Поэт Илья Резник: Артистом я себя не считал, так, средненьким, в свой талант не верил

Поэт Илья Резник: Артистом я себя не считал, так, средненьким, в свой талант не верил | Программы | ОТР

поэт, артист, актер, поэзия, знаменитости

2020-05-31T20:50:00+03:00
Поэт Илья Резник: Артистом я себя не считал, так, средненьким, в свой талант не верил
Актриса Марина Зудина: Я больше не несу шлейфа жены худрука. Я прихожу как я и с нуля выстраиваю отношения, мне даже легче
Режиссер, композитор Юрий Шерлинг: Я безумно одержим любовью к своему дому, к своей семье и к тому, чем я занимаюсь. Я не торгую этим
Народная артистка РФ Ольга Волкова: Я помешана на безупречности. Если что-то делать, то делать безупречно
Дирижер Владимир Федосеев: У нас унифицированных дирижеров больше, чем «русских», но наша музыка гениальна, выражает великие чувства, а русский человек именно чувствует…
Тереза Дурова: Цирковые всегда тебя поддержат, но никогда за тебя ничего делать не будут
Роман Мадянов: Когда встречаешься на съемках с такими мастерами, как Михалков и Звягинцев, это надо впитывать всеми порами
Поэт Илья Резник: Песню написать – это божий дар, даже если опыт есть и жизненный путь ты прошел активный, это ничего не значит. Надо, чтобы искра была божья
Александр Зацепин: Припев песни «Про зайцев» долго не получался, а пришел в голову утром во время бритья
Композитор Александр Зацепин: Во время войны в колхозе работал трактористом. Нам давали котелок с супом и чёрный хлеб – вот, вся еда
Митрополит Климент (часть 2): Мы должны друг другу помогать и мы преодолеем это испытание, выйдем более закаленными после него
Гости
Илья Резник
поэт, народный артист РФ

Дмитрий Кириллов: 1997 год. В доме поэта Ильи Резника каждую ночь на протяжении 10 дней к нему приходят совершенно уникальные строчки. Нет, это не тексты песен и не стихотворения. Словно с небес, шел мощный энергетический поток. И поэт его ощущал физически: он пробуждал ото сна, заставлял подниматься, брать карандаш и быстро записывать то, что непроизвольно вырывалось из самого сердца. Это были не простые слова - это были молитвы.

Илья Резник: О милостивый Боже, о Всевышний

Я не хочу быть в этом мире лишним.

Дай силы мне, Спаситель светлоокий,

Чтоб смог я одолеть мои пороки.

Мне помоги, Господь, в большом и малом,

Продли года моей любимой мамы.

Чтобы она грехи мои забыла

И чтобы сына блудного простила.

Это было какое-то провидение. Потому что в течение 10 дней спускались молитвы. Без единого исправления записывал их на разных клочках бумаги, на всяких конвертах, на манжетах. И потом этот столб рассеялся. И я стал работать дальше. Думаю – ну вот у меня молитвы есть, пришли молитвы. Где-то через месяц я решил переписать все эти клочки бумаги.

Дмитрий Кириллов: Но мистическая история продолжилась. Попытки найти эти записи оказались тщетны. Поэт перелистал сотни тетрадей, искал драгоценные записи, перерыв буквально весь дом. Молитвы исчезли.

Илья Резник: Но на мое счастье Игорь Каменев (есть такой замечательный иконописец), с которым у нас то ли полуигра такая, полутелепатический контакт, что ли… Он иногда из деревни, где он рисует… Он сидит там весь в живописи. И иногда просит: «Почитай что-нибудь». Я ему читаю, а он там что-то созидает, совсем не относящееся к этим стихам. Просто чисто такая… И когда он мне позвонил, он говорит: «Что у тебя такой загробный голос?» Я говорю: «Помнишь, ты мне как-то позвонил, я тебе молитвы читал? Они пропали». Вдруг он говорит: «Они не пропали. Я записал. Хотя я в жизни никогда не записывал. Никогда».

О милостивый Боже!

Я шел к тебе в ночи по бездорожью.

Моя душа, мой голос неубитый

Несли, Господь, тебе мою молитву.

Я все это переписал. И Святейшему Патриарху мы передали, чтоб почитал он. Мало того, что он прочитал эти молитвы. Он написал предисловие. Вот у меня книжечка лежит. Предисловие на целую страничку. В этой маленькой первой книжечке есть его предисловие.

Дмитрий Кириллов: По благословению Святейшего Патриарха Алексия II вышел сборник поэтических молитв Ильи Резника. Эта встреча со Святейшим оказалась для Ильи Рахмиэлевича судьбоносной. Годы работы в шоу-бизнесе, лучшие песни для Лаймы Вайкуле, Валерия Леонтьева, Тамары Гвердцители и многих других известных артистов – все это осталось в прошлом. Резник, блиставший в богемных кругах, друг и главный автор большинства хитов Аллы Пугачевой, выбрал иную дорогу в жизни. И это его история

Вы учили Паулса крепким русским словам?

Илья Резник: Ну, не крепким, но крепко-мягким, я бы сказал. Ну, да, конечно.

Дмитрий Кириллов: И угощали 100 человек завтраком в Пекине?

Илья Резник: Да. Когда были авторские при советской власти, это правда.

Дмитрий Кириллов: Говорят, поэт Лев Ошанин был вашим большим поклонником.

Илья Резник: Неправда. Дима, ты что! Дело в том, что когда я написал песню «Однажды» для Иры Понаровской, там была одна ошибочка: получалось «мы будем вместе навсегда однажды». И он в «Советской культуре» написал статью: «Как это может быть? Что это такое Резник позволяет себе?» Меня закрыли на год из-за этой статьи.

Дмитрий Кириллов: Сам могущественный Сергей Владимирович Михалков рекомендовал вас принять в Союз писателей.

Илья Резник: Да. Меня не приняли тогда. В Ленинграде – нет.

Дмитрий Кириллов: Не сработал блат. Первые свои стихи вы написали в 8 классе. И учительница была очень довольна. Она была в восторге от ваших стихов.

Илья Резник: Она поймала меня за этим писанием и сказала: «Ну что, Резник? Стишки пописываете?» И с тех пор я несколько лет не писал вообще ничего.

Дмитрий Кириллов: Слава богу, что не отбила желание писать вообще.

Илья Резник: Да.

Дмитрий Кириллов: Осенний бульвар, дом 6. Вы жили по этому адресу. И по этому адресу еще очень важный в вашей жизни жил человек. Это судьба?

Илья Резник: Да. Мы потом выяснили, что мы соприкасались. Я на 8 этаже, она на 9. Это судьба.

Дмитрий Кириллов: Вообще жена Ирина – это подарок с неба?

Илья Резник: Абсолютно.

Дмитрий Кириллов: Паулс, Резник, Пугачева. Вы понимали, что вы были самое крутое трио в Советском Союзе?

Илья Резник: Нет, мы не понимали. Мы просто кайфовали от работы, и все.

Дмитрий Кириллов: Шоу-бизнес как наркотик. Когда его бросаешь, начинаются ломки.

Илья Резник: Нет. Просто я получаю удовольствие от того, что я не слышу эти дрязги, кто чего, кто там жадный, кого Резник попросил, чтобы ему заплатили за песню. Никаких у меня нет связей с исполнителями.

Дмитрий Кириллов: Драники со сметаной от Резника – это вкусно?

Илья Резник: Думаю, что да. Всегда получаются.

Дмитрий Кириллов: Писать для детей приятней, чем для взрослых звезд эстрады?

Илья Резник: Не приятнее, а радостнее, я бы так сказал.

Дмитрий Кириллов: Чтобы написать гениальную песню, нужно взять лист бумаги, ручку, лечь в кровать – и за ночь песня будет готова.

Илья Резник: И попросить Всевышнего, чтобы он послал тебе эти стихи.

Дмитрий Кириллов: Когда вы писали эти песни, которые пела вся страна, вы со стороны коллег-поэтов, которые члены Союза, допустим, чувствовали какую-то зависть?

Илья Резник: Так меня же очень многие годы не принимали в Союз писателей.

Дмитрий Кириллов: А что говорили?

Илья Резник: В Питере два раза не приняли. Сказали, что не хватает публикаций. Потом они вообще потеряли все мои книги. Причем, там 9 человек было в приемной комиссии. Четыре классика (Гранин, Дудин) были за меня, а молодые были против. Меня не приняли. Их было пятеро. Потом я бросил эту идею, пока в 1999 году моя любимая Риммочка Казакова, наша замечательная поэтесса, не сказала: «Ильюш, давайте мы вас примем в Союз московских писателей».

Дмитрий Кириллов: Столица оказалась приветливее родного Ленинграда – города детства, где брошенного на произвол судьбы сироту Ильюшу усыновили бабушка Рива и дед Рахмиэль.

Но дед с бабушкой очень поддерживали вас?

Илья Резник: Это счастье мое было, конечно.

Дмитрий Кириллов: Ведь у них очень интересная история. Они же, по-моему, вернулись из Дании.

Илья Резник: Да, они были эмигранты. Не политические. В Ленинград они приехали как политические эмигранты.

Дмитрий Кириллов: Они поверили в советскую власть?

Илья Резник: Конечно. Наивные люди были. Рот-фронт, знаешь? И хорошо, что их не расстреляли. Они первое время вообще по баракам жили. Это после того, как они оставили там квартиру в Копенгагене, бросили все. Наивные люди. А потом дедушка пошел к Сергею Мироновичу Кирову. И тот дал нам большую комнату на улице Восстания. Так мы жили.

Дмитрий Кириллов: Война застала трехлетнего Ильюшу Резника в Ленинграде. 8 сентября 1941 года началась блокада – и мальчишка с бабушкой и дедом остались в городе. Они пережили две страшные зимы. Все ужасы блокады маленький Ильюша видел своими глазами.

Илья Резник: Я помню даже блокадных 2-3 эпизода. Потому что мне никто не мог рассказать о том, как… Я вышел на балкон, посмотрел на небо и удивился, почему оно серое. Говорю: «Бабушка, это потому что аэростаты солнышко закрывают? Поэтому такая погода?» Или в детском саду на улице Рылеева, когда звучала сирена, я помню кабинку для вещей, куда мы прятались, когда звучала. У меня был кораблик. Никто мне не мог рассказать – «У тебя был кораблик». И бомбоубежище помню на улице Рылеева. Кстати, до сих пор табличка железная там. До сих пор.

Дмитрий Кириллов: Когда такие сильные и очень мощные впечатления в детстве происходят, это как-то обогащает внутри. Сердце начинает делать какие-то зарубки с раннего детства.

Илья Резник: С детства. Поэтому и любовь к детям. Потому что с Ирой мы руководим театром детским. У нас 75 детей. Причем, из малообеспеченных семей. Многие вообще не могут платить. Потому что нам надо оплачивать аренду, преподавателей, вокалистов, хореографов. Но, слава богу, нам два года подряд давали бесплатные путевки в «Артек». 35 человек мы отправляли в «Артек». Это была моя мечта детства. Так она и не осуществилась.

Дмитрий Кириллов: Все советские дети мечтали попасть в «Артек».

Илья Резник: Да. И некоторым мы за свои деньги покупаем билеты, потому что родители не могут даже билеты на дорогу купить. У нас такой коллектив.

Дмитрий Кириллов: То есть вы сделали такой маленький оазис, как в советские времена были дворцы пионеров, куда приходили дети…

Илья Резник: У нас оазис, это точно. Потому что в каком коллективе самостоятельно мои молитвы учат дети? Причем, мы два года подряд к Николаю Чудотворцу уже летали в Бари в Италию с паломниками. Но дети же на все службы ходили.

Дмитрий Кириллов: Все в жизни неслучайно. И появление театра «Маленькая страна», и изменение круга общения, и приход к вере. Все чудесные перемены в жизни Ильи Резника начались с появления в его судьбе Ирины Романовой. Это его позднее и настоящее счастье.

Я неслучайно в блице спросил – Осенний бульвар, дом 6. Давайте мы эту историю все-таки расшифруем. То есть вы жили в этом доме.

Илья Резник: Да. Я жил в этом доме. А Ира, когда ушла из семьи… Не ушла, а чтобы самостоятельно пожить, она снимала там квартиру выше этажом. И мы ни разу… У нас один лифт был. Ни разу за все эти годы не встретились, представляешь?

Дмитрий Кириллов: Вообще вы могли бы представить, что уже в зрелом возрасте все-таки найдется та половинка, с которой вы как одно целое…

Илья Резник: Нет. Это счастье. Потому что многие вообще в жизни не находят ничего. Это страшное дело. Я благодарю нашего Боженьку, что мне послал Иру, конечно. Потому что это мой ангел и помощник. Она очень талантливый человек. У нее много способностей. Она прекрасная жена и хозяйка. Она же еще директор нашего театра. У нее еще профессия спортивного врача. Она и там тоже работает. Но у нее это как хобби. Поэтому конечно. И первые стихи я ей читаю всегда.

Причем, она очень тонко понимает, какое слово лишнее, что надо заменить. Она чувствует это.

Дмитрий Кириллов: Вы помните свою первую встречу с Патриархом?

Илья Резник: Да. Это была встреча как раз на какой-то службе. Мы с Ирой подошли. Да, я подошел к нему и сказал: «Святейший, у вас юбилей. Давайте мы сделаем программу, специально вам посвященную, в связи с 80-летием, в Кремле». Он говорит: «Вы знаете, дружочек, надо же дожить». Как будто чувствовал. И потом мы были на двух службах с Ирой. За благословением подходили к нему. Теплые слова какие-то он говорил. Там всегда было много народу. Нас подводили.

Дмитрий Кириллов: И вы ему дали эти молитвы?

Илья Резник: Да. Молитвы, да.

Дмитрий Кириллов: Представляете, он как будто знал. Он же вас не спрашивал: «Илья Рахмиэлевич, вы православный человек?»

Илья Резник: Ничего не спрашивал. А я некрещенный был еще.

Дмитрий Кириллов: И он даже не спросил?

Илья Резник: Нет.

Дмитрий Кириллов: Вот то, что называется…

Илья Резник: Святой человек. Святой, светлый. В новой книге молитв у меня ему посвящение есть: «Уж 10 поминальных лет мы без тебя, Алексий».

Дмитрий Кириллов: Сейчас выходит уже новый большой сборник молитв. Будет же в продаже?

Илья Резник: Не будет в продаже. Я свои книги не продаю никогда. Потому что как-то я посмотрел на моих коллег на поэтических вечерах. Они потом в углу стоят, по $10 продают свои книжки. Это что-то такое…

Дмитрий Кириллов: Это же бизнес, понимаете?

Илья Резник: Нет.

Дмитрий Кириллов: Так не заработаешь ничего.

Илья Резник: Не заработаешь. Но я не буду сейчас жаловаться, как я живу. Я не буду. А то говорят – Резник все время жалуется, что он в съемном доме живет.

Дмитрий Кириллов: Во всяком случае, если вы просто видите, куда можно потратить, кому это нужнее.

Илья Резник: Правильно. Нет. Я не осуждаю. Но, с моей точки зрения, я бы этого не делал. Если я представлю, как я стою у сцены за столиком и продаю книги… Кошмар какой-то.

Мы с Ирой в течение 10 лет проводим в Кремле благотворительную патриотическую программу «Служить России». Если у меня есть спонсорские деньги, мы их не себе берем, а мы заказываем тираж 6000 книг. Мало того, что 6000 бесплатно приходят и курсантов, и ветеранов, и детей, и инвалидов, и прочее на эту программу, а мы еще 6000 книг дарим.

Дмитрий Кириллов: Ровно 50 лет назад.

Илья Резник: Недавно.

Дмитрий Кириллов: Совсем недавно. Полвека назад. Прозвучала песня «Хоть поверьте». Вы могли себе представить, что ваши песни будут звучать по 50 лет?

Илья Резник: Она свежая. Она звучит, как будто недавно писали.

Дмитрий Кириллов: А предысторию можно узнать? С того момента, когда учительница сказала: «Резник, не пиши». И до того, момента, когда вы услышали это…

Илья Резник: Понимаешь, какая история? С той поры, как в школе отпугнули от поэзии, я не интересовался поэзией. Я вообще не знал, что делать – куда поступать. В медицинском я работал, чтобы поступить на микробиологию. Ходил с ломиком там, лед колол, тянул пастеровские пипетки. Потом работал рабочим сцены. Все в поисках. В медицинский, слава богу, не приняли – 1 балла не хватило. А потом стал поступать, тоже волею судеб… Сначала с приятелем пошел, проводил его. Потом меня не приняли. 2 раза, 3 раза не приняли. Потом приняли в театральный институт.

Дмитрий Кириллов: А уже хотелось быть артистом?

Илья Резник: Да.

Дмитрий Кириллов: Интересно же.

Илья Резник: Такая аура абитуриентская. 2000 человек на 20 мест. Представляешь? И вот этой толпой мы переходили из ТЮЗа в Театральный. Кто-то в Вахтанговский ехал, в Щукинское. Мы все знали друг друга, понимаешь?

Дмитрий Кириллов: А что привлекало в этой профессии?

Илья Резник: Привлекало, чтоб девочкам нравиться.

Дмитрий Кириллов: Поступил.

Илья Резник: Поступил, да. Но я тебе скажу. Я себя не считал артистом. Так, средненьким.

Дмитрий Кириллов: Фактурный, высокий, похожий на поэта Александра Блока, молодой актер Илья Резник блистал в роли Дорна в чеховской «Чайке». Вот только он не верил в свой актерский талант, а поддержать молодого артиста в тот момент никто не решался. Добрые коллеги по актерскому цеху только спустя 60 лет признались, что Резник-то был хорошим актером. Сам же Илья Рахмиэлевич все больше склонялся к поэзии.

Страна, конечно, потеряла актера Резника. Но началась совершенно другая история. Вы же, по-моему, будучи в Театре Комиссаржевской, пописывали же какие-то смешные всякие…

Илья Резник: Во-первых, мы писали со Стасиком Ландграфом для Чистякова эти самые пародии. Там на Зыкину…

Чистякова послушать,

Хладнокровье храня,

И надрать его уши,

Чтоб не пел под меня.

Вот такие были…

Дмитрий Кириллов: Хулиганили.

Илья Резник: Ну, такие. Но у него слава была знаешь какая? Колонный зал, его везде… На все праздники мы писали… На… Муслима, на Эдика Хиля, на Эдиту. «Я к нему со всей дружбой…» Эдита потом журила меня за это.

Потом я писал песни для спектаклей. Но до этого Александр Городницкий пришел в Театральный институт и попросил меня с ним выступать, чтобы я пел его песни. А я до этого буквально за несколько дней научился играть на гитаре. И я стал с ним ездить и стал петь под гитару. «Когда на сердце тяжесть и холодно в груди», «Кожаные куртки», «Снег, снег…» И потом я стал под гитару сочинять. Баллада о французской дуэли», про таракана. Много песен было спето.

И, я помню, где-то далеко в Сибири в концерте я стал петь песню про таракана. И вдруг с балкона (мужик сидит): «А что не всю спел песню-то?» Я говорю: «А что я не спел?» - «А про маникюр забыл, что ли, слова?» Я говорю: «Боже мой! Какое счастье автора! Он в Сибири эту песенку знает». И я допел.

Он подстриг усы по моде,

Нарядился в гарнитур

И на лапках сделал вроде

Педикюра маникюр.

Дмитрий Кириллов: Народ знал уже!

Илья Резник: Народ уже знал, а я забыл. Это было очень трогательно. Для молодого автора это такой кайф.

Дмитрий Кириллов: Еще больше эмоций испытал молодой поэт, когда композитор Игорь Цветков, собравший за кулисами Театра Комиссаржевской группу актеров, исполнил им песню на стихи Ильи Резника. А позже ленинградский оркестр ее записал.

Илья Резник: А в это время из глубинки приехала Людочка Сенчина молоденькая. И Батхин сказал: «Люда, будешь петь». Это был руководитель нашего ленинградского оркестра. - «А я не буду. Это детская песенка». Она не хотела петь.

Дмитрий Кириллов: Она не знала, что это будет ее визитная карточка.

Илья Резник: Она не знала, что такое Анатолий Батхин. Говорит: «Что такое?» И стала, конечно, петь. И, конечно, потом такой успех у этой песни был большой. То есть у Людочки 48 лет это была визитная карточка.

Дмитрий Кириллов: 1972 год – это особый год в вашей жизни.

Илья Резник: Да.

Дмитрий Кириллов: Вы все-таки пошли дальше.

Илья Резник: Да. У меня авторские уже появились. Я устроил для труппы отвальную. Написал поэму. «Послушай, мраморная Вера. Ты для меня была примером». Такой монолог. Со всеми актрисами попрощался. Вот ушел из театра.

Дмитрий Кириллов: Поезд Кишинев-Одесса.

Илья Резник: Ты смотри, он все знает. Да. Это тоска у меня была. Такой холостяк.

Дмитрий Кириллов: Прогуляться решил поехать, да, в Одессу?

Илья Резник: Там был питерский ансамбль «Калинка». «Ну, приезжай». Я говорю: «Где вы будете?» - «В Одессе будем». – «А я к вам приеду». У меня как раз кончились гастроли. Сел в поезд. И две бабки. Одна другую провожает. Говорит: «Ну, Фрось, давай, возвращайся. Посидим, поокаем». Я думаю: «Ну вот. Слава богу, есть чем заняться. Посидим, поокаем». И написал эту песенку.

Дмитрий Кириллов: Начался новый период в жизни Ильи Резника. В его судьбе появилась главная певица – та, с которой он напишет потом самые лучшие песни.

От этой песни – начало большой огромной дружбы.

Илья Резник: Да.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)