Актриса Татьяна Веденеева: Если я не чувствую, что я могу сделать что-то очень хорошо, я чаще всего отказываюсь

Актриса Татьяна Веденеева: Если я не чувствую, что я могу сделать что-то очень хорошо, я чаще всего отказываюсь
Писательница Людмила Улицкая: Я, хотя и написала много пьес, когда прихожу в театр, себя ощущаю человеком из публики. И это волнующее состояние
Художник Юрий Купер: Часто люди гордятся фактом «кем они стали», но невозможно кем-то стать, если вы кем-то не были...
Актер Александр Галибин: Мне очень дорог любой из опытов, который у меня был - из каждого из них я выходил со следующим шагом и двигался дальше
Актриса Елена Санаева: В человеке намешано все, и недаром говорят, что поле битвы – это сердце человеческое
Актер Юрий Васильев: Грустно, что ушло то золотое время театра Сатиры, которое я застал
Вера Васильева: Я часто рисковала, потому что я понимала, что похожего в моем театре может и не сложиться. Для меня вот эти выбросы в другую сторону - была потребность моих мечтаний
Актер Андрей Бурковский: Если ты думаешь, что ты весь такой Артист, то обидеть тебя легко. Поэтому к себе надо относиться проще, чуть ироничней
Вадим Верник: Спектакль умирает вместе с окончанием своей жизни, остается только легенда
Актриса Наталья Благих: Часто поражение дает тебе гораздо больше, чем победа, с точки зрения опыта, профессии, и просто человеческого роста
Пианист Борис Березовский: Все любят джаз, кого ни спроси. Классику обязаны любить, а джаз – это другая степень эмоций
Гости
Татьяна Веденеева
актриса театра и кино, телеведущая, журналистка

Сергей Николаевич: Здравствуйте! Это программа «Культурный обмен» на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич.

Сегодня у нас заключительный визит в театр «Школа современной пьесы». И моя сегодняшняя собеседница совсем не нуждается в представлении, все ее прекрасно знают. Благодаря телевидению и многолетнему там своему присутствую она стала чем-то вроде члена каждой российской семьи. Без нее раньше не обходились ни правительственные концентры, ни программа «Спокойной ночи, малыши!», ни новогодние голубые огоньки. Лишь в самом начале своей актерской карьеры она мелькнула в небольшой эпизодической роли в знаменитом фильме «Здравствуйте, я ваша тетя!». И спустя 30 лет эта актерская история была продолжена здесь, в театре «Школа современной пьесы». О том, как это произошло, мы и поговорим с замечательной телеведущей и актрисой Татьяной Веденеевой.

Таня, здравствуйте.

Татьяна Веденеева: Здравствуйте.

Сергей Николаевич: Очень рад вас видеть в этих интерьерах…

Татьяна Веденеева: И я очень рада вас видеть, Сережа.

Сергей Николаевич: …и в этом театре, в котором вы уже служите, я посчитал, где-то порядка 10 лет. Да?

Татьяна Веденеева: Ну, почти.

Сергей Николаевич: Почти 10 лет театральной карьере. Причем началась она довольно поздно.

Татьяна Веденеева: Да.

Сергей Николаевич: Точнее – был большой перерыв между началом и…

Татьяна Веденеева: Нет, она именно началась.

Сергей Николаевич: Она началась здесь, да.

Татьяна Веденеева: Потому что на театральной сцене я не играла никогда.

Сергей Николаевич: Никогда?

Татьяна Веденеева: Только в студенческие годы.

Сергей Николаевич: А-а-а! Было страшно прийти на эту сцену?

Татьяна Веденеева: Вы знаете, это было не страшно, потому что наш художественный руководитель Иосиф Райхельгауз, конечно… Вообще он продюсер. В его юности не было такой профессии. А если бы он ее освоил, то он был бы сейчас номер один с тремя плюсами, потому что у него есть какое-то чутье, видение и смелость невероятная.

В общем, был Татьянин день. А Татьянин день всегда отмечали в этом здании, он отсюда начался.

Сергей Николаевич: Но в ресторане «Эрмитаж».

Татьяна Веденеева: Так мы здесь и находимся сейчас. Так вот, меня пригласили как одну из известных Татьян на капустник, который его студенты устраивали в театре. А потом был маленький банкет. Я, естественно, сидела там. Напротив меня сидел главный режиссер, Иосиф, который в очередной раз мне говорил: «Хватит дурака валять! Пора что-нибудь поиграть».

И я, конечно, отказывалась, потому что… Я говорила, что на сцену не выходила много лет. То есть я выходила, но как Татьяна Веденеева.

Сергей Николаевич: Ну да.

Татьяна Веденеева: Это разные вещи. Это не нужно никакого образа создавать.

В этот момент кто-то сказал, что Новый год китайский. Вот был такой год, когда китайский Новый год совпал с Татьяниным днем. И мы все бодро стали поднимать бокалы за Новый год. Вот под Новый год все-таки иногда случаются чудеса.

Через секунду подбежал помощник режиссера и сказал, что заболела актриса, Нина Шацкая, и нужно срочно замену или отмену спектакля. На что Иосиф, глядя мне в упор в глаза, стал на все болевые точки нажимать как истинный продюсер, что вот на улице… А был реально мороз. «На улице очень холодно. Зрители завтра придут. Мы, конечно, вернем билеты, но артисты не получат денег за этот спектакль, – ну и так далее, и так далее. – Ну сыграй!» И я говорю: «Как? Прямо завтра?» Он говорит: «Ну а что? Ну выручи театр!» А рядом со мной была подруга, ее тоже звали Таня, она сказала: «Вот ты же говоришь, что журналистам нечего рассказать. Хорошая история, ну согласись».

И я повелась. Я спросила: «А кого играть?» Он говорит: «Ну знаешь, там такая семья, вот они все… Это как у Чехова – они все о великом. А вот сколько стоит кофе или килограмм сахара – понятия не имеют. У них есть дальняя родственница, ну почти домработница, и она все знает». И я думаю: «Ладно, домработница. Выйду пар раз с веником».

Сергей Николаевич: Роль домработницы?

Татьяна Веденеева: Ну, дальняя родственница, которая за хозяйством следит. И я соглашаюсь. Мне приносят пьесу, причем без титульного листа – я не знаю, как называется.

Приезжаю домой где-то в час ночи. А дождь, то-сё. Думаю: «Ну сейчас я почитаю». К четырем утра я только прочла пьесу. У меня разболелась голова, потому что я была в ужасе!

Сергей Николаевич: От количества текста?

Татьяна Веденеева: Я поняла, что я все время на сцене, все время, причем в диалогах со всеми. Не так, что выйти, один монолог (это я могу выучить легко), а вот со всеми. Причем там Васильева, народная артистка, Филозов, народный артист.

Сергей Николаевич: Прекрасно!

Татьяна Веденеева: Шульга, народный артист. И я думаю: «Боже мой! Что делать?»

Всех артистов к пяти вечера вызвали на репетицию. Как на меня смотрела… Не буду говорить кто. В общем, я думала – прибьет. Потому что они понимали, что какая-то ненормальная сейчас хочет «зарубить» спектакль, потому что ей, видите ли, захотелось поиграть. «А мы-то тут при чем?» В общем, это был кошмар.

Сергей Николаевич: Вот раздвинулся занавес – и что?

Татьяна Веденеева: Меня выручило знаете что? Телевизионная память.

Сергей Николаевич: Ну конкретно.

Татьяна Веденеева: Потому что сейчас очень хорошо работать на телевидении, у всех суфлеры, прямо в камеру вставленные. И все шпарят по тексту! А у нас не было.

Сергей Николаевич: Надо было все выучить.

Татьяна Веденеева: У нас техника была очень отсталая, нужно было все учить наизусть. И вот это умение выучить мгновенно наизусть и тут же забыть, правда (потому что если все помнить, то голова сойдет с ума), оно меня выручило.

За кулисами стоял завлит пьесы. И я выбегала, пользуясь тем, что я вроде тут по хозяйству. Я что-нибудь хватала – очередной веник, тарелку – бежала за кулисы, вот так сканировала текст и практически наизусть я его говорила.

Сергей Николаевич: Выдавали на сцене, да?

Татьяна Веденеева: В какой-то сцене я даже всплакнула, я помню. Тане Васильевой подарили большой букет, и она его прямо на сцене отдала мне, потому что… Ну конечно, никто не ожидал.

А после спектакля ко мне ворвалась небезызвестная программа с НТВ с камерой, с воплями: «Ты не поверишь, но Веденеева стала артисткой драматического театра!» – и с вопросом: «А как называется пьеса, в которой вы играли?» И у меня был ступор, потому что я не знала.

Вот он меня бросил, как щенка в воду. А потом выяснилось, что это была очень серьезная пьеса Людмилы Улицкой, называется она «Русское варенье».

Сергей Николаевич: «Русское варенье», да-да-да.

Татьяна Веденеева: И я там играла. Потом пришел Иосиф, который сказал: «Ты моя радость! Как замечательно! Завтра еще один спектакль». И мне хотелось, конечно…

Сергей Николаевич: Слушайте, ну вы испытали вот этот кайф? «Наконец-то я на сцене! Я играю роль!»

Татьяна Веденеева: Нет, нет. В тот момент – нет.

Сергей Николаевич: Все-таки после всех лет, проведенных на телевидении, вот этот живой зритель, который сидит в зале, и так далее. Вот что это было за ощущение актрисы, уже не ведущей, не как бы дивы экрана?

Татьяна Веденеева: В тот момент ничего, Сережа, не испытала.

Сергей Николаевич: Ничего не было, да?

Татьяна Веденеева: У меня был только страх, чтобы не забыть текст. Вот правда. Ну правда, я там что-то пыталась играть. Я помню, на портрет Чехова я даже перекрестилась и вызвала аплодисменты и смех в зале. Это была чисто моя импровизация.

То есть я что-то импровизировала, потому что я даже не знала, какие мизансцены. Мне не успели это сказать. Сказали: «Иди туда. Иди сюда». А это запомнить было нереально за один час – и текст, и мизансцены.

Сергей Николаевич: Невозможно. Сюжет для ваших мемуаров и для фильма о вас на самом деле.

Татьяна Веденеева: Потом я от этой роли отказалась, конечно.

Но! Сейчас я играю главную роль в одном спектакле, где я действительно ощутила эту прелесть актерского мастерства. Это пьеса Шендеровича, которая называется «Потерпевший Гольдинер», у нас она идет под названием «Последний ацтек».

Сергей Николаевич: «Последний ацтек», да-да-да.

ФРАГМЕНТ СПЕКТАКЛЯ

Татьяна Веденеева: Конечно, для меня было счастье играть с Филозовым, потому что он, конечно, великий актер, очень обаятельный человек. С ним ну невероятно было интересно! Сейчас я играю тоже с очень талантливым Владимиром Качаном, но это совершенно разные роли и разные образы.

Сергей Николаевич: Другие спектакли уже.

Таня, хотел спросить вас все-таки о начале. Вот чуть-чуть вернемся к началу. Вы учились в ГИТИСе. Вы как-то достаточно ярко и рано о себе заявили, заявили в кино. Вот мы сейчас как раз перед началом съемок вспомнили фильм «Фантазия», где вы явились с этой фразой, но я эту фразу помню, я помню вас на экране. И вообще вы излучали такую юность и такую красоту! В общем, в вас были все люблены.

Татьяна Веденеева: Мне кажется, я и сейчас излучаю. Нет?

Сергей Николаевич: Конечно же, и сейчас! И даже больше. Но тогда это было новое лицо, вот это новое лицо, в которое влюбилась кинокамера, влюбились все. Я помню ваше появление в фильме «Здравствуйте, я ваша тетя!». Там маленькая роль, но ты ее помнишь.

И вдруг как-то все так резко меняется – и Татьяна Веденеева возникает на телеэкране. Вот эта несостоявшаяся актерская история как-то вас жгла все эти годы или нет?

Татьяна Веденеева: Да, конечно, это было очень обидно. Вы знаете, наверное, я все-таки не в свое время родилась, потому что… Вот говорят же, что нужно оказаться в нужном месте в нужное время. Так говорят. Хотя на самом деле кто знает, какое место нужное, а какое время нужное. Это все случайности на самом деле.

Но дело в том, что в советское время были вполне определенные фильмы, и мое лицо как-то не соответствовало. Понимаете? Ну для меня почти не было ролей. Ну не знаю. Вот все фильмы, кроме одного, где с Василием Лановым я играла сельскую девушку, медсестру, влюбленную в него. А все остальное – это были какие-то иностранные образы, начиная от «Много шума из ничего» (это все равно не советская действительность) и заканчивая «Здравствуйте, я ваша тетя!». И здесь я опять же…

Сергей Николаевич: Элла Делей ее звали. Ее звали Элла Делей.

Татьяна Веденеева: Да, Элла Делей. И сейчас я, кстати, тоже играю в спектакле американку, вот это моя главная роль.

Сергей Николаевич: То есть вы такая иностранка для русской сцены.

Татьяна Веденеева: То есть я играю русскую девушку, женщину, которую увезли родители в Америку, когда ей был один год. То есть она практически стала ментально американкой.

Сергей Николаевич: Даже если вспомнить ваши телевизионные появления, то вы очень отличались от образа такой классической дикторши того времени – и по одежде, и по манерам, и по тому, как вы вели себя в кадре. И вам это разрешалось, насколько я понимаю.

Татьяна Веденеева: Нет, мне не разрешалось. Я получала за это постоянно нагоняи от руководства. Премий практически никогда не видела.

Чаще всего это было, конечно, связано не с моей работой, а с одеждой, потому что считалось, что я слишком модно одеваюсь. Представляете, в советское время, когда ничего не было, я была очень модная, оказывается.

Сергей Николаевич: Вы одевались модно, да-да.

Татьяна Веденеева: Ну да. Я почти все деньги тратила на покупку каких-то вещей у специально обученных людей.

Сергей Николаевич: Тогда это называлось «фарцовщики».

Татьяна Веденеева: Да-да-да. На самом деле, вы знаете, на советском телевидении…

Однажды меня послали в командировку, и я целый день работала в прямом эфире на TF1 (это первый французский телеканал) с делегацией Брежнева, в первый раз он туда поехал. И когда мне нужно было ехать… А я была еще совсем начинающей. Меня вызвали просто на самый верх в какой-то специальный отдел, наверное, пропаганды и сказали, чтобы почитала книжку о правилах поведения советского человека за границей. И сказали, что я для них темная лошадка и они очень рискуют, посылая меня в капиталистическую страну; я буду первой русской, которая там в эфире, да еще и прямом.

И я, конечно, спросила: «А почему тогда меня посылают, если есть опасения и я такая темная лошадка?» И знаете, какой был ответ? Это был какой-то главный человек, который руководил, видимо, средствами пропаганды в СССР. Он сказал: «Они, конечно, на Западе, – а там очень большая русская диаспора с семнадцатого года, которые уехали, – они, конечно, ждут, что мы им пришлем диктора, члена партии с 1905 года. А мы типа их перехитрим и пошлем вас». Я говорю: «А почему меня?» Потому что мне как-то тоже было немножко боязно сразу в Париж. Он говорит: «Потому что там большая русская диаспора, а вы похожи на дочку эмигранта семнадцатого года».

Сергей Николаевич: Замечательная логика!

Татьяна Веденеева: И вы знаете, я вам должна сказать, что тогда не было мобильных, но телефон был оборван. И на TF1 после того, как закончился мой съемочный день… А я там выходила периодически с Денисом Фабром, мы что-то там рассказывали про фильм о Рихтере, про какой-то документальный фильм, про Большой театр и так далее. Меня выводили через подземный ход на другую улицу (у них там есть, оказывается, подземный ход, и об этом зрители не знают), потому что перед входом стояла толпа. Все хотели со мной пообщаться.

Они сказали: «А вдруг в вас бросят бомбу?» Я говорю: «Боже мой! За что?» – «Ну, террористы бывают всякие». И тогда я первый раз услышала, что существует такое слово «терроризм». Я не очень поняла…

Сергей Николаевич: …что это такое.

Татьяна Веденеева: Потом мне разъяснили, да.

Сергей Николаевич: Вообще телевидение со времен вашей славы сильно поменялось. Естественно, интернет потеснил его, тем не менее какие-то программы есть. Может быть, что-то привлекает ваше внимание? Вот есть ли какое-то шоу, которое вы бы хотели сами вести сегодня?

Татьяна Веденеева: Есть. Но его пока никто не предлагает вести. А идти самой (как некоторые каналы иногда объявляют, типа: «Приходите со своими идеями»), я поняла, что не стоит, потому что я уже раз свои идеи кому-то говорила, а их просто брали и использовали…

Сергей Николаевич: Без вас, да?

Татьяна Веденеева: …без меня или в другом назначении. Понимаете? Поэтому… Есть, безусловно, тема, которая у нас совершенно не раскрыта, не используется, никак к ней почему-то не подходит.

Сергей Николаевич: Не приближался, да?

Татьяна Веденеева: Да. Ну, я пока сижу и тихо помалкиваю.

Сергей Николаевич: Ждете своего часа.

Татьяна Веденеева: Я не могу сказать, что я жду. Я наслаждаюсь театром. Я часто бываю на телевидении. В общем…

Сергей Николаевич: Вы заняты в нескольких спектаклях театра – это «Вальс одиноких», это «Подслушанное, подсмотренное, ненаписанное», «Дом на Трубе». Что это за роли? Тоже роли иностранные?

Татьяна Веденеева: Нет. «Подслушанное, подсмотренное» – это вообще удивительный спектакль, он пользуется большим успехом. Хотя мы, все артисты, мы считаем, что это такой… ну, типа капустника, что ли, потому что… Но на него всегда аншлаги. Наверное, из-за названия, что ли.

ФРАГМЕНТ СПЕКТАКЛЯ

Татьяна Веденеева: В этом спектакле нет пьесы, вообще нет. Понимаете?

Сергей Николаевич: То есть вы импровизируете?

Татьяна Веденеева: Да. Гришковец пришел однажды в театр (а это наш любимый, один из любимых авторов) и сказал, что вот он сидел в кафе, долго кого-то ждал, и хочешь не хочешь… Ну, никто же не подслушивает специально, но ты слышишь, что происходит за соседними столами.

И ему пришла в голову такая идея – сделать спектакль. Несколько столиков. У нас декорации стоят посреди зала. Это импровизированное кафе. И туда по очереди приходят люди. И что-то за каждым столиком по очереди происходит. То есть там нет главных и не главных ролей, там все равны.

И нам предложили разыгрывать сценки на разные темы. То есть он предложил тему: наш один бизнесмен с горе-переводчиком, который с трудом говорит по-английски, общается с иностранцами на какие-то темы. Какая-то девушка, «ночная бабочка», пытается найти себе клиента. Один парень приходит с мамой в кафе, чтобы познакомить ее со своей девушкой. Вот в роли девушки выхожу я.

Сергей Николаевич: Ха-ха-ха!

Татьяна Веденеева: Я категорически отказывалась от этой роли. Я говорила, что не буду то играть, потому что… Ну, я не Алла Пугачева, не Деми Мур. Я не могу себя представить с парнем, которому 18 лет. Ну не могу, и все! Мне нужен какой-то ровесник. Ну ладно, на 5 лет младше, на 10 лет, но не на 30 лет меньше! И это бы ничего, если бы была пьеса. Но пьесы-то нет.

Сергей Николаевич: И вы импровизируете.

Татьяна Веденеева: Значит, ты должен взять из себя это и вынуть. А вынуть нечего, потому что это не мое. Я категорически отказывалась, но все равно Иосиф заставил.

В общем, я играю эту роль. Я говорю, что я в тренде. Сейчас это тренд. Взрослая женщина может многому научить молодого человека.

Сергей Николаевич: Много чего себе позволить и научить молодого человека. А как мама реагирует?

Татьяна Веденеева: Мама сначала в шоке, конечно. А потом мы с ней буквально подругами оказываемся.

Сергей Николаевич: В спектакле «На Трубе» вы отвечаете за Татьянин день, насколько я знаю, да?

Татьяна Веденеева: Да.

Сергей Николаевич: Вообще Татьянин день отмечался всегда здесь, еще во времена ресторана «Эрмитаж». Вся московская профессура Московского университета здесь собиралась, и праздновали день своей покровительницы – святой Татьяны. Вы рассказываете про это?

Татьяна Веденеева: Да, конечно.

Сергей Николаевич: Про эти банкеты или про то, как отмечалось здесь.

Татьяна Веденеева: Моя сцена именно с этого начинается, потому что Татьянин день не просто здесь отмечался, а он здесь зародился.

Сергей Николаевич: Да?

Татьяна Веденеева: Вот это здание было жилым домом, это не строилось как театр. И здесь довольно-таки… ну нет больших просторов, довольно тесно. Самый главный зал «Эрмитажа» – это был просто бальный зал. Тогда же принято было ходить друг к другу на балы, у кого были средства. И здесь был зимний сад. Это был реальный зимний сад, построенный 200 лет назад, где были пальмы, даже павлин там гулял.

И вот однажды, когда у владелицы этого здания Екатерины Ивановны Соколовой дом купил французский ресторатор Люсьен Оливье вместе с купцом Пеговым, они открыли здесь ресторан, самый дорогой и роскошный в царские времена, «Эрмитаж», то этот зал тоже стал частью.

Естественно, когда однажды заканчивались зимние сессии и начинались каникулы, московская профессура решила, что надо это как-то отметить. И они обратились к Люсьену Оливье с этой просьбой. Он очень любил общаться с молодежью и опрометчиво согласился. Может, потом и пожалел. А пожалел, наверное, потому, что… Ну вы представляете, что творилось, когда студенты и профессура гуляли.

Сергей Николаевич: А они здесь все гуляли, да?

Татьяна Веденеева: Они все тут гуляли.

Сергей Николаевич: А-а-а!

Татьяна Веденеева: То есть выносили все пальмы, прятали всю дорогую мебель, пол устилали вот таким слоем опилок, потому что начинался такой кутеж! Дым стоял коромыслом! Как это все не сгорело?

Кстати, на Неглинке и на Трубной площади это единственное каменное здание, которому 200 лет. Все остальное, что вы тут видите, – это новодел чистой воды. Наверное, поэтому и не сгорел.

Сначала я зрителям рассказываю вот эту предысторию, что Татьянин день, празднование Татьяниного дня зародилось именно здесь. А потом я им говорю: «Ну что я вам рассказываю? Давайте пойдем и посмотрим».

ФРАГМЕНТ СПЕКТАКЛЯ

Татьяна Веденеева: У нас есть просто совершенно замечательный актер Саша Овчинников, который один-единственный в этой сцене занят, ну и еще один молодой артист, они вдвоем разыгрывают вот эту сцену. Он как бы официант молодой, а этот… Приходит профессор и спрашивает: «Ну как тут?» Эти здесь, эти здесь… И он все время выпивает по рюмочке.

Поскольку спектакль иммерсивный, он в действии заманивает зрителей. Он предлагает выпить то одному, то другому, то третьему. Причем им наливают настоящий алкоголь, зрителям.

Сергей Николаевич: Вот так, да?

Татьяна Веденеева: Им наливают настоящую любимую водку. И многие мужчины от неожиданности…

Сергей Николаевич: …хмелеют.

Татьяна Веденеева: Кто-то боится, потому что они за рулем, и это неожиданно для них. Кто-то радуется, что можно пару рюмочек пропустить.

В общем, за пять минут он напивается просто вдрызг, и он становится пьяным. И многие мои друзья, которые приходили на этот спектакль, они говорили: «Слушай, а как он выдерживает?» У нас же семь групп приходят по очереди.

Сергей Николаевич: То есть с разных сторон.

Татьяна Веденеева: Поскольку это иммерсивный спектакль, все зрители разбиваются на семь частей, и их по очереди водят в разные места, ни на секунду не опаздывая. Ну, ни на минуту, скажем так. И конечно, я семь раз зрителям рассказываю эту историю про Татьянин день, и семь раз Саша разыгрывает эту ситуацию.

Сергей Николаевич: Семь раз за вечер, да?

Татьяна Веденеева: Да. И мои друзья это, конечно, знают, потому что я им рассказываю накануне. И они говорят: «Слушай, а как он остается живой после этого?» Я говорю: «Друзья мои, ну он же воду пьет, конечно». Но он так хорошо играет! Все просто в восторге и ему аплодируют в конце.

Сергей Николаевич: Таня, хотел спросить вот что. В общем, зрители стоят рядом, на расстоянии вытянутой руки. Конечно, они все вас знают. Конечно, они все вас любят. Удается вам как-то отделиться от образа Татьяны Веденеевой?

Татьяна Веденеева: А вот в этот момент я как раз не отделяюсь.

Сергей Николаевич: Вы как раз Татьяна Веденеева, да?

Татьяна Веденеева: Нет-нет, в этот момент я как раз не отделяюсь.

Сергей Николаевич: А когда играете на сцене уже как бы роль и так далее? На вас же идут как на Татьяну Веденееву, чтобы посмотреть ее наконец живьем, что называется.

Татьяна Веденеева: В «Последнем ацтеке» я, конечно, абсолютно… это не я, отделяюсь абсолютно. Ну, поначалу, знаете, когда были репетиции… У нас есть такой актер Саша Цой, который очень много снимает, он даже фильм сам снял. И он снимал ролик. Он всегда снимает репетиции, что-то снимает. И у меня, как у кролика на удава, была реакция: как только я вижу лампочку на камере, я тут же к ней поворачиваюсь. Это просто инстинкт такой.

Сергей Николаевич: Инстинкт такой, рефлекс, да?

Татьяна Веденеева: А потом я поняла, что надо снять линзы. Поскольку я близорукая, в линзах я очень хорошо вижу. И я стала без линз ходить на репетиции. Я просто эту камеру перестала видеть – и все, и забыла.

Сергей Николаевич: Забыли о ней.

Татьяна Веденеева: Да, я просто забыла и перестала поворачиваться вот так на зрителей. Зато, правда, хуже видела партнера, его глаза. Ну, потом прошло какое-то время, и я уже снова надела линзы. И все, больше этого нет.

Как только я прихожу на этот спектакль… А мы обычно всегда репетируем перед началом, потому что, ну знаете, пять килограмм текста – это невозможно. А мы вдвоем на сцене.

Сергей Николаевич: Весь вечер.

Татьяна Веденеева: И нужно знать не только свой, но и его текст. И ему нужно знать мой, потому что мы постоянно в диалоге. Начинается со страшного скандала, а заканчивается, конечно, романтической историей.

Сергей Николаевич: Я вообще поражен, конечно, вами и тем, с каким драйвом вы об этом рассказываете. Какая-то другая, новая жизнь началась у вас с приходом в театр «Школа современной пьесы».

Хотел еще спросить, ведь мы неслучайно коснулись темы Оливье. Гастрономическая тема вам тоже не чужая.

Татьяна Веденеева: Да.

Сергей Николаевич: Вы продолжаете заниматься выпуском этих прекрасных соусов, да?

Татьяна Веденеева: Да, мы продолжаем заниматься. Правда, я немножко так отдалилась от этого.

Сергей Николаевич: Отошли.

Татьяна Веденеева: Потому что есть человек, который… А производство в Болгарии. Он там живет постоянно, уже много легко. Компании 20 лет. Он в основном и занимается. Ну, мы так присматриваем. Когда бывает возможность, конечно, я что-то…

Если 10 лет назад было практически невозможно говорить о компании, о соусах и так далее, называть бренд, то сейчас как-то все успокоились и даже говорят: «А вот расскажите. Про вашу компанию TREST «B» что вы можете сказать? Как она существует?»

Сергей Николаевич: То есть это какие-то разные жизни на самом деле ты проходишь.

Татьяна Веденеева: Разные жизни, да-да.

Сергей Николаевич: Блиц-вопросы! Буквально… Я начинаю фразу, а вы ее продолжаете.

«Близкие и друзья считают, что я…»

Татьяна Веденеева: …что я трехжильная.

Сергей Николаевич: «Посторонние думают, что я…»

Татьяна Веденеева: …что я всегда в позитиве, что я безумно богатая, что у меня нет никаких проблем.

Сергей Николаевич: «И только я на самом деле знаю про себя, что…»

Татьяна Веденеева: …что все есть, как у всех.

Сергей Николаевич: «Фильм, который я готова пересматривать много-много раз».

Татьяна Веденеева: Вот таких много, таких фильмов очень много.

Сергей Николаевич: Ну хотя бы один назовите.

Татьяна Веденеева: «Здравствуйте, я ваша тетя!».

Сергей Николаевич: «Я начинаю свой день с того, что…»

Татьяна Веденеева: …что иногда делаю зарядку, когда меня не видят.

Сергей Николаевич: «Многие люди это любят, но я считаю, что без этого, в общем, можно обойтись…»

Татьяна Веденеева: Многие не любят?

Сергей Николаевич: Ну, многие любят это, а вы можете без этого обойтись.

Татьяна Веденеева: Я много без чего могу обойтись на самом деле. Я могу обойтись без дорогих брендов, без каких-то очень дорогих блюд. Я люблю очень простую и обычную еду. Это, кстати, помогает хорошо выглядеть.

Без чего не очень хотелось бы обходиться? Без путешествий. Потому что хочется повидать мир. Вы знаете, недавно… Извините за длинный ответ.

Сергей Николаевич: Да-да, с удовольствием.

Татьяна Веденеева: Недавно в одном журнале я прочла, что в Америке вместе с англичанами, с Великобританией проводили исследование в клиниках среди очень больных и очень пожилых людей – то есть те, кому 90 лет. И эти люди были реально очень больные, и они знали, что, может быть, им осталось месяц жить. Они знали все про свои болезни.

Смысл исследования был в том, что им задавали один и тот же вопрос: о чем они жалеют в жизни? Вот люди, которым 90 лет. И они знают, что, может, завтра уже все. А может, через месяц.

Сергей Николаевич: И о чем же они жалели?

Татьяна Веденеева: 90% с лишним практически одинаково ответили. Ну, 1% говорил о какой-то любви, которая не состоялась в юности. Кто-то сказал о карьере. Остальные все говорили: «Я жалею, что я не увидел планету, на которой я жил. Я не видел места, где я жил эти 90 лет». Кто-то не выезжал никогда из своего поселка или из своего города, то есть никогда не путешествовал. «Мы прожили здесь всю жизнь, и мы не знаем, где мы жили».

Сергей Николаевич: Вот это самое главное сожаление?

Татьяна Веденеева: Да, это главное сожаление. И от этого я бы, конечно, не хотела отказаться.

Сергей Николаевич: «Лучше всего мне удается…»

Татьяна Веденеева: …работать, наверное, в кадре. Вообще я перфекционистка, правда. Если я не чувствую, что я могу что-то сделать очень хорошо, то я чаще всего отказываюсь. Я от очень многих вещей отказалась, в том числе и на телевидении. Например, всякие танцы на льду, даже на паркете. Я каждый раз думала: «Боже мой! Ну, я никогда в жизни не каталась на коньках. Ну, я на первом же туре срежусь. Ну и зачем?»

У меня не очень хороший слух, хотя иногда я пою. Даже на телевидении пела несколько раз. Но петь вживую под оркестр я тоже отказывалась, потому что думала: «Ну как? Если я не займу хотя бы второе, а лучше первое место, то смысл?»

Сергей Николаевич: Какой смысл?

Татьяна Веденеева: Да.

Сергей Николаевич: «Лучший совет, который я когда-либо получала в жизни».

Татьяна Веденеева: Лучший совет? Сейчас бы вспомнить. Ну, наверное, быть смелее.

Сергей Николаевич: Быть смелее, да?

Татьяна Веденеева: Потому что я на самом деле очень стеснительный человек. Знаете, это такая привычка уже телевизионного человека, человека публичного.

Сергей Николаевич: Ну да.

Татьяна Веденеева: Ты такая вся смелая, тебе море по колено! А на самом деле я очень стеснительная, я очень трудно схожусь с людьми. Я не могу вот так… Поэтому эту роль играть, когда у меня молодой человек… Я просто не могу так взять мужчину, взять его себе. Как некоторые говорят: «Ой, я бы его взяла себе, если бы не был уже занят». Я думаю: «А как это возможно вообще? Я бы не смогла никогда».

Сергей Николаевич: «Мой самый экстравагантный поступок».

Татьяна Веденеева: Мой?

Сергей Николаевич: Да.

Татьяна Веденеева: Наверное, выход на сцену, не зная роли. Наверное, да.

Сергей Николаевич: «Я могу говорить часами о…»

Татьяна Веденеева: …об искусстве, о телевидении, о кино, о живописи. Я очень люблю ходить на выставки.

Никогда не могу говорить о взаимоотношениях людей. Меня это вообще никогда не волнует и не интересует. Я никогда не знаю, кто с кем живет, кто с кем развелся. Узнаю случайно – и очень удивляюсь. Мне не интересно.

Сергей Николаевич: «Мой девиз».

Татьяна Веденеева: Мой девиз?

Сергей Николаевич: Есть? Если он есть.

Татьяна Веденеева: Да нет, наверное.

Сергей Николаевич: А что бы сейчас могло…

Татьяна Веденеева: «Светить всегда и светить везде».

Сергей Николаевич: Как говорила Людмила Марковна Гурченко.

Татьяна Веденеева: Да.

Сергей Николаевич: Что бы вас могло сейчас больше всего обрадовать?

Татьяна Веденеева: Мне кажется, людей, которые, как я, закручены с 16 лет, как пружина… А я в первый раз начала работать в 16 лет, будучи студенткой первого курса. Я начала сниматься в кино и зарабатывать деньги. Какая-нибудь интересная работа. Всех людей, которые очень привыкли работать, мне кажется, это больше всего всегда радует.

Сергей Николаевич: Таня, вы сказали о том, что здесь вы, в общем, обрели какой-то новый дом свой, в этом доме на Трубной.

Татьяна Веденеева: Да.

Сергей Николаевич: А из чего он складывается? Наверное, не только из ролей, не только из спектаклей, но и из какой-то особой атмосферы, из отношений с людьми, из ваших отношений с Иосифом Райхельгаузом. Наверное, все это тоже очень важно?

Татьяна Веденеева: Да. Иосифа, кстати, я знаю, со студенческих лет.

Сергей Николаевич: А-а-а!

Татьяна Веденеева: Поэтому он мне все время и говорил: «Хватит валять дурака, надо поиграть. Ты же артистка».

Он был на последнем курсе режиссуры, а я – начинающая студентка первого курса ГИТИСа. Я ничего у него не играла, потому что я была еще такая совсем начинающая, но мы были знакомы. И, как он утверждает, он за мной даже ухаживал.

Сергей Николаевич: А вы это не заметили?

Татьяна Веденеева: Ну, как-то… Я помню его, конечно, да, но я не помню, чтобы он ухаживал. Наверное, он это делал как-то очень скрытно.

В этом театре правда очень необычная атмосфера.

Сергей Николаевич: А вот в чем его особенность, именно этого места?

Татьяна Веденеева: Вообще у Иосифа, мне кажется, есть особенность. Вот почему я говорю, что он, помимо того, что он режиссер, он еще и продюсер? У него есть видение особое, каким должен быть современный театр. Ведь это называется «Школа современной пьесы». Немножко длинное название, но оно очень подходящее к этой труппе, потому что…

Многие люди, которые приходят в театр, вот мои знакомые, например, они говорят часто одно и то же. Они говорят: «Ну надо же! Вот я был в каком-то именитом академическом театре, а потом побывал у вас. И это такая разница! У вас артисты просто живут на сцене. Вот хочется к ним подойти и с ними тоже попробовать поговорить. А там все играют! На последний ряд вот так вот, как это принято было 200 лет назад!» Понимаете, да? Это, наверное, тоже хорошо. Это тоже театр.

Сергей Николаевич: Ну да.

Татьяна Веденеева: Но здесь все по-другому. Здесь очень маленькая труппа. Здесь все артисты заняты бесконечно. Вот даже я, которая надеялась играть только один спектакль…

Сергей Николаевич: Одну роль.

Татьяна Веденеева: …я уже играю как минимум раз в неделю. А есть актеры, которые играют каждый день, вот просто каждый день заняты.

Сергей Николаевич: И очень небольшое пространство на самом деле.

Татьяна Веденеева: Очень небольшое пространство. Ну, сейчас мы играем на двух сценах. Иосиф еще хочет летнюю сцену иметь летом, построить здесь какой-то…

Сергей Николаевич: Веранду?

Татьяна Веденеева: У нас очень часто бывают какие-то стихотворные, поэтические вечера, музыкальные вечера, многие актеры поют. То есть здесь какой-то, знаете, вот такой синтез, синтетическое искусство, не только драматическое.

Сергей Николаевич: Самые разные жанры, да?

Татьяна Веденеева: Да. Он очень много привлекает студентов, у которых он сам преподает и преподает Александр Галибин, например. То есть Галибин преподает актерам, а он преподает режиссуре. И там тоже какой-то микс происходит. Они бегают, играют! Иногда входишь и думаешь: «Господи, столько народу бегает!» А это все студенты. Потому что труппа на самом деле очень маленькая. И очень сплоченная. Здесь я ни разу не видела никаких интриг. Вот правда, ни разу за все эти годы. Ну, как я вам уже говорила, я не люблю ни во что вмешиваться никогда. И я бы все равно это каким-то образом почувствовала.

Сергей Николаевич: А что за публика? Расскажите. Вот что за зрители в «Школе современной пьесы»?

Татьяна Веденеева: Очень разные, очень разные. Например, конечно, основная, так сказать, базовая публика – это те, которые здесь живут, в округе. Людям очень нравится, когда есть рядом театр. Но поскольку мы находимся в самом центре, то в центре много театров. Вот те, которые… Сретенка, переулки Мясницкой улицы.

Сергей Николаевич: Петровский бульвар.

Татьяна Веденеева: Петровский бульвар. Это, конечно, основные зрители. Ну и часто бывает публика совершенно разная.

Как-то на наш спектакль, например, «Последний ацтек» приехала (человек пятнадцать их было) Администрация президента во главе с Дмитрием Песковым, например. И все были, конечно, от неожиданности…

Сергей Николаевич: …сражены этим обстоятельством.

Татьяна Веденеева: Да, да. Очень часто приходят критики. Я, например, их не знаю в лицо (хотя надо бы), но потом узнаю где-то в перерыве, что, оказывается, сегодня… Особенно «На Трубе». Вижу – стоит какой-то человек непробиваемый. Вы знаете, вот так стоит и немигающим глазом смотрит, никаких эмоций. Просто каменное лицо! Я уже и так, и так, и сбоку, и слева. Ну непробиваемый! Думаю: «Наверное, критик». Потому что обычные зрители реагируют.

Сергей Николаевич: Да, они все-таки подключаются.

Татьяна Веденеева: «А вы как думаете? А вы представляете, тут же это все начиналось». И все начинают… Я вижу по глазам, что они в теме. Они уже, открыв рот, готовы.

И вот кто-нибудь стоит с таким каменным лицом, и я думаю: «Наверное, критик». Не выдает никаких эмоций! Хочет не выдать, но сразу выдает.

На самом деле, кстати, этот спектакль «На Трубе» получил недавно приз за лучший иммерсивный спектакль.

Сергей Николаевич: Иммерсивный?

Татьяна Веденеева: Да.

Сергей Николаевич: Вообще, на самом деле при вашем опыте телевизионном, наверное, здесь нет ничего такого необычного. Вы привыкли общаться с людьми, да?

Татьяна Веденеева: Да.

Сергей Николаевич: Но тем не менее все-таки актеры чувствуют себя очень незащищенными, когда ты оказываешься один на один, и надо вступать в диалог, и ты не защищен ни ролью, ни какой-то драматургией. То есть ты должен импровизировать, что называется, на сцене

Татьяна Веденеева: Для меня это легко.

Сергей Николаевич: Вам это удается, наверное, легко.

Татьяна Веденеева: Легко абсолютно. Даже если кто-то вдруг начинает телефоном пользоваться или еще что-то, я могу тут же изменять тему.

Сергей Николаевич: Включаться, да?

Татьяна Веденеева: Включаться. Единственное, что ограничена, к сожалению, по времени, потому что в нашем спектакле из-за того, что семь групп, их водят, они не должны никак пересечься. Поэтому есть очень определенное время. Я бы с удовольствием их вообще зацепила и час с ними разговаривала, но не имею возможности, потому что… Бьет гонг – это значит, что надо закругляться и идти в зал, где идет представление. А потом уже приходит новая группа.

Мне это легко. И мне даже это нравится. Вот глаза зрителей, когда я с ними общаюсь, понимаете, мне их так хочется взять и все им рассказать!

Сергей Николаевич: Спасибо большое, Таня, спасибо огромное.

Это была Татьяна Веденеева, звезда театра «Школа современной пьесы». Теперь ее можно увидеть на сцене – всю такую же молодую, пленительную, неотразимую, какой она была во времена своей телевизионной славы.

«С любимыми не расставайтесь», – эта поэтическая строчка невольно приходит на ум, когда думаешь о замечательных артистах театра «Школа современной пьесы». И я очень надеюсь, что у нас еще будет повод и возможность вернуться в гостеприимный дом на Трубной площади.

На этом программа «Культурный обмен» подходит к концу. Я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго, до свидания!

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски