Казань... Почему в школах убивают?

Гости
Сергей Михеев
политолог

Константин Чуриков: Понятно, чему будет посвящена большая часть выпуска – трагедии в Казани.

Во вторник утром, в районе 10 утра, на лентах информагентств появилось срочное сообщение: в районе казанской гимназии № 175 слышны выстрелы; дети в панике выпрыгивают из окон, к школе стянуты Росгвардия, полиция, «скорая»; есть погибшие, но сколько – вот тогда не уточнялось.

И вот несколько часов спустя мы узнаем, что опять то же самое: очередной юноша, в данном случае бывший ученик этой школы, взял ружье, самодельную бомбу и начал убивать. Семь детей погибли. Погибли две учительницы. Раненых – и детей, и взрослых – больше двадцати.

Александр Чернов – об этом очередной кошмаре.

СЮЖЕТ

Александр Чернов, корреспондент: По этой дороге Ильназ Галявиев во вторник утром шел убивать детей. От дома преступника (он там) до здания его бывшей гимназии (вот она) – примерно 600 метров. Это расстояние Галявиев прошел за 5 минут – с ружьем в руках.

Никто из прохожих, которым вооруженный человек даже махал рукой, не позвонил в полицию. В 9 часов 19 минут Галявиев сделал первый выстрел у центрального входа в гимназию. Затем ранил одного из сотрудников и вахтершу. У класса английского языка преступник подорвал самодельную бомбу.

Аделя Мифтахова, ученица 7 класса гимназии № 175: Сначала был такой хлопок очень сильный. И в тот же момент вышел такой серый газ. Мы думали, что сейчас задохнемся.

Дарина Катюхина, ученица 7 класса гимназии № 175: Мы сидели на первом этаже. Дверь была приоткрыта. Мы слышали громкие хлопки, но не было похоже, что дробовик стреляет. Думали, что, может, что-то упало. А когда уже второй раз такое повторилось, я поворачиваюсь и вижу: лежит девочка. У нее видны были только ноги. И он идет. И он повернул к первоклашкам.

Юстина Глебова, ученица 7 класса гимназии № 175: Он был весь в черном.

Александр Чернов: В коридоре первого этажа преступник застрелил учительницу начальных классов Венеру Айзатову. В этот момент директор школы по громкой связи объявила о чрезвычайной ситуации.

Роман Гузенфельд, учитель русского языка гимназии № 175: Мы закрыли классы, закрыли окна, не разрешили детям подходить к окнам, чтобы они присели все вдоль стены. И успокаивали детей.

Аделя Мифтахова: Мы сидели под партой. К нам кто-то случался, но мы не знаем, кто это именно был.

Александр Чернов: Галявиев поднялся на второй этаж. В это время на первом дети стали спасаться через окна.

Дарина Катюхина: Я открыла окно. И получается, что я первая выскочила. И за мной пошли все. У нас, получается, было…

Юстина Глебова: Мы плашмя друг на дружку падали.

Дарина Катюхина: Да. Вроде бы невысоко, но там был подвал. Получается, что кто ногу сломал, кто – спину.

Юстина Глебова: Позвоночник.

Александр Чернов: На третьем этаже Галявиев нашел незапертый кабинет, там занимался 8-А класс.

Ахмат Хайруллин, ученик 8 класса гимназии № 175: Первый удар приняла на себя учительница. А потом он уже начал стрелять в детей.

Рустам Хайруллин, житель Казани: Это небольшой класс, девять парт. Всего 25 детей. Буквально пять на пять, шесть на шесть. И он, можно сказать, расстреливал их в упор.

Александр Чернов: Крупная дробь, предназначенная для охоты на кабана, в небольшом помещении дает максимальный поражающий эффект. Одни восьмиклассники пытались спастись под партами, другие прыгали в окна. Все семеро погибших детей – учащиеся 8-А.

Насима Шайхутдинова, жительница Казани: Видела двух девочек из их класса. Девочка сказала, что она осталась лежать под столом, а две девочки, которые сидели за первой партой, они раненые, истекают кровью.

Александр Чернов: В коридоре третьего этажа Галявиев застрелил учительницу английского языка Эльвиру Игнатьеву. Она успела заслонить собой одного из учеников. Примерно в 9:30 к гимназии подъехал наряд вневедомственной охраны по сигналу тревожной кнопки.

Рустам Минниханов, президент Татарстана: Вахтер сумела нажать кнопку очень быстро. Он же расстрелял всех, оружие оставил, спустился. Без оружия он выходил. И его там взяли.

Александр Чернов: В гимназию зашел спецназ. Бойцы стали выводить детей из запертых классов.

Марсель Мухетдинов, ученик 5 класса гимназии № 175: Нашу дверь открыли, открыла полиция, и нас выпроводили через лестницу.

Корреспондент: Что ты видел, когда шел?

Марсель Мухетдинов: Разбитые окна, следы крови.

Александр Чернов: Пожарные эвакуировали более 20 человек с верхних этажей. Раненых укладывали прямо на газон. На эвакуацию более 700 детей и 70 взрослых ушло примерно 20 минут.

Резида Мухетдинова, жительница Казани: Я была на работе. У нас тоже там еще одна родительница работает. Она с таким криком, ну, плакала, подошла ко мне и показала телефон: «В 175-й школе стрельба». Мы побежали в школу. Там было уже народу, полиция, «скорые», дети там. Мы искали своих. Ну, я не могла там быстро найти. Это шок. Ну как? Страшно было.

Александр Чернов: Найти своих детей смогли не все.

Алиса Гариффулина, тетя ученицы 8-А класса гимназии № 175: Мы не можем найти ребенка, где находится ребенок. Никакой информации нет.

Корреспондент: А сколько лет? Что за ребенок?

Алиса Гариффулина: 8-А класс.

Александр Чернов: Весь день люди несли к гимназии цветы, игрушки и зажигали свечи в память о погибших.

Оксана Корбова, жительница Казани: У меня два мальчика. Что я чувствовать могу? Мне плохо. Я с другого конца города приехала сюда, чтобы хотя бы просто увидеть это место, чтобы принести эту игрушку, чтобы поставить эти свечи.

Александр Чернов, Елена Зыкова, Антон Дадыкин, Казань, ОТР.

Константин Чуриков: На следующий день, в среду, в Татарстане был объявлен траур по погибшим. В четверг совещание Владимира Путина с членами Правительства началось с минуты молчания. Президент выразил соболезнования родителям, близким и друзьям погибших. Отдельно он отметил героизм учителей, которые оказались буквально лицом к лицу с бандитом и собой закрывали детей.

Также глава государства дал ряд поручений кабинету министров и ответственным ведомствам.

Владимир Путин, президент Российской Федерации: Произошла страшная беда. Трагедия, безусловно, потрясла нас всех. Трагедия в Казани показала, что в таком исключительно важном для всех регионов вопросе, как обеспечение безопасности в образовательных учреждениях, остаются проблемы. В 2018 году уже было дано на этот счет поручение. Позже вышло соответствующее постановление Правительства. Однако не все из того, о чем мы говорили, сделано в полном объеме, на должном уровне.

Я поручаю Правительству уже в самое ближайшее время внедрить единый подход – вот это очень важно! – единый подход к обеспечению безопасности и антитеррористической защищенности образовательных организаций. У нас в целом система выстроена, но многое отдано на решение местных властей, самих школ. Должен быть единый подход в целом по стране. И в дальнейшем совместно с регионами нужно держать эту сферу под постоянным контролем.

Необходимо серьезно повысить требования к владельцам гражданского оружия и усилить контроль за его оборотом. Решения здесь должны быть обоснованными, конечно, и, безусловно, жесткими. Такой же жесткой, персональной должна быть и ответственность для всех лиц, которые выдают разрешение на оружие, а также предоставляют необходимые для этого документы. Здесь нужен строгий порядок. Ситуации, когда, например, медицинскую справку можно просто купить за деньги, порой даже не приходя на осмотр, – такие ситуации должны быть полностью исключены.

Константин Чуриков: Мы еще расскажем, как это у нас сейчас устроено: со справками, с осмотрами и много с чем еще.

А пока немного истории массовых расстрелов в школах. Откуда это все пошло? Как многие уже, к сожалению, знают, все это началось с США, со школы Колумбайн в 99-м году. Тогда двое учеников убили 12 учащихся, одного учителя и покончили с собой. После этого слово Колумбайн стало нарицательным.

В 2012 году – похожая бойня в начальной школе «Сэнди Хук». Убиты 26 детей и двое взрослых.

В 2018 году – в школе «Марджори» (это Флорида). Застрелили там 15 учеников и двух педагогов.

В Европе самый громкий случай «Колумбайна» – в финском колледже в 2008 году, 10 погибших.

В нашей стране эти расстрелы в школах начались в 2014 году. Самый массовый – в Керчи два с половиной года назад, в октябре 2018 года. Тогда восемнадцатилетний ученик политехнического колледжа убил 15 учащихся и 5 сотрудников этого же учебного заведения.

И это только случаи с наибольшим числом жертв. А так до Казани и Керчи была еще Ивантеевка, была Москва – это по названиям городов, где убивали в школах из огнестрельного оружия. Пневматику и травматику мы не берем – тогда вообще счет пойдет на десятки ЧП.

Обратимся к предыдущей трагедии – к Керчи. Тогда, как и сейчас, тоже много чего предлагалось: изменить систему безопасности в школах, ужесточить правила оборота оружия. Некоторые инициативы депутатов в 2018 году превратились в законопроекты. А вот смотрите, какая была дальнейшая судьба у этих законопроектов.

Например, из законопроекта Росгвардии исчезло такое положение, как обязанность граждан в течение трех дней уведомлять росгвардейцев о любом изменении места хранения оружия.

Госсовет Татарстана, а потом и Совет Федерации предлагали повысить возраст для покупки оружия до 21 года. Идею отклонили дважды. Правительство тогда заявляло, что подтвержденных статистических данных о необходимости такого решения нет. Тогда же, в 2018 году, депутаты Госдумы пытались провести через парламент закон, по которому Росгвардия должна охранять все школы страны. Ну и результат – точно такой же.

Прежде чем предлагать меры противодействия, надо сперва разобраться в причинах. Мы спрашивали о них и экспертов, и обычных людей. Сначала – опрос на улицах городов. Тем более что Казань – самая обсуждаемая тема на этой неделе.

ОПРОС

Калининград

– Это проблема из-за воспитания в детстве. Все, что происходит со взрослыми людьми, с психологией, какие-то психологические проблемы – это все идет из детства.

– Почему-то было легкодоступно оружие мальчику, даже если ему 19 лет.

Чебоксары

– Может, родители не усмотрели вовремя. Может, у него какая-то депрессия возникла или что-то. Может, нужно было обратиться к психиатру и его лечить.

– С детьми надо заниматься. Детей надо всегда держать, как говорится, в ежовых рукавицах.

Владивосток

– Была недостаточная охрана в школе. Я так считаю, что это проблема не только в школах Казани, а во всех школах России.

– Компьютерные игры немаловажную роль играют. Они реальность с игрой путают. Ну и потом, я так думаю, наркотики, возможно.

– Это не только влияние соцсетей, это может быть и влияние плохих друзей, плохой компании, с которой он познакомился, может быть, еще в детстве, может быть, в подростковом возрасте.

Рязань

– Дети сейчас не имеют такой возможности реализовывать свой досуг, как это было в советские годы, с одной стороны, поэтому им приходится это замещать компьютерными играми, где стрелялки, где убийства. И все это становится нормой.

– Парень невменяемый, это точно, потому что у него что-то с головкой. Но ему дали справку. В общем, это безобразие! И это может случиться в любом месте нашей страны.

Константин Чуриков: Надо понимать, что защиты от террориста-одиночки не бывает в принципе, но минимизировать риски можно. Исходя из того, что нам сказали сейчас обычные люди, не специалисты, проблема вертится вокруг четырех слов: охрана, оружие (сюда же справки и медосмотры), интернет и еще воспитание. Вот давайте пройдемся по этим ключевым направлениям и посмотрим, где какая у нас проблема.

Охрана. Директор казанской гимназии сказала, что раньше на входе дежурили хорошо подготовленные чоповцы, но в прошлом году пандемия, дистанционка была. Плата за охрану школы без школьников, вероятно, показалась слишком высокой, и вот в марте 2020 года учебное заведение не стало продлевать контракт с ЧОПом. То есть ученики в гимназию вернулись, а чоповцы – нет.

В самой школе 11 камер снаружи, 34 – внутри. Изображение выводится на мониторы, которые находятся на вахте, в кабинете замдиректора по воспитательной работе и самого директора.

Войти в учебное заведение можно только по магнитной карте. И хорошо. Убийце пришлось взрывать входную дверь – что дало время администрации объявить тревогу, почти все учителя успела запереться с детьми в классах. На входе в гимназию установлена рамка металлодетектора, а у вахтера есть кнопка тревожной сигнализации.

Наконец, гимназия регулярно, по меньшей мере раз в четверть, проводила учебные тревоги. Благодаря этому учителя и дети знали, как вести себя при ЧП.

То есть в Казани хотя бы нашлись деньги на охранные системы в школе. Некоторые регионы могут и этому позавидовать. Сейчас отправимся в учебные заведения других городов. Что там с охраной и безопасностью?

СЮЖЕТ

Камчатский край, Петропавловск-Камчатский

Екатерина Зенина, корреспондент: Это одна из 35 школ Петропавловска-Камчатского, вполне типичная. Здесь учатся 316 детей. Здание находится под охраной сотрудников частного предприятия.

На территорию школы проход свободный, но табличка на заборе предупреждает, что учебное заведение под наблюдением. А вот и центральный вход. В холле есть пост охраны, но там никого нет. Никаких турникетов тоже нет, так что я спокойно поднимаюсь к учебным классам. Никто не останавливает меня и не спрашивает, что мне здесь нужно, даже когда я прерываю урок.

Это уже коридоры другой школы, здесь за безопасность отвечает другой ЧОП. Сюда я тоже прошла без препятствий.

– У вас в школе есть охрана?

– Да. На первом этаже.

– А как-то спрашивают: «Откуда вы?» – или всех знают в лицо?

– Ну, учеников, в принципе, он не спрашивает.

– И меня сейчас не спросил.

Екатерина Зенина: Охранника встречаю уже на выходе, а точнее – я к нему подхожу сама.

– Первый день сегодня?

– Ага.

– А вы не должны проверять, кто заходит в школу? Я сейчас прошла в вашу школу, поднялась до второго этажа, а теперь ухожу.

Екатерина Зенина: Часом позже также свободно я прошла в здание еще одной средней школы. Ни сотрудники ЧОПа (а их было двое на посту), ни открытые турникеты меня не остановили.

Мы посетили пять учебных заведений, и только в двух из них охрана была на месте и следовала инструкциям: уточнила цель визита и потребовала документы.

Липецкая область, Липецк

Виктор Болотский, корреспондент: Чтобы войти на территорию этой школы, дырок в заборе искать не пришлось – сразу несколько калиток оказались открыты. Прогуляться во дворе или заняться спортом на площадке здесь может любой желающий.

А вот войти в само учебное заведение мне так просто не удалось. Все двери, кроме центральной, заперты, а на главном входе – охранник.

– Я могу пройти к директору или к кому-нибудь еще?

– Я не знаю. Вы подождите, я спрошу.

Виктор Болотский: Пройти в школу можно только при предъявлении документа.

Светлана Макарова, директор школы: Школа – открытое пространство. Мы же должны… Ну, возникают вопросы. Сейчас идет активно прием в первый класс. Естественно, родители должны подняться в приемную для того, чтобы написать заявление, сдать документы.

Меры недостаточные, но… Почему недостаточные? Ну, во-первых, у нас есть охрана, но у охранника нет ни перцового баллончика, у него нет никакого оружия.

Виктор Болотский: Зато на посту есть тревожная кнопка. При нажатии в школу немедленно выезжает наряд полиции или группа быстрого реагирования ЧОПа. Охранник в этой школе как-то уже вызывал подкрепление.

Владимир Мащинский, охранник: Человек был сильно выпивший, пытался пройти в школу. Был вызван наряд полиции, он был изолирован и отвезен в отделение полиции.

Виктор Болотский: Правда, по словам липецких родителей, в некоторых школах даже документы на входе не спрашивают.

Алина Старцева, жительница Липецка: Мне надо было передать кое-какие вещи в школу, в которой не учится моя дочь. Я зашла, буквально три секунды переговоров с охраной – и меня пропустили. В руках у меня был пакет. Сумку и пакет, которые были со мной, не проверили. На мне была надета маска на пол-лица. Документов тоже не спросили.

Виктор Болотский: Всего в Липецке 64 школы, мы побывали в трех. Да, на вахте нас всегда останавливал охранник, но все школьные дворы открыты, и там всегда много посторонних. В одном учебном заведении рамка металлодетектора на входе была выключена, ее включали уже в нашем присутствии.

Константин Чуриков: И это наши корреспонденты приходили после казанской истории. То есть можем предположить, что охранники к тому времени повысили свою бдительность и были в лучшей форме. Ну, вы видели – в какой.

А вот что по этому поводу президенту сказал глава Росгвардии Виктор Золотов, его ведомство курирует охрану школ.

Виктор Золотов, директор Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации: Кроме ЧОПов, кроме технической и физической охраны, там невозможно больше осуществить никакую как бы защиту школ. Мы не можем поставить там ни Росгвардию, ни сотрудников вневедомственной охраны. Для этого нам потребуется численность еще нескольких армий. И финансирование, естественно, намного большее, чем требует частное охранное предприятие».

Константин Чуриков: О финансировании Виктор Золотов тоже все рассказал. Один пост круглосуточной охраны ЧОП стоит в среднем 134 тысячи рублей в месяц. Если учесть, что у нас сейчас примерно 41 тысяча школ, получаем 5,5 миллиарда рублей в месяц или почти 66 миллиардов в год. Для сравнения: нацпроект «Образование» в этом году у нас «весит» 173 миллиарда рублей. Вот такая финансовая логика.

Но это мы еще не говорим, с какой радости родители платят за охрану, за такую охрану.

Александр Михайлов, член Совета по внешней и оборонной политике: Наши депутаты говорят: «Давайте что-нибудь подумаем, какая-нибудь новая система должна быть. Как нам обеспечивать ЧОПы?» Вы знаете, я вам сейчас покажу эту пачку. Вот эта пачка – это наставления, указания, методические рекомендации для сотрудников частных охранных предприятий. Причем я даже больше скажу: тут есть брошюрка, она так и называется «Самоучитель для начальников охраны, работников стационарных постов охраны образовательных организаций».

И опять мы возвращаемся и говорим. Мы написали такое количество различного рода инструкций, методичек, которые все в принципе направлены на то, чтобы мы вооружили наших охранников необходимой информацией. У меня возникает вопрос: «А они вообще читать-то умеют? А они читать-то хотят?» Потому что куда ни зайдешь, в какую-либо организацию, ты увидишь, что охранники играют либо в тетрис, либо разгадывают кроссворды. А вот эти методические рекомендации, которые разработаны умными и талантливыми людьми, они практически проходят мимо ушей.

Конечно, это опять-таки человеческий фактор. Человеческий фактор, который не заменишь никакими, так сказать, указаниями, законами, наставлениями и прочим. Если человек не выполняет свои обязанности, если у него нет, как говорят, оперативной чуйки, то этот человек практически бесполезный на охране.

Константин Чуриков: Этот комментарий адресован широкому кругу лиц, потому что охранник – вообще одна из самых популярных профессий в России. Они везде: в школах, в магазинах, в любом учреждении. Не хотим никого обидеть, но, как правило, в охрану идут люди, которые другого места в жизни себе не нашли – в силу разных причин.

Вот только по официальной статистике, охранников с лицензией у нас минимум 700 тысяч. И это не считая тех, кто без лицензии (а их столько же). Стало быть, людей этой профессии в России даже больше, чем полицейских и врачей вместе взятых.

Переходим к оружию. Как и кому его выдают? Казанский убийца расстреливал детей и сотрудников школы из полуавтоматического гладкоствольного ружья Hatsan Escort PS турецкого производства. Из этого ружья можно сделать восемь выстрелов подряд без перезарядки. Той же моделью пользовался, кстати, «керченский стрелок», действия которого явно копировал преступник в Казани.

Ружье 12-го калибра, 100 пулевых патронов и 150 патронов с крупной дробью он купил 16 апреля, через два дня после получения лицензии. В Казани нужной модели не нашлось, поэтому парень поехал в Йошкар-Олу (это 150 километров). Покупка обошлась примерно в 30 тысяч рублей. По словам задержанного, деньги на ружье он заработал с помощью компьютерных игр.

– Обычный, нормальный человек.

– Никаких подозрений не вызывал?

– Нет.

Константин Чуриков: По закону, россияне могут владеть гражданским огнестрельным оружием, но только для самообороны, для охоты и для спорта. Любая модель должна иметь магазин или барабан емкостью не больше 10 патронов, без возможности стрелять очередями.

Росгвардия сообщает, что гражданским оружием на законных основаниях у нас владеют около 4 миллионов человек, на руках у них свыше 6 миллионов 600 тысяч стволов.

Получить необходимые справки и купить оружие в принципе не сложно, как убедился наш корреспондент Максим Волков.

СЮЖЕТ

Максим Волков: Приобрести оружие по закону может каждый совершеннолетний гражданин, если у него есть постоянная регистрация и он не состоит на учете в нарко- и психоневрологическом диспансере. В первую очередь необходима медицинская справка формы 002-О/У.

В частных клиниках ее делают без очередей и записи. За полчаса и тысячу рублей можно пройти осмотр у терапевта и окулиста.

– Справки с собой принесли из диспансера нарко и психо?

– Нет. А у вас нельзя сделать?

– Нет, только с этими справками. Только после этого выдаем медзаключение.

Максим Волков: Справку от психиатра быстрее всего получить по месту регистрации, стоит она тысячу рублей. Примерно три минуты я заполнял письменный тест на агрессию и воображение, еще около двух минут беседовал с врачом. Его в основном интересовало, были ли у меня травмы головы.

– Для чего вам нужно оружие?

– Меткость развивать.

– Вы первый раз получаете?

– Да.

Максим Волков: Справка от нарколога – это еще тысяча рублей.

Игорь Петров, мастер-оружейник: Ты заходишь в кабинет буквально два на два, маленькая такая ширмочка. Тут же унитаз стоит, потому что надо пописать прямо при ней. То есть в баночку пописал, баночку отдал – и тут же к унитазу. При этом она тут же все это проверяет, ставит, делает целый тест, такую распечатку. Я не знаю, там куча названий на латыни.

Максим Волков: С медицинскими документами на руках будущий владелец оружия обязательно должен пройти курс по безопасному обращению с ним. В стрелково-спортивном клубе эта услуга стоит 5 700 рублей.

Сергей Грищенко, судья практической стрельбы России: Азы охоты. Они объясняют, какую дичь можно добирать, а какую – нельзя. После этого он сдает экзамен теоретический и прикладывает диплом к своему заявлению.

Максим Волков: Если у человека не было проблем с законом в прошлом, через месяц Росгвардия выдает лицензию на гладкоствольное оружие. А по охотничьему билету к нему можно купить 400 патронов за раз. Самое дешевое ружье в комиссионном магазине стоит 3 тысячи рублей. Всех владельцев оружия полиция ставит на учет.

Сергей Грищенко: Ко мне участковый заходил за пять лет раза три, просил фотографии… ну, просил посмотреть и хотел сфотографировать сейф.

Максим Волков: Оружие должно обязательно храниться в сейфе. Особых требований к нему нет. Главное, чтобы был из толстого железа и надежно закрывался от посторонних. За нарушение правил хранения оружия предусмотрен штраф – две тысячи рублей или лишение лицензии на два года.

Максим Волков, Сергей Ялдин и Сергей Мазур, ОТР.

Константин Чуриков: Если представить, что вот теперь-то все, как надо, как следует, возьмутся за те же справки и осмотры, то что тогда изменится? Мнение психиатра.

Александр Федорович, психиатр: Если мы говорим о том, что психическое расстройство и так далее, ну давайте по-честному, оно может приключиться в тот момент, когда человеку эту справку выдали, он переступил через порог или медицинского учреждения, или уже лицензионного отдела, уже с оружием в руках. Понимаете? И тут – раз! – сигнал с Марса пришел, надо как-то там поступать, уже «всадники Апокалипсиса» скачут по стране. Никто от этого не защищен.

Поэтому здесь, мне кажется, надо заходить именно в профилактику. И самое простое в этой ситуации, что можно сделать, – это донести до наших граждан определенный формат, определенный алгоритм поведения в соответствующем правовом поле. Например, это стало уже притчей во языцех, когда люди звонят в полицейский участок, а им говорят: «Зарежут – тогда и приходите». Понимаете? Вот здесь проблема.

Люди об этом знают. Скажем, одноклассники этого ребенка знают. И педагоги знают. Педагог идет к психологу и говорит: «У ребенка проблема». Психолог говорит: «Я без взаимодействия с родителями принять решение не могу». Родители говорят: «Да идите вы, психологи, а тем более психиатры! Вам лишь бы всех лечить». Все! Вот с этого момента начинается правовое поле.

Константин Чуриков: По поводу «сигнала с Марса». Конечно, никто не застрахован, но в данном конкретном случае сначала был «сигнал с Марса», а потом – осознанные действия по приобретению оружия. И вот что с этим делать – медицина не знает.

Ну а теперь – о самом преступнике. Мы специально не будем лишний раз называть его имя. Ему 19 лет. В 2017 году он окончил девятый класс той самой казанской гимназии, на которую напал. По словам тех, кто знал будущего убийцу, в школе он был тихоней, друзей не было, учился так себе. В 2017 году поступил в колледж при Татарском институте содействия бизнесу. Вуз негосударственный, поэтому обучение платное.

Экзамены он не сдавал, но зато успешно прошел психологические тренинги на адаптацию, командообразование и на выявление девиантного поведения. В колледже этот юноша учился на программиста. До поры до времени исправно посещал все занятия, был даже хорошистом и волонтером. Весной перестал выходить на связь, в апреле не явился на выпускные экзамены – и, в конце концов, был отчислен ровно в конце апреля.

Ректор института Нэлла Прусс заявила, что, оказывается, «казанский стрелок» предлагал одному из сокурсников вступить в секту. И еще следователи установили, что в прошлом году врачи выявили у этого преступника тяжелое заболевание мозга. Он стал агрессивным, поэтому, по неофициальным данным, родители оставили ему квартиру, а сами переехали на дачу.

Вот буквально несколько секунд допроса убийцы. Извините, что вынуждены это все вам показать. Чтобы просто было понятно, в каком он состоянии.

Ильназ Галявиев: Я родился богом… Просто осознал я это, осознал я это не сразу… Месяца два назад я это осознал… А летом у меня начал пробуждаться монстр… Я… начал… всех ненавидеть.

Константин Чуриков: Можно подумать: просто крыша поехала. Но в этой истории есть еще один поворот. В четверг к следователям обратилась мать еще одного бывшего студента того же колледжа, Наталья Андреева. В прошлом году ее семнадцатилетний сын Данила бросил учебу, а потом покончил с собой. Перед этим он стал вести себя агрессивно, одеваться в черное, носить маску и капюшон и тоже стал называть себя богом.

Наталья Андреева: Все слова, которые говорит сейчас «стрелок», говорил мой сын. Ребенка что-то мучило, он также был одиночкой и оттолкнул всю свою семью. Перед смертью попросил прощения у нас.

Константин Чуриков: Ну конечно, этот покончивший с собой студент и «казанский стрелок» могли между собой общаться. И пусть в этом разбираются компонентные органы. Но, учитывая все обстоятельства и характерные совпадения, можем предположить, что без Интернета тут тоже не обошлось. Давайте в этот Интернет заглянем.

Уже установлено, что у убийцы были страницы в соцсетях. Известно, чем он там занимался. У парня была страница в соцсети «ВКонтакте», последняя запись на которой датируется 13 сентября. Он был подписан на семь достаточно популярных групп без какого-либо экстремального содержания. Молодой человек имел аккаунт под ником «Бог» в популярной онлайн-стрелялке. Вот такая еще деталь. Но поскольку он три года учился на программиста, то, в принципе, мог подчистить историю своих запросов в соцсетях.

Кстати, следствие установило, что инструкцию по изготовлению самодельных бомб парень спокойно скачал в Интернете и в онлайн-магазине купил даже селитру с доставкой. Кстати, несмотря ни на что, до сих пор в одном популярном российском поисковике буквально в один клик можно найти все эти сведения. Удивительно, правда?

И еще. За 20 минут до нападения на школу злоумышленник сделал общедоступным свой Telegram-канал с таким же названием «Бог». Там появилась его фотография в маске с той же надписью и сообщение о том, что вскоре он убьет огромное число людей и застрелится сам.

Как понять, что дети делают в Интернете что-то не то? И как вовремя их остановить? Советы родителям от Андрея Масаловича – это эксперт по кибербезопасности.

Андрей Масалович, президент консорциума «Инфорус», специалист по кибербезопасности: Построить профиль вашего ребенка – займет три минуты. Вы подходите к компьютеру своего ребенка, на экране у него есть иконки. Если там есть иконка с сиреневой луковичкой (это называется Tor) или такая синенькая иконка, которая называется Discord (это инструментарий, который используют хакеры), или стоит такая полузмейка, как рыболовный крючок, то это Kali Linux, тоже используют хакеры, – то есть если есть некоторые значки на экране, то уже повод задуматься, погуглить, что это такое и к ребенку подойти уже с предъявлением осознанно: «А расскажи-ка мне, зачем тебе Tor».

Константин Чуриков: При подготовке этой программы мы много с кем говорили на этой неделе. Понятно, что каждый эксперт видит только часть проблемы (и это очень важно). Но если говорить в целом, то на что всем нам обратить внимание как обществу и как государству? Сейчас – фрагмент нашей беседы с политологом Сергеем Михеевым.

Сергей Александрович, ну почему этот парень устроил то, что устроил? Вообще в чем причина?

Сергей Михеев, политолог: Понятно, что я здесь тоже не могу быть абсолютным авторитетом, но, на мой личный взгляд, причины в любом случае духовные. Как у любого преступления, у любого порока, у любого злодеяния, так сказать, причины прежде всего духовные.

Что я имею в виду? У человека в душе, в голове созрел такой план. У человека в голове и в душе созрела готовность его реализации. Человеку стало совершенно наплевать на всех остальных – на тех, кто может пострадать, и так далее, и так далее, кроме себя. Поэтому, на мой личный взгляд, причины в первую очередь духовные. Я как православный христианин с этой точки зрения все эти вещи сначала рассматриваю, а потом все остальное.

Вы знаете, даже для людей неверующих я на данном страшном примере могу сказать. Посмотрите, если бы этот человек хотя бы немножко задумывался о том, что есть бог и есть что-то, что нельзя нарушать, то, возможно, все эти дети остались бы живы, потому что у верующего человека не возникает мысль о том, что он бог.

А сейчас этот парень говорит то-то и то-то. Многие говорят, что он просто ненормальный и прочее, и прочее. Нормальный он или ненормальный – пусть проверяют врачи, несомненно. Но он сказал: «Я ощутил себя богом». А религия, вера в первую очередь говорит тебе то, что бог – это не ты. Вот дальше можно о многом спорить, но бог – это не ты, а бог – это где-то в другом месте, это где-то там высоко. Это первое.

И второе. Есть законы, помимо земных законов, помимо тебя, которые ты должен выполнять, существует что-то гораздо более важное, чем твое сиюминутное желание. Конечно, и верующие люди совершают преступления, к сожалению. Конечно, и среди верующих людей есть не вполне здоровые. Но тем не менее вот эта основа, по крайней мере, что ты не бог. Это очень важно понять.

Я, например, часто злоупотребляю словом «сатанизм», но это именно про это, в конце концов, по крайней мере в христианском догматике. Сатана – это ангел, возомнивший себя богом, возомнивший себя чем-то выше бога, и за это, собственно говоря, низвержен в ад. Так вот, это и есть настоящий сатанизм.

В этом смысле, конечно, я считаю, что у нас огромное количество людей, прежде всего молодых, становятся жертвой потока массовой культуры, которая уродует огромное количество и детей, и молодых людей, и направлена, к сожалению, извне, скажем так.

Поэтому, когда о массовой культуре тоже приходится говорить, я тоже употребляю слово «сатанизм». Почему? Потому что в основе этой культуры – именно игра на тщеславии чаще всего, игра на гордыне, игра на самомнении. Это вынос мозга пока еще неокрепшим людям. Они ни знаний не имеют, ни себя не ощущают, ни мир вокруг себя не понимают, а им внушают: «Ты – бог. Ты молодой. Ты все можешь. Тебе все подвластно. Ты беспредельный. Ты определяешь, что можно, а что нельзя, что хорошо, что правильно». Таким образом разрушаются основы традиционного мировоззрения.

Да, все эти гаджеты-шмаджеты, деньги-шменьги и все остальное – все это, конечно, никуда не денешь. Надо понимать, что если вы просто напичкали школы планшетами, интернетами и компьютерами, то это ничего не означает, потому что вопрос в том, что через эти планшеты будет закачиваться в голову и в душу ребенка, в голову и в душу молодого человека. Вот что важно.

Кроме всего прочего, конечно, это поднимает вопрос об Интернете. Слушайте, ну невозможно говорить: «Вы знаете, это все единичные случаи. Вы знаете, Интернет тут ни при чем». Да как раз при чем! Ну как это – ни при чем? Как раз через него самая мерзкая гадость распространяется. Я понимаю все возражения насчет того, что… «А в Интернете есть много хорошего». Да есть, конечно, много хорошего! Но есть ведь и много плохого, причем такого плохого, которое нормальному человеку в голову не влезает вообще.

Я не за то, чтобы все закрывать, нет. Я не за то, чтобы было так, как в Китае. Но ничего не делать – это преступление.

Верните авторитет учителю в школе! Я понимаю, что все время пенять на советское время – бессмысленно. Или тем более на досоветское, когда учитель мог подойти и указкой по башке тебя шарахнуть. Хотя иногда некоторые этого заслуживают, честное слово, если откровенно.

Но то, что мы из учителей сделали каких-то пугливых, абсолютно незащищенных людей, в которых каждая сопля может плюнуть, обозвать, ударить и еще покуражиться – это недопустимо, это разрушение собственного будущего. То, что каждый может ему ткнуть: «Мы тебе деньги платим, поэтому давай пляши нам!» – это невозможно. Они должны быть не только хорошо обеспеченными, но они должны быть авторитетом. А это должно подкрепляться законом. Вот об этом стоит, на мой взгляд, подумать.

Бесконечно представлять всю нашу жизнь как некий перманентный коммерческий проект, бесконечно зацикливать все на деньги означает на самом деле, ну, в любом случае крайне упрощать вообще эту жизнь, в худшем – на самом деле выхолащивать и уничтожать все смыслы в этой жизни.

На самом деле наша политическая элита уже много лет занята только двумя вещами. Первое – деньгами в том или ином смысле. А второе – это попытки как-то улучшить жизнь, копируя те или иные формы и методы того, что делается на Западе, в Европе или в Америке. Настоящей задачей для истинной и мудрой политической элиты должна стать выработка такой модели существования, которая будет гармонично резонировать, ну, условно, с национальным историческим архетипом.

То есть это будет базироваться и на религиозных корнях, и на культурных, и на исторических, при этом отвечать вызовам времени (это не значит, что надо лаптем щи хлебать) и одновременно отвечать внутреннему пониманию того, что люди считают правдой и справедливостью. Я не зову обратно всех в бараки, отнюдь, но надо найти золотую работающую середину, условно, между коллективной ответственностью и индивидуальным успехом. Когда вы индивидуальный успех любой ценой ставите в центр и когда он выражается на самом деле только в одном, в деньгах, – все, пиши пропало!

Не хватает стратегии. Люди тоже говорят: «А вот какие цели? Вот какие цели развития государства?» – «Постоянный и неуклонный рост благосостояния». Это хороший план для свинофермы. Для свинофермы это хороший план. А для человека этого слишком мало, хотя тоже, конечно же, нужно.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)