Поэт Илья Резник: Песню написать – это божий дар, даже если опыт есть и жизненный путь ты прошел активный, это ничего не значит. Надо, чтобы искра была божья

Поэт Илья Резник: Песню написать – это божий дар, даже если опыт есть и жизненный путь ты прошел активный, это ничего не значит. Надо, чтобы искра была божья | Программа: Моя история | ОТР

поэт, Илья Резник, стихи, песни, эстрада

2020-06-07T20:34:00+03:00
Поэт Илья Резник: Песню написать – это божий дар, даже если опыт есть и жизненный путь ты прошел активный, это ничего не значит. Надо, чтобы искра была божья
Виталий Игнатенко: Нашей стране нужны большие идеи, большие проекты. Без них она обречена – это черта русского характера
Мира Кольцова: Фирменный шаг «Березки» пытаются повторить все - и дети и взрослые – не получается. Это определенное состояние, в нем надо быть всегда
Михаил Швыдкой: Людям нельзя говорить, что они плохие. Людям надо сказать, что они потрясающие, но сегодня они сделали что-то не так
Депутат ГД РФ Олег Смолин: Люди с инвалидностью - не обуза, не балласт, - это часть нашего человеческого потенциала
Олег Митяев: Мелодия – это подарок Бога. Мне удается найти гармонию между средней мелодией, текстом и исполнением. А если найдена гармония, то песня случается
Светлана Немоляева: Каждый актер существует в трех ипостасях: пьеса, режиссер, партнеры. У меня было большое счастье и с партнерами, и с драматургией, и с режиссерами
Джахан Поллыева: Ты пишешь стихи, они идут, идут, а потом, раз, и все – хочу песню, и она уже из тебя льется, ты даже не успеваешь про это подумать
Актриса Марина Зудина: Я больше не несу шлейфа жены худрука. Я прихожу как я и с нуля выстраиваю отношения, мне даже легче
Режиссер, композитор Юрий Шерлинг: Я безумно одержим любовью к своему дому, к своей семье и к тому, чем я занимаюсь. Я не торгую этим
Народная артистка РФ Ольга Волкова: Я помешана на безупречности. Если что-то делать, то делать безупречно
Гости
Илья Резник
поэт, народный артист РФ

Дмитрий Кириллов: «Маэстро» - эта песня стала визитной карточкой образовавшегося союза поэта Ильи Резника, композитора Раймонда Паулса и певицы Аллы Пугачевой. Весь Советский Союз узнал придуманную историю любви певицы и композитора, воспетую Резником в своих стихах.

Отныне за скупым на эмоции, но смотревшим на Пугачеву влюбленными глазами Паулсом навсегда закрепилось звание маэстро. А Пугачева, примерив образ гранд-дамы, убедила миллионную армию поклонников, что эта песня – ее исповедь. Слухи о романе певицы и композитора распространились по всей стране. У Паулса начался пугачевский период, где в течени оставался третий герой этой истории – Илья Резник, подбрасывающий свои поэтические тексты, словно поленья, в этот творческий костер.

С Пугачевой у Резника связана большая часть жизни – почти полвека дружбы и более 70 песен, рожденные в разные годы. До появления маэстро Паулса у поэта и певицы уже были творческие удачи. А началось все с неожиданной встречи малоизвестного автора Резника с подающей надежды юной солисткой оркестра Лундстрема Пугачевой.

Илья Резник: Большая программа была. Она первым номером выступала как начинающая. Эксцентрические песенки пела, очень яркие такие.

А у меня как раз футляр такой задрипанный. Там гитара. Я пришел с этой гитарой, потому что Галочка Ненашева была звездой и заканчивала эту программу.

Дмитрий Кириллов: Пугачева на разогреве?

Илья Резник: Да. И я после концерта к Алле зашел, говорю: «Аллочка, ты мне понравилась. Можешь мне помочь?» - «А что нужно?» - «Вот подпеть надо, потому что Гале Ненашевой надо песню показать. – «Хорошо. Приходите в Октябрьскую». Я пришел в Октябрьскую. Такой мрачный у нее номерок был. Выучили эту песенку. «Любовь должна быть доброй, и мне другой не хочется. Иди своей дорогой, пока она не кончится». И пришли к Гале. У нее люкс. Она послушала и сказала, что «мне это не нравится, до свидания». И мы ушли с ней. Идем по коридору. Я говорю: «Знаешь, что? Возьми себе эту песню». Она говорит: «Она мне тоже не нравится». Раскрываю футляр, а там три или четыре клавира с разными песнями. Я говорю: «Посмотри вот здесь. Что-нибудь понравится?» Посмотрела, говорит: «Вот эта – да». «Ой, хорошо».

Дмитрий Кириллов: Популярность Пугачевой набирала обороты. И уже к середине 1970-х годов она стала на нашей эстраде певицей №1. Почти все, что пела Алла, звучало из каждого открытого окна.

К 1980 году в творческом багаже Аллы Пугачевой образовалось уже с десяток суперхитов на стихи Ильи Резника. Алле Борисовне стало ясно, что друга Ильюшу необходимо выдернуть из Ленинграда. Страдавшего после развода с первой женой, его нужно было срочно увлечь работой. И Пугачева принимает решение: поселить Резника вместе с сыном Максимом у себя в московской квартире.

Вы с Максимом приехали?

Илья Резник: Да.

Дмитрий Кириллов: Как это там?

Илья Резник: Это ежедневное общение. Поэтому наплодили столько! И натрепались, и наелись, и навыпивались. Это у нас был такой очень насыщенный период жизни.

Дмитрий Кириллов: Что такое писать песни для Пугачевой? Легко ли писать для Аллы?

Илья Резник: Для Аллы – радостно. Потому что был период, когда я старался предугадать ее будущую жизнь или разгадать ее тайну какую-то, ее внутренний монолог.

Она для меня была голосом моим, что ли, выдающимся голосом потрясающим. И как раз иметь такого исполнителя – это счастье. Потому что знаешь, что твои стихи плюс еще музыка ее или Паулса, и ее исполнение – это все. Я только треть.

Дмитрий Кириллов: Так интересно, что именно ее музыка и Паулса – самая близкая музыка для вас. Так получилось.

Илья Резник: Абсолютно точно. Я как бы расшифровывал его музыку. А когда Алла писала… Хотя нет, вот «Звездное лето» я на ее музыку писал. «Лестница» - это тоже ее музыка была первичной.

А вот эти песни… это мои стихи были. «Когда я уйду». «Три счастливых дня» - мы как бы друг другу навстречу шли, потому что я ей позвонил в «Олимпию». У нее был там бешеный успех в Париже. Она говорит: «Ты знаешь, у меня было три счастливых дня». Когда она прилетела обратно, я написал уже стихи – «Три счастливых дня». Она написала музыку, потом говорит: «Ты знаешь, неприлично. Что я буду хвастаться, что у меня было три счастливых дня?» Сейчас Агузарова пришла. У нее нет песни. Давай на эту музыку другое напиши. Я написал.

Дмитрий Кириллов: Не проблема.

Илья Резник: Я написал. «В городе моем улицы пусты». И когда стала петь уже Агузарова, Алла послушала, говорит – «песня-то хорошая», говорит: «Давай-ка вернемся к первоисточнику». Стала петь «Три счастливых дня».

Дмитрий Кириллов: Вы пишете песню, показываете своей любимой певице, а она говорит, допустим: «Ой, нет…» Надо же еще суметь предугадать, когда ей показать, да, в каком настроении должна быть.

Илья Резник: Таких случаев было мало. «Еще не вечер» она отказалась петь. Мы Лайме отдали. Она говорит: «Что мне еще итог подводить? С какой стати?»

Дмитрий Кириллов: К песне Пугачева всегда относилась сверхтребовательно. Композиторы и поэты приносили их пачками, писали для нее, подстраиваясь под запросы звезды. Но Алла чаще всего говорила «нет». Резнику как автору повезло больше: он, будучи самым близким другом, практически круглосуточно находился с Пугачевой на одной волне. И потому писал так, словно Алла говорила от первого лица.

Алла Пугачева: Хорошо, когда есть такой человек, который знает тебя, и пишет так, как будто ты сам это сказал, сам придумал. А в принципе он знает, что я бы так сказала, он даже интонацию знает мою. Глазам не верю! Неужели в самом деле ты пришел? Боже мой, моя потеря нашлась. Главное – поиграть есть где. Я, конечно, не такая… которая… Пародисты все время меня пытаются так пародировать. Он дает возможность поиграть.

Дмитрий Кириллов: Но случались моменты, когда поэта обижали пугачевские розыгрыши на людях.

«Когда я уйду» она тоже, по-моему, сначала прочитав…

Илья Резник: Там вообще была история. Я ехал в Театр эстрады, где у меня был сольник. И написал стихи эти в такси. А я пришел в Театр эстрады, когда уже там разбор полетов был. Были журналисты, поклонники, в гримуборной. А у меня стрела была. Я говорю: «Алла, я сейчас написал стихи. На тебе стихи, подумай. А я поехал». Говорит: «Подожди». Встает на стул. И перед этой толпой: «Когда я уйду…» Ну, я рванул, конечно. Вот здесь все скребло.

Дмитрий Кириллов: Обидно.

Илья Резник: Обидно, слушай. Как так могла? Наутро звонит она в Питер: «Ильюшка, я музыку сочинила». Я думаю: «Ну, штучка ты». И написала гениальную музыку, конечно. Потрясающую.

Песни по-разному рождались. Однажды праздник Лиго был в Латвии. Знаете, да?

Дмитрий Кириллов: Летний праздник.

Илья Резник: Когда прыгают через костер. Прыг-прыг. И кушают такие цеппелины картофельные. Раймонд нас пригласил на этот праздник. Мы приехали в Ригу, идем на этот праздник. А Раймонд говорит: «Мы там будет на каретах кататься». Нет его, нет его. Мы уже сидим на каменных ступеньках. И звучит музыка. И на карете Раймонд въезжает на сцену. Ему бросают цветы, тут венки. И звучит эта музыка на латышском. Говорит: «Вот песенка-то ничего». Я говорю: «Ну давай напишем».

А знаешь, еще одна история забавная. Присылает он кассету. Я ставлю кассету. Часто Люда Дубовцева привозила его кассеты с музыкой. Ставлю кассету. И там какой-то прибрежный приморский кабак. Сидят рыбаки пьяные, пьют пиво и поют… Он через неделю звонит: «Ну что там?» А это было какое время! «Если я напишу на эту музыку, которую ты мне прислал, мы будем в фельетоне, потому что это пошлость будет». Он говорит: «А что делать?» Я говорю: «Я увеличил в три раза темп и написал детскую песню».

Дмитрий Кириллов: Но вы часто мотались к Раймонду?

Илья Резник: Да. Одно время – да.

Дмитрий Кириллов: Но если вспомнить те советские времена, когда вы ездили… По-моему, ночь. Просто садились в машину и ехали к Раймонду?

Илья Резник: К Раймонду, да. Несколько раз на машине. Один раз мы втроем (Женя Болдин, Алла) поехали в Питер. Сели в машину. Они купили как раз черный Мерседес. Сейчас он смотрится смешно. Тогда черный Мерседес… И проехали в сторону Питера километров 150. Потом Алла говорит: «Нет, что-то в Питер неохота. Давай в Ригу». И бедный Женька Болдин поворачивает. И 1000 км мы едем. В Ригу далеко же. Приезжаем. Лана говорит: «Садитесь, харчи пропадают». Мы садимся. Через 5 минут Раймонд уже говорит: «Ну все, пойдемте работать». Он уже кофе выпил. А мы только начинаем суп есть. Он, конечно, трудоголик гигантский.

Дмитрий Кириллов: Никому спуску не давал.

Илья Резник: Гигантский. Это его суть, понимаешь? Он любит сцену, любит музыку, любит большой оркестр, любит студию записи.

Дмитрий Кириллов: Но он вообще занимается только тем, что он любит?

Илья Резник: Да. Он счастливый человек, конечно.

Дмитрий Кириллов: На экраны страны выходит фильм «Пришла и говорю». Автор сценария – Илья Резник. Что это была за история? Про это мало кто знает.

Илья Резник: Алле предложил Мосфильм сценарий, где капитан дальнего плавания ее любит, какая-то история и прочее. Уже режиссер Ардашников есть.

Дмитрий Кириллов: Они после «Женщины, которая поет» решили, наверное, повторить?

Илья Резник: Да. И потом она говорит: «Да не буду я сниматься в этой дребедени». И звонит мне: «Ильюш, давай что-нибудь придумаем». Я как проклятый начинаю придумывать. Но я же не могу придумать сюжет и прочее, диалоги за какое-то время. Я говорю: «Давай сделаем типа фильма-концерта, чтобы снять 15 песен, чуть-чуть соединить, но чтобы они остались в народной памяти, чтобы ты осталась в капсулах каждой песни». И так мы стали работать, понимаешь? И я там написал много песен: «Только в кино», «Мне судьба такая выпала». Когда на стадионе «Раздан» в Ереване снимались.

Дмитрий Кириллов: «Разбросаю кудри рыжие».

Илья Резник: Но там было удивительно. Там 50 000 народу. Дамы шли, как в оперу, на эту съемку. Армянские дамы в длинных платьях шли, в брюликах.

Дмитрий Кириллов: Они же будут участвовать в съемках фильма про Пугачеву.

Илья Резник: Да, да, да.

Дмитрий Кириллов: Это же для истории.

Илья Резник: Да, здорово.

А Мосфильм это объявил как художественный фильм. Это была большая ошибка. Потому что как художественный он не тянул никак. Там фабулы не было даже никакой. Просто была певица в предлагаемых обстоятельствах. Вот и все.

Дмитрий Кириллов: Там и бюджет был небольшой, да?

Илья Резник: Да я бесплатно работал.

Дмитрий Кириллов: Я помню, вы, по-моему, даже в кадре были.

Илья Резник: Бесплатно работал. Потому что тот сценарист все деньги получил.

Дмитрий Кириллов: А потом еще и пришлось сниматься самому.

Илья Резник: Да. Я придумал себе ролишки разные. То режиссера какого-то, то музыканта и прочее. Но фильм посмотрело, по-моему, 40 млн человек.

Дмитрий Кириллов: Народ валом валил.

Илья Резник: Но сейчас он как исторический смотрится. Потому что Алла в то время с теми песнями (слава богу, часть из них живет)… Так что сняли мы правильно все.

Дмитрий Кириллов: Получилось, что это как бы фильм, где разные клипы.

Илья Резник: Даже тогда не было слова «клип». Так что мы первопроходцы считай.

Дмитрий Кириллов: Вся жизнь певицы, ее мысли и чувства, ее большие печали и маленькие радости – все превращалось в прекрасную поэзию. Каждая песня – это был очередной эпизод в судьбе Аллы. Резник стал автором, озвучившим ее жизнь.

Песня «Старинные часы» рождалась…

Илья Резник: У Раймонда дома. Я жил в гостинице «Ридзене». Приехал к нему на три дня. А я приезжаю: «Ну что у тебя?» У него длинная такая нотная тетрадь. Он так перелистывает. И там ноты. Он мне играет. Я говорю: «Вот это мне нравится, это не нравится». И очень понравилась эта мелодия.

И я помню… На следующее же утро я принес ему стихи. Стихи про море. Что-то ему очень понравилось. А я говорю: «А мне не нравится». Второй вариант тоже ему понравился. Ему все нравится. И это был первый случай, чтобы песня рождалась от какого-то материального напоминания.

В это время прозвучали старинные часы, у него в прихожей стоят. И фраза «старинные часы» легла. Я говорю: «Ну все, есть песня».

Дмитрий Кириллов: Многие артисты говорили: «Ну, Резник – это поэт Пугачевой. Лучшие песни достаются ей. А уж что там какие-то остатки бывают, если главная певица не взяла…»

Илья Резник: Почему остатки? А у Вовки Преснякова «Странник» и «Стюардесса». У Тамары Гвердцители – «Эдит Пиаф» и еще что-то очень красивое я написал. Не было никаких ошметков.

Дмитрий Кириллов: В какой момент как-то шоу-бизнес вам стал неинтересен? Когда это произошло? Когда вы решили, что хватит?

Илья Резник: Когда новые времена наступили. Шоу-бизнес связан с радио, с телевидением, с редакторами этими. Я не привык унижаться: «Возьмите мою песню». Понимаешь?

Дмитрий Кириллов: Но действительно измельчал артист эстрадный сейчас? Как на ваш взгляд?

Илья Резник: Я посмотрел «Песни-76». 25 песен – 25 шедевров. Фельцман, Фрадкин, Богословский, Таривердиев. Горы писем приходили. Сейчас что такое «Песня года»? Это большой товарный поезд, не знаю, чем груженный.

Дмитрий Кириллов: Может быть, чтобы написать хорошую песню, нужно много пережить в жизни. Просто так не напишешь, если нет какого-то жизненного бэкграунда. Сказать же нечего.

Илья Резник: Плюс божий дар. Если даже опыт есть и жизненный путь ты прошел, очень глубокий, активный, это не значит… Надо, чтобы искра была божья. Понимаете? Без этого никак.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)