Валерий Шадрин: Чеховский фестиваль себя окупает, но без поддержки Правительства России, без Министерства культуры, без Москвы это невозможно

Гости
Валерий Шадрин
генеральный директор Международного театрального фестиваля им. А.П. Чехова

Сергей Николаевич: Здравствуйте. Это программа «Культурный обмен» на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич.

С именем сегодняшнего нашего гостя связана огромная глава в истории отечественного театра. И эта глава называется Международный театральный фестиваль имени Чехова. За те почти 30 лет, что существует фестиваль, его команде удалось невероятное – не только познакомить нашу публику с общеизвестными шедеврами театрального искусства, но и открыть новые театральные материки и континенты. Совсем недавно стало известно, что пятнадцатый фестиваль состоится, уже началась продажа билетов. Конечно, это вселяет определенный оптимизм и надежды относительно будущего и мирового, и отечественного театра.

Об этом и о многом другом мы сегодня поговорим с генеральным директором Чеховского фестиваля, заслуженным деятелем искусств Валерием Шадриным.

Валерий Иванович, здравствуйте.

Валерий Шадрин: Здравствуйте.

Сергей Николаевич: Вы подарили нам надежду. Первый театральный фестиваль, я думаю, в мире – это Чеховский театральный фестиваль, который объявил свою программу, свою репертуарную афишу на май, на лето. Вы так уверены, что все состоится?

Валерий Шадрин: Честно сказать?

Сергей Николаевич: Да.

Валерий Шадрин: Это наша такая, будем говорить, уверенность слабенькая в том, что все абсолютно состоится так, как мы хотим. Но в этих условиях этой пандемии, которая непонятно когда закончится, все равно надо идти напролом.

Сергей Николаевич: Вперед.

Валерий Шадрин: И все равно надо делать свое дело. Я очень рад, что все коллеги зарубежные, практически без всякого исключения, все рвутся…

Сергей Николаевич: В Москву?

Валерий Шадрин: В Москву. Все рвутся в Москву и хотят приехать, потому что у них такая же тоска по выступлениям перед публикой, тем более все-таки в нашем городе, который (я так смею считать) является одним из таких самых ярких театральных городов мира.

Сергей Николаевич: Из столиц.

Валерий Шадрин: Поэтому, конечно, есть риск, и очень большой. Риск заключается в том, что могут быть к маю разные ситуации. Может быть, к маю, как наши руководители, может быть, мы выйдем в такое свободное плавание, будет у нас нормальная обстановка. Но какая ситуация будет в других странах – я пока не знаю.

Сергей Николаевич: Но тем не менее билеты продаются?

Валерий Шадрин: Билеты мы продаем. Мы продаем сейчас 50%...

Сергей Николаевич: …зала, как и полагается.

Валерий Шадрин: Это предусмотрено всеми правилами. Я надеюсь, что к маю мы выйдем на полную продажу. Если будет действительно ситуация позволять, то это будет очень важно. Поэтому риск есть. Мы ребята тоже рисковые. Мы в 92-м году рисковали не меньше, и вы знаете об этом. Поэтому есть уверенность все-таки, что…

Сергей Николаевич: Ну, дай бог.

Я вообще знаю вас много лет, знаю как человека очень упертого, упрямого и везучего на самом деле. Тьфу-тьфу! Но тем не менее все-таки мне всегда хотелось вот о чем вас спросить: а с чего в вашей жизни начался театр? Я знаю вас с самого начала как большого начальника, как начальника Управления московских театров. Это случайность? Или все-таки это некоторая склонность? Или так совпала судьба? С чего это началось?

Валерий Шадрин: Да все понемножку. И судьба так совпала. И театр я любил всегда. И в Бауманском институте занимался, хотя я, в общем, Бауманский институт закончил. Но у нас многие там. И Фарада кончил Бауманский институт в свое время, и многие другие. Ну, так судьба сложилась, что все-таки прикипел я к театру и практически всю жизнь этим занимаюсь.

Сергей Николаевич: Занимаетесь театром.

Вообще очень часто такая тема власти и театра, людей театра и людей таких государственных, она всех волнует. Я не знаю, застали ли вы Екатерину Алексеевну Фурцеву. Ну, одно из самых ярких таких имен среди государственных деятелей. С ней много связано легенд и мифов, но тем не менее ее, в общем, приняла театральная общественность. Даже с некоторой нежностью о ней вспоминают – как о человеке, который, безусловно, способствовал открытию и «Современника», и Театра на Таганке, и так далее. Вы были знакомы с Екатериной Алексеевной?

Валерий Шадрин: Да.

Сергей Николаевич: Что это была за личность?

Валерий Шадрин: Но так получилось, что у меня были хорошие товарищеские отношения с Олегом Ефремовым.

Сергей Николаевич: С Олегом Николаевичем.

Валерий Шадрин: И я первый раз к ней попал на прием вместе с ними – как раз по вопросам молодежи, молодых не только театральных людей, но и драматургом, и художников. И потом я с Екатериной Алексеевной тоже встречался, когда она уже на завершающем этапе…

Сергей Николаевич: …своей карьеры.

Валерий Шадрин: Но сказать, что я с ней близко работал, я не могу сказать. Хотя, начиная… После нее…

Сергей Николаевич: …Демичев был.

Валерий Шадрин: …бил Петр Нилович Демичев. И я у него был членом коллеги Министерства культуры. После этого со всеми министрами работал.

Сергей Николаевич: До сегодняшнего дня.

Валерий Шадрин: Так что я всех немножечко чувствую, знаю. Ну и есть своя история в каждом конкретном случае.

Сергей Николаевич: Как вам кажется… О вас всегда все знали. И говорят, что вы человек, который легко договаривается, вы легко находите общий язык со сложными, нервными, самолюбивыми людьми театра. А каким качеством должен обладать, как вам кажется, руководитель театрального дела, большого театрального фестиваля или даже управления театрами? Какое должно быть свойство?

Валерий Шадрин: Просто любить надо.

Сергей Николаевич: Надо любить это дело?

Валерий Шадрин: Это надо просто любить. А когда ты любишь, то ты и прощаешь, ты и понимаешь, ты и…

Сергей Николаевич: …входишь в обстоятельства.

Валерий Шадрин: …ты входишь в ситуацию, ты хочешь решить вопрос в интересах общих. Поэтому, конечно, мне это очень помогало. Я просто думаю, что… Я всегда считал, что залог успеха, самое главное – это терпение. А это непростое…

Сергей Николаевич: Это непростое свойство, которому надо научиться.

Валерий Шадрин: …свойство, которому надо научиться всем. Ну конечно, я многому учился и у Олега, и у Эфроса, у Гончарова, и у Плучека. Я помню, Валентин Николаевич Плучек меня всегда учил: «Вот ты пришел на спектакль – и не смей никуда вообще на половине спектакля уйти».

Сергей Николаевич: То есть с середины спектакля нельзя уйти.

Валерий Шадрин: Все серьезно. Я у него многому научился. Я помню, был у него на спектакле, на «Вишневом саде», в этот день была премьера. А у меня один хороший знакомый ушел из жизни. Я ему говорю: «Валентин Николаевич, могу я уйти?» Он сказал: «Если уйдешь, больше с тобой говорить не буду». И я не ушел.

Сергей Николаевич: Круто!

Слушайте, я помню, в вашем кабинете (еще там, на Пушкинской), висела фотография, причем такая фотография очень важного момента в вашей биографии. Это было представление Эфроса в Театре на Таганке. И там сидели такие напряженные затылки, стоял Анатолий Васильевич, и рядом сидели вы, тоже закрывшись вот так руками. Ну, это был такой судьбоносный момент, как принято говорить.

Как вам кажется, вот сейчас, по истечении времени, вы бы привели Эфроса снова на Таганку?

Валерий Шадрин: Ну, могу сказать честно, что идея была моя – привести Эфроса на Таганку. Хотя меня за это многие критикуют и ругают, не спорю. И когда я в первый раз с Анатолием Васильевичем поговорил… Я знал ситуацию, которая у него в Театре на Бронной была. Я считал, что ему там просто…

Сергей Николаевич: Невозможно оставаться?

Валерий Шадрин: Невозможно. И мне казалось, что… И с Юрием Петровичем у меня замечательные отношения. Когда он уезжал, мы с ним находили все пути, как уехать. Он уехал в Израиль, потом он поехал в Венгрию и так далее. И вся эта история, вплоть до того как его лишили гражданских прав. Конечно, я с ним был в очень хороших отношениях. Но мы понимали, что есть временное решение, может быть. Тем более Анатолий Васильевич ставил…

Сергей Николаевич: Ну да, конечно.

Валерий Шадрин: Честно говоря, Анатолий Васильевич долго сомневался, надо ли или не надо. И власти не все сразу согласились, скажу честно. Но в конечном итоге это было решение Эфроса, потому что никто же его насильно заставить не мог.

Фотография, о которой вы говорите, – это представление труппе Анатолия Васильевича. А до этого я пригласил часть труппы к себе и говорю: «Ребята, завтра приеду с Анатолием Васильевичем представлять. Можете все-таки не устраивать ему обструкцию?» Я помню, Веня Смехов первый сказал: «Конечно. Что ты?» А потом ему все-таки устроили обструкцию. Было трудное время, тяжелое. Мне кажется, Анатолий Васильевич до конца своих дней боролся за то, чтобы сохранить репертуар Юрия Петровича, чтобы труппа работала.

Например, на похоронах Анатолия Васильевича я Наташу Крымову спросил, его супругу, я говорю: «Все-таки ошибка это была или не ошибка?» И Наташа мне сказала: «Честно? Нет, это была не ошибка. Это все равно продлило ему жизнь».

Сергей Николаевич: Интересно, что спустя много-много лет, был юбилей Чехова…

Валерий Шадрин: Я бы сейчас то же самое сделал.

Сергей Николаевич: То же сделали бы, да? И его сын Дмитрий Крымов будет ставить спектакль «Тарарабумбия». Это спектакль-шествие как раз в честь юбилея Чехова. И еще спустя какое-то время Анатолий Васильев поставит спектакль «Старик и море» с Аллой Демидовой в память о Любимове. И к этим спектаклям вы будете иметь самое непосредственное отношение.

Валерий Шадрин: Конечно, действительно, такая страница в жизни у нас была. Конечно, я считаю, что Юрий Петрович – это эпоха в нашем театральном мире.

Сергей Николаевич: Конечно.

Валерий Шадрин: Мы с ним до конца дней дружили. Хотя многие говорят: «Как это они дружат, хотя он подписывал приказ о том, чтобы его освободить от работы?» Ну, освобождал, потому что было решение государственное. Но у нас было понимание с ним.

Сергей Николаевич: Друг друга, да?

Валерий Шадрин: Друг друга. До конца. И в ситуации, когда «Бориса Годунова» мы выпускали, было понимание общее, несмотря на все позиции. Так до конца дней… И он мне очень помогал, Юрий Петрович. А нужно сказать, что он на некоторых наших фестивалях ставил спектакли. И на Олимпиаде он был один из художественных руководителей. Был Олег, Марк Захаров и он.

Сергей Николаевич: То есть каких-то обид на вас он не держал?

Валерий Шадрин: У нас обид не было. И мы с ним всегда, до последнего дня – ну как бы сказать? – не то что дружили, но…

Сергей Николаевич: Были близки.

Валерий Шадрин: Близки, да. И относились с пониманием друг к другу. Конечно, Дима Крымов… Вот вы про Диму говорите. Я и Диму знаю…

Сергей Николаевич: С молодых лет, да?

Валерий Шадрин: …с молодых лет, да. Я к нему очень тепло отношусь. Надеюсь, что… Очень жалею, что у него до сих пор нет театра. Я считаю это ошибкой. Также я считаю большой ошибкой государства, что нет у Васильева театра. Я с Юрием Михайловичем Лужковым говорил на эту тему, говорил, что это неправильно. Ну, видимо, его ориентировали другие люди, и они более влиятельные оказались, чем я.

И вообще жизнь так сложилась, что Анатолий Васильев всегда рядышком тоже со мной был. И я тоже рядом с ним. Я считаю, что он сделал гениальный спектакль «Старик и море». Конечно, мы посвятили Юрию Петровичу. И это очень разумно, правильно. Мы сыграли не только в Москве, но и в Петербурге, в Екатеринбурге, в Воронеже. Поэтому я очень и очень радуюсь, что нам это удалось, потому что это тоже большое дело. Это тоже связано с Таганкой.

Сергей Николаевич: Ну видите, какие-то такие внутренние связи с этими выдающимися деятелями театра, они сохранились, и они продолжаются всю жизнь вашу фактически.

Валерий Шадрин: Ну да.

Сергей Николаевич: Можно считать так.

Но я бы все-таки хотел вернуться в этот страшный 92-й год, когда все рухнуло, когда, соответственно, рухнул Союз главным образом, Союз Советский Социалистических Республик, а вместе с ним стал невозможным и Союз театральных деятелей СССР, который вы тогда создали. Этот союз преобразован в конфедерацию.

Но, конечно, самым главным событием и явлением стал этот Чеховский фестиваль. И я знаю, что у него было довольно много противников. Ну, прежде всего экономическая составляющая была очень сложная, ситуация сложная. Кто будет ходить в эти театры? Эти западные коллективы, которые надо было привозить. Все это стоило больших денег. Я знаю, что вас не поддерживал Ульянов, например, в этой истории. Тем не менее вам удалось настоять на своем и этот фестиваль провести. Почему вы считаете, что он был так важен вот тогда, в 92-м году?

Валерий Шадрин: Ну да, время 92-го года – очень сложное. Я думаю, что это пришло раньше, еще в конце периода… где-то в 86-м, в 87-м, в 88-м году, в 89-м.

Сергей Николаевич: То есть это еще Советский Союз.

Валерий Шадрин: При Советском Союзе. Вы знаете, конечно, когда еще Советский Союз существовал, мы очень активно все-таки обратились в мир театральный. Это то, что раньше не было доступно нашему зрителю, а особенно профессионалам. И в этом плане, конечно, я считаю, что Фестиваль итальянского театра в 88-м году, и Фестиваль театра «Перестройка» потом, в 89-м году, в Мюнхене…

Сергей Николаевич: В Мюнхене, да, куда все поехали.

Валерий Шадрин: Вот это сыграло очень большую роль в дальнейшей нашей судьбе, потому что Итальянский фестиваль был прообразом Чеховского фестиваля. Конечно, очень сильно на нас повлиял, и мы захотели быть частью мировой театральной культуры. Хотя сейчас, может быть, будет ставиться вопрос: а стали ли мы частью? Я думаю, стали частью.

Сергей Николаевич: Стали, конечно.

Валерий Шадрин: Причем, конечно, в этой истории русский театр… и советский театр, и русский театр играет первую роль. Мы в данном случае на равных с партнерами, у нас нет приоритета и давления ни с той, ни с другой стороны. Мы обмениваемся всегда на равноправных условиях. Русский стал выезжать и ставить, наши режиссеры ставят за рубежом. Поэтому вот это дало толчком к тому, что… Ведь вопрос о Чеховском фестивале был поднят в 86-м году в Кремле на Съезде союза театральных деятелей СССР. И Ульянов, и Ефремов, и все остальные голосовали. Михаил Александрович мне говорил: «Ты что, с ума сошел? Смотри, какая ситуация».

Сергей Николаевич: И самое главное, что в этот момент были пустые театры, публика перестала ходить в театры.

Валерий Шадрин: Да, перестала. Но к нам пошла.

Сергей Николаевич: Я знаю, что, в общем, такой ключевой и важной фигурой в становлении Чеховского фестиваля был, конечно, Петр Штайн. Привоз его двух спектаклей – «Три сестры» и «Вишневый сад». И вообще дальнейшие ваши отношения, дружеские, профессиональные. И постановка «Орестея», которая собрала весь цвет нашего актерства. Прекрасные актеры! Совсем молодой еще Женя Миронов, Лена Майорова, Татьяна Догилева…

Валерий Шадрин: Костолевский.

Сергей Николаевич: Костолевский, Екатерина Васильева. Я всех их помню. Это был, конечно…

Валерий Шадрин: И Татьяна Васильева.

Сергей Николаевич: Татьяна Васильева.

Валерий Шадрин: И Екатерина Васильева.

Сергей Николаевич: И Екатерина, да. Все они как-то собрались – и мы увидели актеров мирового класса на самом деле.

Валерий Шадрин: Абсолютно.

Сергей Николаевич: Штайн продемонстрировал миру, что вот это актеры новой России. И «Орестея». Но я понимал, что это, наверное, не очень просто – показывать этот спектакль здесь, показывать в Театре Армии. Еще Марк Захаров вас, кажется, так сказать, благословил, сказав: «Вам еще надо будет показать этот спектакль спонсорам. И это будет испытание». Вы не думали, что вы рискуете в этой ситуации, что это непростая история, вот этот многочасовой спектакль?

Валерий Шадрин: Ну, во-первых, «Орестея» началась… первая репетиция «Орестеи» была в тот момент, когда пушки стреляли…

Сергей Николаевич: …по Белому дому.

Валерий Шадрин: …по Белому дому. И Москва была все в сиреневом тумане всяких газов. Дышать было просто невозможно. И в этот же день в Театре Армии, в 12 часов, началась репетиция. На репетицию не пришел только один человек, не мог добраться. Катя… нет, Таня… Катя Васильева, потому что она жила со стороны гостиницы «Украина», и она не могла пройти. А все остальные были, и мы вовремя начали. Мы провели в огромном зале полную пресс-конференцию.

А до этого Штайн прилетел из Мюнхена, и когда пресса его принимала, то… Он вошел, и корреспонденты ему говорят: «У вас есть желание перейти на другую сторону и улететь назад?» Он сказал: «Нет. У меня есть только одно сожаление. Как артисты смогут жить и работать, репетировать в этих условиях?»

Конечно, это был очень сложный период, очень сложный. Нужно отдать должное Театру Армии – он все-таки нам очень помог. Хотя долго не давали. Мы с Лавровым ходили к Язову, просили, чтобы нам дали. Он нам в свое время сказал: «Какому-то немцу, какому-то греку в моем театре? Никогда!» Мы с Кириллом вышли от него… Хотя он нас очень тепло принял, потому что Кирилл – любимец…

Сергей Николаевич: …генералитета.

Валерий Шадрин: Показывал, читал свои стихи, обаятельно нас так принимал. Но, в конце концов, он дал нам согласие.

Сергей Николаевич: Согласился.

Валерий Шадрин: Конечно, это был непростой вопрос. Да, в тот период играть три действия семь с половиной часов, и еще кушать надо в антракте, и во втором… Мы сыграли в субботу и воскресенье полные семь с половиной часов. Понедельник – перерыв. Вторник – одна часть, среда – другая часть.

Мне Марк сказал: «Ну что, дорогой мой, еще один-два спектакля – и все. Я тебе сожалею». Михаил Александрович его поддержал, стоял рядом. Я им сказал: «Ребята, я вас приглашаю». А всего 64 спектакля… нет, 46. Я сказал: «Я вас на 46-й приглашаю». И они пришли на 46-й.

Сергей Николаевич: Все-таки пришли, да?

Валерий Шадрин: И Марк, и Ульянов. И был полный зал – битком! Это была наша победа.

Сергей Николаевич: Хотел вот что спросить. В какой-то момент вы вдруг решили не то чтобы отказаться, но как-то вы разочаровались в институте спонсоров и просто стали продавать билеты. И билеты как-то продавались достаточно недешево, скажем так. Это был такой экономический расчет – уйти от помощи или, так сказать, от поддержки каких-то спонсоров или каких-то таких институтов в сторону таких коммерческих проектов?

Валерий Шадрин: Нет.

Сергей Николаевич: Нет?

Валерий Шадрин: Конечно, нам спонсоры нужны были. И первый спонсор, к которому я побежал… не я, а сам спонсор пришел.

Сергей Николаевич: Пришел к вам, да?

Валерий Шадрин: Это был 98-й год, было 100-летие МХАТа. Борис Абрамович Березовский позвал меня, Марка, Кирилла и сказал: «Ребята, я хочу быть спонсором Чеховского фестиваля. Вот сейчас объединяется «ЮКОС» и «Сибнефть», будет компания «ЮКСИ». Надо, чтобы вы пропагандировали. Я вам дам деньги». И сказал: «Сколько вам надо?» Я говорю: «Ну, нам надо деньги от спонсоров – то, что государство не может заплатить. Нам нужно купить технику. Вот у нас договора. Оборудование, свет, звук… На данный момент у нас на миллион долларов есть договора». Он говорит: «Давай, принеси». Я ему принес договора, дал. Он сказал: «Все, никаких вопросов».

Проходит неделя, вторая, третья – ничего. Дозвониться до Бориса Абрамовича очень сложно. Я чувствую, что моих сил не хватает, прошу Марка.

Сергей Николаевич: Захарова.

Валерий Шадрин: Марк тоже не дозвонился. Прошу Кирилла. Кирилл тоже не может дозвониться. В конце концов, он мне звонит из Франции и говорит: «Слушай, вот ты извини, но не получается миллион у меня. Давай так. Согласись на полмиллиона, но завтра деньги будут». Я говорю: «Борис Абрамович, будем что-то делать, каким-то образом вылезать. Давайте». А у него счета, договора.

Сергей Николаевич: Все есть.

Валерий Шадрин: Так и нет. Так и ни одной копейки. А мы в этот минус попали, в долги. Идет прием заключительный, помню как сейчас. Юрий Михайлович Лужков говорит: «Что ты такой смурной? Хорошо все прошло, замечательно». Я ему рассказываю про Березовского. Он говорит: «Он что, в двух своих костюмах в гроб, что ли, хочет лечь?» Ну, это его юмор. И Юрий Михайлович мне помог. Он сказал: «Я много не могу». Но треть он заплатил.

Сергей Николаевич: Оплатил.

Валерий Шадрин: Треть – банк. А треть – мы мучились еще три года, отдавали долги. После этого я к русским уже не совался.

Сергей Николаевич: К спонсорам, да?

Валерий Шадрин: Мы рванули к зарубежникам. 350 тысяч долларов готовы были дать, давали. А денег на билеты, на прием, на рекламу, что они предоставляют, на всю мороку брали больше. После этого я сказал: «Нет, я со спонсорами работать не буду – ни с какими». Вот вся история.

Сергей Николаевич: Вся история спонсорства.

Валерий Шадрин: Ну, правда, нужно сказать, что несколько лет назад были гастроли Чеховского фестиваля, Фонд Прохорова нам помог, честно говорю.

Сергей Николаевич: Спонсировал, помог, да?

Валерий Шадрин: И второе – был тогда банк Михаила Михайлович Задорнова. Действительно, он по-человечески. Вот эти два момента я как-то помню с благодарностью.

Сергей Николаевич: То есть вы хотите сказать, что Чеховские фестивали – это, в принципе, финансово устойчивая и надежная история? То есть он сам себя окупает?

Валерий Шадрин: Конечно, без поддержки Правительства России, без Министерства культуры, без Москвы это невозможно.

Сергей Николаевич: Невозможно?

Валерий Шадрин: Это невозможно. Бюджет складывается так: одна треть – Москва, одна треть – Министерство культуры, одна треть – наши билеты, наш вклад. Почему я сейчас и волнуюсь, какая будет у нас доля на продажу билетов? Потому что от этого зависит, как мы финансово закончив этот фестиваль. Но нужно отдать должное, в этом году и Любимова очень доброжелательно отнеслась…

Сергей Николаевич: Ольга Борисовна, да?

Валерий Шадрин: Ольга Борисовна. И министр московский, Кибовский Владимир Александрович. Все они отнеслись очень доброжелательно. Слава богу, у нас пока проблем с ними нет.

Сергей Николаевич: Нет, да?

Валерий Шадрин: Слава богу, нет. Теперь нам надо заработать какую-то часть.

Сергей Николаевич: В какой-то момент фестиваль, как я могу судить по его афише, сделал крен в сторону, скажем так, танца современного, modern dance, балета даже. Они стали как-то превалировать в репертуаре Чеховского фестиваля. С чем это связано?

Валерий Шадрин: Ну, это есть, да. Меня в свое время даже критиковали за это. И критиковали за то, что мало драматического театра. Ну, надо понять, мы же работаем не только с западными странами, где тоже далеко не везде драматический театр.

Если мы говорим про Латинскую Америку, то весь азиатский континент, про весь Юг, Ближний Восток и Африку, то мы там с вами драматического театра не увидим вообще. И, как правило, все спектакли связаны с национальными какими-то особенностями, которые в той или иной степени или танцевальные, или ритуальные, или в какой-то степени близкие к физическому театру.

Первое время, конечно, мы работали с Западом, и это было понятно, потому что был пробел с западным театром. Таких, как Штайн, надо было показать, сказать: «Вот они». А когда мы уже исчерпали, показали достаточно глубоко (хотя и не основательно, будем прямо говорить), то тогда… Ну и американцев показывали довольно широко. Но там тоже нет драматического театра. Там драматический театр российский, который…

Сергей Николаевич: Ну, в русской традиции.

Валерий Шадрин: В русской традиции, да. В основном Сан-Диего, где все-таки есть чеховские… И там, где наша школа, в Бостоне школа наша мхатовская. А в основном там нет, есть только музыкальные. А мюзикл вывезти вообще невозможно, это вообще совершенно нереальная ситуация. Но желание показать Японию, Корею, Австралию, Латинскую Америку, конечно, привело нас к тому, что появилась значительная часть музыкальных спектаклей.

Но при этом мы все равно в какой-ток степени отслеживаем, что ли, содержательную сторону – о чем это все-таки. Вот если взять этот фестиваль, который будет, мы начинаем спектаклем «Сотворение мира» – «Фура дель Бауш», один из коллективов испанских известен во всем мире уже 40 лет. Ну, в основном это уличный…

Сергей Николаевич: Уличный театр такой.

Валерий Шадрин: А сейчас они делают ораторию Гайдна, в которой, кстати, будет участвовать хор Минина и оркестр имени Светланова. То есть мы этим открываемся. Но это о чем? О сотворении мира. О благодарности Богу за то, что мир создал как есть. Вот видите – мужчина и женщина.

Сергей Николаевич: Это из этого спектакля?

Валерий Шадрин: Это какая-то… Я не могу сказать, что это, что ли, заявка на все содержание, но это сотворение мира. А заканчиваем спектаклем Роберта Стуруа…

Сергей Николаевич: «Конец игры».

Валерий Шадрин: «Конец игры», то есть конец света, когда все заканчивается. И там, извините, Беккет тоже довольно мрачно рисует будущее.

Сергей Николаевич: Описал.

Валерий Шадрин: А в промежутке? А в промежутке у нас есть новый спектакль индийский, в котором Мангалдас, танцовщица и хореограф, она говорит о жизни – о жизни прерванной, о жизни торжествующей.

«Весна священная», кстати сказать, – это нашего большого друга Канамори, который с 97-го… нет, с 2007 года с нами работает. Он молодым мальчиком еще к нам приходил.

В то же время есть замечательная работа «Сутра», где…

Сергей Николаевич: Это балет фактически?

Валерий Шадрин: Это не только балет.

Сергей Николаевич: Это не только балет, да?

Валерий Шадрин: Это не только балет. Вот там идея, которая есть в этом спектакле, – это соединение Востока и Запада.

То есть какие-то основные линии все равно есть, человеческие, правда? При этом есть Гамлет…

Сергей Николаевич: И есть «Вишневый сад».

Валерий Шадрин: И при этом есть еще, извините… География. У нас есть, извините, австралийский цирк. У нас есть французский спектакль, замечательный, который соединяет разные жанры – барокко и современные. Они тоже совершенно классные! У нас есть китайское созерцание, чайная церемония. Он совершенно не похож ни на какие китайские спектакли. Это как бы часто того, что мы не могли показать в прошлый раз на фестивале.

То есть мы видим здесь совершенно разную палитру, да? Тут есть и опера, вернее, оратория, музыка. Здесь есть балет. Здесь есть драма. Здесь есть физический театр и цирк. Ну, нет улицы только. А улицы нет – понятно по каким причинам.

И все фестивали – это, конечно, все-таки отражение того, что происходит в этом мире. Мы этот фестиваль готовили в ужасающих условиях, когда вообще выехать никуда невозможно. Это результат того, что мы все-таки заранее, много лет занимаемся нашими партнерами. И мы знаем, где что происходит. И это для нас очень важно.

Сергей Николаевич: Вообще, я думаю, очень важно то, что вам доверяют эти люди театра – очень такие подозрительные, всегда очень нервные, самолюбивые. Все-таки Чеховскому фестивалю доверяют. В следующем году 30 лет.

Валерий Шадрин: Да.

Сергей Николаевич: 30 лет. Сейчас сложная ситуация в мире, ничего нового не ставится, нет новых спектаклей. Все-таки вы собираетесь отмечать этот 30-летний юбилей?

Валерий Шадрин: Я думаю, да, мы будем отмечать 30-летний юбилей. Может быть, не такими большими программами. Может быть, это будет один большой балет. Кстати, неплохо было бы, чтобы это был какой-то известный балет. К сожалению, например, в эту программу Джеймс Тьерре не смог показать свой новый спектакль, потому что все заболели абсолютно. Я думаю, он выздоровеет к тому времени, он любимец нашей публики. Может быть, спектакль Джеймса. Может быть, Доннеллана. Ну, два-три спектакля.

Выставка – я думаю, это очень важно. Какие-то молодежные спектакли. Может быть, альбом какой-то сделаем. Если нас министерство и московское правительство поддержат, я думаю, мы сможем. Но это тоже надо уже готовиться.

У нас есть наметки – сделать спектакль с белорусами сейчас. Это не дань моде, а это их просьба, наших друзей, Республиканского театра белорусской драмы. Это тоже для нас очень важно. Я хочу, чтобы все-таки… Из Екатеринбурга Зимин Дима, замечательный режиссер, он поставил. Тогда можно было бы показать и в Екатеринбурге, и в Москве этот спектакль. Надо помогать нашим коллегам, которые действительно этого хотят.

Вот этим определяется программа.

Сергей Николаевич: Ну и самое главное, что жизнь продолжается, что ничего не замерло в какой-то невнятной паузе, а все-таки все движется вперед.

Валерий Шадрин: У нас еще и Владивосток. По инициативе Жени Миронова идет большая программа вообще на Дальнем Востоке. Он нас попросил взять программу и сделал Первый Тихоокеанский театральный фестиваль во Владивостоке. И мы, конечно, туда хотим. Уже мы сделали программу. Там те же проблемы насчет карантина, привоза. Мы работаем над этим. Есть целая программа, над которой мы сейчас работаем. Я думаю, где-то через месяца два мы ее можем представить, эту программу, потому что нам тоже очень интересно вот этим опытом, который у нас есть в Москве, немножко поделиться ним и с Владивостоком.

Сергей Николаевич: Транслировать туда, во Владивосток.

Валерий Шадрин: Я там уже был, во Владивостоке. Там заинтересован господин Кожемяко как губернатор. Он такой подвижник, любит театр. Поэтому я думаю, что мы там найдем хороших хозяев, доброжелательных. Дай бог, если это у нас получится.

И Ташкент, форум молодых. Это СНГ, бывшие стран Советского Союза. Мы эти десять лет занимаемся. К сожалению, не всегда нам помогают власти. Ну, все-таки надеемся, что люди поймут, что эти молодые люди, которые сегодня на постсоветском пространстве, они тоже нуждаются друг в друге, они нуждаются в соединении. И никто, кроме нас, их не поддержит.

Сергей Николаевич: Ну, я так понимаю, что скучать вам некогда. Тем не менее, последний вопрос. Я понимаю, что это такой вопрос очень деликатный ввиду разнообразия ваших отношений с театральными деятелями. Тем не менее, все-таки если вас спросят: «Спектакль, который вас потряс. Вот лучшее из того, что вы показали в рамках Чеховского фестиваля, на что бы вы пошли снова и что готовы смотреть бесконечно?» Было такое действо?

Валерий Шадрин: Да. «Три сестры» Петера Штайна.

Сергей Николаевич: Спасибо большое, Валерий Иванович.

Это был генеральный директор Международного театрального фестиваля имени Чехова, заслуженный деятель искусств Валерий Иванович Шадрин в программе «Культурный обмен» на Общественном телевидении России.

А я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго, до свидания!

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)