Игорь Ясулович: Актерам теоретизировать не надо, а надо выйти на площадку и действовать, видеть, слышать, откликаться - это главное

Игорь Ясулович: Актерам теоретизировать не надо, а надо выйти на площадку и действовать, видеть, слышать, откликаться - это главное | Программы | ОТР

актер, театр, народный артист, культура, спектакль

2020-10-24T23:05:00+03:00
Игорь Ясулович: Актерам теоретизировать не надо, а надо выйти на площадку и действовать, видеть, слышать, откликаться - это главное
Алексей Бородин: Весь смысл театра в неожиданном контакте, когда незнакомые люди начинают на что-то одинаково реагировать
Актриса Сати Спивакова: Часто талант не равноценен и совсем не кратен личности, если она находится не в контексте этого таланта
Меценат Ивета Манашерова: Мы к коллекции относимся как к живому организму: она меняется, но каждый коллекционер мечтает что-то сделать при жизни, а не только думать, что будет после
Директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова: Музей в своей работе должен опираться на поддержку общества, государства, меценатов - всех, кто готов поддерживать интересные начинания
Режиссер Евгений Марчелли: Для меня самое сложное во время выпуска спектакля – это поиск языка. Невозможно быстро обратить новых актеров в «свою веру», в свое понимание театра
Актриса Нелли Уварова: Ты уходишь в новый проект, чтобы ощутить новую энергию через людей, режиссеров, методы, но ты уходишь, чтобы все это взять и принести «домой»
Генеральный директор театральной премии «Золотая маска» Мария Ревякина: Нужно любить театр в любом его проявлении и артистов театра, и что-то прощать, потому что без этого невозможно
Актер, народный артист РФ Евгений Князев: Каждый артист хочет признания, по-другому не может быть, иначе ты не артист
Кирилл Крок: Сегодня ни один государственный театр не может себя сам содержать. Даже с нашими доходами мы не сможем сами, не выживем без государственной поддержки
Актриса Анна Дубровская: Когда есть люди, которые готовы указать что-то неправильное в тебе, через сцену, разумеется, это вызывает только благодарность
Гости
Игорь Ясулович
актер театра и кино, кинорежиссер, народный артист России

Сергей Николаевич: Здравствуйте! Это программа «Культурный обмен» на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич.

Мы продолжаем наше знакомство с Московским академическим музыкальным театром Станиславского и Немировича-Данченко. И сегодня нас ждет встреча с удивительным актером. Всю свою жизнь он существует на тонкой грани между пантомимой и психологическим театром, балетом и драмой. В его послужном списке, может быть, не так много главных ролей, но каждый свой эпизод он умеет довести до совершенства, так что всегда помнишь его руки, его глаза, его поразительную пластичность.

Да и в этом театре, где мы сейчас находимся, он тоже не чужой. Много лет он преподает вместе с главным режиссером Театра Станиславского и Немировича-Данченко Александром Тителем на кафедре музыкального театра в ГИТИСе и принимал участие в постановке нескольких спектаклей. Я с особым удовольствием представляю нашего гостя – народного артиста России Игоря Ясуловича.

Здравствуйте, Игорь Николаевич.

Игорь Ясулович: Здравствуйте.

Сергей Николаевич: Вы знаете, первый раз, наверное, за время ведения «Культурного обмена» я встречаюсь с актером драматического театра в театре музыкальном. На самом деле особого противоречия здесь не вижу. Мы знаем, что все оперные, да и балетные спектакли – это всегда некое совмещение драмы и танца, музыки и движения. И вы всегда существовали где-то на этом пограничье.

И все-таки что вас привело в этот театр – в Театр Станиславского и Немировича Данченко?

Игорь Ясулович: В Театр Станиславского и Немировича Данченко? Ну, в первую очередь надо сказать о том, что Александр Борисович Титель, с которым мы сотрудничаем в ГИТИСе на музыкальном факультете и с которым знакомство я свел давным-давно в мастерской Валерия Яковлевича Левенталя…

Сергей Николаевич: Художника.

Игорь Ясулович: Да, художника. Ну вот. Как-то это нормально и естественно. А когда меня пригласили в ГИТИС на музыкальный факультет преподавать – казалось бы, а что я, драматический артист, там должен делать? – то выяснилось, что то, что я приобрел за годы учебы во ВГИКе, общаясь с замечательными мастерами…

Например, во ВГИКе, куда я поступил… Дело в том, что я поступил шестнадцатилетним мальчишкой, а семнадцать лет мне уже в институте исполнилось. Что я мог знать? Но попал я в хорошие руки, попал в мастерскую Михаила Ильича Ромма. Мастерская была актерско-режиссерская.

Сергей Николаевич: Но вы пошли на актерский, естественно?

Игорь Ясулович: Я и поступал на актерский. А на режиссерском… Сегодня это довольно известные имена, которые учились в ту пору. Во-первых, на других курсах, на курсах помладше: и Тарковский, и…

Сергей Николаевич: Шукшин.

Игорь Ясулович: …и Шукшин, да. На нашем курсе – Андрей Смирнов, Виктор Трегубович, Кончаловский. Мы с ними не пересекались особенно. Понимаете? Это всегда так бывает, что курс актерско-режиссерский или режиссерско-актерский. Но вот когда они начинают снимать кино, они…

Сергей Николаевич: Они вас призывали?

Игорь Ясулович: Других артистов. Потому что это, видимо, так сказать… «Ну, те еще чем-то привлекают, а этих мы уже знаем, неинтересно». Но дело не в них было. Хотя тоже интересно было общаться. Я сейчас говорю только о себе.

Но дело в том, что попал я во ВГИК благодаря тому, что заметил меня Александр Александрович Бендер, педагог актерского мастерства. И почему-то ему показалось, что меня надо взять. И это был не просто… Я приехал из Таллина, где я окончил среднюю школу, в самую последнюю минуту, так сказать. Уже все…

Сергей Николаевич: Всех уже приняли к этому времени, да?

Игорь Ясулович: Всех приняли во всех институтах. Где-то я сваливался с первого тура, где-то – со второго тура. В общем, только ВГИК. И благодаря Александру Александровичу Бендеру я оказался в этой мастерской.

Сергей Николаевич: У Ромма?

Игорь Ясулович: Да. Благодаря тому, что я оказался во ВГИКе, можно было набраться, что-то понять, что-то почувствовать и что-то впитать. Потому что, например, такой предмет, как история кино (как советского, так и зарубежного), лучшие образцы… Ну что тут говорить?

Сергей Николаевич: У вас была возможность видеть эти фильмы, да?

Игорь Ясулович: Я напитывался этим.

Сергей Николаевич: Я хотел спросить вас об очень важном, я так полагаю, человеке в вашей жизни – Александре Румневе. Это тот, кто преподавал сценическое движение…

Игорь Ясулович: Нет.

Сергей Николаевич: Нет?

Игорь Ясулович: Нет, он преподавал пластическую культуру актера.

Сергей Николаевич: Это называлось «пластическая культура актера»?

Игорь Ясулович: Что, вообще-то, в скобочках называлось «пантомима». И самое первое вгиковское художественное потрясение было от экзамена по пантомиме третьего курса. Пыжовский курс был. И там я смотрел… Ну я говорю: это было художественное потрясение. Понимаете? И мы все с нетерпением ждали, когда же наконец наступит это время, когда мы закончим второй курс…

Сергей Николаевич: …и Румнев будет с вами заниматься.

Игорь Ясулович: Ну да, заниматься этим предметом.

Сергей Николаевич: А скажите, вот он, что называется… Он же был артистом Камерного театра, он впитал в себя всю школу Камерного театра. Это так называемая теория эмоционального жеста – то, что преподавал Таиров, и то, что было как бы основой артистов Камерного театра. Он каким-то образом вас этому учил?

Игорь Ясулович: Ну, дело в том, что если речь идет о теории – нет.

Сергей Николаевич: Нет, да?

Игорь Ясулович: Речь идет о практике. Во-первых, у нас концертмейстер был – Арий Михайлович Беляев. Великолепный, потрясающий музыкант! У него были проблемы… Видимо, нервная система так устроена, что он не мог концертировать. Но мы опять-таки получали это, не задумываясь об этом. Мы жили в этом, в этой ауре замечательной музыки. Он прекрасно аккомпанировал, прекрасно играл.

И мы увлеклись настолько этим предметом, что, заканчивая институт, нам стало понятно, что надо создавать Театр пантомимы. В этом мнении сошлись мы вместе с ребятами, с курсом постарше, они учились у Козинцева: Саша Орлов, Аллочка Будницкая…

Сергей Николаевич: Они все решили собраться в Театр пантомимы?

Игорь Ясулович: Два курса соединились и начали…

Сергей Николаевич: «Эктемим» это называлось.

Игорь Ясулович: «Эктемим», совершенно верно. Начали бегать по инстанциям, начали договариваться. Было что показать, потому что великолепные миниатюры и пантомимы, которые делал Александр Александрович. А потом и Валера Носик какие-то вещи тоже для себя поставил – ну, скажем, «Хирургию» чеховскую. Это такая монопантомима.

Сергей Николаевич: Моноспектакль.

Игорь Ясулович: Это было. И потом удалось, но не благодаря Министерству культуры, куда мы тоже прорывались… По-моему, я дважды с Екатериной Алексеевной Фурцевой пересекался.

Сергей Николаевич: С Фурцевой?

Игорь Ясулович: Приглашал: «Придите, посмотрите наш спектакль, мы показываем». Она улыбалась, кивала головкой и говорила: «Хорошо, хорошо, хорошо. Вы все сказали?»

Сергей Николаевич: «Вы свободны».

Игорь Ясулович: «Вы свободны», да. Но благодаря Ивану Александровичу Пырьеву, который был председателем Союза кинематографистов, при Бюро пропаганды советского киноискусства и был учрежден театр «Эктемим», куда Александр Александрович Румнев позвал режиссером очередным Зосима Павловича Злобина. А Зосим Павлович Злобин у Всеволода Эмильевича Мейерхольда был актером, был режиссером.

Сергей Николаевич: То есть вы как бы учились сразу у двух разных театральных систем, да?

Игорь Ясулович: Ну да. Только мы не задумывались об этом. Вообще наше дело – это практика, а не теория. Речь ведь о выразительном жесте, о движении, о том, что движение… Если вы, как колода, то… Ну, может быть, где-то это…

Сергей Николаевич: И сойдет, да?

Игорь Ясулович: И сойдет, да, и можно употребить. Но, в принципе, вы выходите на подмостки, и вы должны быть свободными, вы должны владеть своим телом. Ну какие там элементы? Движение начинается – не просто вы встали и пошли, а со вздоха, с того, что вы делаете это движение. Понимаете, вы идете. Скажем, движение вообще любое начинается отсюда, от диафрагмы, волнообразно, наверх и вниз. Вот эти упражнения нам Зосим Павлович выкладывал.

И когда мы учредили Театр пантомимы, у нас день строился замечательно. С утра – тренаж, куда входили элементы акробатики, пантомимы, танца. Потом – перерыв. Потом – репетиция. Потом – перерыв…

Сергей Николаевич: И спектакль.

Игорь Ясулович: И спектакль.

Сергей Николаевич: Вообще удивительно, что… Когда я просматривал вашу фильмографию, у вас очень много героев 20-х годов. Вот как-то наиболее удачно вы получались в романтике этих 20–30-х годов. Это и «Ильф и Петров едут в трамвае», и «Двенадцать стульев», и «Время, вперед!». Вас режиссеры видели в этих ролях, чувствовали в вас этого человека, этого героя того времени. А вы сами ощущали какую-то внутреннюю связь с тем поколением и с тем временем?

Игорь Ясулович: Вы такой вопрос задаете… Вы спрашиваете: они меня видели? Я, собственно говоря, не думал об этом. Не то чтобы я плыл по волнам, ну, как придется. Тем не менее, скажем, пантомима, которая так увлекла и которая потом, когда мы уже перешли в Театр киноактера и стало понятно, что все, мы погибнем, если ничего не будем делать, пришел Саша Орлов с предложением поставить спектакль пантомимический «Похождения Чичикова», целиком пантомимический спектакль. И мы его сделали. Художник был Володя Серебровский. А я играл Чичикова. Я уж не знаю, кино для меня было тогда важнее или вот это. Я понимал, что театр для меня – это способ выживания. Театр для меня – это то, что сохранит меня в профессии.

Сергей Николаевич: А кино?

Игорь Ясулович: Ну, кино… Ведь опять-таки это потребитель. Я понимаю, что, хочу я или не хочу, все равно в кино важно, как ты выглядишь, что у тебя с лицом происходит, герой ты или не герой, как тебя видят режиссеры.

Сергей Николаевич: Я знаю, что вас как-то однажды судьба свела с Майей Михайловной Плисецкой, и вы помогали ей ставить балет «Чайка».

Игорь Ясулович: Судьба в виде Валерия Яковлевича Левенталя…

Сергей Николаевич: …Левенталя, который оформлял спектакль.

Игорь Ясулович: Да. Тогда Майя Михайловна собиралась ставить «Чайку». Валерий Яковлевич решил, что помочь как раз по пластике, поскольку тоже надо было подумать, что это такое, как это можно было сделать… Там даже была такая забавная история, когда Валерий Яковлевич уже меня свел с Майей Михайловной.

Сергей Николаевич: Представил.

Игорь Ясулович: Он сказал: «Вот Игорь Николаевич, он поможет». Я, честно говоря, думал: «А что я могу? Балет – как?» Я спросил: «Майя Михайловна, а вы-то что будете танцевать?» Она говорит: «Чайку».

Сергей Николаевич: Это было естественно.

Игорь Ясулович: Я сейчас не помню, кто был…

Сергей Николаевич: Богатырев танцевал Треплева. Я помню этот спектакль.

Игорь Ясулович: Да-да-да. Так вот, стало понятно, что эта хореография…

Сергей Николаевич: Все вокруг Майи Михайловны?

Игорь Ясулович: Ну нет. Понятно, что это взлет…

Сергей Николаевич: И парение?

Игорь Ясулович: …и парение, да, то есть Майи Михайловны – Нины Заречной, Чайки. Но вот тут потихонечку и стало понятно, что мне делать. Стало понятно, что все обитатели остальные…

Сергей Николаевич: Это по вашей части, да?

Игорь Ясулович: Ну, они не парят, они не взлетают, они как бы стелются по земле. И вдруг стало понятно, что… Сейчас не помню – кто. Сорин, что ли, появляется. И там забавно было: он в жилеточке, пиджак надевает и никак не может попасть…

Сергей Николаевич: В рукав, да?

Игорь Ясулович: …рукой в рукав, да. И поэтому он крутится, крутится, крутится, по сцене идет, идет, идет. Слуга бежит замедленно, подхватывает его, поворачивает в другую сторону и надевает рукав. И он уходит.

Сергей Николаевич: Ну да, все было построено на пантомиме.

Игорь Ясулович: Ну да, на этих выразительных вещах. Но опять-таки это пластика. И это надо было, так сказать… ну, чтобы это было и выразительно, и пластично…

Сергей Николаевич: И правдиво?

Игорь Ясулович: …и человечно.

Сергей Николаевич: Вы знаете, я хотел вас спросить вот о чем. Все-таки после этого, казалось, вы должны этим заниматься, у вас это так прекрасно получалось. Но тем не менее все-таки вы приходите в драматический театр, приходите в Театр юного зрителя. Его тогда как раз возглавила Генриетта Яновская, там работает Кама Гинкас. И вы поразительным образом становитесь актером и Генриетты Яновской, и Гинкаса, то есть вы заняты в спектаклях у обоих.

Вот чем для вас является этот творческий и семейный дуэт, скажем так?

Игорь Ясулович: Ну, опять-таки я начну с того, что все-таки я пришел в Театр юного зрителя не совсем готовым.

Сергей Николаевич: Тут нет сомнений, поэтому…

Игорь Ясулович: И благодаря тому, что в Театре киноактера главными для меня были подмостки… Кино – да, замечательно. И дубляж – да, тоже. Вообще, когда много, когда не чрезмерно, то хорошо. А прийти в театр с двумя мощными режиссерами – это счастье. Разумеется, они не похожи, но тем не менее это семья, тем не менее это все равно… Ну, ты же не делишь. Мы на площадку выходим, мы погружаемся, мы задаем вопросы или что-то делаем в этом направлении. Это режиссер может увидеть и развивать или отмести и сказать: «Вот надо так, надо так». Мы все равно ищем, мы что-то пробуем. Это же человек, это же человеческие чувства, это человеческие проявления. Это не просто слова, которые ты выучил…

Сергей Николаевич: …и должен произнести.

Игорь Ясулович: Это слова, которые должны рождаться. Понятно, что я какие-то трюизмы говорю, но…

Сергей Николаевич: Ну а чем, как вам кажется, отличается манера, режиссерская манера, режиссерский театр Генриетты Яновской и театр Камы Гинкаса? Это единое целое? Или все-таки у каждого свой мир на самом деле? Вот для вас как для актера.

Игорь Ясулович: Понимаете, на этот вопрос довольно сложно ответить просто по той причине, что я практик, я не теоретик. Мне интересно, если задачи ставятся, которые заставляют тебя…

Сергей Николаевич: Включаться?

Игорь Ясулович: Да, да, да. Понимаете? Замечательно! Если этого нет, то… Ну, были в моей жизни режиссеры, но могли бы и не быть. Понимаете? А здесь идет обоюдный процесс. Ну, это правильно очень. Если ты в том направлении правильно идешь, то это подхватывается, это развивается, это добавляется чем-то. Если не туда, то: «Стоп! Давайте думать».

Сергей Николаевич: Вот за это время в ТЮЗе ваш самый любимый спектакль, самый важный для вас и, может быть, самый сложный спектакль какой был?

Игорь Ясулович: В ТЮЗе?

Сергей Николаевич: Да.

Игорь Ясулович: Ну, я могу сказать. Вообще я мою работу люблю, мне это доставляет удовольствие. Это действительно так. Ну да, замечательно. «Гроза»…

Сергей Николаевич: Кулигин.

Игорь Ясулович: «Гроза» – замечательный спектакль. Генриетта Наумовна поставила этот спектакль. И партнеры прекрасные. Играли мы на сцене, зрители сидели на сцене. Это пространство, которое ввысь уходило, тоже давало... Понимаете? И то, как был выстроен мой персонаж. Кулигин – обычно, ну, такой резонер, так его играют. А тут боль была. Тут – никто не слышит, никто не хочет понять, о чем он. А ему надо выговориться! Понимаете?

У Камы Мироновича – «Черный монах», где то, что было накоплено, скажем, опять-таки в пластике, в пантомиме, в прежних моих работах, это все тут тоже пришлось ко двору. Замечательный спектакль «Скрипка Ротшильда».

Сергей Николаевич: Вы заняты практически во всех их спектаклях, во всех главных спектаклях ТЮЗа.

Игорь Ясулович: Ну нет, не во всех, но тем не менее…

Сергей Николаевич: В большинстве.

Игорь Ясулович: Тем не менее это мне доставляет удовольствие.

Сергей Николаевич: У вас еще достаточно большой опыт был связан… было несколько спектаклей с Декланом Доннелланом. По Шекспиру был спектакль, был чеховский спектакль, вы были заняты. Это уже другой режиссер из другого мира, это английский театр. Ваш опыт пантомимы и пластического театра здесь пригодился во взаимоотношения с англичанином?

Игорь Ясулович: Да. Вот очень маленькая деталь. Я играл… Тоже очень смешно. Мы должны были ехать в Соединенные Штаты с гастролями, «Двенадцатую ночь» везли. Я играю этого шута. И Деклан вдруг говорит, что он курит…

Сергей Николаевич: В смысле – шут?

Игорь Ясулович: Да, курит. И он чуть показал, как…

Сергей Николаевич: Как надо курить?

Игорь Ясулович: Да, манеру.

Сергей Николаевич: Ха-ха-ха!

Игорь Ясулович: Все! Вот этот жест… Ну как? Понимаете? Я не делюсь тайнами. Это и есть точно, понятно. И дальше вдруг все выстраивается, все становится внутри понятно. Нам теоретизировать не надо. Нам надо выйти на площадку и действовать, видеть, слышать, откликаться. Вот это главное.

Сергей Николаевич: Вот эта манера, да?

Игорь Ясулович: Да.

Сергей Николаевич: Ваш первый фильм – вы помните, как он назывался? «В пути». Каким-то образом там значится этот фильм. Я подумал: как это символично на самом деле для всей вашей жизни, потому что если обозреть, то это был такой длинный и очень красивый путь, который приводил то в Театр пантомимы, то в кино, в прекрасный Театр юного зрителя. Вам удалось столько путешествовать, столько всего увидеть, познакомиться с потрясающими людьми.

Но если сейчас вас бы спросили: что было самым важным в этом вашем творческом и жизненном пути, какие были самые главные остановки?

Игорь Ясулович: Самым важным? Понимаете, самым важным… Может быть, самым важным было осознание того, что ты занимаешься делом не случайным, ты попал в нужное место в нужное время, начиная с института и далее, и далее, далее. Вот весь путь так складывался.

Жалею ли я о том, что, скажем… Вот кино какое-нибудь такое, чтобы прогреметь! Нет, не жалею. Но когда я смотрю на то, что у меня в кино, я вижу, что довольно разнообразно. Например, есть такая картина «Человек-ветер», которую снимал Хуат Ахметов. Замечательная картина! И я играл этого…

Сергей Николаевич: «Человек-ветер»?

Игорь Ясулович: Да. А кино – просто поразительное. Ну, такой казахский фильм, кино такое. Понимаете? Скажем, вот это есть.

Работа с Витей Титовым. Саша Майоров. Ну и другие. Со Швейцером работа была – «Время, вперед!». Но это как бы все на периферии, казалось бы. Но мне кажется, что это как раз и замечательно, потому что я занимался тем, что мне нравилось на самом деле, действительно.

Или, скажем, такая картина, как «Обратной дороги нет», по-моему, четырехсерийная. Тогда только начинались…

Сергей Николаевич: Это первое телевизионное кино такое, да?

Игорь Ясулович: Да.

Сергей Николаевич: Сериальное.

Игорь Ясулович: Я ничего не хочу сказать про сегодняшний день, но когда я включаю телевизор – идет сплошной мордобой или сплошные какие-то терзания человеческие, причем не самые лучшие. Я не к тому, чтобы… Все может быть. Понимаете, все может быть, если посмотреть… Вот вы говорили о работах в театре. Это все ведь тоже непросто. И «Черный монах» – непросто. Это то, что происходит с людьми.

Сергей Николаевич: И «Скрипка Ротшильда».

Игорь Ясулович: И «Скрипка Ротшильда», и «Гроза»…

Сергей Николаевич: И «Все кончено».

Игорь Ясулович: А?

Сергей Николаевич: И «Все кончено». Помните?

Игорь Ясулович: Да-да-да, «Все кончено». Все там есть, все присутствует. Но я говорю, что включаешь – и мордобой, выстрелы. А главное, что из картины в картину. Если они выходят, то вот так они выходят все время. Зачем? Что? Мне кажется, уже как-то… Может, я не прав. Я не хочу сказать, что… Куда-то улыбка уходит, комедия хорошая уходит. Нормальные человеческие, серьезные и глубокие вещи – где они? Печально…

Сергей Николаевич: А что радует?

Игорь Ясулович: А?

Сергей Николаевич: А что радует?

Игорь Ясулович: Ну, радует… Я говорю: театр радует. Вот видите, сейчас нас немножечко тормознула эти история с ковидом, тем не менее начали играть уже. Скажем, в театре мы начали репетировать.

А в Театре Маяковского я играю спектакль «Цена», который поставил Леонид Ефимович Хейфец. Я очень благодарен ему за эту работу. И вот не так давно мы сыграли в этих обстоятельствах, соблюдая дистанцию. Ну, нас там четыре исполнителя всего. Я очень люблю эту работу тоже, моего замечательного человека, которого я играю там, Грегори Соломона. Замечательно!

Если мы это все преодолеем, то… Работа в театре не останавливается. В кино тоже что-то происходит. Я не знаю, могу ли я говорить или не могу, но вот там, где я снимаюсь… Я снимаюсь в небольшой роли, но очень интересная работа с режиссером Александром Коттом.

Сергей Николаевич: Мы вначале с вами говорили о том, что вы по жизни уже довольно давно связаны с Александром Тителем, главным режиссером этого театра. Вы вместе ведете курс музыкального театра в ГИТИСе, в Академии театрального искусства. А непосредственно с Театром Станиславского и Немировича-Данченко как получилось ваше сотрудничество? Что стало как бы результатом вашего сотворчества, скажем так?

Игорь Ясулович: Я должен сказать… Видите, опять вопрос о радости, о радости творчества. И это действительно, на самом деле так. Так складывалась наша жизнь с тем первым набором… Не буду сейчас говорить о сложностях, но работа над спектаклем «Свадьба Фигаро» была, я говорю, большой радостью, большим счастьем. И мы, по-моему, с колоссальным удовольствием этим занимались, и ребята тоже. И в результате мы играли этот спектакль здесь, в Театре Станиславского и Немировича-Данченко, в фойе.

Сергей Николаевич: В фойе, да?

Игорь Ясулович: Да. К тому моменту Москва вся была… ну, не вся, но в центре шло довольно много ремонтных работ. Были такие ленты зелено-белые…

Сергей Николаевич: Были перегорожены все мостовые и улицы.

Игорь Ясулович: Да. И нам пришла в голову мысль, что тоже…

Сергей Николаевич: Идет ремонт, да?

Игорь Ясулович: Ремонт, да. Все было завешано этими драпировками. Ну, я могу немного похвастаться, потому что этот спектакль наш был номинирован на «Золотую маску». Не получил, но все равно был номинирован.

Потом здесь же мы играли оперу Бриттена «Альберт Херринг», тоже замечательно. Ну и как-то так дальше… Несколько раз Александр Борисович предлагал поучаствовать в тех работах, которые он делал в театре. Ну, опять я могу сказать только одно: это интересно.

Сергей Николаевич: Мы с вами говорили о балете, в котором вы участвовали в качестве одного из сопостановщиков, так сказать. А вот что касается оперного спектакля? Здесь шел спектакль «Пиковая дама», и вы там тоже значитесь в качестве одного из сорежиссеров, да? В чем заключалось ваше участие в этой истории? При том, что, ну естественно, это была постановка Александра Тителя.

Игорь Ясулович: Ну, опять-таки в том, чтобы в каких-то сценах увидеть что-то и предложить какие-то нюансы, какие-то…

Сергей Николаевич: Такой пластический рисунок, да?

Игорь Ясулович: Да. Может быть, что-то в мизансцене предложить. Понимаете? Это же не то, что я сейчас пришел, поставил, сделал. Александр Борисович увидел, что это в нужном направлении, взял…

Сергей Николаевич: …и это использовал.

Игорь Ясулович: Берет и развивает все. Это взаимный процесс, так сказать, процесс взаимного обучения.

Сергей Николаевич: Обучения, которое идет во время спектакля.

Игорь Ясулович: Да-да. Понимаете? А что? «Это мое! Это я придумал!»? Да нет. Если получается, то это получается, это радует. Если не получается – ну, твое. Бери на здоровье.

Сергей Николаевич: Бери и носи с собой.

Игорь Ясулович: Да.

Сергей Николаевич: Спасибо.

Это был народный артист России Игорь Ясулович в программе «Культурный обмен» на Общественном телевидении России.

Мы продолжим в следующем нашем выпуске разговор о Театре Станиславского и Немировича-Данченко, нашей собеседницей станет певица Наталья Петрожицкая.

Ну а я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго, до свидания!

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)