переулок, Третьяковская галерея. Надеюсь, что наш разговор будет нескучным, потому что скучно с Сати Спиваковой не бывает.

Здравствуй, Сати.

Сати Спивакова: Здравствуй, Сережа.

Сергей Николаевич: Я начну, наверное, непосредственно с информационного повода. Вышла твоя новая книга, вторая книга – «Нескучная классика. Еще не всё». Для непосвященных скажем, что была еще одна книга, первая, которая называлась…

Сати Спивакова: «Не всё».

Сергей Николаевич: «Не всё». И «Еще не всё». И названа она так же, как названа твоя программа, «Нескучная классика», которая, я думаю, своего рода такой рекордсмен. В этом году десять лет…

Сати Спивакова: Уже одиннадцатый сезон.

Сергей Николаевич: Уже одиннадцатый сезон пошел. Могу только состязаться с «Культурным обменом», с такой долготой присутствия на телевидении. Как тебе удалось так долго там продержаться?

Сати Спивакова: Я даже не заметила, как эти десять лет пролетели. Даже более того скажу тебе: я не заметила, как исполнилось ровно двадцать лет, как я вообще на телевидении. Потому что все началось в 2000 году, когда была маленькая программа на канале «Культура», но она была, можно даже сказать, не вполне всерьез, потому что просто Сережа Сидоренко решил записать мои рассказы о тех выдающихся музыкантах, с которыми я встречалась. И получилась программа, которая называлась… Сейчас скажу. Она называлась «Мои истории».

Сергей Николаевич: «Мои истории», да?

Сати Спивакова: Но снимали ее очень смешно. Как принято говорить – «на коленке».

Сергей Николаевич: У тебя дома, кажется.

Сати Спивакова: Снимали дома. Переломали…

Сергей Николаевич: Всю мебель?

Сати Спивакова: …всю мебель. Я сама красилась в ванной чем могла, подручными средствами. А потом это все как-то лепилось с какой-то хроникой, с фотографиями, с фрагментами музыки. Программа была очень скромная, 26 минут она длилась. Выходила она два раза в месяц. И я понимала, что то руководство канала «Культура», которое существовало, они это как бы воспринимали как забаву.

А потом известный нам с тобой Виталий Яковлевич Вульф увидел одну из этих программ и сказал: «Сати, вам надо идти на Первый». Он тогда сам работал на Первом. И так сложилось, что он очень легко предложил меня – и предложение было принято. И началась уже более серьезная профессиональная история, а именно мои программы «Сати».

Сергей Николаевич: «Сати», да. Я это хорошо помню.

Сати Спивакова: Название, кстати, предложил Константин Эрнст тогда, сказав: «Имя – это судьба. Давай так».

Сергей Николаевич: «Пусть будет так».

Сати Спивакова: И это были интервью. У меня был принцип – не делать интервью с классическими музыкантами, потому что мне не хотелось уже тогда, чтобы меня все время ассоциировали…

Сергей Николаевич: С классической музыкой?

Сати Спивакова: …с классической музыкой, чтобы моя близость, скажем, к персоне Владимира Спивакова как-то интерпретировалась в мое присутствие на экране.

Но там, кстати, тоже были классические музыканты. Там было уникальное интервью с Тихоном Хренниковым, которое вызвало очень неоднозначную реакцию. И там было интервью с тогда еще совсем молодым Димой Хворостовским.

А потом так сложилась ситуация, что с Первого я ушла, и на канале «Культура» стала выходить программа «Камертон». И она в свое время закончилась. И вот уже десять лет «Нескучная классика». Так что я не знаю, как удалось продержаться. Ну, держусь пока.

Сергей Николаевич: Вот скажи… Ты как раз затронула эту тему, что для тебя было невероятно важно и стоило это, в общем, больших усилий – вырваться из тени Владимира Спивакова и заявить о себе как об абсолютно такой автономной, независимой и самостоятельной личности. Скажи, пожалуйста, это была такая прямо потребность профессионала, актрисы? Или за этим что-то еще скрывалось?

Сати Спивакова: Ну, потребность актрисы, как ты знаешь – ты вообще все обо мне знаешь (почти), – она реализовалась гораздо позже. Нет, просто, мне кажется, на каждом этапе жизни у человека бывает какой-то, скажем, список приоритетов. Когда мы поженились, я была выпускницей ГИТИСа. Наверное, если бы во мне было больше куража, больше уверенности в себе, может быть, больше какого-то здравого эгоизма, наверное, я бы не ушла из профессии, наверное, я бы продолжала долбить эту стену.

Мне было бы сложно, потому что фамилия Спиваков уже тогда накладывала как бы огромную ответственность. И на меня смотрели не просто как на выпускницу мастерской Иосифа Туманова, а затем – Оскара Ремеза. Я понимала, что с меня будет спрос вдвойне.

Даже была не очень приятная ситуация, когда под конец… Шел выпускной год. И так произошло в силу необъективных причин, что у меня практически не осталось ролей в выпускных спектаклях. И когда я обратилась к худруку курса с просьбой хотя бы во втором составе дать мне…

Сергей Николаевич: Роль?

Сати Спивакова: …хоть какую-то роль, он мне сказал: «А зачем вам это? Вы же понимаете, для чего делаются выпускные спектакли. Это рынок. Приезжают режиссеры, смотрят и отбирают себе актеров в свои театры, в свои проекты. А вас же Спиваков устроит по звонку в любой театр».

Сергей Николаевич: Вы обиделись?

Сати Спивакова: Я огорчилась. Мне было неприятно. Мне был неприятен тот факт, что на меня уже тогда смотрели…

Сергей Николаевич: Только как на жену, да?

Сати Спивакова: Да, как на жену. И конечно, это порождало во мне как в человеке от природы не очень в себе уверенном… Хотя кажется, что я не оставляю этого впечатления, но, поверь, это так. Во мне это порождало очень много вопросов: а стою ли я действительно чего-то в профессии?

Но тогда эти вопросы отошли на второй план, потому что мне было интересно, мне было важно создать семью, окружить этого человека заботой, вниманием и быть тылом. И тогда это был приоритет. Но когда я начала что-то делать сама, и тоже по велению души, а не со скуки… Потому что я понимала, что энергию мысли, все, что во мне живет, употреблять и направлять только на его дело, становится, в общем, очень тлетворным и для него, и для меня. Потому что я видела много примеров выдающихся музыкантов, рядом с которыми постоянно находится жена, которая отвечает за все. И пробиться к музыканту можно только через эту самую фигуру жены…

Сергей Николаевич: Через нее, да?

Сати Спивакова: …которую практически никто не любит, все боятся, тихо над ней подсмеиваются и всерьез, скажем так, не ставят. Сплошь и рядом. Очень мало примеров, где абсолютно гармоничные отношения.

Сергей Николаевич: Такие жены-менеджеры, жены-продюсерши?

Сати Спивакова: Да. Скажем так, в одно… Сейчас бы сказали (хэштег): «женамаэстро».

Сергей Николаевич: Это называется «женамаэстро».

Сати Спивакова: Мне не хотелось превращаться в это.

Сергей Николаевич: Все знают, что ты закончила ГИТИС, что ты училась на актерском…

Сати Спивакова: Теперь уже все, я надеюсь.

Сергей Николаевич: Все уже знают. Но есть еще ведь одно образование, о котором я знаю мало, хотя кажется, что знаю много о тебе. Я имею в виду твою учебу в Сорбонне. Что это было?

Сати Спивакова: Ну, назвать это полноценным образованием нельзя. Ну, так случилось, что я с детства по воле моих родителей изучала частным образом именно французский.

Сергей Николаевич: Французский язык, да?

Сати Спивакова: Так получилось. Потому что они были музыкантами. В начале 70-го года по линии армянской диаспоры оркестр папин выехал во Францию, они провели там месяц, вернулись, опьяненные Францией…

Сергей Николаевич: Парижем.

Сати Спивакова: …Парижем, Ниццей, Монако, Лионом и так далее. Привезли, я помню, маленький кассетный магнитофон – что было вообще такой диковинкой в Армении. Привезли, как сейчас помню, двенадцать стаканов для воды, купленных где-то около «Мулен Руж», потому что на этих стаканах были рисуночки как раз…

Сергей Николаевич: …танцующих канкан артисток.

Сати Спивакова: И в этом магнитофоне кассетном были кассеты с Эдит Пиаф, с Брелем и, конечно, с Азнавуром. И мама сказала: «Я не хочу, чтобы моя дочь изучала английский. Я хочу, чтобы она изучала французский, потому что я влюбилась в эту страну и чувствовала себя там собакой, которая хочет сказать что-то или понять. И вот вроде бы понимает, но ничего не может».

И мне нашли француженку. Я с семи лет два раза в неделю изучала французский. Делала я это охотно, потому что мне хотелось знать, о чем же поет Азнавур.

Когда я в свое время сказала это Шарлю, думая, что я сейчас вообще завоюю его признание и поражу его воображение, он так чуть-чуть повел бровью и сказал: «Деточка, если бы ты знала, сколько раз мне говорили то же самое, сколько армянских людей выучили французский ради того, чтобы понимать, о чем я пою». Ну, это так, апропо.

И вот французский как-то очень глубоко засел. Мне он очень нравился. Но вообще надо сказать, что, действительно, видимо, это склад, не знаю, мозга… Я легко учу языки (причем даже не на слух, а зрительно), я их довольно легко учу.

Сергей Николаевич: Так в Сорбонне ты учила французский?

Сати Спивакова: И в Сорбонне… В те годы, когда мы уехали в Испанию, в начале 90-х, в этой испанской деревне, где было сытно…

Сергей Николаевич: В Овьедо.

Сати Спивакова: Овьедо и Хихон. Где было сытно, скучно и… В общем-то, если музыканты ездили и гастролировали, то семьи музыкантов сидели там просто на довольствии.

Делать мне было абсолютно нечего. И я записалась в Сорбонну на факультет, который называется «Язык и цивилизация Франции для иностранцев». Это двухгодичный курс, полноценный. Почему я на это записалась? Мне очень важно было понять фонетику языка и начать грамотно писать, потому что читать-то я и так читала, а вот с письмом были проблемы. Так что есть у меня…

Сергей Николаевич: И ты сдала этот экзамен?

Сати Спивакова: Да, я сдала экзамен. У меня есть диплом переводчика.

Сергей Николаевич: У тебя в книге есть фраза: «С некоторыми кумирами в жизни лучше не встречаться».

Сати Спивакова: Да.

Сергей Николаевич: Я не буду просить назвать имена, с кем, может быть, и не надо было встречаться. Но что ты ждешь от встречи с этими кумирами? На что рассчитываешь каждый раз?

Сати Спивакова: Что мы вкладываем в понятие «кумир»? Для меня лично это человек, который всем своим художественным высказыванием, всей своей личностью стоит передо мной на недосягаемом пьедестале. И я смотрю на него снизу вверх и могу только угадывать, какой он, какой у него голос, какой у него взгляд, как он говорит, когда он говорит вот так, сидя напротив, а не высказывается своим творческим высказыванием. И понимаю, что, к сожалению, очень часто творческое высказывание, талант бывает не равноценен и совсем не кратен личности, когда она находится не в контексте этого таланта. Вот что я имела в виду.

И, конечно, когда такие встречи происходят и возникает у меня этот когнитивный диссонанс между личностью и таким, какой он в жизни, я разочаровываюсь. Это у меня случалось довольно часто – и не только в контексте «Нескучной классики», и не только в контексте телевидения, потому что, как ты догадываешься, я, в общем, имела возможность знакомиться, встречаться и общаться с очень известными людьми.

Но когда происходит вот это сочетание и попадание личности в деле и личности вне дела, то это, конечно, великая история. Вот такой была, кстати говоря, Ирина Александровна Антонова для меня. Такой для меня приключилась, скажу так, явилась Татьяна Владимировна Черниговская. Благодаря программе она стала очень близким мне человеком, близким другом. То есть мы недоговорили в рамках передачи…

Сергей Николаевич: Программы?

Сати Спивакова: Да.

Сергей Николаевич: И вы продолжаете общение?

Сати Спивакова: И до сих пор продолжаем общаться, очень часто, потому что просто… Это общение – для меня это просто такая ценность, такая живая вода. К счастью, могу перечислять много.

Сергей Николаевич: Ты знаешь, я, естественно, хотел спросить о еще одном великом французском имени. Это актриса, которой я бесконечно восхищаюсь и которую очень люблю, – Фанни Ардан. Тем более что отчасти ты меня с ней и познакомила в свое время.

Сати Спивакова: Формат программы долгий? Потому что про Фанни я могу говорить очень долго.

Сергей Николаевич: Ведь она… Ну, я могу сказать только в одном аспекте, что (ну, опять же судя по твоим признаниям, по этому предисловию к вашему интервью) именно она подвигла тебя вернуться в актерскую профессию.

Сати Спивакова: Ну, скажем так: она тот человек, который толкнул, когда, знаешь, стоишь на берегу, на трамплине или на мостике и боишься прыгнуть в воду. И уже вроде решил, уже и купальник надел, уже все, но все равно думаешь: «Нет. Пожалуй, не буду. Пожалуй, утону». И вот тот, который подходит сзади, дает пинка и говорит: «Пошла!» – вот это была она.

Сергей Николаевич: Была она, да?

Сати Спивакова: Это была она, конечно. Но до этого… Мы связаны давно. Мы познакомились в 2005 году, когда она прилетала сюда. С Володей они читали «Жанну д’Арк на костре» Онеггера. Это оратория, сделанная…

Сергей Николаевич: Кирилл Серебренников поставил.

Сати Спивакова: …написанная для Иды Рубинштейн. Мы встретились до этого. И уже до этого мы общались летом. Это было незабываемое лето! Потому что она сказала: «Вот я приеду к вам». А мы тогда снимали маленький домик на берегу во Франции, ну, малюсенький, где была уже куча моих детей. И я понимала, что я не могу принимать великую французскую актрису тут. И я сняла отельчик буквально за два километра.

И приезжала Фанни со своей невероятной собакой, которой уже, к сожалению, нет. У нее была такая белая то ли болонка, то ли… такая белая пушистая собака, которую звали Таис. И вот эти вечера… Они порепетируют, а потом мы садимся. И вот это красное вино, и жареное мясо на огне, и эта Таис, которая бегает.

И Фанни тогда меня еще чем потрясла? До сих пор я не могу понять – как. Она боится моря. Она, выросшая на море, потому что родилась она недалеко от Монако, – она боится моря. И летом она ходит вся в черном. Я говорю: «Пойдем на пляж». – «Нет, ни в коем случае! Я боюсь моря. Оно опасное. Оно может вас съесть!» Я говорю: «Я не верю, что ты чего-то боишься». – «Нет, оно вас заглотит!»

И дальше я случайно узнала, что, кажется, кто-то из ее очень близких родных утонул. И она к морю не подходит, живя на море, боится подойти.

Сергей Николаевич: Ты знаешь, а я каждый раз думаю о том… когда бываю в музее, я почему-то вспоминаю ее рассказ, как она от восторга начинает свистеть.

Сати Спивакова: Причем… Нет, она свистит везде, я так понимаю. Она свистит дома. Я говорю: «Не будет денег». Она говорит: «Их все равно нет. И у меня их никогда не было». Причем она свистит очень точно.

Сергей Николаевич: И очень музыкально.

Сати Спивакова: У нее художественный свист. Она может просвистеть любую арию. Она может просвистеть Вагнера. Нет, она уникальная личность, уникальной свободы внутренней женщина.

Сергей Николаевич: Внутренней какой-то свободы, да.

Сати Спивакова: И женщина, которая… Вот для меня это кумир.

Сергей Николаевич: А, все-таки она кумир?

Сати Спивакова: Да. Это идеал, потому что женщина, которая… Она естественная в своих эмоциях. Она естественная в гневе, в радости, в ненависти, в любви. Мне кажется, я даже в книжке это описывала.

Мы сидели в ресторане «Вольтер» с нашей очень хорошей подругой. И мы были так рады, что мы встретились! Это было года два назад. Теплый Париж, май месяц. Подруга, о которой я говорю, – это Ольга Шмидт, которую ты знаешь, приемная дочь Олега Целкова. И после выставки Олега мы сидим в ресторане «Вольтер», прямо на набережной. Терраса открыта, красивая Сена течет. И мы смеемся втроем от души.

И вдруг подходит очень чопорный метрдотель, потому что «Вольтер» – это такой ресторан… Подходит чопорный метрдотель и говорит: «Будьте так добры, можно смеяться потише. За соседним столом сидят американцы. Им не нравится, что так громко». Что стало с Фанни – я даже не могу передать! Она стала смеяться в три раза громче. И когда с соседнего стола стали таращить глаза, я говорю: «Вы знаете, за смех этой женщины люди платят большие деньги, если мы идем в театр».

Короче, Фанни – она совершенно необыкновенный человек в своей трогательности, в своих проявлениях.

Сергей Николаевич: Я вот что хотел спросить. Дело в том, что… Да, прости.

Сати Спивакова: И, кстати, великая актриса.

Сергей Николаевич: Абсолютно!

Сати Спивакова: Великая актриса, потому что… Скажем, Катрин Денев, которую мы тоже с тобой знаем, она так и не рискнула выйти на театральную сцену. Она всегда говорила, что она этого боится. А Фанни – она ничего не боится! Она не боится даже жанра бурлеска. Она не боится сниматься в малобюджетных картинах, где какие-то…

Сергей Николаевич: Она не боится быть режиссером.

Сати Спивакова: Она не боится быть режиссером. Она ничего не боится.

Сергей Николаевич: Хотел спросить тебя все-таки про твои роли и про то, чего ты не боишься. Потому что, скажем, твое участие в спектакле «Машина Мюллер» тоже потребовало невероятной, мне кажется, смелости, бесстрашия. И это было такое прямо испытание тебя именно как профессионала: вот сможешь ты с этим справиться – с этой ситуацией, с этим количеством обнаженных тел вокруг, с таким невероятно сложным текстом – или нет? Вот после этого вопросов «Сати Спивакова – актриса или не актриса?» не может возникнуть, мне кажется.

Сати Спивакова: Точно?

Сергей Николаевич: Абсолютно!

Сати Спивакова: Ну, раз ты говоришь…

Сергей Николаевич: Потому что это было… Я понимал, как ты идешь в этот бой, в это месиво, в эту хореографию, в эту сцену. И это было совершенно потрясающе!

Но есть и другие спектакли, более камерные и на самом деле требующие тоже определенной смелости и бесстрашия, когда ты один на один с небольшим залом, нет никакой дистанции, и ты играешь, например, Полину Виардо. Это совершенно другая история.

Вот из нынешних твоих героинь все-таки собралась уже целая такая коллекция, такое небольшое собрание твоих…

Сати Спивакова: Ну совсем небольшая.

Сергей Николаевич: Но – тем не менее.

Сати Спивакова: Я мечтаю, чтобы она расширялась, конечно.

Сергей Николаевич: Бог даст. Вот кто сейчас тебе дороже всех?

Сати Спивакова: А если я тебе покажу руку, и ты мне скажешь: «А какой палец сможешь отрубить?»…

Может быть, потому что профессия вот эта вернулась… Знаешь, как возвращается (наверное, этого никогда не бывает или очень редко) вдруг в жизни, во второй половине жизни, на излете возвращается первая любовь. Но часто возвращается первая любовь, и ты понимаешь: «Ой, это совсем не любовь. Это было заблуждением». А иногда, видимо, бывает так, очень редко, но бывает, когда спустя годы возвращается первая любовь – и она все еще любовь.

Вот это то, что произошло у меня с профессией. Кто бы мне что ни говорил, как бы меня ни замечали… А меня все равно замечают на театральной карте Москвы как, так сказать, действующего игрока. Ну, Сережа, будем честны. Мне абсолютно все равно. Мне важно мнение нескольких людей, в частности твое, твоей супруги, мнение режиссеров, которые меня позвали, мнение коллег-артистов, которым я очень доверяю, скажем, таких как Евгений Миронов. Вот его мнение мне важнее сотни узнаваний и признаний меня как актрисы.

И я это делаю только потому, что я этим живу, я этим дышу. И ролей на сегодняшний день так немного… Потому что тогда, когда Фанни меня пинком заставила все-таки дойти до конца пути с Романом Григорьевичем Виктюком в этой маленькой психодраме, которую он для меня поставил… Сегодня я поняла, что я последняя артистка, для которой он поставил спектакль – «Нежность» по Барбюсу. Но это была история камерная, хотя это и моноспектакль.

Сергей Николаевич: Да, с музыкой.

Сати Спивакова: С музыкой. Она камерная. Она шла, в общем-то, в довольно подстраховочном таком формате на Театральной сцене Московского дома музыки. Конечно, по сравнению с этим «Машина Мюллер» – это под куполом цирка без лонж.

Я не могу сказать, что мне дороже, потому что у меня есть «Нежность», которую я по-прежнему играю; у меня есть «Машина Мюллер», которая вернется вот-вот (из-за пандемии с февраля мы ее не играли); у меня есть очень любимая мною Полина Виардо; у меня есть еще спектакль по Дине Рубиной, который я играю, к сожалению, крайне редко в «Школе современной пьесы», по новелле «Высокая вода венецианцев». А все остальное – это концертные программы. Поэтому сказать, что из этого мне дороже, я не смогу. Если бы у меня было в репертуаре…

Сергей Николаевич: Нет, ну ты достаточно много перечислила названий. И главное, что ты постоянно востребована, что эти концерты, эти спектакли происходят. В любом случае это какое-то новое возвращение Сати. Каким, собственно говоря, и стала эта книга. Она напомнила нам об этих замечательных встречах в твоей жизни и программах.

Вообще то, что касается «Нескучной классики»… Я хотел тебя спросить. Довольно часто в адрес известных и выдающихся даже музыкантов и деятелей искусства слышится такой упрек: когда они пытаются быть нескучными, они как-то стараются нивелировать вот эту высокую классику и делают ее доступной, а высокое и великое не может быть доступным. Вот что ты по этому поводу думаешь?

Сати Спивакова: Я считаю, что это ошибочно, потому что нет высокого и низкого в искусстве. Есть мастерское, талантливое, а есть…

Сергей Николаевич: Ширпотреб?

Сати Спивакова: …халтура или неталантливое. И наверняка существует очень много музыкантов классических, которые занимаются этим, но делают это неталантливо. И есть очень много исполнителей популярной музыки, легкого жанра, которые возводят его на очень высокий уровень.

Но программа не об этом. Я считаю, что вот это… Как же это сказать? Ну, такое несколько ханжеское, элитистское мнение…

Сергей Николаевич: Снобистское мнение.

Сати Спивакова: …снобистское (не знаю, есть ли это слово в русском языке), пуристов от классической музыки, которые считают: «Ах! Ну как же так? Зачем это нужно объяснять и разъяснять?» Так вы потом не жалуйтесь, что на концертах сидит одна треть зала. Потому что в последнее время, к сожалению, ходят не на программу, не на композитора, а на имена. И это все больше и больше отдаляет публику от познания, от расшифровки и от принятия классической музыки.

А то, что заигрывать, так сказать, играть в некий популизм выдающимся мастерам можно и нужно (в гомеопатических дозах) для привлечения новой публики – я стою за это и всегда стояла. Я знаю, что и мужа моего упрекали в свое время в популизме – те, кто потом стали делать…

Сергей Николаевич: …абсолютно то же самое.

Сати Спивакова: …то же самое, и еще хуже. Ну что уж говорить? Я думаю, что и Федор Шаляпин…

Сергей Николаевич: И Анна Павлова.

Сати Спивакова: И Анна Павлова. А если переноситься в XX век, то что, как не популизм, «Три тенора»? Но делали же это блестяще! И никто этого повторить не смог.

Сергей Николаевич: Твоя, в общем, такая большая премьера…

Сати Спивакова: Мне так приятно, что она у тебя в руках!

Сергей Николаевич: Да-да-да. И я ее читаю.

Сати Спивакова: В этом твоя огромная заслуга.

Сергей Николаевич: Ну нет. Моей заслуги тут…

Сати Спивакова: Ты даже сам не помнишь. Мы как-то сидели в ресторане вдвоем по совершенно другому поводу, и ты мне сказал: «Напиши книгу и назови ее «Happy days». Я говорю: «О чем, Сережа?» – «Ну, о каких-то счастливых моментах, которые изменили тебя. Вот сейчас столько пишут провокативного, столько пишут о каких-то скандальных ситуациях. А ты напиши о счастье».

И я очень долго об этом думала. Я до сих пор об этом думаю. Но вместо той книги «Счастливые дни» родилась эта, потому что я решила собрать в нее именно те интервью, которые меня поменяли, те интервью, которые могут принести пользу, которые могут открыть каждого из героев по-своему. Недаром я к каждому написала маленькую преамбулу: какую-то – длиннее, какую-то – короче. Ну, чтобы нарисовать портрет.

Сергей Николаевич: И еще я подумал (как неисповедимы пути Господни), что писала ты эту книгу и готовила ее в момент пандемии…

Сати Спивакова: Да, в марте месяце.

Сергей Николаевич: …когда в изоляции мы все находились. Так что это…

Сати Спивакова: Но вышла она в момент, когда ковид все-таки меня настиг.

Сергей Николаевич: О боже!..

Сати Спивакова: Потому что готовила я ее, спасаясь от ковида и сидя, приклеившись к дивану на два месяца, под дивные звуки скрипки мужа. Вот мы каждый день устраивали себе рабочий день, трудодень.

Сергей Николаевич: И ты занималась книгой?

Сати Спивакова: Я занималась этим. А вышла она в октябре.

Сергей Николаевич: Как раз тогда, когда…

Сати Спивакова: В момент, когда я на том же диване без сил, обложенная лекарствами, пыталась вылезти из этой гадости.

Сергей Николаевич: Увы. Ну, слава богу, что все-таки это все закончилось для тебя и прошло.

Сати Спивакова: Да.

Сергей Николаевич: У тебя в этой книге очень интересно составлены такие небольшие музыкальные портреты – произведения, о которых вы говорили в программе, судя по всему, или которые тебе твои гости называли среди своих любимых или самых важных. А если бы я сейчас тебя спросил: есть ли несколько произведений, которые… вот ты нажмешь кнопочку или, не знаю, в YouTube найдешь чью-то запись – и сразу подумаешь о Сати? Вот кто это? Что это?

Сати Спивакова: Мне приятно, что ты обратил внимание на эту идею. Это моя идея, я очень ею горжусь. Кому-то, может быть, она пригодится, а кому-то – нет. В конце каждой беседы, как называет ее наш замечательный редактор Елена Шубина, в конце каждой беседы – список, перечень тех произведений, о которых говорим или которые слушаем в программе. И создается некий саундтрек к герою. Может быть, даже музыкальный портрет.

Сергей Николаевич: Портрет его, конечно, да. А вот твой портрет, если бы я тебя спросил? Просто мы сегодня не назвали ни одного музыкального произведения. Ну, буквально два-три. Вот то, что тебе приходит сразу на ум.

Сати Спивакова: Мой портрет? Наверное, я не оригинальная, но я очень люблю Пятую симфонию Чайковского. Я совершенно не оригинальная, но я очень люблю «Адажиетто» Малера…

Сергей Николаевич: …из Пятой симфонии.

Сати Спивакова: …из Пятой симфонии. И ты понимаешь, почему я его люблю. Не только потому, что это Малер. Я много чего люблю из Малера, если честно, но это как-то еще так связано с Висконти, с этим декадансом, с Венецией. Это все для меня прямо такое…

Сергей Николаевич: Твое?

Сати Спивакова: Да. Если продолжать по классике, то я очень люблю скрипичную сонату Франка в исполнении своего мужа, потому что всякий раз для меня это восторг. Если брать одно скрипичное произведение, то это будет не концерт Чайковского, не концерт Брамса, не сонаты Бетховена, а это будет именно скрипичная соната Франка, «Прустовская соната». Это же надо еще исполнителей каким-то образом…

Сергей Николаевич: Ну, я, честно говоря, думал в связи с тобой… Тут я тоже, может быть, не сильно оригинален, но, зная вашу дружбу с Джесси Норман…

Сати Спивакова: Конечно!

Сергей Николаевич: Конечно, эти «Пути любви» или «Ave Maria».

Сати Спивакова: Конечно, это будет Джесси Норман, «Дороги любви» Пуленка. Или же это будут также все вокальные циклы, которые она пела совершенно необыкновенным образом.

Сергей Николаевич: Меня очень растрогало ее описало в этом твоем интервью, в вашей беседе, как она приходила к своей маме и, соответственно, а капелла пела «Ave Maria». Я знаю, что она иногда в разных печальных или в каких-то высоких моментах исполняла эту вещь.

Сати Спивакова: Сережа, а я случайно так выстроила наш разговор… И это при том, что Джесси была единственным человеком, которому я согласилась заранее послать вопросы. При том, что напросилась на программу она сама. Она сказала: «Я приезжаю в Москву. Если хочешь сделать со мной программу – пожалуйста». Потому что до этого я уже делала с ней «Камертон». «Если хочешь новую программу, то я приду». – «Конечно, хочу». – «Но только пришли мне заранее вопросы». И я ей прислала. Но, как я буду выстраивать фрагменты, там не было написано.

И когда она приехала в студию, конечно, ее очень тронуло, что я знала уже про ее запросы. Она увидела, что стоит освежитель воздуха, что стоит ее любимый виноградно-яблочный сок, подогретая минеральная вода, зеркало в пол…

Сергей Николаевич: Ты подготовилась.

Сати Спивакова: Ну, столько раз, сколько она выступала с моим мужем… Я знала про нее уже все.

И она была в хорошем расположении духа. Это слышится в программе. Но когда я начала первый фрагмент с «Ave Maria», у нее потекли слезы. Она говорит: «Как ты узнала? Это любимое произведение моей мамы». Мне ее очень не хватает.

Сергей Николаевич: Ну, Бог дает нам такие невероятные встречи, таких необыкновенных людей.

Сати Спивакова: Она любила переписываться только по имейлам. Она писала длинные имейлы. Мы очень часто так общались. Она не любила телефон.

Сергей Николаевич: Твоя последняя по времени программа была посвящена Белле Ахмадулиной. Ты подготовила такую концертную историю.

Сати Спивакова: Да. Мне предложил Алексей Гориболь сделать программу к десятилетию кончины Беллы Ахатовны. Могу сказать, что Белла Ахмадулина – это, наверное, такая «невстреча» в моей жизни. Я очень люблю этот ахматовский образ. Это та встреча, которая должна была случиться, но не случилась, потому что как-то… Все время были в одном кругу, особенно Володя с ними. И пару раз я где-то издалека ее видела, но никогда представлена ей не была.

Надо сказать, что было еще удивительное событие. Ровно десять лет назад, в день, когда она умерла, у меня была программа с Верой Павловой и с Романом Виктюком. И шла речь о женщине-поэте, вообще о поэтике, о связях музыки и поэзии. И редактор в ухо мне говорит: «Только что пришла новость о том, что умерла Ахмадулина. Хотите вы об этом сказать? Все-таки перед вами сидит женщина-поэт».

Почему я это озвучила? Я могла этого не озвучивать. Ну, программу практически недосняли, потому что Павлова рыдала все оставшееся время. Кое-как я набрала хронометраж, сказала: «Спасибо. До свидания».

И как-то во мне это сидело. То ли знак какой-то она мне послала… И когда мне Гориболь сказал: «Десять лет как умерла Белла Ахатовна»… А в Тарусе очень любят делать вечера ее памяти «Не поедешь ли ты со мной?».

Надо сказать, что я потрудилась, потому что выяснилось, что учить читать наизусть ее стихи, выкапывать в них все смыслы ой как непросто! И у меня на это ушло недели три, хотя учу я быстро наизусть. Но тут мы сделали цикл «Ромео и Джульетта» и еще несколько стихотворений. Мне кажется, я надеюсь, что эта программа разовьется во что-то большее.

Сергей Николаевич: Мне нравится название твоей книги, подзаголовок – «Еще не всё». Я думаю, что и мы сегодня тоже еще не всё договорили. Спасибо.

Сати Спивакова: Я очень надеюсь, что у всех у нас еще не всё, еще долго будет еще не всё.

Сергей Николаевич: Ну, дай бог. Спасибо, Сати.

Сати Спивакова: Спасибо, спасибо.

Сергей Николаевич: Это была Сати Спивакова в программе «Культурный обмен» на Общественном телевидении России.

А я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго, до свидания!

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)