Анна Ардова: Скетчи - это импровизация, легкость! И это не стыдно, надо только честно относиться к профессии и не халтурить

Сергей Николаевич: Здравствуйте. Это программа «Культурный обмен» на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич. Есть актерские лица, которые запоминаешь сразу, с первого их появления на экране или на сцене, а есть актеры, которые предпочитают закрываться, прятаться за свою маску, абсолютно растворяться в своих персонажах, так что не всегда возможно понять, что за личность скрывается за тем или иным образом. Сегодня мы попытаемся это узнать. У нас в гостях замечательная актриса, многоликая и прекрасная Анна Ардова.

Голос за кадром: Анна Ардова – актриса театра, кино и телевидения. Родилась в Москве в актерской семье. В 1995 году окончила ГИТИС и стала артисткой Московского академического театра имени Маяковского. В кино начала сниматься с 1983 года. С 2006-го на протяжении пяти сезонов играла в скетчкоме «Женская лига» на ТНТ, благодаря которому получила широкую известность. В 2009 году Анне Ардовой была предложена главная роль в шоу «Одна за всех» на телеканале «Домашний». Проект стал одним из главных хитов телеэфира, а актриса получила премию «ТЭФИ» за лучшую женскую роль в телесериале по итогам 2010 года. В 2018 году удостоена почетного звания «Заслуженный артист Российской Федерации».

Сергей Николаевич: Здравствуйте, Аня.

Анна Ардова: Здравствуйте, спасибо.

Сергей Николаевич: Вы внучка актрисы, дочь актрисы, падчерица актера.

Анна Ардова: Племянница.

Сергей Николаевич: Да, племянница актера, и ваша дочь актриса.

Анна Ардова: И сын учится на актера.

Сергей Николаевич: И сын учится на актера?

Анна Ардова: Все.

Сергей Николаевич: Потрясающе. То есть я думаю, что вы про эту профессию знаете все.

Анна Ардова: Мне кажется, про эту профессию знать все невозможно.

Сергей Николаевич: И все-таки как вам кажется, каким качеством необходимо обладать, без которого даже нет смысла идти в театральное училище, театральный ВУЗ?

Анна Ардова: Каким качеством?

Сергей Николаевич: Какое это свойство?

Анна Ардова: Талант должен быть, тут ничего не сделаешь. Если нет одаренности, то бесполезно и все. Но я так думаю… Вот вчера мы сидели с подругами и обсуждали возможность преподавания, я вот думала, чему бы я учила, если бы я пошла вдруг учить детей. Я бы, наверное, учила свободе, потому что финалом любого артиста является максимальная свобода. Вот как только человек максимально свободен, он становится практически гениальным.

Сергей Николаевич: То есть внутренне как-то освободиться от каких-то зажимов?

Анна Ардова: Просто освободиться и стать собой, не бояться этого. Это же страшно, страшно быть собой.

Сергей Николаевич: А вы знаете, как этого можно добиться?

Анна Ардова: Знаю ли я, как? Я знаю несколько приемов, чуть-чуть, но я еще не достигла полной свободы. Но я знаю несколько приемов. Я бы, например, обучала еще детей показываться правильно, приходить и преодолевать зажим или волнение, например. Я сейчас волнуюсь, я всегда волнуюсь, это нормально, мне кажется, но преодолевать это, показываться или работать, рассказывать очень важно, это надо уметь.

Сергей Николаевич: Это умение, некие такие навыки должны быть.

Анна Ардова: Да, какие-то навыки должны быть, но в принципе, конечно, должен быть талант. Если человек талантлив, то ему надо работать, становиться артистом, а если нет…

Сергей Николаевич: Ну вот фамилия Ардова такая очень знаменитая и знаковая в истории отечественной культуры. Дом на Большой Ордынке 17, квартира 13…

Анна Ардова: Квартира 13, да.

Сергей Николаевич: В общем, это один из таких ключевых адресов русской литературы, естественно, Ахматова, естественно, весь этот прекрасный круг замечательных писателей, артистов, которые бывали в этом доме. Я понимаю, что вы их уже не застали.

Анна Ардова: Нет, к сожалению.

Сергей Николаевич: Вы застали легенды, но все-таки свою бабушку, «моя Нина» о ней говорила Ахматова, Нину Ольшевскую вы, конечно…

Анна Ардова: Нина, которая обо мне все знает.

Сергей Николаевич: Да, которая все обо мне знает. Вот вы помните, конечно?

Анна Ардова: Ну что вы, это моя самая главная бабушка.

Сергей Николаевич: Главная бабушка.

Анна Ардова: Самая главная любовь моей жизни. Я думаю, что если я умею любить – я надеюсь, что я умею любить, – то этому научила меня бабушка. Она меня просто обожала, я была любимой внучкой.

Сергей Николаевич: Какая она была? Она как-то немножко теряется в тени всех этих великих людей, которые с ней были рядом, но которые одарили ее своей дружбой и какой-то особой нежностью. Вот когда я читаю воспоминания про Нину Ольшевскую, они какие-то особенные.

Анна Ардова: Вы знаете, она была удивительной доброты и мудрости человеком. Она… Я никогда не слышала, чтобы она ругалась или кричала.

Сергей Николаевич: Или ссорилась.

Анна Ардова: Конечно, я ее застала, когда она уже была пожилым человеком. Естественно, я думаю, что в молодости она все это прекрасно проделывала, я надеюсь. Но бабушка умела дружить, умела любить. И знаете, у меня была с ней история. Я поступала в театральный в очередной раз…

Сергей Николаевич: Да, вы же пять раз поступали, я знаю.

Анна Ардова: Ужас.

Сергей Николаевич: Это какая-то была очень драматическая история.

Анна Ардова: Кошмар какой-то, страшнее этого, по-моему, ничего не было в моей жизни. Ну школа еще, школа. И бабушке я пришла читать программу. Я ей читаю программу, говорю: «Все, у меня не получилось, я никогда не буду артисткой», – побежала рыдать в ванну… А, нет, вру, я кричу, у меня слезы: «У меня ничего не получается, я никогда не буду актрисой». Бабушка так спокойно-преспокойно смотрит на меня и говорит: «Да, действительно, ты никогда не будешь актрисой», – встала и ушла на кухню. Я так собралась, пошла умылась холодной водой, сказала: «Бабулечка, я готова тебе еще раз почитать, послушай меня, пожалуйста». Все, я поняла раз и навсегда, что истерить во время работы… Надо работать. Вот такая бабушка была, вот она как-то так… Она воспитывала примером.

Сергей Николаевич: Но она довольно рано ушла из театра, она…

Анна Ардова: Да, у нее случился инсульт, поэтому она ушла довольно рано.

Сергей Николаевич: А Виктора Ардова вы помните?

Анна Ардова: Я помню дедушку. Он умер, когда мне было 5 лет. Я дедушку помню, дедушка был… Он меня обожал тоже. Он меня ставил на стол и говорил: «Танцуй!» И я танцевала на столе. Мне было можно все у бабушки и дедушки. Единственное, я помню, что я пришла и лежали апельсины, и я схватила апельсин и побежала на улицу, похвастаться, что у меня есть апельсин. Дедушка сказал: «Ты поделишься этим апельсином со всеми на улице?» Я говорю: «Нет». – «Тогда ешь его дома или выйди на улицу и со всеми поделись».

Сергей Николаевич: Такие уроки Ардова.

Анна Ардова: Да.

Сергей Николаевич: Я просто думаю о том, что он все-таки был известный сатирик и юморист, у него был такой едкий достаточно юмор, судя по описаниям. Может быть, это тоже какая-то наследственность вам передалась.

Анна Ардова: Я надеюсь. Честно сказать, я шучу редко, в смысле чтобы вот так талантливо, вербально шутить…

Сергей Николаевич: Находчиво.

Анна Ардова: Да, это у меня редко, честно. Но я хорошо оцениваю чужой юмор, естественно, потому что я в нем выросла просто практически, и вот играть я его умею.

Сергей Николаевич: Да-да.

Анна Ардова: Вот этот ситуационный юмор мне дается легче, чем вербальный, потому что как-то я… Иногда как-то вдруг талантливо пошучу, потом горжусь собой, что я талантливая, потому что как раз дедушка, и папа, и дядя Миша все очень красиво шутят.

Сергей Николаевич: Такие большие остроумцы.

Анна Ардова: Да, остроумцы.

Сергей Николаевич: Все-таки вот этот импульс «хочу быть актрисой», 5 лет поступаю на актерский, не берут и так далее. Вот что… Вы понимали, что вы в других сферах не можете реализоваться?

Анна Ардова: Да.

Сергей Николаевич: Все-таки так, да?

Анна Ардова: Я понимала, что… Почему-то, я не знаю, каким образом я это понимала, потому что мне кажется, что я вообще тогда мало что понимала и была малоосознанным человеком, как ни странно. Мне кажется, что этот путь в 5 лет меня создал отчасти, я должна была поступать эти 5 лет, правда. И я так благодарна, что мне никто не помог из родственников… Я сначала очень на это обижалась, а сейчас я понимаю, что это был путь, за время которого я поняла, как я хочу этим заниматься, что для этого надо работать, что это тяжело, что надо преодолеть тот же самый зажим. Ведь это был зажим, я не могла поступить, потому что я была в полном зажиме. Я не могла… И я просто знаю… И поскольку я знаю это сама, то я думаю, что если бы я кому-то преподавала, то я бы знала, как научиться с этим справляться.

Сергей Николаевич: Скажите, вот то, что вы упомянули, что никто не помогал, мама актриса, в общем, такой театральный круг…

Анна Ардова: Нет-нет, никто не звонил, папа сказал: «Мы поступали все сами, и ты будешь поступать сама». Я сначала была очень обижена на это, а потом… Я действительно считаю, что это так и должно было быть, я должна была поступить к Гончарову.

Сергей Николаевич: Но это жизнь такая накануне, вот эти 5 лет. Это так изматывает на самом деле.

Анна Ардова: Ужасно.

Сергей Николаевич: И этот финал, когда тебя не берут в этот…

Анна Ардова: Да ужасно это, каждый раз я говорила: «Я больше не пойду, все, я больше не пойду, хватит», – и шла на следующий год.

Сергей Николаевич: Гончаров Андрей Александрович, великий и страшный…

Анна Ардова: Великий и ужасный, да.

Сергей Николаевич: Да, конечно. Он одна из таких ключевых фигур в истории советского театра, и учитель, как это ни странно, нескольких поколений.

Анна Ардова: Да, многих, многих прекрасных артистов.

Сергей Николаевич: Замечательных актеров. Как он вас выделял?

Анна Ардова: Он меня любил.

Сергей Николаевич: Любил?

Анна Ардова: Он меня любил, и это было классно, это было просто…

Сергей Николаевич: А как вы это чувствовали? Как это выражалось? Он же был верен своей жене Вере.

Анна Ардова: Нет, он меня любил как артистку.

Сергей Николаевич: Ну естественно.

Анна Ардова: То есть я даже не знаю, как он меня любил, любил ли он меня как артистку, я тоже не знаю толком. То, что он меня очень любил человечески, очень сильно меня любил… Андрей Александрович никогда ни в кого не влюблялся как мужчина, мне кажется, Вера была всегда Вера, она заходила и говорила: «Андрюша…» Он говорил: «Веррра, я сейчас приду». Она, значит, волновалась, что затягивается у нас мастерство артиста…

Сергей Николаевич: Мне еще рассказывала Алла Сигалова, как она могла ворваться среди репетиции: «Ты сейчас умрешь», – и протягивала ему лекарство какое-то.

Анна Ардова: Да, она потрясающая была совершенно. И Андрей Александрович… Я когда поступала, он мне сказал: «У вас очень высокий голос». Я от зажима очень высокого говорила. И он мне говорит: «Голос бы вам пониже…», – а он любил, когда актрисы статные и с низким голосом. Поэтому он говорил: «Ну зачем вам такой?» – а у самого, конечно, высокий. Я говорю: «Хорошо, я могу вам спеть песню цыганскую, хотите спою цыганскую песню? Она низким голосом». Спела и свистнула в припеве, – и все, я свистнула, и он меня полюбил. А у него так было: если ему нравилось, он тер вот так ручки. Он так потер ручки, и на первом курсе, я просто это помню, он говорит: «Ну все, надоели мне этюды, где ета… Ета Ардова где? Иди на сцену, возьми гитару и пой, радуй старика».

Сергей Николаевич: Прелестно.

Анна Ардова: Понимаете, такое количество счастья сразу после 5 лет поступления прямо меня…

Сергей Николаевич: …очень вдохновило. Да, бывает, что вот такие обломы-обломы, а потом вдруг начинается…

Анна Ардова: А потом вот такое счастье, такая вера в меня была. Я очень боялась педагогов, а его не боялась. Он мне как-то сказал: «Выходи на сцену, я от тебя шедевров не жду».

Сергей Николаевич: Не ждет.

Анна Ардова: Ну естественно, я же учусь: «Выходи, я от тебя шедевров не жду». И я ему больше показывала всяких отрывков и этюдов, чем педагогам.

Сергей Николаевич: Театр Маяковского, куда он вас взял, но взял, в общем, не сразу.

Анна Ардова: Не сразу. Смотрите, я с 3 курса играла дипломный спектакль в театре, со 2-го играла Лису Алису в «Буратино», но я была, что называлось, на разовых, потому что я еще училась. И он меня взял уже после 4 курса.

Сергей Николаевич: Там все-таки был очень сильный женский состав, надежд как-то пробить эти первые ряды, наверное, не было никаких.

Анна Ардова: Да не особо, конечно.

Сергей Николаевич: Еще играла Доронина… Нет, Доронина уже ушла к этому времени.

Анна Ардова: Нет, Доронина уже уехала, я пришла, Дорониной уже не было.

Сергей Николаевич: Но была Наташа Гундарева.

Анна Ардова: Да.

Сергей Николаевич: Она была звезда и первая актриса. Она как-то вас выделила, насколько я знаю, в этой массовке.

Анна Ардова: Ну она ко мне хорошо относилась. Она ко мне просто приходила, я все время сбивалась на этом танце. У нас был танчик шансонеток, и я все время на нем сбивалась.

Сергей Николаевич: Это в «Жертва века», да?

Анна Ардова: Да, поэтому я приходила и танцевала раньше всех, и она говорила: «Вот ты похожа на меня, ты относишься к профессии так же, как я. Вот знаешь, если бы я хотела, чтобы делали про меня кино, я бы хотела, чтобы ты меня в молодости играла».

Сергей Николаевич: А, вот так, да?

Анна Ардова: Я от счастья чуть в обморок просто не упала. Она великолепна. И как-то было приятно… Я ушла когда рожать Сонечку, я вернулась опять же в эту «Жертву века», в массовку, и она мне говорит: «У тебя девочка, я тебя поздравляю», – я опять чуть не упала в обморок от того, что она знала про меня, помнила. Это же великая.

Сергей Николаевич: Трогательно.

Анна Ардова: Прелестная была.

Сергей Николаевич: Но тем не менее больших ролей не было.

Анна Ардова: Нет, был «Фарс только для взрослых», что я играла. Это была очень хорошая роль. Мне знаете что? У меня в театре не очень много ролей, но они все хорошие и в хороших спектаклях, за них не стыдно и я их с наслаждением годами играю, потому что есть, что играть. Что в «Фарсе» было, что играть, потом была «Чума на оба ваши дома», было что играть, прелестная совершенно горинская пьеса, у меня партнером был Толя Лобоцкий – такой партнер, знаете. Как я говорю: «Толя такой партнер – текст забудешь, он за тебя скажет; платье порвется – он тебя прикроет; начнешь падать – он поддержит». То есть с Толей можно все.

Сергей Николаевич: Но в какой-то момент все-таки вот это пребывание в театре плюс финансовые обстоятельства, я так понимаю, вас все-таки подвигли на то, чтобы заняться…

Анна Ардова: Ну да, уже когда Арцибашев пришел, то есть даже чуть раньше я начала везде показываться, ходить. Вот, кстати говоря, я все время говорила: «Я совершенно не умею показываться». Я не умею показываться, я зажимаюсь и боюсь. Вот я поступила к Гончарову, он меня полюбил, взял в театр, вот здесь меня любят, здесь я как в теплице могу расцветать. В другом месте у меня зажим, ужас, я не могу ничего. Это правда, реально так было. И я поняла, что это надо преодолевать, что с этим надо как-то бороться. Это было трудно, но шаг за шагом, прямо шаг за шагом.

Сергей Николаевич: Но вот то, что касается… Вообще какая-то новая такая жизнь началась, естественно, в эти 1990-е гг. и 2000-е гг., эти ситкомы, эти сериалы…

Анна Ардова: Чуть-чуть попозже.

Сергей Николаевич: Да, чуть позже, вторая половина 2000-х гг., когда появилась возможность реализовать себя в совсем новых жанрах.

Анна Ардова: Да.

Сергей Николаевич: И вам это показалось интересным и нестыдным. Есть актеры, которые говорят: «Нет, я буду сниматься только у больших режиссеров, только большие роли».

Анна Ардова: Нет, вообще не стыдно было ни разу потому, что мне кажется, что…

Сергей Николаевич: Это профессия?

Анна Ардова: Это профессия, надо просто к ней так же честно относиться и не халтурить, и все. Но ситкомы – это прекрасно. Ну и потом у меня ситкомов не так много было, у скетчкомы были все-таки, скетчи – это совсем другое дело, это импровизация, это легкость. Например, «Женская лига», которая была много лет. Там было просто такое счастье у нас, знаете, просто было счастье. Мы снимали только летом, но я знала, что два месяца лета у меня будет просто каждодневное счастье, хохот, отрыв и творчество с девочками, потому что мы все придумывали с Ольгой Ланд, режиссером. Мы все придумывали, импровизировали. Это был очень хороший период.

Сергей Николаевич: Но у вас были какие-то такие возрастные роли вот этих таких каких-то тетушек. Вас не смущало, что вы сейчас оденете все эти толщинки, наденете грим…

Анна Ардова: Ну я же артистка, как это может смущать? И потом опять же вы хорошо сказали, что когда ты закрыт за этим, это не ты.

Сергей Николаевич: Это кто-то другой.

Анна Ардова: Все, наступает свобода, это же не ты.

Сергей Николаевич: Но вы вот этих персонажей, вот эту еврейскую мамашу…

Анна Ардова: Это уже позже.

Сергей Николаевич: Да, вы их придумываете сами, или есть какая-то сценарная основа?

Анна Ардова: Нет, конечно, сценарная основа, притом очень жесткая. Поскольку ребята из КВН, они довольно… Мало того, не дай бог не сказать какую-нибудь эту их шутку, они застрелят и заставляют переснимать. Я иногда говорю: «Слушайте, но мы сыграли хорошо, да плевать на эту шутку». – «Нет, не плевать». Потому что это КВН и надо все произнести, все слова. Или креативный продюсер мне говорил: «Ну и что, вставала вот так и сказала». Я говорю: «Эта шутка вне логики персонажа». – «Ну и что? Встала и сказала». Я говорю: «Вот встань сам и говори, я не буду». У нас были все время какие-то…

Сергей Николаевич: А вот этот страшный и такой очень узнаваемый образ Серафимы Аркадьевны…

Анна Ардова: Ой, я ее обожаю.

Сергей Николаевич: Как вы на нее вышли?

Анна Ардова: Она у меня самая любимая.

Сергей Николаевич: Правда?

Анна Ардова: Она первая маска, во-первых, я первая в России артистка, на которой сделали вот этот грим, который… Сначала он не очень двигался еще, потому что ребята позже стали улучшать…

Сергей Николаевич: А, вы не могли двигать лицом.

Анна Ардова: Сначала это было не пробить просто, вот так приходилось, а так тоже играть же не будешь, внутри-то, и это было сложно, надо было к этому прийти. Но у меня там очень много любимых людей. Там Андрей Александрович Гончаров есть, когда вот это «ета, вот ета». Потом там есть Милляр, естественно, это, конечно, есть. Потом там есть такая потрясающая женщина, которая была в моей жизни, царство ей небесное, – Екатерина Ивановна Потапова, у которой мы снимали в поселке Уютном около Судака каждый год студентами двор, практически весь двор, там были студенты художники, архитекторы, врачи и я туда еще артистов приволокла. Она нас всех терпела. Вот она была добрейшая, это вот она говорила: «Ой, что-то мне это неинтересно».

Сергей Николаевич: А вы ей что-то показывали?

Анна Ардова: Я ей там говорила: «Екатерина Ивановна, а можно мне платить вам 2 доллара, как в июле, а вот сейчас август, вы просите 3 доллара, а можно мне вот так же остаться?» – «Что-то мне это неинтересно». – «Ну баба Кать…» Абсолютно гениально. Или она там спрашивала, говорила: «Скажи, пожалуйста, артистка, вот вы когда в сериалах вот так третесь, вы по-настоящему целуетесь?» Она еще «че» говорила, «по-настошчему целуетесь?» Я говорю: «Баба Кать, без языков, конечно, но приходится же, камера рядом, что делать». – «Ох, так это хочешь не хочешь, захочешь». Такая баба Катя гениальная, которая, не знаю, сидела с детьми, уходила за молоком, ночами терпела наши песни и все. Прекрасная. Вот ее это «бабушка старенькая»…

Сергей Николаевич: Вот вы рассказываете потрясающе совершенно. Но я так понимаю, что вот такой приметливый глаз, эти детали, этот говор, эти лица, эти типажи как бы все собираются в одном или еще каком-то персонаже.

Анна Ардова: Ну конечно, все время же подглядываешь.

Сергей Николаевич: Подглядываете, да?

Анна Ардова: Конечно, какие-нибудь жесты или еще что-то, обязательно. Но главное, это происходит, когда начинаешь сниматься в таких ситкомах, когда каждый раз надо что-то новенькое придумывать, потому что в «Женской лиге» мы же не знали, мы приезжали и нам давали сразу что написали, и мы давай придумывать, во-первых, распределять роли, кто лучше это сыграет, а потом… И это очень смешно. И тут глаз наметывается очень, прямо едешь…

Сергей Николаевич: …и смотришь, кто как говорит.

Анна Ардова: Да-да, кто и что.

Сергей Николаевич: А вот эта еврейская мамаша, которая с такими интонациями?

Анна Ардова: Это мама моей подруги.

Сергей Николаевич: Есть такая, да?

Анна Ардова: Есть такая, да, Инна Марковна, она прекрасная. Она все время очень вкусно готовила. Я пришла к ней есть фаршированную рыбу, ем и говорю: «Господи, как же это вкусно!» – «Да ладно, перестань». – &la