Валерий Сюткин: Было две любимых группы у меня - Группа советских войск в Германии и группа "The Beatles"

Гости
Валерий Сюткин
певец, музыкант, композитор, поэт

Сергей Николаевич: Здравствуйте. Это программа "Культурный обмен" на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич. Сегодня мы будем говорить о музыке, о закулисье шоу-бизнеса, о том, как надо бороться за свою любовь и как встречать юбилей. У нас в гостях певец, гитарист, музыкант, профессор МГГУ имени М.А. Шолохова Валерий Сюткин.

Валерий Сюткин – певец, музыкант, композитор, поэт. Родился в Москве. В 1970-х гг. участвовал в нескольких любительских группах. С 1985 по 1988 гг. работал в группе "Зодчие". В 1989 году создал трио "Фэн-о-мэн", а в августе 1990 года пришел в группу "Браво", где проработал почти 6 лет и записал альбомы "Стиляги из Москвы", "Московский бит", "Дорога в облака" и концертный альбом "10 лет "Браво". В мае 1995 года Валерий Сюткин расстался с "Браво" и организовал группу "Сюткин и Ко", первый же хит, исполненный вместе с которой, "Семь тысяч над землей" был признан в том же 1995 году лучшим шлягером года по версии Академии национальной российской премии "Звезда". В 2008 году был удостоен звания Заслуженный артист Российской Федерации.

Сергей Николаевич: Здравствуйте.

Валерий Сюткин: Добрый день.

Сергей Николаевич: Я когда погрузился в бездны вашей биографии, я, конечно, был совершенно потрясен тем количеством профессий и самых разных работ, которые вы освоили. Просто вот только чтобы перечислить: ученик повара в гостинице "Украина", авиамеханик на Дальнем Востоке, бармен, грузчик на Белорусском вокзале, проводник пассажирских вагонов западного направления международных туристических перевозок. Это все вы.

Валерий Сюткин: Это все закон о тунеядстве. Существовал такой закон, он не позволял быть свободным художником, индивидуальным предпринимателем. Нет, индивидуальные предприниматели были, но они все не в рамках закона, было все это очень опасно, мягко говоря. Но просто, наверное, какой-то можно перебросить аналог с мечтающими стать актерами, официантами в городе Лос-Анджелесе. То есть когда я закончил школу, на тот момент это 75-й год прошлого века, это было давно, только несколько ВУЗов технических, работавших тесно с оборонкой, как то физтех, Бауманский, еще ряд вот таких вот профильных ВУЗов, освобождали от службы в армии, гуманитарные университеты не давали. В МГУ, опять же, только факультеты хотя бы с точными науками. Как только вы гуманитарий, вам говорили: "Давайте так: вы поступаете, за вами сохраняется место, но вы идете служить на 2 года".

А поскольку ясного понимания, чем я буду заниматься в жизни, у меня не было, как, впрочем, у всего тогдашнего поколения… Мне нравилось играть на танцах. Я понимал: чтобы стать профессиональным музыкантом, нужно заканчивать музыкальное училище, потому что без диплома о среднем специальном образовании… Вы даже могли играть как Elton John и петь не хуже, но вас все равно бы не взяли без диплома. Поэтому… И второе: меня отталкивало от профессиональной сцены нынешняя тогда идеологическая позиция, что петь надо обязательно о партии, о родине и песни советских композиторов, а не ваши ненужные сочинения, которые нужны только вам, а народу нужен…

Сергей Николаевич: Но между тем вы же создали группу с изумительным названием "Возбуждающая реальность".

Валерий Сюткин: Нет, ну это школьный ансамбль. Как говорил директор школы? "Сегодня у нас вечер, выступает ансамбль 8 "Б" класса". Какое-то оскорбление, а нам же хочется… И мы выходили на сцену: "Сегодня для вас группа "Возбужденная реальность".

Сергей Николаевич: "Возбужденная реальность".

Валерий Сюткин: Нам казалось, что мы кого-то возбуждаем, но это было не так.

Сергей Николаевич: Но на самом деле, вы знаете, есть же особая магия вот этих имен и названий. Я очень часто смотрю список ролей у актеров, буквально первые 2-3 фильма, и такие названия как бы задают тебе некую траекторию твоей жизни. И вот эта "Возбужденная реальность" – это в каком-то смысле такой, знаете, эпиграф ко всей вашей дальнейшей деятельности.

Валерий Сюткин: Вдобавок к этому, когда мы давали свой первый концерт в ранге профессионалов – это было 5 марта 1982 года в городе Вятские поляны – я что-то очень разволновался. Я объясню, мое поколение поймет: все, пока ты был в самодеятельности, снимало с тебя некоторую ответственность перед зрителем, для зрителя это было бесплатно.

Сергей Николаевич: А тут заплатили денежку, да?

Валерий Сюткин: Поэтому мы волновались страшно, находились в этой одной гримерке, где все переодеваются. Это был второй урок: раз ты в профессии, надо все принимать, никто ничем не закрывается, вперед, переоделись. Ансамбль "Ритмы планеты" вместе с нами находился, они готовились к своему номеру, мы во втором отделении, в первом танцевальный ансамбль "Ритмы планеты". И у них руководитель балета, а точнее администратор, у ее такая безрукавка меховая, шапка ондатровая и "Беломор" во рту (курили везде и все). И девушки в русских костюмах, первый танец общенародный, тоже такие снегурочки с "Беломором" во рту, и у нее такой образ, 800 лет в шоу-бизнесе, хотя слова "шоу-бизнес" тогда никто не знал. И вдруг открывается дверь, мужчина в костюме заглядывает и говорит: "Товарищи артисты, я обязан довести до вашего сведения: на концерте присутствует третий секретарь райкома комсомола города Вятские поляны", на что вот этот вот руководитель балета, она так затянулась: "Что вы говорите?" и, обращаясь к своей труппе, сказала: "Девочки, сегодня концерт полуправительственный, работаем в колготках". И я понял, она сняла все напряжение, она сразу дала посыл, что в нашем шоу-бизнесе надо быть самым ироничным и циничным. Это все дает. Дальше я неоднократно убеждался в этом.

Один очень замечательный режиссер снимал "Песню года", а "Песня года" для артиста – это же все, признание общесоюзное. И вот в 1991 году, когда меня с песней "Вася" подвели к "Песне года", я попал на этот форум, он, обращаясь ко всем, включая народных и заслуженных, сказал: "Внимание, товарищи артисты, сейчас вы фрагментарно каждый проходит свой номер, мы выставляем свет, снимаем эти номера, но никто никуда не уходит: мы остаемся, потому что после обеда мы будем репетировать и снимать восторг". Я сказал: "Простите, что?" Он говорит: "Финальная песня – Аркадий Островский, "Песня остается с человеком", поэтому и вы остаетесь репетировать восторг". Я: "А можно на секунду?" – "Да, что такое?" – "А вы знаете, я не участвую в восторге, я там должен помахать рукой, поэтому давайте я без репетиции приду и изображу, я думаю, что мы сможем снять нашу песню и быть свободными часиков до 5, да?" Он говорит: "Нет, молодой человек, можно вас поближе? Мне 80 с лишним лет, я делаю вот эту "Песню года", может быть, еще одну. Потом придете вы, молодой человек, и ваше поколение, и вы будете делать что хотите. Но я хочу, чтобы вы запомнили на всю жизнь". И придвинувшись поближе, он снял очки – у него такие глаза, как у Зиновия Ефимовича Гердта, два глобуса – и мне так шепотом сказал: "Запомните: ваши песни нужны только вам, а народу нужен восторг. Поэтому будем собираться и репетировать восторг". Более понятно вообще то, чем мы занимаемся…

Сергей Николаевич: Но все-таки, если говорить о восторге, это все-таки очень важная такая составляющая, едва ли не цель шоу-бизнеса – вызвать восторг. У опереточных есть даже такой термин "большой каскад": нужно иметь успех.

Валерий Сюткин: Вышел – обязан иметь успех.

Сергей Николаевич: Все-таки этот восторг кто у вас вызывал в детстве, в юности? Были объекты такого абсолютного восторга?

Валерий Сюткин: Конечно. Было две любимых группы у меня: группа советских войск в Германии и группа "TheBeatles". Первую расформировали, а вторую я услышал в отечественной программе "В объективе Америка", вел ее Валентин Зорин вот в таких очках, я примерно в том возрасте, в котором он был тогда. И он согласно идеологической установке рассказывал о загнивающем капитализме, давал правильную оценку развитому социализму, но в качестве заставки была мелодия. И когда я ее слышал, по мне пробегала такая мурашка от какого-то такого восторга.

Сергей Николаевич: Это был восторг.

Валерий Сюткин: Это был восторг.

Сергей Николаевич: То есть вы с самого начала понимали, что хотите заниматься этим, хотите заниматься музыкой, но для этого ведь существуют разные институции типа училищ, консерваторий…

Валерий Сюткин: Ничего я не понимал абсолютно, вообще никакой ясности. Где-то в 13-14 лет, на этом стыке я взял гитару, начало 1970-х гг., и я понял, что мне это нравится, а главное, это еще кому-то нравится. Потому что я принадлежу к поколению, это было массово, "TheBeatles" пытались играть все. Через самодеятельные "ВИА" прошли все, обычно это к 18 годам заканчивалось, потому что нужно было определяться в жизни, в основном люди шли в народное хозяйство и только некоторые оставались в "ВИА" и так далее. И так расположились звезды и так все дальше продолжалось… Еще было такое: меня вначале позвал руководитель ансамбля "Ровесники" в коллектив, а чуть позже сам Павел Яковлевич Слободкин в "Веселые ребята". Но как-то он пытался меня, я почувствовал сразу, задушить. В каком плане? Он сказал: "Да, в тембре что-то такое есть, но вы знаете, у вас какой-то в речи есть такой дефектик. Мы, конечно, из вас сделаем артиста, но вот вы песни показывали свои – это никому не надо, петь мы будем проверенные, у нас советские композиторы…"

Сергей Николаевич: Свой репертуар, да?

Валерий Сюткин: И что-то как-то вот этот тон, такие немножко потухшие глаза Буйнова и Глызина, которые стояли сзади и привыкли уже к этому, что-то внутреннее мне сказало: "Не ходи туда". И я не пошел. А буквально через год нам предложили… На фестивале в Долгопрудном мы играли, подошла женщина, представилась, что она Нина, она представляет интересы Михаил Ножкина, его центра, и сочла, что у нас такая подача светлая, не хотим ли мы стать артистами Кировской филармонии: "Начнем по селам, а потом посмотрим, а мы вас всех поступим в музыкальное училище заочно, таким образом весь ваш коллективчик будет профессиональным". Нам по 20 лет, всем по 21 было в тот момент, и мы с удовольствием рискнули, хотя я зарабатывал прилично, а барабанщик наш вообще был, он видеомагнитофоны ремонтировал, поэтому тогда это было какой-то жертвой с его стороны. Но вот 2 года нас ухайдокали, барабанщик опять пошел в видеомагнитофоны, нас расформировали, а меня Юрий Лоза пригласил, познакомил с Давыдовым, я влился в "Зодчие" и как-то уже стал отвечать сам за себя. Потом Боярский, потом "Браво", в общем…

Сергей Николаевич: В общем, как-то двинулось.

А скажите, с каким чувством вы сейчас вспоминаете эти 1980-е гг., как бы время вашей первой славы, известности и профессии – застой уже закончился, перестройка еще не началась или уже как бы продолжалась. С каким чувством вы сейчас об этом думаете?

Валерий Сюткин: Мы недавно просидели на гастролях в городе Ростов-на-Дону, я столкнулся нос к носу в гостинице с Колей Расторгуевым. "Валер, ты здесь?" – "Да". – "Посидим после концерта?" – "Посидим". Мы посидели до утра, прямо до самолета, и выходя из гостиницы к транспорту, который везет в аэропорт, каждый к своему, Коля очень точно охарактеризовал все, что мы вспомним – он так с характерным прищуром, докуривая папиросу, сказал: "Классная у нас, Валерка, с тобой юность, а детям рассказать нечего". Примерно вот так, в двух словах, что происходило в 1980-х гг., даже рассказать нечего. Какой-то происходил все время… Какие-то гастроли, концерты, веселье.

Сергей Николаевич: Но все-таки это было веселье?

Валерий Сюткин: Это было очень весело, о чем мы говорим.

Сергей Николаевич: Это было здорово.

Валерий Сюткин: Кто сегодня знает, что такое "Константин Заслонов"? Имеется в виду не герой войны, а способ провода девушек в гостиницу? Их было несколько. "Константин Заслонов" – это когда заслоняешь девушку. Потом была "вертикаль" – это из фильма "Альпинисты", по простыням второй этаж. Чего только не было.

Сергей Николаевич: Все было очень так эротически окрашено.

Валерий Сюткин: Нет, это было не столь эротически, это было весело, потому что у нас была иллюзия, что рядом с ансамблем любовь, симпатия, а на самом деле это приблизительно начинающиеся денежно-рыночные отношения. Сейчас это просто цинично, есть дело молодых. Я смотрю… Сейчас мне уже… Я плохо помню чудные мгновения, нас-то уже меньше интересует жизнь, только со своими любимыми, а их-то сейчас, они же "играй, гормон". Я вообще понял один вывод такой важный: мы с возрастом все начинаем брюзжать и поучать, а они, молодые люди, а тогда мы, все равно наступают на эти грабли, даже если мы пытаемся эти грабли как-то от них убрать – все равно они их находят, ставят, наступают, получают по лбу…

Сергей Николаевич: …то, что им полагается.

Валерий Сюткин: И так устроен мир, что нас убирает в другое измерение, как агентов контрразведки, чтобы мы не мешали здесь. И это правильно.

Сергей Николаевич: Действительно как-то конец 1970-х и начало 1980-х гг., такое влияние ты ощущал все время западных групп, их присутствия, этого хотели, этого добивались, эти подпольные записи…

Валерий Сюткин: Во-первых, это запретный плод.

Сергей Николаевич: Это был запретный плод. В 1980-е гг. заслоны как-то ослабли, и наоборот, это взрыв артистов нового поколения.

Валерий Сюткин: На ярком примере направления, которое называлось heavymetal – это было настолько популярно в середине 1980-х гг., что заклепались в клепки и стали исполнять, отрастили волосы все, кто вчера пел комсомольские песни, барды – все вот в это. Это надо возглавить и разрешить. Хотели петь hardrock – пойте! По-моему, через год все наелись, остались только преданные жанру: "Черный кофе", "Мастер", "Ария", вот "Ария"…

Сергей Николаевич: "Ария" главная была.

Валерий Сюткин: Да, от "Арии" хорошо всем. И все, остальные все поняли, что они ненастоящие, зритель на них ходить перестал, потом это совершенно неорганично нашей русской культуре, это очень придуманное, у нас Marilyn Manson ненадолго всегда, буквально на недельку, и то проездом, поэтому остались действительно только преданные.

Сергей Николаевич: Я видел ваши фотографии, естественно, 1980-х гг. до "Браво", период до "Браво": у вас длинные патлы, у вас волосы…

Валерий Сюткин: Не без этого.

Сергей Николаевич: Вы какой-то такой прямо рокер-рокер. И я так понимаю, что стиль довольно радикально вы поменяли все-таки в "Браво".

Валерий Сюткин: Конечно.

Сергей Николаевич: И вообще образ стиляги, несколько такой ностальгический образ парня конца 1950-х гг. по каким-то приметам стиля вы нашли уже с "Браво", да?

Валерий Сюткин: Здесь сыграло роль его величество случай. Женя Хавтан пригласил меня в "Браво", естественно, мы стали думать о концепте, кто мы. Я, рассуждая вслух, сказал: "Ну смотрите, у вас был колоссальный успех с Агузаровой, музыка была какая? Rock`n`roll классический, ska, такой surf (это как "The Beach Boys", такой калифорнийский развлекательный rock`n`roll) и добавление немножко отечественной эстрады, правильно, эпатаж и умение держать зрителя в напряжении Жанны Хасановны Агузаровой. Давайте проанализируем наши козыри, если я на фронте. Эпатаж исключается, я свой, рожденный в советской стране парень, выпендриваться так, как она, никогда не сумею…"

Сергей Николаевич: Космическим пришельцем не можете быть.

Валерий Сюткин: Да. "Ska, reggae можно. Ну а что если нам оставить за основу rock`n`roll американский, английский, но немножко еще больше добавить того, что мы знаем очень хорошо на подкорке, хотя, может быть, не являлись обожателями Хиля, Магомаева, Кристалинской, Тамары Миансаровой, Нины Бродской и всего этого нашего…" На самом деле с возрастом ты понимаешь, как это было прекрасно. Мы приняли этот устав, стали делать и сочинять эти песни, и они пришлись по вкусу. Естественно, тут же было получено еще допобразование, все переслушано было то, что в классическом rock`n`roll, потому что я знал Elvis Presley, Chuck Berry, Little Richard, а вот Fats Domino, Carl Perking, может быть, одну только "Blue Suede Shoes" я знал. Был куплен такой сет, у меня он до сих пор, кстати, дома лежит – 10 CD лучших песен 1950-1960-х гг. американских, английских, все это переслушано, сделаны выводы, и на основе… Что такое образование? – это прослушивание грампластинок, работа над собой на основе услышанного.

И мы соединили с Женей вместе мои скромные песенного поэта зарождающиеся какие-то ростки и его безусловный композиторский талант и стали делать песню за песней, выпускать, они становились шлягерами. И у нас был, по-моему, "Московский бит", он состоял весь из синглов, мы просто попадали, проходных песен не было ни одной. Они, во-первых, проходили через цензуру предыдущих, через "Желтые ботинки", "Кошки", должны встать в этот репертуар. Поэтому, начиная с "Держись, пижон", "Московский бит", "Оранжевый галстук", "12-45", "Как жаль, но ты сегодня не со мной", – все эти песни потом стали большими хитами.

Сергей Николаевич: Они еще как-то попадали, знаете, какая-то была потребность в это время в каких-то таких ностальгических трендах. Все-таки была очень неустойчивая жизнь, а это были образы, которые так или иначе соотносились с прошлым, соотносились с временем оттепели и так далее.

Валерий Сюткин: Я думаю, у нас была очень важная еще задача, которая только сейчас пришла в голову. Мы же усилиями… Было три ансамбля, которые всегда фигурировали во всех премиях: "Любэ", "Браво" и "На-на", три ансамбля таких массовых.

Сергей Николаевич: А "Машина времени"?

Валерий Сюткин: В 1990-е гг., с 1991 по 1995 год, вот эти годы…

Сергей Николаевич: Три определяющих.

Валерий Сюткин: Мы усилиями живой музыки – это Коля Расторгуев с "Любэ" и мы, про "На-на" не скажу, но тоже талантливо с точки зрения шоу.

Сергей Николаевич: Раскрутки, да.

Валерий Сюткин: Мы вытеснили "Ласковый май" тогда, потому что то, что было до нас, то, что я называю "морзянкой"… Почему морзянка? Это берется японский инструмент, который в простонародье называется PSRка, они цифрами отличались, PSR, они – это автоаранжировщик. То есть даже если ты вообще играть не умеешь, ты ноту нажимаешь, она тебе строит аккорд от этой ноты и автоматически бас и вот такую тыц-тыдыц-тыдыц-тыц-тыц, напоминающую азбуку Морзе, "Modern Talking" ввел эту моду, все косили под "Modern Talking", групп было… Там был "Принц" Рома Жуков, там кошмар был какой-то. Все они по звуку были одинаковы, потому что они на одной этой PSRке сочиняли или как-то воспроизводили, и вот этими сиротскими голосами пели. Страна была вся очарована "Белыми розами", и то, что этот "Вася" наш как-то пришелся ко двору, в нем все-таки гораздо больше и труда, если хотите, такого ручного, и драйва, и живого rock`n`roll, поэтому в какой-то мере мы, как сказать…

Сергей Николаевич: …попали.

Валерий Сюткин: Поддержали живую музыку.

Сергей Николаевич: Да.

Валерий Сюткин: Понимаете, это было важно, потому что фанера господствовала просто абсолютно.

Сергей Николаевич: Я просто думаю о том, что вот еще вот этот оттепельный какой-то флер, который во всем этом присутствовал, буквально на подсознательном уровне ты реагировал: это какое-то поколение твоих родителей, вот эти голоса и стилизация под Магомаева или под Кристалинскую этой эпохи присутствовала.

Валерий Сюткин: Я вам честно признаюсь. Вы не представляете, когда Леонид Парфенов пришел и сказал: "Ребята, я договорился, мне кажется, вам тоже это будет интересно: вы поете "Лучший город земли" вместе с Магомаевым", это был проект Леонида Парфенова. И пришел Магомаев Муслим Магометович в МДМ, в Дворец молодежи, у нас там база была, мы там репетировали, на репетицию. И мы понимаем: как? Понимаете, да, Магомаев поет: "Песня….", его этот стиль, когда вместе с ним меня уже нет, он закрывает своим бархатным баритоном. И я понимаю, что после него мне надо петь на октаву выше: "Ты к нам в Москву приезжай", а у меня таких нот нет даже. Я говорю: "Муслим Магомедович, а можно на полтончика?" Он говорит: "Что вы, что вы, мой юный друг, что, машинка? Она же привыкает. Давайте вы как-нибудь там соберетесь…"

Сергей Николаевич: Сами, да?

Валерий Сюткин: Он такой прямо мэтр был. Но он быстро записал свое дело и все, а дальше мы сидели. Ким Брейтбург, лидер группы "Диалог", сводил это все как продюсер, и мы сидели и долго думали. Я помню, мне там то ли чуть-чуть опускали скорость… В общем, я помню…

Сергей Николаевич: Это был некий напряг.

Валерий Сюткин: Но как-то я это спел. Я помню, что я аж подпрыгивал, когда пел, чтобы ноты высокие брать на миксте на таком, и я мелодию в припеве потом исхитрился, чуть-чуть поменял, "Песня плывет…", сделал подоверительнее, опираясь на свои возможности. Но было очень лестно, понимаете…

Сергей Николаевич: Быть рядом с ним?

Валерий Сюткин: В моем гандикапе, как говорят гольфисты, есть дуэт с Муслимом Магомаевым (это песня "Лучший город земли"), есть дуэт с Тамарой Миансаровой, первой исполнительницей "Черного кота" (он звучал в одном из новогодних "Огоньков") и есть дуэт с Эдуардом Анатольевичем Хилем "Как провожают пароходы" – это жизнь удалась, все. Это даже для меня не менее значимо, что перед вами сидит человек, которого обнимал… Меня даже недавно спросили, какой самый оригинальный поцелуй в вашей жизни, и я сказал, какой: это был поцелуй Tom Jones.

Сергей Николаевич: Да вы что?

Валерий Сюткин: Да, меня целовал Tom Jones.

Сергей Николаевич: Расскажите, как это было.

Валерий Сюткин: Одна из частных приватных вечеринок в Москве в английском стиле. Я уже ничему не удивляюсь, вы знаете, 1990-е гг., сумасшедшие финансовые успехи у многих (речь идет не обо мне, естественно). И сэр Tom Jones был приглашен среди некоторых артистов английской эстрады. Там были разные: там был Лондонский королевский симфонический оркестр, а потом Tom Jones в английском стиле. И я должен был вместе с ними согласно сценарию под аккомпанемент его музыкантов вручить торт этой организации и спеть "Happy Birthday, такие-то такие-то", сложное название. Поэтому меня, наверное, с ним и попросили. Дальше по сценарию я опять говорю: "А сейчас вновь сэр Tom Jones", и он поет еще после вручения торта "SexBomb", "She`saLady" и "Delilah", три главных хита. Подходит это время, у меня написано, что мы поем после такой песни, я выхожу на сцену, его оркестр берет фа-мажор, бац! – и я начинаю: "Happy Birthday to…" Он так поворачивается к музыкантам и говорит: "Да он нормально поет – давай, сынок, давай сам!" И я один допеваю, таким образом лишив его ненужных напряжений и унижений, видимо. И когда я снова после разреза торта (это заняло какое-то время, минуты 3-4 говорю) говорю: "И вновь сэр Tom Jones", он вышел на сцену, обнял меня, как коллегу по сцене, и так в височную область нежно поцеловал, по-отечески. Самый оригинальный поцелуй. Я на следующий день показал Андрюше Макаревичу эту фотографию, кто-то сфотографировал.

Сергей Николаевич: А, вас снимали.

Валерий Сюткин: Кто-то из зала сфотографировал. И Андрюша, увидев, задал очень приятный для меня вопрос: "Валер, а что ты ему сделал такого?" И я с гордостью ответил: "Я спас".

Сергей Николаевич: "Спас, спев за него HappyBirthday".

Скажите, но вот успех "Браво", почти 5 лет…

Валерий Сюткин: Со мной 5, а без меня все 30 уже и тоже успешно.

Сергей Николаевич: Да, все 30. Это был какой-то такой разрыв по обоюдному согласию или все-таки вы сейчас вспоминаете о нем с некоторым сожалением?

Валерий Сюткин: Я не был, как мне кажется, инициатором. Мы очень устали от бесконечных туров, были какие-то по-разному видения прошлого. Я почувствовал охлаждение во всех отношениях и их значительное усложнение, как только честно на репетиции показал первую свою сольную песню, это были "Черные очки" из будущего альбома, которую мы с Игорем Балашовым наметали… Периодически вместо Жени Хавтана в ряд отдаленных городов стал летать с нами Игорь Балашов, гитарист "Квартала". И в свободное время… Поскольку я всегда привык на гастролях помимо концерто