Андрей Соколов: «Маленькая Вера» очень честный фильм, даже полудокументальный

Гости
Андрей Соколов
народный артист России, актёр

Сергей Николаевич: Здравствуйте. Это программа «Культурный обмен» на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич. Ранний успех для актера – это своего рода наркотик: к нему быстро привыкаешь, и кажется, что он будет всегда. Но как известно, жизнь быстро развеивает эту иллюзию, заставляя каждый раз доказывать, что этот успех был неслучаен, что за ним есть и талант, и характер, и упорство, и стремление меняться, не изменяя тому лучшему, что в тебе есть. Именно таким человеком предстает в своих лучших ролях народный артист России Андрей Соколов, чье имя мы впервые услышали и запомнили 30 лет тому назад.

Голос за кадром: Андрей Соколов – актер и режиссер театра и кино, продюсер, народный артист России. Родился в Москве. После окончания Московского авиационно-технического института поступил на актерский факультет театрального училища имени Щукина (курс Людмилы Ставской). Сразу после окончания училища был приглашен в труппу Московского государственного театра «Ленком», где играет и по сей день. Особую популярность Андрею Соколову принесло исполнение главной роли в кинофильме «Маленькая Вера». Сегодня на его актерском и режиссерском счету множество ярких театральных и киноработ.

Сергей Николаевич: Здравствуйте, Андрей.

Андрей Соколов: Добрый день, добрый день.

Сергей Николаевич: Вы знаете, я когда погрузился в вашу биографию, что меня больше всего как-то восхитило и удивило, – это вот эта какая-то ненасытность и творческая, и такая профессиональная, и стремление осваивать новые профессии, и осваивать какую-то новую реальность. То есть вы не замыкались никогда на актерстве в течение всех этих лет, а параллельно шли какие-то очень разные сюжеты. Понятно, когда актеры переходят в режиссуру, это более-менее логичный ход. Но когда актеры становятся психологами, когда актеры осваивают, я не знаю, абсолютно профессионально гонки, охоту, много-много-много всего.

Вот скажите, вам просто было это все интересно, или вы считали, что это может каким-то образом стать основной для каких-то будущих ролей или поможет вам в вашей основной профессии?

Андрей Соколов: Вы знаете, во-первых, были сказаны очень такие интересные, для меня бальзам на душу, слова в самом начале, спасибо большое. Я просто пока слушал, вспоминал свою первую реакцию на выход той пресловутой картины…

Сергей Николаевич: Ну не будем называть ее «пресловутой», это замечательная картина «Маленькая Вера».

Андрей Соколов: Это замечательный фильм, да.

Сергей Николаевич: Мы о ней обязательно поговорим.

Андрей Соколов: И когда пошла волна вот этого успеха, для меня было странно отношение людей к тому, что они считают это событием. Для меня как бы подразумевалось на тот момент, что это в порядке вещей. Мы работали, мы старались сделать как можно лучше, мы отдавали всех самих себя на площадке полностью, пытались выполнить все просьбы команды, пожелания режиссера, что-то там сами. Поэтому на тот момент мне казалось, что так будет всегда.

Я ошибся, не все картины получились такими знаковыми. По истечении 30 лет – страшная цифра, даже когда начинаешь об этом думать, не совсем в это веришь, но, наверное, не один я это говорю. И за все это время я могу пересчитать на пальцах, наверное, двух рук фильмы, которые именно на меня произвели такую реакцию ошеломляющую. Я просто помню, когда я в первый раз посмотрел «Маленькую Веру», я был под очень большим впечатлением, она действительно меня ошеломила, картина сама по себе, даже черновой материал.

А потом вот это вот желание узнать что-то новое, как вы говорите... Вы знаете, вы первый человек, который озвучил тоже мысль о том, что все происходящее в жизни может пригодиться для актера на площадке. Вот именно это я и подразумевал, когда… Я помню свою реакцию, когда еще был студентом Щукинского театрального училища, когда у меня погиб очень близкий человек, мы все, студенты, были фанаты, без этого профессии не может состояться. И когда я приехал на похороны, я со стороны смотрел на самого себя и старался мотать на ус, каким я был в тот момент. Ну как это можно назвать? Нормальные люди, наверное, так…

Сергей Николаевич: …себя не ведут.

Андрей Соколов: Не ведут, да, так не поступают.

Сергей Николаевич: «Маленькая Вера» не была первым вашим фильмом, был второй фильм. Первый фильм был под названием «Она с метлой, он в черной шляпе».

Андрей Соколов: Да.

Сергей Николаевич: И там на самом деле интерес к этому фильму возник уже после «Маленькой Веры», в связи с вами его уже пересматривали. Но я знаю, что вы ходили в кинотеатр «Октябрь» на него, на этот фильм смотреть, на себя смотреть, приглядываться к публике. Вообще это как бы ощущение вот этого первого успеха, первого узнавания – вам это нравилось?

Андрей Соколов: Вы когда-нибудь записывали свой голос на пленку в детстве? Ну наверняка.

Сергей Николаевич: Ну папа делал, да.

Андрей Соколов: Да. И вот у меня первое впечатление от этого, от моего прослушанного голоса было ужасное.

Сергей Николаевич: Он был очень высокий, да?

Андрей Соколов: Он был очень противным.

Сергей Николаевич: Противным.

Андрей Соколов: Он был очень противным, он был каким-то жутким. Я не понимал, как можно вообще так разговаривать. Вот ощущение себя первого на пленке, то, что я видел на экране кинотеатра, – это во сто раз хлеще. Потому что я сейчас понимаю, сейчас уже некий опыт, я смотрю, улыбаюсь и получаю удовольствие от того, что вижу, потому что это было искренне в любом случае. Но тогда, на тот момент ощущение зажатости, ощущение искусственности, старательности, то, что присуще первым шагам, настолько очевидно… Но это все честно, все было по-доброму, и я вспоминаю с огромным удовольствием эту картину. Да, совершенно верно, была такая история, когда только он вышел на экраны, Катин-Ярцев был…

Сергей Николаевич: …руководитель курса, да?

Андрей Соколов: Нет, он был педагогом, руководителем была Ставская Людмила Владимировна. И я к нему подошел и говорю: «Юрий Васильевич, ну пожалуйста, вот первый мой фильм, я хочу». Он говорит: «Ну ладно, иди». Первый сеанс был в 9. Когда я посмотрел, кепку на глаза, не дай бог кто узнает, скорее в училище. Я в шоковом состоянии, я к нему подхожу, говорю: «Юрий Васильевич, я ничего не понял. Можно еще раз?» А он был очень мудрым человеком, он говорит: «Ну хорошо, иди». И такая хитринка уже в глазу появилась. Когда следующий сеанс был в час, я когда уже шел к нему, он говорит: «Иди уже, иди!» И где-то их было пять. Это, кстати, было стереокино.

Сергей Николаевич: Стереозал.

Андрей Соколов: Стереозал. И на пятом сеансе я уже… Мне уже на четвертом нравилось, что там происходит, а на пятом я уже стоял около выходных дверей и так бросал…

Сергей Николаевич: Поглядывал на публику, да?

Андрей Соколов: Ну да, смотрел титры, думал… И был тогда вот первое такое узнавание. Но как сказать, актерская профессия состоит в том, чтобы тебя знали, узнавали, очень трудно, наверное, играть в ящик, с тем чтобы через много лет назад тебя узнали. Это история сегодняшнего дня.

Сергей Николаевич: Да, сиюминутная, сегодняшней реакции.

Андрей Соколов: Да, совершенно верно. И к сожалению, к сожалению, почивать на лаврах невозможно: каждый проект, каждая история начинается с ноля. Вот это самое жуткое.

Сергей Николаевич: Поразительно, когда я посмотрел эти кадры, естественно, я помню хорошо фильм «Маленькая Вера», такой херувим, такой блондин, такой красавчик. И так странно было узнать мне, что до того был БАМ, и был другой институт, и были какие-то такие метания, чем заниматься. То есть вот такое несоответствие внешности такой вполне ангелоподобной и такой уже прямо биографии, то есть человек, который знает, как починить сантехнику, как, не знаю, такие трудовые навыки, которые… Это вам прививали родители, или вам это было нужно самому?

Андрей Соколов: Так сложилось, что мое трудовое детство началось в 13 лет, у меня трудовая книжка с 13 лет.

Сергей Николаевич: Ага.

Андрей Соколов: Первая профессия была слесарь-сантехник. Я строил Байкало-Амурскую магистраль, я работал в Подмосковье, есть компенсаторы и котельные, которые до сих пор собраны и моими руками в том числе. Я как-то был в Барыбино, где стояла первая наша котельная, я не поленился, ее нашел, посмотрел, все работает…

Сергей Николаевич: Все работает.

Андрей Соколов: Трудно мне было объяснить человеку, зачем мне это нужно было, который меня проводил, просто было интересно.

Сергей Николаевич: Потянуло взглянуть.

Андрей Соколов: Да. И вот этот дискомфорт, вот эта разница, как вы говорите, – это на самом деле для актерской профессии очень-очень большой, огромный плюс, то, что внутри, и то, что снаружи. Я себе на тот момент этого не очень понимал, я сейчас отдаю себе в этом отчет. Тогда, ну как сказать, я воспитан был таким образом, что я совершенно не понимал, что такое зависть, например. Вот когда вышел фильм, было очень много людей, которые, как оказалось, для которых это было тяжело воспринять успех молодого начинающего актера.

Сергей Николаевич: Ну да, конечно, всегда.

Андрей Соколов: Я как бы с таким, знаете, как щенок: вот я здесь, давайте…

Сергей Николаевич: Как вы вот сейчас объясняете себе успех вот этого фильма? В принципе он же не планировался как некий блокбастер, как какое-то историческое значительное культовое кино. Ну милый фильм про молодежь, про вот эти настроения 1980-х гг., финал империи как-то уже чувствовался на самом деле, хотя казалось, что этому царствию не будет конца. Все-таки в чем секрет этого фильма по прошествии стольких лет?

Андрей Соколов: Вы знаете, так случилось, что я недавно его пересматривал как раз на гастролях…

Сергей Николаевич: Ага.

Андрей Соколов: Смотрел. Он очень честный фильм, он очень честный, без поддавков, и он такой, на мой взгляд, как бы получился в этой честности даже полудокументальный. Потому что действительно история семьи. Что происходит? – да ничего, идет жизнь. И вот таким образом, которым она показана, именно на тот момент сошлось и время, как говорится, и место. Почему эту картину очень тяжело воспринимали зрители старшего возраста? Потому что там показали: ребят, вы так вот живете – так можно жить? Нет, нельзя. А времени, для того чтобы исправить, уже не осталось.

Сергей Николаевич: Не осталось.

Андрей Соколов: Вот это самое обидное, самое больное.

Сергей Николаевич: А как ваши родители восприняли этот фильм?

Андрей Соколов: Ну матушке очень понравилось, отцу тоже, но пресловутая сцена, конечно же, обескуражила, но по восприятию сильно, сильно.

Сергей Николаевич: То есть они поверили в вас и в ваше актерское будущее, да? Нет?

Андрей Соколов: Ну не совсем еще, потому что это надо было доказывать годами. Это был второй курс театрального института… Ведь заявить о себе достаточно не то что просто, заявить о себе можно, а вот…

Сергей Николаевич: …удержаться, подняться выше…

Андрей Соколов: …удержаться – это самое сложное.

Сергей Николаевич: А вот мне интересно, вы поддерживали с Василием Пичулом потом отношения?

Андрей Соколов: Да.

Сергей Николаевич: Как вам кажется, почему не сложилась эта карьера? Почему не было ничего подобного, ни успеха, да и в общем, по художественному качеству кино такого больше не получалось?

Андрей Соколов: Вы знаете, мы с Васей дружили фактически до последнего его времени. На каком-то этапе он вообще был моим наставником несмотря на то, что он старше был всего на год, он был мудрее гораздо всех нас. Четыре картины мы с ним сделали вместе. Кстати, «Небо в алмазах» он считал одним из лучших своих фильмов. То, что, где Сережа Крылов играл до «Двенадцати стульев», он тоже считал, что народ не воспринял, не понял. А мне казалось, что это была ошибка: настолько культовый у нас «Золотой теленок», настолько культовый…

Сергей Николаевич: Да, Остап Бендер и все, что с этим связано.

Андрей Соколов: Да, нельзя этого было трогать. Он попытался пойти впереди времени и попытался как-то это своими словами все сделать – не срослось. А потом было же еще желание сделать «Возвращение к маленькой Вере».

Сергей Николаевич: То есть такой сиквел, да, спустя какое-то время?

Андрей Соколов: Был сценарий, да. Спустя лет 15. Был сценарий, который был написан Машей опять же. Но вот когда я… У нас с ним были очень доверительные, честные отношения. Когда я его прочитал, я говорю: «Вась, то, что было, и то, что сейчас, мое впечатление от первой картины, прочтения сценария и сейчас – настолько все искусственно и неправда…» Все актеры к этому так же отнеслись.

Сергей Николаевич: И не получилось?

Андрей Соколов: Не сложилось, не получилось.

Сергей Николаевич: Может быть, и хорошо, что вы не вернулись в эту историю, всегда эти вторые серии бывают хуже.

Андрей Соколов: Наверное, может быть.

Сергей Николаевич: И все-таки в чем… Просто обстоятельства работали против, то есть этот упадок кинематографа в 1990-е гг. или какие-то личные обстоятельства? Но по крайней мере он остался в истории режиссером одного фильма.

Андрей Соколов: Ну да.

Сергей Николаевич: Так тоже бывает, да?

Андрей Соколов: Как и Наташа, к сожалению.

Сергей Николаевич: Одной роли актриса.

Андрей Соколов: Да. Но она стала легендой по большому счету, но это легенда для нас, для людей, как сейчас уже говорят, среднестаршего поколения, уже преходящих…

Сергей Николаевич: Если сформулировать поизящнее.

Фильм случился, успех был, были новые приглашения, предложения. Это вообще такой расцвет кооперативного кино, в общем, в 1990-е гг.

Андрей Соколов: Да, совершенно верно.

Сергей Николаевич: Оно такое малобюджетное, но тем не менее этих предложений было много. При этом, естественно, была мысль и о театральной карьере, то есть и приглашение в «Ленком», и в общем, это все тоже было достаточно серьезно. Вот что в этой ситуации для вас было главным?

Андрей Соколов: Я понимал, что должен быть дом, я понимал, что должна быть база, где ты все будешь приобретать, эти знания, опыт, профессию в конце концов. Потому что ВУЗ дает навыки, он дает возможности, а себя утверждать и как-то приобретать именно практику кроме как в театре вряд ли можно. И время показало, что это правильное решение.

Сергей Николаевич: Правильное, да?

Андрей Соколов: Потому что все актеры театральные, я сейчас как режиссер, когда смотрю, пробы и так далее, кастинги провожу, – я вижу, что база неисчерпаема, а вот то, что… Я ничего не имею против именно киноактеров, но профессию надо смотреть на театре, надо приходить и смотреть, что может актер делать на сцене. Там соврать нельзя. Кино да, можно подкорректировать, театр – нет.

Сергей Николаевич: Ну вот то, что касается «Ленкома», тут была определенная опасность, все-таки вы пришли в тот момент, когда в театре был такой абсолютно звездный состав актеров Захарова, он ставил, в общем, на них и с ними, и ты невольно оказывался все равно в состоянии, знаете, на подхвате, что достанется. Вас эта ситуация устраивала? Все-таки за вами уже было имя, уже было кино.

Андрей Соколов: Ну, конечно, самолюбие работало, не без этого. Но знаете какая штука? Профессия заставляет сомневаться часто в своих способностях, в ее выборе. Но у меня был очень знаковый разговор с Игорем Костолевским. Мы как-то ехали вместе со съемок из Минска и всю ночь с ним проговорили. Я как раз говорил: «Игорь, ну вот смотри, я вот служу в «Ленкоме», у меня там замечательная роль в спектакле, Клавдий. Но его играют уже лет 8, это же мало». Я очень мудрый от него совет получил. «У тебя есть дом, куда ты можешь приходить?» Я говорю: «Да». – «У тебя есть проекты?» Я как раз пошел тогда учиться на высшие режиссерские курсы. «У тебя есть проект, которым ты занимаешься?» Я говорю: «Да». «У тебя есть кино?» – «Да». – «У тебя есть идеи?» – «Да». – «Так ты дурака не валяй. Помни, что это твой дом, где тебя все ждут, ты можешь выйти погулять, но возвращаться надо домой». И вы знаете, я как-то ему… Я услышал его, я его услышал и очень ему благодарен за эту ночь в поезде, когда он просто… До сих пор вспоминаю этой случай, но случай он…

Сергей Николаевич: Это был момент сомнения.

Андрей Соколов: Сомнения были.

Сергей Николаевич: Оставаться, быть ли в этом театре или…

Андрей Соколов: Ну конечно, были сомнения, потому что я видел театр, о котором можно мечтать, это безусловно, это каждый нормальный актер попасть в труппу «Ленкома» к Марку Анатольевичу, быть рядом, участвовать и работать – это то, к чему мы как бы и стремимся, на этом мы воспитывались. И вот тот опыт, который за эти годы приобретен, – а уже, слава богу, больше 20 лет, – он, безусловно, свои плоды дал. Даже… Вот закон физики: количество переходит в качество, хочешь ты этого или не хочешь, никуда не денешься. Так что это все…

Сергей Николаевич: …взаимосвязано оказалось.

Андрей Соколов: Да.

Сергей Николаевич: И это оказалось важно.

Но вот то, что касается актерской жизни, поскольку вы в самой гуще ее и в разных ипостасях там присутствуете (и театральной, и кинематографической), сейчас очень важно, чтобы у актера был свой агент, вообще очень важно выстраивать свою как бы такую театральную карьеру, актерскую карьеру и в кино, и на телевидении, и в театре. Вы как-то пришли к этому?

Андрей Соколов: У меня были две такие попытки, которые не сложились. Люди потом брали почему-то на себя право решать все мои проблемы, не ставя меня в известность. Я встречал, например, режиссера через какое-то время, товарища хорошего, который на меня косился и говорил: «Ну ладно-ладно». Я говорю: «Что случайно?» – «Ну ты же отказался даже на пробы приехать, даже отказался пообщаться». Я говорю: «Когда? Что?» Я узнавал, что меня, так сказать, аккуратно оберегали от каких-то вещей, но это было неправильно. Раз, два после этого у меня был долгий период, когда я рулил сам.

И в итоге мы пришли сейчас к такому на мой взгляд оптимальному совершенно решению. У меня есть директор, он мой близкий друг, мы с ним знакомы с рождения. Он занимается бизнесом, кроме всего прочего он сам по себе очень креативный человек: он способен вести переговоры, он способен выстраивать отношения с работодателем именно как директор. Есть агент непосредственно, который уже непосредственно после того, как состоялась какая-то работа, намерение, который уже ведет как агент все мои остальные дела. Меня это абсолютно устраивает, потому что в Илье (так зовут директора) я абсолютно уверен, потому что не один пуд соли вместе съели, и Лена Каткова, вот они сейчас как-то замечательно сотрудничают…

Сергей Николаевич: Ведут вашу актерскую жизнь, да?

Андрей Соколов: Да.

Сергей Николаевич: Но это сейчас непременное условие для такой вот нормальной актерской профессиональной карьеры?

Андрей Соколов: Вы знаете, кто-то может сам по себе выстраивать вот эти вещи. Ведь все равно актерская профессия зависима: ты должен нравиться, ты должен входить в какие-то определенные отношения. У меня это сложно получается, я человек независимый, мне как-то так нравится быть самому по себе, а вот они на себя принимают все эти функции, и я очень вольготно себя чувствую.

Сергей Николаевич: Ну это то, что касается проектов, которые вам предлагают, например.

Андрей Соколов: Да.

Сергей Николаевич: Но сейчас, по крайней мере на Западе это уже давняя практика, когда актеры, особенно определенного статуса, инициируют эти проекты: находят пьесы, покупают права у авторов, я не знаю, заказывают инсценировки, экранизации и так далее, потом уже под него находят деньги и так далее.

Андрей Соколов: Совершенно верно.

Сергей Николаевич: То есть оказывается такой главной, очень важной движущей силой. Вот вы в этой ипостаси себя видите? Вы этим занимаетесь?

Андрей Соколов: Ну конечно. Первый проект назывался, если говорить о театральных, «Койка» – это пьеса Андрея Яхонтова, это был мой первый опыт как продюсера, как режиссера-постановщика. И хочу сказать, что у меня был звездный абсолютно первый состав, о котором я сейчас вспоминаю с ностальгией, их там уже поменялось три, мы за 15 лет сыграли 1 750 спектаклей, огромное количество.

Сергей Николаевич: Боже.

Андрей Соколов: Мы объехали не то что Россию, мы поколесили по миру достаточно. Тогда да, тогда мне этот проект принесли, и после всего, как вы говорили, все это выстраивалось. Это был первый опыт, но он уже сколько лет, 15-17 назад. А на сегодняшний день да, совершенно верно, есть некие идеи, под которые уже собирается команда и находится финансирование и так далее. Но это сейчас в работе. Я могу сказать, например, про кино. Предыдущий фильм, который мы закончили 3 года назад с компанией «Синема Продакшн» «Память осени» с великой Инной Михайловной, с Женечкой Симоновой. Мы собрали огромное количество наград на фестивалях, там к полтиннику уже приближается и так далее, недавно в Германии показывали.

Сергей Николаевич: То есть вы фактически были продюсером этой истории?

Андрей Соколов: Да-да, и продюсером тоже, и режиссером, нас там трое продюсеров. На сегодняшний день с этой же компанией опять же полный метр – история, какая называется «Выживший». Это в двух словах о том, как наши дети попадают в различные группировки и как оттуда их вытаскивать, вообще механизм, как это все происходит. Я даже не предполагал, насколько это все делается профессионально и насколько огромна вообще вот эта вот…

Сергей Николаевич: …сеть?

Андрей Соколов: …сеть, паутина, да. Это фантастика, но это отдельная история. Вот сейчас мы вновь в процессе, мы, так сказать, уже вылизываем сценарий уже не знаю сколько времени. Я думаю, что летом уже, к осени историю закончим.

Сергей Николаевич: В вашей актерской биографии есть еще такой проект – это «Игра в жмурки».

Андрей Соколов: О да.

Сергей Николаевич: Но на самом деле как-то… Я знаю эту пьесу, я не видел вас в ней, но это такая, соответственно, жесть…

Андрей Соколов: Да, жесть.

Сергей Николаевич: Как теперь говорят, что я как-то совершенно не представляю, как вы это все артикулировали и произносили.

Андрей Соколов: Вы знаете, спасибо, что помните. Опять же это история 1994 года, это Миша Волохов сценарист, поставил Житинкин Андрей с Сережей Чонишвили. Мы играли эту историю года, наверное, 3-4. Конечно, изюминка в том, что она основана была не ненормативной лексике.

Сергей Николаевич: На ненормативной лексике, да.

Андрей Соколов: Первое слово было...

Сергей Николаевич: …соответствующее.

Андрей Соколов: …соответствующее, и все остальные…

Сергей Николаевич: …и последнее тоже.

Андрей Соколов: И такие были многоступенчатые построения, что я однажды видел, как люди сидели и записывали просто, повышая свой интеллектуальный уровень. Но ведь если бы это было дело только в словах…

Сергей Николаевич: Нет, конечно.

Андрей Соколов: Она получилась настолько жесткой, она получилась настолько честной опять же. Мы играли, помню, в Париже месяц на сцене Театра Сары Бернар. Мы играли, через день французы, мы менялись. И я могу сказать, что они играли именно слова, а мы играли суть, и это было настолько очевидно и видно, что наша школа победила…

Сергей Николаевич: Наша школа победила.

Андрей Соколов: На сегодняшний день складывается таким образом, что мы с Сережей опять входим в один проект, условное название «Творец», опять же режиссер Гацалов. Такая я бы сказал опера в словах, мы ее так условно назвали, жанр «опера в словах». Это размышления об истинности бытия человека. Вот это такая интеллектуальная штука, я когда первый раз прочитал текст, текста там достаточно много…

Сергей Николаевич: То есть одни диалоги, так я понимаю?

Андрей Соколов: Это диалоги. Но диалоги на 6 тысяч человек в «Крокус Сити Холле» – это серьезно. Опять же Марат известен своей революционностью: там и качели под потолок, так и космонавты, там и голуби, там… В общем, это действо.

Сергей Николаевич: Такая большая постановочная история, да?

Андрей Соколов: Да, именно опера, шоу, я не знаю как назвать…

Сергей Николаевич: То есть музыка там тоже будет?

Андрей Соколов: Конечно, конечно, вот в чем дело. Вот это крайне интересно, для меня это, наверное, первый раз в жизни, когда я иду вслепую за режиссером, то есть потому что…

Сергей Николаевич: Это не первый ваш опыт, потому что…

Андрей Соколов: Да, предыдущий спектакль назывался «Утопия», кстати, в Театре Наций.

Сергей Николаевич: Да-да, там были зеркала, где-то бежали, зеркала…

Андрей Соколов: Да, совершенно верно, зеркала под 45 градусов над сценой, все, что происходит, зрителям отражалось…

Сергей Николаевич: Надо было видеть в зеркалах фактически.

Андрей Соколов: Да. Шесть номинаций на «Золотую Маску» – это о чем-то говорит, это очень приятно.

Сергей Николаевич: То есть вот эти независимые проекты в конечном счете как-то и составляют...

Андрей Соколов: Они помогают… Они дают воздух.

Сергей Николаевич: Воздух все-таки?

Андрей Соколов: Да, потому что получается так, что в «Ленкоме» у меня два проекта, но каких! – «Пролетая над гнездом кукушки», о чем можно мечтать, Макмерфи, это опять же после Саши Абдулова, и «Все оплачено» после Олега Ивановича. Уже этому спектаклю 8, предыдущему уже лет 12.

Сергей Николаевич: Но при этом все-таки еще развивается очень бурно и очень насыщенно ваша телевизионная история, то есть сериальная история.

Андрей Соколов: Да.

Сергей Николаевич: И вот эта… Кстати, я хотел спросить, вот что касается «Адвоката», вот эта история, которая долго-долго длилась, – вы не овладели юридическим образованием, нет?

Андрей Соколов: Мы оказались с коллегами одними, наверное, из самых таких награжденных адвокатов, потому что золотая медаль Ф. Н. Плевако, серебряная медаль Ф. Н. Плевако, звание народного адвоката. То есть настолько много было внимания нам уделено, потому что профессию мы, конечно, так…

Сергей Николаевич: …приподняли.

Андрей Соколов: …приподняли чуть-чуть. Но эта история продолжалась 12 лет, это очень много. Был перерыв, сначала был такой блок лет, наверное, из 5… Была проба пера такая пару лет, потом 6, потом еще 4, и на каком-то этапе, конечно же, это или бы мы все превратились в заложников этого проекта, потому что это неизбежно, или надо было с благодарностью с этим расставаться и опять же идти дальше. Но с другой стороны, вот сейчас, наверное, странно это прозвучит, но на каком-то этапе необходимо было отойти от амплуа актера «Маленькой Веры», потому что очень…

Сергей Николаевич: Нет, вы уже давно к этому подошли, это сделали.

Андрей Соколов: Нет-нет, потому что в любом случае все заканчивалось этой картиной. Несмотря на то, что на боевом счету больше 100 рублей в кино, пятое-десятое, все замечательно, но все равно иногда вот, сейчас уже реже, но лет, наверное, 5-7 назад, еще до окончания «Адвоката» – «о, «Маленькая Вера».

Сергей Николаевич: Так что «Адвокат» в этом смысле немножко сломал ситуацию, да?

Андрей Соколов: Да, все-таки он ее изменил, он дал возможность с другой стороны… Хотя опять же была картина такая, которая называлась «Охота на асфальте», это история о том, как грабили машины на дорогах, очень жесткий фильм, очень такой смотрибельный. Я помню, как однажды я ехал, а до того прошли «Близнецы», где я, наоборот, играл полковника милиции. И я как-то ехал по Кутузовскому, нарушил, меня с «люстрами» останавливают, я выхожу, идет навстречу подполковник, и первая его фраза: «Подожди, я не понял, ты с нами или как?» – «В смысле?» – «Ну как же так?» Я говорю: «Что случилось?» – «Ну как ты можешь этих бандитов играть? Ты же вот…»

Сергей Николаевич: «Ты же наш».

Андрей Соколов: Я говорю: «Ребят, поймите, я актер, у меня роль…» – «Да нет, ты давай перестань, ты давай заканчивай это дело». То есть вот эта ассоциация актера с его ролями иногда бывает настолько вплетена…

Сергей Николаевич: …что разорвать это невозможно.

Андрей Соколов: Очень трудно, да.

Сергей Николаевич: Тем не менее вы все время пытаетесь это сделать.

Андрей Соколов: Да.

Сергей Николаевич: И более того, не ограничиваетесь и актерством, вообще кино и театр – это как бы одна часть жизни, а есть другая жизнь, об этой жизни довольно много вы рассказывали в разных интервью. И вот что мне хотелось понять сегодня, – это как бы попытки уйти в какую-то другую реальность, как-то… Вот эта охота, которой вы так, в общем, профессионально занимаетесь, вот эти гонки, наконец, даже вот эти занятия (не знаю, это были курсы ил что), что вы решили освоить профессию психотерапевта. Вот что это? Это потребность в чем была? Чем она была обусловлена?

Андрей Соколов: Вы знаете какая штука? Вы очень правильно сказали, что то, что происходит в жизни, все равно преграждается…

Сергей Николаевич: Все равно возвращается в актерство.

Андрей Соколов: Да, совершенно верно. Я на начальном этапе, когда был абсолютно фанатичным… Были, кстати, разные этапы восприятия актерской профессии. Изначально мне казалось, что все, что происходит в мире, связано только с профессией: ехала машина, не знаю, солдат куда-либо – естественно, они ехали на оцепление, для того чтобы кино снимать; шла машина, грузовой кран – для того чтобы строить декорации, то есть все. Потом был этап, помните, 1990-е гг. достаточно сложные, когда в профессии оставались люди, который ей не изменили, она потом им все-таки это все отдала обратно.

Сергей Николаевич: Воздала.

Андрей Соколов: Воздала, да, даже так. Потому что очень такая она ревнивая, эта профессия, она очень не любит, когда ей изменяют. И помните, был тоже большой такой период, когда все девчонки, тоже понять их можно, или замуж повыходили, или поменяли профессию, когда и фильмов было мало, и был какой-то даже определенный такой прогал в возрастной категории девушек, когда нужно было как раз…

Сергей Николаевич: Все ушли в модели.

Андрей Соколов: Все ушли в модели, не было, понимаете, так было все выстрижено. Потом, сейчас все это восстановилось и так далее, но все, что… Да, и на сегодняшний день пришло понимание того, что есть взвод солдат, который едет заниматься непосредственно своими обязанностями, а есть взвод солдат, который действительно едет, для того чтобы участвовать в строительстве или декораций, или охранять и так далее для кино. Поэтому… Но к этому опять же нужно было прийти, и все мои остальные увлечения…

Я понимаю, что жизнь одна, к сожалению, и на каком-то этапе ты начинаешь себя кусать за локти: а как же я это, а вот… И начинаешь смотреть по сторонам. Будучи бесконечно преданным своей профессии, нужно не забывать о том, что существует жизнь, и если ты в жизни живешь насыщенной жизнью, то все равно твой вот этот удельный вес в профессию все равно переходит. Пусть даже если ты профессией занимаешься 90% своей жизни, а 10% остается на твое свободное плавание, удельный вес этого свободного плавания должен…

Сергей Николаевич: …тоже должен войти.

Андрей Соколов: Да.

Сергей Николаевич: Ну вот то, что вы в начале говорили, это когда вы пошли на похороны друга и внутренним каким-то зрением следили за своими реакциями, за выражением, не знаю, лица, за собственным состоянием, – это, к сожалению, очень частый такой бич актеров, которые не разделяют жизни и профессии. То есть это становится каким-то одним целым, и когда это вот бесконечное кино и вдруг возникают какие-то паузы, ты понимаешь, что тебе нечем заняться.

Андрей Соколов: Да.

Сергей Николаевич: Тебе не очень понятно, зачем ты здесь на самом деле. Такого вопроса для вас, похоже, никогда не возникало?

Андрей Соколов: Возникало.

Сергей Николаевич: Возникало?

Андрей Соколов: Конечно, возникало. И как раз вот именно поэтому я понимаю, что должна быть база именно жизненная, ты должен в жизни стоять на ногах. Потому что я понимаю, что время идет, востребованность… Вообще кино, если говорить именно про кино, – это удел такого более молодых. Все у нас зрители по статистике от 15 до грубо говоря 40 лет. Потом, когда ты начинаешь играть отцов, потом ты начинаешь играть дедов и так далее. Но все равно у тебя… Ты понимаешь, что жизнь должна быть, как мы сейчас говорили об этом удельном равновесном состоянии, она должна быть занята в твоих дырках между спектаклями, между съемками и так далее. Потому что, когда тебе некуда пойти, когда тебе нечем заняться, ты не знаешь, куда себя применить, это начинает тебя жрать, это может плохо закончиться, и много тому примеров.

Сергей Николаевич: Да, примеров достаточно грустных.

Андрей Соколов: Да. И поэтому есть случаи, из которых нужно извлекать опыт. Это же ведь знаменитая фраза, что мы все учимся на чужих ошибках, – неправда, мы всегда набиваем собственные шишки. Если у тебя есть возможность что-то посмотреть, увидеть, понять, будь любезен.

Сергей Николаевич: Я знаю, что вас в какой-то момент очень захватила такая мистическая сторона бытия, скажем так.

Андрей Соколов: Бытия. Этот этап тоже опять же был связан именно с профессией, потому что психология неразрывно связана с актерским миром. Все равно ты… Здесь некая химия, один актер и второй: вроде одинаковые люди, но психофизика людей разная, и есть люди богом поцелованные в темечко…

Сергей Николаевич: Вот есть этот магнетизм или нет.

Андрей Соколов: Совершенно верно. Фамилии не буду называть, но вот в спектакле играл у меня один актер ну потрясающий. Вот что бы он ни делал, это интересно, вот никуда не денешься. А есть людям, которым много раз надо повторять, и есть тоже опять же разные пути достижения своей цели. Можно быть как пустой стакан, который наполняется, а можно со своим прийти и уже свое продвигать, но опять же от внешнего к внутреннему, это профессия и так далее. Но опять же самое главное – нельзя оставаться равнодушным и с холодным носом. Если с холодным носом – все, это уже симптом, уже начинает колокольчик звенеть, что…

Сергей Николаевич: А что вам дает сегодня вот это ощущение жизни, наполненности жизни?

Андрей Соколов: Вы знаете, возможность… Естественно, это…

Сергей Николаевич: Кроме профессии?

Андрей Соколов: Естественно, это дети, ребенок. О семье не говорю, обещал о личном нет, но это… Дети – наше будущее, я не зря сейчас занимаюсь именно проблемами детского кино.

Сергей Николаевич: Ага.

Андрей Соколов: Я стараюсь продвигать эту идею по общественной линии, потому что в зависимости от того, какие фильмы смотрят наши дети, будет наше будущее, собственно говоря, это элементарно. И настолько важно вот эту сформировать атмосферу, не знаю, вкус, видение у ребенка, для того чтобы завтрашний день был нормальным. Потому что очень много того, что происходит, например, не совсем я с этим согласен.

Сергей Николаевич: Ну вот если оглядываясь назад, в эти 30 лет назад «Маленькая Вера», а потом сегодня вы вспомнили эту пьесу Волохова, – мне кажется, сейчас такие произведения, фильмы, спектакли просто невозможны в силу даже не каких-то там препонов, но… Вообще настроение в обществе таково, что вот какие-то такие откровенные фильмы, просто спектакли с нецензурной лексикой просто невозможны. Хорошо ли это?

Андрей Соколов: Вы знаете, я за свободу творчества, но рамки… Не знаю, можно назвать это цензурой, как угодно, но рамки какие-то быть просто обязаны, должны. Я с уважением отношусь к своим партнерам, коллегам; я понимаю, что актеры – люди зависимые. Но когда, извините, я слышу в одной из передач о том, как просто над памятью генерала Карбышева издеваются – это нельзя делать, это просто нельзя. Это не то что моветон, это уже по-другому называется. Опять же по поводу мата-перемата и так далее. Есть спектакли, которые с ненормативной лексикой, это все есть; есть и картины, где это выскакивает. Но если это оправдано… Опять же надо писать ценз определенный…

Сергей Николаевич: Ценз 18 лет, 16 лет.

Андрей Соколов: Да. Но чтобы это была самоцель... Она же себя полностью изживает, она через какое-то время перестает быть изящной. Один раз прошло, два, а дальше-то что? Все. Поэтому… Другое дело, что воспитание нашего зрителя… То, что мы посеем, мы и пожинаем, поэтому вот эта «фастфудизация» мозгов, которая случилась, к сожалению, наверное, еще обратима. Я знаю совершенно изумительных и детей, и ребят, и студентов, молодых людей, которые знают, что хотят, они по жизни идут с высоко поднятой головой. Но подпитка-то какая-то должна быть. И вот то, что делают люди нашей профессии, мы не решаем эти проблемы, мы не можем их решить, но поменять хрусталик в глазу, заставить что-то там задуматься, поверить особенно людям молодым, которые нараспашку выходят в мир, это очень важно.

Сергей Николаевич: Еще большую роль в вашей жизни, большая какая-то часть жизни посвящена литературе, стихам, поэзии. Вы не очень как-то себя промотируете в этом качестве, тем не менее недавно вышел сборник, который называется «Дом мой вырос без тебя».

Андрей Соколов: Да, это второй сборник уже. Знаете какая штука? Я назвал бы себя человеком, который складывает буквы в слова, а слова в предложения. Потому что не могу я назвать себя поэтом. Поэт – это определенное состояние души, которое на разрыв. Есенин – поэт, Пушкин – это поток, подключенный туда наверх сразу, напрямую. Это… Для того чтобы себя поэтом назвать, это…

Сергей Николаевич: Тем не менее потребность такая у вас есть, да?

Андрей Соколов: Есть, да, до сих пор, это так сложилось, что до сих пор это существует, приносит мне огромное совершенно удовольствие и радует. Почему? Потому что были этапы, когда у меня этого не было, такие были периоды в жизни, когда… Это тоже определенное состояние такое внутреннее, тремула, когда это все… Как это происходит, я не понимаю, но вот, знаете, случается такое…

Сергей Николаевич: Движение души, да?

Андрей Соколов: Движение, так раз-раз-раз, комбинация какая-то, хоп! – и вдруг состоялось, и ты понимаешь, что это оно, что это туда. И это такое я бы назвал, наверное, самое затянувшееся хобби, которое у меня…

Сергей Николаевич: А это давно уже, да?

Андрей Соколов: С 7 лет, да.

Сергей Николаевич: В таком случае я думаю, что я рискну попросить вас: вот то, что сейчас, как вам кажется, какие строчки, может быть, небольшое стихотворение, которое больше всего выражает сегодня вас нынешнего.

Андрей Соколов: Ну я… Я последнее написал буквально две недели назад. Я так и не вспомню, если только… Я выложил в Instagram, это было выложено у нас… во вторник. Без названия.

Не ждите милость от друзей,

Снимайте шляпу и улыбку,

Даруйте право на ошибку

И бойтесь жалости своей.

Не ждите счастья от любви,

Следов на пепле не исправить,

Дай бог хотя бы их оставить

И знать, кто ваши визави.

Не верьте паузам в словах,

Не стойте молча на пороге,

Храните беды и тревоги

И от лампады тень в домах.

Когда-нибудь я захочу

Увидеть тех, кого не встретил,

А может, просто не заметил

И не зажег для них свечу.

Когда-нибудь я уплыву

В те неизведанные дали,

Там, где меня всем сердцем ждали

И кем я грезил наяву.

Сергей Николаевич: И все-таки если я сейчас вас спрошу, что вы ждете от жизни?

Андрей Соколов: Ох… Гармонии – это самое важное. Гармония в душе, в сердце. Ведь когда у человека равновесное состояние, значит, у него все дома, на работе, в голове, в душе в порядке. Это равновесное состояние – это то, к чему нужно стремиться. Два шара круглых, поставленных друг на друга, секунду могут простоять, а потом все равно куда-то завалятся. А сохранить вот эту вот трепетность – это самое важное.

И знаете какая интересная вещь? Когда вот у тебя пропадает желание – не желание, способность удивляться, слышать и видеть что-то, вот это, наверное, уже такое пограничное, в которое лучше не попадать. Вот этого бы очень не хотелось.

Сергей Николаевич: Это был Андрей Соколов в программе «Культурный обмен» на Общественном телевидении России. А я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго, до свидания.


Подписаться на ОТР в Яндекс Дзене

Комментарии

  • Все выпуски
  • Полные выпуски
  • Яркие фрагменты