Алиса Фрейндлих: Я роли никогда не мерила на килограммы!

Гости
Алиса Фрейднлих
народная артистка СССР

Сергей Николаевич: Здравствуйте. Это программа «Культурный обмен» на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич. Наша сегодняшняя гостья – один из самых узнаваемых символов Петербурга и одна из самых ярких легенд российской сцены. При этом нет более современной, более отзывчивой актрисы на все новое в театре и кинематографе, чем Алиса Фрейндлих. Для нас огромная честь, что Алиса Бруновна согласилась принять участие в «Культурном обмене».

Голос за кадром: Алиса Фрейндлих – актриса театра и кино, народная артистка СССР, лауреат Государственной премии РСФСР имени К. С. Станиславского, четырехкратный лауреат Государственной премии Российской Федерации, лауреат премии Правительства России, почетный гражданин Санкт-Петербурга. Родилась 8 декабря 1934 года в Ленинграде в семье известного актера Бруно Фрейндлиха. Окончила Ленинградский театральный институт имени А. Н. Островского. Сразу после окончания института была приглашена в Ленинградский драматический театр имени В. Ф. Комиссаржевской. В 1961-1983-х гг. работала в Академическом театре имени Ленсовета. С 1983-го является одной из ведущих актрис Большого драматического театра, ныне носящего имя Георгия Александровича Товстоногова. Фильмы с участием Алисы Фрейндлих входят в золотой фонд отечественного кинематографа. В 2015 году ей присуждена премия имени Андрея Тарковского «За вклад в кинематограф».

Алиса Фрейндлих: Здравствуйте.

Сергей Николаевич: Сегодня, когда я шел по Фонтанке, я думал, что нашу программу надо начать с чего-то этакого. Ничего более оригинального, чем эти розы, я не нашел и не придумал, поэтому начнем с цветов, пожалуй.

Алиса Фрейндлих: Хорошо, спасибо большое. Я рада, они хороши собою, давайте так.

Сергей Николаевич: Вообще я думал, знаете, спросить вас. Вот как-то успех всегда сопутствовал вам, к счастью. И для вас вот есть какой-то критерий удачного спектакля, получившегося фильма? Не только аплодисменты, не только цветы, не только крики «браво!», а вот что-то внутри щелкает, когда получилось? Вот как вы для себя это определяете? Каков тут критерий?

Алиса Фрейндлих: Ну иногда во мне щелкнет, что, мол, получилось, а зрители на это как раз…

Сергей Николаевич: Не включился.

Алиса Фрейндлих: Не рифмуется, так что свое такое внутреннее ощущение не всегда, бывает…

Сергей Николаевич: …совпадает.

Алиса Фрейндлих: Совпадает, да. А иной раз и наоборот бывает: кажется, господи боже мой, да что же это, глупость-то какая, а зритель вдруг как-то на это реагирует, зрительный зал ведь разнообразен по своим пристрастиям и пониманиям. Поэтому всегда находится… Но есть, конечно, вы правы, есть какое-то такое что ли предчувствие…

Сергей Николаевич: …удачи.

Алиса Фрейндлих: Не удачи, а как бы ее назвать… Состоявшегося чего-то.

Сергей Николаевич: Вот оно есть, да?

Алиса Фрейндлих: Независимо от того, удача или неудача, но это внутреннее какое-то такое теплое чувство есть, дескать, я попала, я в седле. А иногда нет и нет.

Сергей Николаевич: В это трудно поверить на самом деле, но тем не менее. Мне даже одна балерина Большого театра рассказывала, что иногда она после спектакля проходит по сцене Большого театра и слышит воздух спектакля, вот он такой напряженный, горячий, полный еще эмоций, страстей, и вот тогда получился спектакль. А когда так, в полноги, значит…

Алиса Фрейндлих: Нет, в полноги я себе не позволяю.

Сергей Николаевич: Не бывает.

Алиса Фрейндлих: Не позволяю, хотя не всегда ноги соответствуют моим желаниям, но в полноги – это бессовестно по отношению к профессии…

Сергей Николаевич: Всегда полная отдача зрителям.

Алиса Фрейндлих: …и к зрителям.

Сергей Николаевич: После института вас взяли в Театр Комиссаржевской, и это был такой довольно интересный период. Вы знаете, я, кстати, всегда, когда встречаюсь с актерами, смотрю, с чего началась их творческая биография. Необязательно, чтобы роль была большая или маленькая, неважно, а важно название. Вы помните, как назывался ваш первый спектакль?

Алиса Фрейндлих: Помню, «Человек с портфелем».

Сергей Николаевич: Это был «Человек с портфелем», а был еще спектакль «Светите, звезды!».

Алиса Фрейндлих: Это был уже второй.

Сергей Николаевич: Это был второй спектакль? Мне ужасно понравилось, потому что…

Алиса Фрейндлих: Ну в «Человеке с портфелем» меня ввели.

Сергей Николаевич: Ввели, а премьерный все-таки спектакль…

Алиса Фрейндлих: А премьерный от первого слова до последнего – это «Светите, звезды!».

Сергей Николаевич: «Светите, звезды!». Мне кажется, это было очень символично.

Алиса Фрейндлих: Тот самый мальчишка, который был обозначен…

Сергей Николаевич: Котька, да?

Алиса Фрейндлих: …в рекомендациях.

Сергей Николаевич: Ага, то есть вы играли травести, да? То есть это была роль мальчика?

Алиса Фрейндлих: Да-да. Конечно, мне хотелось выйти за рамки травести где-то. Были и девушки, это уже был следующий возрастной этап.

Сергей Николаевич: Следующий этап.

Алиса Фрейндлих: В «Рождены в Ленинграде» я играла уже девушку Машу, которая уже и любовь свою имела, и…

Сергей Николаевич: То есть это уже был следующий этап такой в вашей биографии.

Встреча с Игорем Петровичем Владимировым произошла там же, да?

Алиса Фрейндлих: Там же, в Театре Комиссаржевской. Он был приглашен.

Сергей Николаевич: И это было «Время любить»?

Алиса Фрейндлих: «Время любить», потом еще один спектакль…

Сергей Николаевич: «Случайная встреча».

Алиса Фрейндлих: «Случайная встреча», да. «Время любить» – это уже девушка и тоже со своими какими-то влюбленностями. «Случайная встреча» следующий был спектакль.

Сергей Николаевич: А вы там пели, в этом спектакле?

Алиса Фрейндлих: Пьеса была не очень…

Сергей Николаевич: Вы пели в этих спектаклях?

Алиса Фрейндлих: Пела, во «Времени любить» пела, там была такая песенка очень хорошая, Табачниковым написанная, которая потом даже как-то выскочила за пределы театра.

Сергей Николаевич: Стала шлягером таким.

Алиса Фрейндлих: Ну не то чтобы шлягером, но во всяком случае она прозвучала из разных певческих уст.

Сергей Николаевич: Потому что у вас же были какие-то моменты… А, вот так, да?

Алиса Фрейндлих: Даже так, да.

Сергей Николаевич: Было сомнение даже, что в какой-то момент… Просто вас ваш папа направил на драматическую сцену, что, может быть, заняться оперным пением, заняться…

Алиса Фрейндлих: Ну это еще до института.

Сергей Николаевич: До института, то есть о певческой карьере вы уже в этот момент не думали?

Алиса Фрейндлих: Ну я не могу сказать, что это была моя страсть, нет. У меня не было музыкальной школы, поэтому там надо было еще в подготовительные ходить, какие-то курсы осваивать, всякие сольфеджио и прочую ерунду, как мне тогда казалось.

Сергей Николаевич: Владимиров эпохи вот этого Театра Комиссаржевской, когда ему дали Театр Ленсовета, он же еще снимался в кино в «Коммунисте»…

Алиса Фрейндлих: Ну это потом.

Сергей Николаевич: Это сильно позже?

Алиса Фрейндлих: Сначала он снимался в «Тайне двух океанов».

Сергей Николаевич: «Тайна двух океанов», то есть…

Алиса Фрейндлих: Любимый фильм всяческих подростков, и мальчиков, и девочек.

Сергей Николаевич: Какое он на вас произвел впечатление?

Алиса Фрейндлих: Ну как вам сказать? Когда-то, очень давно, очень-очень давно, в каком-то интервью тоже такой вопрос, часто задавали, кстати говоря, я тогда сказала какую-то чепуху собачью, но это, в общем-то, соответствует реальности. Я сказала: «Как не влюбиться? Голубые глаза, голубой костюм и голубая морда. Как не влюбиться?»

Сергей Николаевич: Ага.

Алиса Фрейндлих: Да, вот так. Но мы очень толково работали: он понимал и меня, и я его понимала буквально с дыхания, с полслова.

Сергей Николаевич: И такое счастье, вот как-то складывались звезды, что Театр Ленсовета он получает буквально где-то в 1962 году или…

Алиса Фрейндлих: О, в 1960-м, 1960-1961-е гг., где-то на рубеже.

Сергей Николаевич: Да, 1961 год. И вообще вот эта модель, актриса, прима, вы наконец не должны ждать никаких ролей, роли эти предназначаются для вас, и режиссер-муж…

Алиса Фрейндлих: Ну это уж спустя какое-то время, тоже меня в Театре Комиссаржевской видел как какую-то девчонку.

Сергей Николаевич: Ага.

Алиса Фрейндлих: На роли всяких молоденьких девочек. И сначала так и было, первая моя роль была тоже очередная девчонка с песенкой, это был такой спектакль «Первый встречный». Потом уже наш такой очень славный друг Полина Владимировна Мелкова, переводчица с английского, как-то посоветовала, даже кое-как переводы делала для театра заново, «Укрощение строптивой» она переводила, ее перевод. И она же посоветовала «Пигмалион», где есть две, так сказать, составляющие роли: сначала такая какая-то грязная девчонка…

Сергей Николаевич: Кокни.

Алиса Фрейндлих: Смешная кокни, да, а потом…

Сергей Николаевич: …леди.

Алиса Фрейндлих: …барышня. Вот тут и произошел какой-то момент, когда Игорь Петрович поверил, что я могла бы играть не только девчонок и мальчишек, а еще и каких-нибудь, в общем, таких…

Сергей Николаевич: Большие роли.

Алиса Фрейндлих: …милых барышень.

Сергей Николаевич: Взрослых, сильных героинь.

Алиса Фрейндлих: Ну и постепенно, постепенно, постепенно.

Сергей Николаевич: Это не сразу получилось, я понял.

Я на самом деле… Одно из самых, может быть, сильных моих театральных воспоминаний и впечатлений были гастроли Театра Ленсовета в Театре Маяковского…

Алиса Фрейндлих: …в Москве.

Сергей Николаевич: В Москве. К сожалению, мы тут…

Алиса Фрейндлих: По-моему, 1964 год.

Сергей Николаевич: Я позже, конечно, это был где-то 1970 какой-то…

Алиса Фрейндлих: А, ну может быть.

Сергей Николаевич: Да-да, но мы с Андреем Могучим как раз обменивались своими впечатлениями, как мы пробирались на ваши спектакли, потому что… Ну он жил все-таки в Ленинграде, ему было проще, он в метро, в вагонах, просто ходил по вагонам и спрашивал лишнего билета. А когда вы приезжали в Москву, я… Все-таки насколько питерские люди более интеллигентны, чем московские, я еще раз в этом убедился: я ходил то что называется на «протыр» – это когда ты встаешь за спину чью-то и идешь через всех билетеров, но надо идти так, что вот ты сейчас умрешь на этом пороге, если тебя не пустят, и только тогда ты пройдешь.

Алиса Фрейндлих: Мне это очень знакомо, мы тоже так же «протыривались» на иностранцев, которые к нам приезжали.

Сергей Николаевич: Когда приезжали гастролеры.

Алиса Фрейндлих: Да, когда приезжали к нам англичане, и «Олд Вик»…

Сергей Николаевич: Значит, это не только московская привычка.

Алиса Фрейндлих: Ну нет, я очень хорошо помню, как я на ступеньках наверху, у нас уже в партер даже и шансов никаких не было, расстилали газетку на ступенечках, садились и смотрели.

Сергей Николаевич: И смотрели Пола Скофилда, да?

Алиса Фрейндлих: Да, и Скофилда, Дороти Тьютин…

Сергей Николаевич: Ну вот я так смотрел «Люди и страсти». Вот там, где-то там наверху в Театре Маяковского, а там дико неудобно: если ты с левой стороны, то часть левой сцены ты не видишь все равно, а если справой, соответственно, правую. Надо поэтому выбрать всегда центральное… И это было потрясающе. Дал же бог вот это счастье этого театры, этой эмоции, этой музыки, потрясающей актрисы в центре. Я знаю, что вы даже придумывали какую-то молитву, чтобы это сохранить вместе со своими друзьями или что-то в этом роде.

Алиса Фрейндлих: Ну это было какое-то пятилетие, когда один спектакль шел за другим и успешно, успешно. И в этом виделось что-то опасное…

Сергей Николаевич: Мистическое, да?

Алиса Фрейндлих: Да, и мистическое, и опасное, потому что вот так прошло «Укрощение», следом «Дульсинея», очень хороший был спектакль…

Сергей Николаевич: Изумительный был спектакль.

Алиса Фрейндлих: Потом «Люди и страсти»…

Сергей Николаевич: И по Боровику был хороший спектакль, я помню, как вы пели, это было с Боярским, эти «Зонги»…

Алиса Фрейндлих: Ну «Зонги» были хорошие, написали…

Сергей Николаевич: Очень здорово это было поставлено.

Алиса Фрейндлих: …очень хорошие стихи, а сама пьеса была, в общем, такая спорная, я бы так сказала.

Сергей Николаевич: Да. И вот это была какая-то полоса удачи, вы хотели ее удержать, да?

Алиса Фрейндлих: Мы хотели удержать и боялись, что мы надорвемся, потому что на безостановочном успехе тоже можно получить травму.

Сергей Николаевич: А вы помните эти слова, или это было откровенное…

Алиса Фрейндлих: Нет, конечно, это были просто такие…

Сергей Николаевич: Импровизации актерские.

Алиса Фрейндлих: …домыслы.

Сергей Николаевич: Ну вот одна из версий, почему как-то стало все это рушиться, что Игорь Петрович был как-то недоволен или ревновал вас к вашему киноуспеху, который пришел… Нет?

Алиса Фрейндлих: Нет.

Сергей Николаевич: Нет?

Алиса Фрейндлих: Я думаю, нет, потому что я тогда успела сняться очень мало. Я очень много работала в театре, у меня было по 22-24 спектакля в месяц, и я совершенно обалдевала от перегрузок, перегрузки были какие-то. И я вот испугалась тогда этих перегрузок, как бы они не захлопнули створки. Я снялась только в «Служебном романе» в этот период.

Сергей Николаевич: Но это был огромный успех.

Алиса Фрейндлих: Да, конечно, это был успех, Рязанов, так сказать, выхлопатывал меня. Владимиров отпустил, сказал: «Только без ущерба для репертуара», – поэтому я моталась все время… Была молодая, поэтому мне это было вроде как и нипочем, не поспать 2-3 ночи. Поэтому нет-нет, это не был киноуспех.

Почему Игорь Петрович как-то потерял, что ли, горючее, которое в нем все время было в полной мере? Потому что… Вот вы мне сейчас рассказываете, какой спектакль «Люди и страсти», а ведь мы его делали к какому-то фестивалю немецкому, и чтобы нас туда… Мы рассчитывали на то, что мы поедем на этот фестиваль, мы его делали, мы были полны энтузиазма. Нет, так сказать…

Сергей Николаевич: Не пустили.

Алиса Фрейндлих: Не пустили нас на этот фестиваль. Почему, не знаю. Не знаю, потому что рядом был Театр Товстоногова, он был, конечно…

Сергей Николаевич: …мощнее, да?

Алиса Фрейндлих: В лучшем своем периоде, поэтому предпочтение все отдавали туда.

Сергей Николаевич: И он все это очень переживал?

Алиса Фрейндлих: Он очень это переживал, и это ему, так сказать, где-то немножко надломило энтузиазм.

Сергей Николаевич: То есть все время быть в городе, где есть Товстоногов, где есть главный театр, а Театр Ленсовета все время чувствовал себя как бы на вторых ролях несмотря на весь этот огромный зрительский успех?

Алиса Фрейндлих: Тогда да.

Сергей Николаевич: Это было так.

Алиса Фрейндлих: Это были какие-то сумасшедшие пять сезонов, что называется, на вылет.

Сергей Николаевич: У вас был еще один киноопыт, который мне очень интересен. То есть он, естественно, выдающийся, вошел в историю мирового кино, это «Сталкер». И я знаю историю, которая развивалась вокруг роли жены, потому что первоначально планировалось, что будет играть Лариса Павловна Тарковская жену, и там была какая-то сложная…

Алиса Фрейндлих: Я не в курсе.

Сергей Николаевич: Вы не знаете, да?

Алиса Фрейндлих: Нет, я не знаю ничего.

Сергей Николаевич: Она планировала, она хотела, она хотела как-то перейти в другое амплуа. И, собственно говоря, вашим страстным энтузиастом и поклонником был Георгий Рерберг, который в какой-то момент спросил Тарковского: «Кого будем снимать, Ларису или актрису?» Актрисой, естественно, были вы. И Тарковский – я представляю себе, чего это ему стоило, – в общем, принял решение, что будет снимать вас.

Алиса Фрейндлих: Ну я не знаю.

Сергей Николаевич: Этой предыстории вы не знаете, да?

Алиса Фрейндлих: Да-да, этих закадровых проблем я не знаю.

Сергей Николаевич: Ну вот в кадр когда вы вошли, кадр – это не Рязанов, это не те прелестные фильмы, в которых вы играли, это «Сталкер». Вот что вы почувствовали?

Алиса Фрейндлих: Ну я почувствовала, кроме трепета и искреннего желания понять, что от меня хочет режиссер, другого ничего. Но я решила, как говорил мой педагог, Борис Зон: «Ребята, вы выстраиваете свой организм, но пускайте себя, как кораблик в плавание». Даже была такая у него поговорочка: «Ширну-мырну, где вынырну?» И я старалась быть максимально в пределах данной мне роли. Все, что с ней происходит, настолько понятно и внятно, и ясно, я пыталась просто быть органичной. Видимо, Тарковского это вполне устроило. Он был даже склонен пробу поставить.

Сергей Николаевич: Даже ту пробу, что вы сделали для фильма.

Алиса Фрейндлих: Ту пробу, которая была, да, до того, как они решили…

Сергей Николаевич: …проблемы внутренние.

Алиса Фрейндлих: Да. Он хотел ее взять, вот этот последний монолог взять в фильм. Но там произошла нестыковка шарфика, там был какой-то приблудный шарфик, а потом сняли уличную сцену в другом шарфике, и вот эта нестыковка шарфика…

Сергей Николаевич: Вот от чего зависит.

Алиса Фрейндлих: …решила проблему с этим последним монологом, и мы сняли заново. Тарковский умел и на площадке сделать атмосферу, и у актера эту, так сказать, внутреннюю температуру…

Сергей Николаевич: Какая-то вибрация должна была возникнуть, да?

Алиса Фрейндлих: Расшевелить какими-то разговорами, стихами даже.

Сергей Николаевич: Да?

Алиса Фрейндлих: Читал стихи, в каждой паузочке он что-то вкладывал, вкладывал, эмоционально заряжал, я бы так сказала.

Сергей Николаевич: Я хорошо помню ваш переход в БДТ, я даже специально приехал тогда, тогда уже можно было ходить не на «протыр». Прекрасная Дина Морисовна Шварц, помощница Георгия Александровича Товстоногова, пригласила на премьеру, которую ждал весь Петербург, Ленинград еще тогда, многие приехали из Москвы вот на эту киноповесть с одним антрактом. Это был какой-то такой новый этап в вашей жизни, то есть закончилась эпоха Ленсовета, закончился тот славный период, и вы хотели что-то совсем все поменять. Мне, кстати, было всегда интересно, не предлагал ли вам Олег Ефремов перебраться во МХАТ.

Алиса Фрейндлих: Предлагал…

Сергей Николаевич: А почему вы не решились на более радикальные перемены?

Алиса Фрейндлих: Галина Борисовна Волчек моя большая подруга…

Сергей Николаевич: Да, конечно, вы же играли Раневскую в «Вишневом саде».

Алиса Фрейндлих: Ездила туда играть в «Вишневом саде». Предлагали, но я как-то настолько привязана к городу…

Сергей Николаевич: Да?

Алиса Фрейндлих: …что мне было даже как-то… У меня складывалось впечатление, когда я приезжала в Москву на съемки, на спектакли, это всегда было очень сжатое время, когда можно было… У меня было такое ощущение, что температура в Москве такова, что люди смотрят поверх голов. Вдруг мне стало что-то страшно. В Питере все-таки гораздо более из глаз в глаза.

Сергей Николаевич: Ну вот этот переход в БДТ. Вообще БДТ в вашей важно до того, вот в эпоху Владимирова, вашего успеха, безусловно, вы были одна из ключевых актрис, в общем, Советского Союза, не только Петербурга. Но так или иначе с Ленинградом вы ассоциировались: говоришь «Ленинград», сразу представляешь Алису Фрейндлих. Вот что для вас был БДТ и Георгий Александрович Товстоногов в этот период?

Алиса Фрейндлих: Это был абсолютно эталонный театр…

Сергей Николаевич: Эталонный театр.

Алиса Фрейндлих: …в который мы ходили абсолютно на все премьеры. Я умудрилась даже посмотреть «Римскую комедию»…

Сергей Николаевич: …которая шла два раза.

Алиса Фрейндлих: …прошедшую всего только на прогоне и все, но тем не менее пробрались. Я видела абсолютно все, и мне казалось, что это тот театр, на который, так сказать, имеет смысл ориентироваться, та степень актерского какого-то мастерства и так далее. Владимиров, между прочим, учился у Товстоногова.

Сергей Николаевич: Да, я знаю.

Алиса Фрейндлих: Он же ведь заканчивал институт как актер, а потом в «Ленкоме» он… В «Ленкоме» сначала с Товстоноговым работал и как режиссер, а потом и в БДТ тоже стажировался у него, можно сказать, как режиссер. Поэтому он той выучки, товстоноговской выучки.

Сергей Николаевич: Я просто еще подумал о том, что как раз в юбилей вашего пребывания, уже тоже достаточно солидный, в Большом драматическом театре, но вы попали и пришли сюда уже не в лучшую пору Товстоногова, все-таки это был уже такой красивый, благородный, но закат. И вот эти последние его премьеры говорили о некоторой усталости, готовности к компромиссу. В общем, уже как-то…

Алиса Фрейндлих: Уже болел, да.

Сергей Николаевич: Он болел, это да.

Алиса Фрейндлих: Я получила лишь пять лет наслаждения, общения…

Сергей Николаевич: Пять лет только.

Алиса Фрейндлих: И всего три роли.

Сергей Николаевич: Три роли.

Алиса Фрейндлих: «Киноповесть», «Пылкий влюбленный» и «На дне». Мало.

Сергей Николаевич: Мало.

Алиса Фрейндлих: Мало.

Сергей Николаевич: А вот эта ситуация, к которой вы, в общем, привыкли, наверное, как я смею думать, в Ленсовете быть первой актрисой, неким центром режиссерской композиции, здесь вы становились одной из. Вас это не беспокоило, вас это как-то не угнетало, нет?

Алиса Фрейндлих: Да нет, не угнетало, чего бы это меня угнетало? То, что мне хотелось…

Сергей Николаевич: …вы делали.

Алиса Фрейндлих: ...я делала.

Сергей Николаевич: Вот этот период с Чхеидзе, который тоже не отмечен большим количеством ваших ролей…

Алиса Фрейндлих: К сожалению, да, мало.

Сергей Николаевич: Да. Притом что, кажется, вы ладили, были…

Алиса Фрейндлих: Да, он мне очень был дорог, симпатичен. Жалко, что…

Сергей Николаевич: Но была тем не менее прекрасная ваша роль в «Коварстве и любовь», я помню леди Мильфорд, это изумительно было сделано.

Алиса Фрейндлих: Ну это тоже как-то так, да.

Сергей Николаевич: Неожиданно совсем была сокращена, но самое интересное, что было в «Макбет», конечно же, была леди Макбет. И фактически ваша, так сказать, последняя по времени с ним работа – это «Дядюшкин сон».

Алиса Фрейндлих: «Дядюшкин сон». Вот тут я получила наслаждение.

Сергей Николаевич: Наслаждение.

Алиса Фрейндлих: Наслаждение. Достоевский, сам по себе персонаж, и Чхеидзе…

Сергей Николаевич: Все совпало, да?

Алиса Фрейндлих: Все как-то так вдруг срифмовалось… Я люблю эту роль, хотя мне уже давно пора сойти с нее и не играть ее.

Сергей Николаевич: Ничего подобного.

Я знаю, что у вас была и есть поэтическая программа, чтецкая программа.

Алиса Фрейндлих: Была, сейчас уже нет.

Сергей Николаевич: Вы не выступаете сейчас уже с прекрасными…

Алиса Фрейндлих: Нет. Много, довольно много она была использована, несколько лет мы путешествовали с ней – и здесь, и где-то…

Сергей Николаевич: По стихам Марины…, да?

Алиса Фрейндлих: Не только, не только.

Сергей Николаевич: А кто еще был?

Алиса Фрейндлих: Там были стихи поэтов Серебряного века: там был и Гумилев с Ахматовой, они, так сказать, пикировались своими молодежными рапирами влюбленности…

Сергей Николаевич: Это их молодые стихи, да?

Алиса Фрейндлих: Да. Потом там был такой… Мандельштама был целый блок.

Сергей Николаевич: И вот из этих поэтов все-таки самой близкой вам по духу, по строю оказалась Марина Ивановна, да?

Алиса Фрейндлих: Да.

Сергей Николаевич: Это как бы отдельно существовало, я так понимаю, от театральной вашей жизни, да? Вот эта ваша, так сказать, такая концертно-чтецкая история.

Алиса Фрейндлих: Да, это была такая… Это был как раз период, когда Товстоногова уже не стало, Темуру Нодаровичу я не так часто была надобна, и каждая пауза была заполнена тем, что я что-то делала самостоятельно. Одна из пауз трехгодичная какая-то, я была отпущена к Виктюку на «Осенние скрипки». Мы выпускали этот спектакль в Израиле, я там чуть ли не целый месяц жила, как-то вот так выстроили репертуар, чтобы я могла… Мне доставила огромное удовольствие эта работа, хотя пьеса очень старомодная, давняя, но Виктюк сумел это облечь в такую форму начала века: Пьеро, Вертинский и так далее. Это было очень вкусно. И в следующую такую невольную паузу произошла вот эта поэтическая программа, так она и называлась… Нет, это цикл назывался «Голоса», а она называлась «Гори, гори, мои звезда», как-то так.

Сергей Николаевич: Сейчас, я так понимаю, пауз особенно не намечается, вы довольно плотно заняты в репертуаре Большого…

Алиса Фрейндлих: Я занята в репертуаре, но в создании чего-то свеженького, новенького пауза, по-моему, затянулась, мне кажется. Я уже пять лет ничего… Ну не пять… Конечно, какая-то промежуточная работа в «Войне и мире», но нельзя сказать, это не роль, это так, такой я бы сказала дежурный персонаж.

Сергей Николаевич: Мне казался он самым главным на самом деле.

Но вот то, что касается «Алисы», первого спектакля Могучего, который… В каком-то смысле это было признание в любви к вам, благодарность за те впечатления юности, и рифма неожиданная с Кэрроллом, и импровизация. Потому что я читал ваши интервью и понимал, что многие тексты, которые вы произносите в этом спектакле, ваши, ваших личных воспоминаний, вашего детства, про вашу маму и так далее. То есть вы отдали уже этой роли все, и это поразительный по-своему опыт.

Алиса Фрейндлих: Ведь пьесы как таковой не было. Андрей Анатольевич с Носовым начал было писать, погружаясь в Кэрролла, начал писать историю, не покидая Кэрролла, кстати говоря. Но что-то у них там в какой-то момент не срифмовалось в желаниях, намерениях, и где-то с середины работы мы покинули Кэрролла, и второй акт, вы понимаете, совершенно… И тогда все стали на репетиции наговаривать какие-то свои истории… Это практически с самого начала репетиций было, это был такой материал, который давал Могучему и Носову что-то верстать, пьеса создавалась по ходу репетиций. И вот где-то в какой-то момент она потеряла свою основную интонацию кэрролловскую, а потом