Хотят работать, но ковид не велит. Как революционное знамя Петебурга подняли и опустили рестораторы? Накормят, напоят, но потом кто вылечит?

Хотят работать, но ковид не велит. Как революционное знамя Петебурга подняли и опустили рестораторы? Накормят, напоят, но потом кто вылечит? | Программы | ОТР

ковид, рестораторы, рестораны, Санкт-Петербург

2020-12-13T17:21:00+03:00
Хотят работать, но ковид не велит. Как революционное знамя Петебурга подняли и опустили рестораторы? Накормят, напоят, но потом кто вылечит?
Реальные новости. Какие еще события уходящей недели запомнились жителям нашей страны?
Во вторник в стране прошел День защитника Отечества. Как отмечали праздник военные?
Где лучше? Качество жизни и рейтинг городов для комфортной жизни в России
Угольное проклятье Сибири. Почему Красноярский край и Хакасия обречены жить без газа и причём тут чёрное небо?
Китай за 40 лет победил бедность. «Мы тоже не будем опускать руки», - заявил Дмитрий Песков. Что такое бедность в России?
Снег выпал - разгул зимы в России. Когда расчистят дороги? И почему нормальные снегопады у нас стали называть «аномальными»?
ОТРажение недели. Полный выпуск. 28.02.21
В четверг не стало народного артиста Андрея Мягкова
Аграрии Кубани провели митинги в поддержку экономического курса страны
А что с погодой? Зимние сюрпризы
Гости
Александр Бузгалин
профессор Московского финансово-юридического университета

Константин Чуриков: Ну, что касается коронавируса, то о нем ничего нового – кроме того, что он был, есть и будет, и кроме вакцинации всей страны, о которой чуть позже.

Главная бизнес-новость недели была связана с этой болезнью. В понедельник из города номер два по заражениям и города номер один по ковидной смертности пришло сообщение: рестораторы Петербурга устроили бунт и назло губернатору собираются работать до и во время новогодних праздников, кто бы там что ни указывал. Ну, надо сказать, что потенциальная клиентура петербургских ресторанов и баров за неделю уменьшилась почти на 400 человек – столько там умерло от коронавируса. Не говоря о госпитализированных, которые при всем желании оказаться за барной стойкой не смогут.

Татьяна Григорьянц – о конфликте региональных властей и ресторанного бизнеса.

СЮЖЕТ

Никита Фарбесс, владелец бара: Дубинками. Кричали матом, кричали на всех: «Мы вас отымеем, – скажем так, – мы вам тут покажем».

Татьяна Григорьянц: Полночь. В закрытые двери одного из бара Петербурга на улице Рубинштейна постучали. Гостей тут ждали по предварительной записи – правда, не в таком количестве и не в форме.

Никита Фарбесс: Вот здесь только и были посетители. У нас было человек десять, может быть, не так много. Их всех сразу положили, они здесь валялись еще несколько часов после этого.

Татьяна Григорьянц: «Рейд по ковид-диссидентским барам» – так назвали утро 9 декабря местные СМИ. Противостояние властей и рестораторов перешло в открытую фазу спустя два дня после того, как губернатор объявил о том, что до 10 января вещь общепит города работает с 10 утра до 7 вечера, а с 30 декабря по 3 января должен быт закрыт вовсе.

Иван Гринько, ресторатор: Мне просто удивительно, почему закрывается именно ресторанная, то есть досуговая сфера – кинотеатры, театры и все остальное, но при этом открыто метро, можно свободно перемещаться по улицам, не закрываются никакие магазины. То есть там, видимо, коронавирус не берет никого. Это, конечно, очень хорошо, но хотелось бы, чтобы и в барах, и в ресторанах коронавирус тоже ослаб уже наконец.

Татьяна Григорьянц: Часть ресторанного сообщества открыто объявила о том, что выполнять новые требования не станут. «Сопротивление сорока» – окрестили это движение в народе. Больше четырех десятков баров и кафе вступили в движение. Была даже создана специальная карта в Сети, на которой можно было найти работающие по ночам заведения.

Оксана Василенко, управляющая баром: Мы очень надеялись на новогодние праздники, чтобы на корпоративах отработать, чтобы прожить нам период января и февраля, потому что для общепита он всегда такой очень простойный. Мы не доживем до весны просто.

Татьяна Григорьянц: По подсчетам предпринимателей, речь идет о выживании почти 5 тысяч заведений и сохранении почти 100 тысяч рабочих мест. Власти возражают: это разговор о выживании миллионов людей.

Евгений Елин, вице-губернатор Санкт-Петербурга: Все-таки COVID – это общая проблема. А потом мы уже разберемся со всеми нашими проблемами. Давайте мы не будем заполнять до предела наши клиники. Давайте мы дадим возможность не напряженно встретить Новый год врачам, медицинским работникам, учителям.

Дмитрий Песков, пресс-секретарь президента Российской Федерации: Конечно, создание каких-то движений сопротивления, вот эти ресторанные движения — это, получается, сопротивление не региональным властям, а сопротивление людям, жизнь которых они собираются подвергнуть опасности.

Татьяна Григорьянц: Закрытие питерских баров и ресторанов в новогодние праздники ради здоровья горожан сами горожане не оценили.

– Ну, это будет грустно. Все. Будет грустно, и все.

– Это мне не нравится, потому что совсем с ума сойдут у себя дома.

– Мне кажется, это необоснованно. И это никоим образом не остановит распространение эпидемии.

Татьяна Григорьянц: Не оценили такую борьбу за право работать по ночам и в Новый год и владельцы некоторых ресторанов и кафе. В их числе оказались и те, кто был отмечен на уже упомянутой карте сопротивления.

Елена Кузнецова, владелец итальянского кафе: Оказывается, мы внутри этой карты, сами того не ведая. Нам ее скинули – мы искренне удивились. После чего зашли на сайт и увидели, что мы, оказывается, сопротивляемся чему-то. Я не имею никакого морального права ни перед собой, ни перед моей командой подвергать риску этот проект и рисковать быть закрытой.

Татьяна Григорьянц: На владельцев заведений с улицы Рубинштейна, где проходили рейды, заведено два уголовных дела. Им грозит по шесть лет колонии за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей.

В тот же день на сайте администрации города появились сообщения о том, что Правительство Петербурга предложит меры дополнительной поддержки малому бизнесу. Подробности пока не сообщаются, но, по некоторым данным, в ближайшее время заведениям общепита могут позволить открыть зимние террасы.

Татьяна Григорьянц, Александр Чиженок, Санкт-Петербург, ОТР.

Константин Чуриков: А сейчас я бы обратил ваше внимание на комментарий владелицы итальянского кафе из этого сюжета. Давайте еще раз посмотрим.

Елена Кузнецова: Оказывается, мы внутри этой карты, сами того не ведая. Нам ее скинули – мы искренне удивились. После чего зашли на сайт и увидели, что мы, оказывается, сопротивляемся чему-то. Я не имею никакого морального права ни перед собой, ни перед моей командой подвергать риску этот проект и рисковать быть закрытой.

Константин Чуриков: То есть сопротивлялись и те, кто совсем не сопротивлялся.

Ну хорошо, даже если, предположим, этих заведений сорок… Я просто напомню, что в Петербурге сейчас работают полторы тысячи ресторанов, кафе и баров. То есть сопротивлявшихся было 0,27%. Мы посчитали. Это те, кто запротестовал. Ну, так всегда бывает – лучше слышно тех, кто громче кричит.

Ну а первыми с начала пандемии стали кричать рестораторы и артисты. Раньше бы сказали – кабатчики и скоморохи. Ну, они в последнее время у нас вообще на виду, они звезды. Мы им это позволили.

Мы сейчас обсудим эту историю с разных сторон. У нас на связи Александр Бузгалин, профессор Московского финансово-юридического университета. Александр Владимирович, здравствуйте.

Александр Бузгалин: Здравствуйте.

Константин Чуриков: Ну сложно нам сейчас будет, потому что на одной чаше весов – жизнь людей, на другой чаше весов – их потребность развлекаться (у кого-то она есть), в то же время есть у других людей потребность зарабатывать деньги, кормить семьи.

Я начать хочу вот с чего. Изначально власти – Москва, федеральный центр – посылали такие инструкции: что бы ни происходило, в этот раз никакого полного закрытия экономики не будет. Да? Мы понимаем, что речь идет всего о нескольких днях, о новогодних праздниках, когда рестораны Петербурга, по идее, работать не смогут, но тем не менее это очень чувствительно оказалось для них.

Вот здесь, как вы считаете, что вообще должны делать власти? Они должны идти на попятную, соглашаться? Или, наоборот, это рестораторы неправы? Ваша позиция.

Александр Бузгалин: Дело в том, что существующая ситуация – это очень хорошее основание для того, чтобы немножко начать менять наш образ жизни. Может быть, и не немножко, а множко. Я сам люблю выпить чашку кофе и, может быть, бокал вина в красивой обстановке красивого кафе. Но, поверьте, потребительство, шопинг, ресторан – это не главные ценности в жизни. И когда встает вопрос – умереть или получить удовольствие в ресторане, причем умереть даже не тем, кто идет в ресторан, потому что идет в основном молодежь, а умирают люди старшего возраста и те, у кого есть хронические заболевания, – то в этом случае жесткие меры вполне обоснованы.

Я думаю, что на новогодние праздники, накануне и после очень важно, я бы сказал, жестко закрыть торговые центры, закрыть места, где необходимо или вынужденно скапливаются огромные массы людей. Мне скажут: «А что делать работникам ресторанов – официантам, барменам? Что делать тем, кто продает товары в магазинах?» Вот они должны получать серьезную компенсацию, достойную компенсацию от государства.

Константин Чуриков: Александр Владимирович, именно поэтому я вначале сказал, что нам с вами будет непросто. Вы говорите: «Ну, государство должно поддерживать, есть такие ресурсы». Но мы с вами понимаем, что этого не будет. Ну, это уже просто давно крупными буквами, понимаете, бегущей строкой дают понять. Так вот, здесь что делать этим людям? Им в какой бизнес податься? Или, не знаю, курьерами наниматься?

Александр Бузгалин: Вы знаете, есть разница, во-первых, – хозяин ресторана и официант. И разница в доходах – в десятки, в сотни раз. Поэтому судьбы совершенно разные. Хозяин ресторан может продать один из своих домов и не помереть с голоду. А у работника, который, я не знаю, занят на кухне, занят в зале, да, действительно ситуация очень тяжелая. И если государство этого не делает, надо, во-первых, дружно говорить государству: «Это плохо». У нас есть такая возможность. И это нужно делать, в том числе в Интернете, в социальных сетях, где угодно.

Второе. Да, приходится выкручиваться как можем, но понимать, что это лучше, чем смерть или тяжелейшие болезни, потому что, к сожалению, ситуация очень тяжелая и у нас в стране, и в мире в целом.

Константин Чуриков: Поскольку ситуация сложная и наверняка еще будет меняться, и наверняка еще потребуется вводить какие-то разные изменения в эти указы, законы какие-то принимать, про общий подход хочется вас спросить.

У нас был такой физик Курчатов, который в свое время сказал… Построили институт и хотели асфальтировать дорогу, он сказал: «Нет, стоп! Не надо асфальтировать. Вы посмотрите, куда люди пойдут, какие тропинки они протопчут – вот их и нужно будет заасфальтировать».

Власть понимает, где нужно «прокладывать асфальт»? Где какие ограничения возможны, а где ну просто неприемлемы?

Александр Бузгалин: Я думаю, что плохо понимает. К сожалению, это не всегда понимают и граждане, потому что в данном случае тропинки надо прокладывать с учетом того, где ядерный реактор есть, а где его нет. Даже если гражданам ходить удобно над ядерным реактором, надо ходить все-таки в обход, да? В данном случае где «ядерный реактор» – знают специалисты, знают врачи-эпидемиологи, знают те, кто действительно предупреждает о серьезных опасностях.

Другое дело, что власть должна в этом случае идти в первую очередь на защиту тех, кому тяжко. Понимаете, одно дело, когда ты сидишь в своем собственном особняке на своем собственном острове. А другое дело, когда ты в двушке с женой, тещей, детьми, собакой и не можешь никуда выйти, и еще денег нет на то, чтобы купить лекарство. Это две большие разницы, как говорят в Одессе.

Константин Чуриков: Спасибо вам большое. Александр Бузгалин, профессор Московского финансово-юридического университета, был у нас в эфире.

Мы никогда не уделяли ресторанам так много времени, как сегодня. Ну, это потому, что случай особый. Хотя прекрасно понимаем, что беды и лишения ресторанного бизнеса волнуют, наверное, ну лишь несколько процентов россиян.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)