Российское образование вышло на международный уровень. Зачем нашим школам дети мигрантов? И зачем мигранты едут в Россию с детьми?

Гости
Сергей Михеев
политолог

Константин Чуриков: Ненадолго отвлечемся от капитализма. Следующая новость у нас про школы. И, к счастью, среднее образование в России – бесплатное.

С этого четверга запись в школы в стране организована по-новому: зачисление в первый класс теперь происходит в два этапа. До 30 июня в школу можно записать только тех, у кого там уже учится брат или сестра, и детей, которые живут в том же самом районе. А вот с июля школы начнут принимать документы от всех остальных, если места останутся. Как отмечало Минпросвещения, новый порядок должен упростить процедуру и избавить родителей от очередей. Но вот не вышло.

На этой неделе, в ночь на 1 апреля, родители практически штурмовали лучшие школы своих регионов. В Татарстане в городе Альметьевске папы и мамы всю ночь дежурили рядом с одним из учебных заведений, кто-то спал прямо в машине. Новости об очередях у школ приходили из Карелии, из Кировской, Свердловской и Омской областей. Заявление, кстати, можно подать и в Интернете, но родители решили, что из рук в руки – оно вернее. К тому же Портал госуслуг не справился с наплывом посетителей. Ну, это не впервой.

А в Краснодаре, чтобы избежать толчеи, документы решили принимать по предварительной записи. В городе хронически не хватает школ. В одну из них в прошлом году набрали 33 первых класса – это 1 800 учеников.

Людмила Колосова, мать первоклассника: Школа переполнена, да. Ну, сейчас, к счастью, у нас школа новая построилась, поэтому, думаю, все будет в порядке.

Светлана Пухальская, мать первоклассника: В две смены фактически, до семи учатся. 35–36 практически в каждом классе.

Константин Чуриков: Несмотря на проблемы с демографией, школ на всех не хватает. Кому-то приходится возить ребенка издалека, кому-то – впихивать его и в без того переполненный класс. Некоторые делают и то, и другое.

И на этом фоне в России встает еще один очень тонкий и деликатный вопрос – про детей мигрантов. Его подняли на заседании Совета при президенте по межнациональным отношениям. И хотя у нас пока официально учатся только 140 тысяч детей иностранцев, следить за ситуацией в школах надо уже сейчас, а то будет так же, как в США и в Европе. Вот что конкретно сказал Владимир Путин.

Владимир Путин, президент России: Когда там уровень детей мигрантов в школе достигает определенного процента, местные жители своих детей из этих школ забирают. Сейчас не буду останавливаться на причинах. Я думаю, что каждому взрослому человеку они понятны. Нам нужно иметь в виду эту практику и ни в коем случае не допустить этого в России.

У меня сейчас нет готовых рецептов. Но совершенно очевидно, что количество детей мигрантов в наших школах должно быть таким, чтобы это позволяло их не формально, а фактически глубоко адаптировать к российской языковой среде. Но не только к языковой, а к культурной вообще, чтобы они могли погружаться в систему наших российских ценностей. И для них это будет на пользу, и, соответственно, не будет задевать наши семьи.

Константин Чуриков: А вот тут пора вспомнить про капитализм. Мигранты же едут к нам не просто так. Бизнесу выгодно, чтобы они здесь работали. И вот на этом основании у жителей, да и у самого государства возникает проблема, которую уже даже не знают как решать.

По закону, дети иностранцев имеют право учиться в наших школах на общих основаниях. Что из этого получается – расскажет Анна Тарубарова.

СЮЖЕТ

Анна Тарубарова: 149-я школа Екатеринбурга – самая многонациональная не только в городе, но и во всей Свердловской области. Например, в десятом классе одна русская ученица.

Екатерина, ученица 10-го класса школы № 149: Все относятся с уважением ко мне и стараются не говорить на своем языке со мной или в присутствии меня.

Анна Тарубарова: Это не какой-то образовательный эксперимент, а обстоятельства. Рядом крупнейший в город рынок и овощная база. Узбекистан, Монголия, Китай… Больше 80% учеников – приезжие или, как еще говорят педагоги, инофоны. Всего 19 национальностей. Не просто носители другого языка, а иного восприятия мира. Культурный код у них другой. А еще они отличаются большей мотивацией, чтобы не вернуться на родину.

Ольга Добычина, директор школы № 149, учитель русского языка: В нашей практике были такие ученики, которые приезжали, например, в десятый класс, не зная языка. В 2018 году была такая ученица, которая закончила школу с золотой медалью.

Анна Тарубарова: Никакого разделения на классы по национальному признаку в школе нет. Для детей, которые испытывают трудности с русским языком, предусмотрено индивидуальное сопровождение. Не в стороне и диаспоры, со школой у них договор на курс русского как иностранного. Эти дети знают русский лучше, чем родители.

Назира Холова, мать учеников школы № 149: Два старших – чуть-чуть трудно. Но маленький в первый идет, и уже отлично, никакого акцента у него нет, как в нашем языке.

Анна Тарубарова: Эта школа – скорее исключение, чем правило. Повезло с благотворителями.

Вадим Коженов, президент Федерации мигрантов России: Есть исследования, которые говорят о том, что если до 10% иностранцев находятся в классе, то они очень хорошо адаптируются, быстро выучивают язык, хорошо его знают, чаще всего говорят либо без акцента, либо с таким очень слабым акцентом. Это, скажем так, идеальные условия для адаптации и интеграции иностранных детей.

Анна Тарубарова: В некоторых районах Подмосковья до идеальных условий уже далеко.

– Из 30 человек, наверное, больше 20 детей не русских. В другой школе у нас было больше конфликтных ситуаций по этому поводу. Дети откровенно говорили при учителях, что ненавидят Россию. Здесь такого нет.

– Я перевела бы, конечно, если было бы большинство мигрантов, ребенка. Просто по той причине, что он у меня русскоговорящий, а там все-таки у детей проблемы с русским языком.

Анна Тарубарова: С такими проблемами чаще всего сталкиваются жители Подмосковья и столичных окраин.

Построенный когда-то для работников нефтеперерабатывающего завода район Капотня последние десять лет привлекает трудовых мигрантов со всего мира дешевым жильем. Например, в этом доме можно снять однокомнатную квартиру за 25 тысяч рублей – это на 10 тысяч дешевле, чем в среднем по Москве.

Когда Евдокия Григорьевна работала учителем русского языка и литературы, Капотня не была таким многонациональным районом. Когда завершала карьеру, вместе с коллегами вынуждена была тормозить школьную программу.

Евдокия Мошарова, жительница Москвы: Устраивать резервации я бы не стала. Ну, какая-то помощь дополнительная им должна быть. Пройти общую программу вместе – ну, это невозможно, это просто нереально.

Анна Тарубарова: Улугбек Исамамбеков переехал в Москву 15 лет назад. Работал в пекарне, а теперь занимается благоустройством района. Заработал за это время на квартиру в Капотне, получил российское гражданство на всю семью. Здесь у Улугбека жена и четырехлетний сын, пока ходит в садик. В будущем Улугбек видит его студентом столичного вуза. В Киргизии жизнь Исамамбековых не сложилась, как и у полумиллиона соотечественников.

Улугбек Исамамбеков, житель Москвы: Езжу туда редко. Летом поедем.

Анна Тарубарова: То есть вы туда ездите уже в гости?

Улугбек Исамамбеков: В гости.

Анна Тарубарова: А где ваш дом – Россия или Киргизия?

Улугбек Исамамбеков: Здесь. Россия.

Анна Тарубарова: Анна Тарубарова, Маргарита Твердова, Анна Исаева, Андрей Терехов и Георгий Сытник, ОТР.

Константин Чуриков: Это только те школы, куда мы смогли попасть. Вот в этом смысле на истину в последней инстанции, конечно, не претендуем.

Но обратимся к опыту Франции, где доля мигрантов объективно гораздо выше и созданы все условия для обучения их детей. Вот что нам рассказал наш соотечественник Владимир Дашевский, он живет в Париже.

Владимир Дашевский, Париж (Франция): В 2019 году во Франции находилось примерно 7 миллионов мигрантов, приехало. Это примерно где-то 10% от общего количества населения страны. Можно сказать, что с 2010-го по 2015-й год количество детей возросло на 20%. А сейчас можно говорить даже о 30%.

С 70-го года во Франции введена система специальных классов для подготовки детей мигрантов. Обучение длится в классах по 30 человек, основной упор идет на французский язык – 12 часов в неделю. Это для тех, которые хоть немножко говорят по-французски. Если не умеют ни читать, ни писать, то по 15 человек в классе. И там обучение более серьезное, там 30 часов французского языка в неделю.

По опросам в 2018 году, все французы очень негативно высказываются о приезде мигрантов. 64% французов считают, что приезд мигрантов очень плохо влияет на экономику, а 71% считают, что это как бы развивает проституцию и бандитизм. Не считая того, что две трети считают, что становится небезопасно находиться в этой стране.

В основном мигранты заселяют основные центральные города, такие как Париж, Лион, Марсель. И многие французские семьи переезжают в другие, более местечковые города, более буржуазные, где миграции намного меньше. Они считают, что ребенок, приходя в школу… если больше 50% детей не говорят или плохо говорят на французском языке, то это будет плохо влиять на образование их детей.

Константин Чуриков: А сейчас – комментарий политолога Сергея Михеева. Сергей Александрович, здравствуйте.

Сергей Михеев: Здравствуйте.

Константин Чуриков: В чем суть проблемы – в детях мигрантов или в миграционной политике? Насколько вся эта ситуация запущена? Она у нас такая, как в Европе, или не такая, как в Европе? И самое главное – что делать? Потому что президент фиксирует проблему, но не говорит, что нам делать.

Сергей Михеев: То, что на уровне президента эта проблема упоминается – это уже хорошо. Потому что много лет вообще такое впечатление было, что никому до этого дела нет, и как бы это все уходило в такую вату.

Я начну с того, что… Мне кажется, что миграционная политика России требует радикального переосмысления. По большому счету, наша миграционная политика привязана к концепции, знаете, такого «дикого» капитализма 90-х годов. То есть она исходит из простой вещи: то, что приносит деньги каким-то бизнесменам, то и хорошо. Может ли современная Россия в условиях очень серьезных вызовов – и внутренних, и внешних – позволить сохранить себе такую политику? Я считаю, что нет, и по целому ряду причин.

Первое – с точки зрения экономической. К сожалению, надо понять, что все-таки приоритетным должно быть создание рабочих мест для собственных граждан. Постоянно решая проблемы тех или иных групп бизнеса за счет мигрантов, мы никак не стимулируем на самом деле развитие собственной экономики.

Все-таки нам нужен рывок в нашей экономике, который даст рабочие места нашим людям, в первую очередь той самой молодежи, между прочим, которую мы тут обвиняем в том, что она выходит на митинги. А куда же ей выходить еще? Дайте ей бесплатное обучение, дайте ей рабочие места – и, может быть, часть этой молодежи найдет себя.

А во-вторых, нам нужен новый технологический рывок. Люди, которые приезжают из зарубежья – к сожалению, это все люди очень низкоквалифицированных профессий или вообще не имеющие никакой профессии. По большому счету, экономику это не развивает, а решает проблему прибыли тех или иных групп бизнеса. Надо четко понять, что нужно действительно нашей экономике не как коммерческому проекту, а как способу развития нашего общества и страны и способу организации жизни нашего населения.

Второе – это проблема безопасности. Вне всякого сомнения, создание в рамках этих миграционных потоков каких-то государств в государстве, каких-то непонятных этнических анклавов будет вести только к одному – к обострению межнациональных проблем, к созданию почвы для разных террористических ячеек, к внутренней дестабилизации и к внутренним разногласиям.

Попытка копировать в этом смысле европейские модели показала свою полную недееспособность. Я помню, как в 90-х годах говорили: «Ну посмотрите, в Европе же огромное количество мигрантов. Как у них все хорошо!» А хорошо ли у них? Такие процессы не оцениваются, знаете, таким клиповым мышлением, их надо смотреть в продолжительности. И мы видим, что европейские политики признают, что они в тупике, они не знают, что с этим делать.

Наши разговоры о том, что у нас какая-то такая особенная модель интеграции и ассимиляции мигрантов, на мой взгляд, к сожалению, критики не выдерживает. Да, у нас общее советское прошлое. Да, это все правда. Многие из них знают русский язык и, в общем, нашу общую культуру. Но это, к сожалению, уходит просто на глазах, потому что людей, которые это помнят, которые в этом воспитаны, все меньше и меньше.

И мы сталкиваемся практически с той же ситуацией, с которой сталкивается Европа. И действовать так же, успокаивая себя тем, что у нас какая-то особенная модель, я считаю, больше невозможно.

Константин Чуриков: Сергей Александрович, нам на это скажут: «Ну а при чем тут дети? Дети не виноваты. Лучше же учить русскому языку, чем русскому языку не учить. Вот если они выучат русский язык, станут здесь жить, они будут лучше относиться к нашей стране и вообще созидать».

Сергей Михеев: Дети не виноваты. Во-первых, как не виноваты и мигранты. Надо понять, что когда я говорю об этом, я не имею в виду, знаете, какую-то тупую ксенофобию, потому что я-то очень много работал на постсоветском пространстве и знаю, что все эти люди приезжают сюда не от хорошей жизни. Вы думаете, кому-то вообще хочется уехать из родных краев, чтобы приехать сюда и получать здесь пинки и на самом деле иметь здесь массу проблем?

Но возвращаюсь к детям. Здесь же тоже надо разделять проблемы. Ведь многие из тех детей, о которых говорил президент Путин, они на самом деле давно уже граждане России. И не все так просто решается здесь. Мигранты, приезжая сюда, рожают здесь намеренно детей – те получают гражданство. Потом под это подтягиваются семьи, и так далее, и так далее.

Вопрос не в детях. «Вам не жалко детей». Жалко нам детей, естественно. Вопрос в том, чтобы за счет этих разговоров, за счет того, жалко ли нам кого-то или не жалко, не создавалась бы ситуация, при которой всех станет жалко, которая так начнет портить обстановку в наших городах и в наших регионах, когда вообще никому хорошо не будет. Вот и все.

Какой является наша модель ассимиляции? Она является такой: коренное население должно принимать всех тех, кто приехал, и терпеть. Я считаю, что это совершенно тупиковая позиция, которая от тех, кто приезжает, не требует ничего. Но так не бывает. Это или встречное движение, или встречное понимание, или это тупик и рождение конфликта.

Закрывать на это глаза нельзя, тем более и президент не закрывает. Надо изменять законодательную базу. Потому что сказать-то он сказал, но по закону как этот вопрос решить можно? Да практически никак. Потому что нынешние концепции ничего такого не предусматривают. Они вообще делают вид, что этой проблемы не существует. А она существует.

Законов не хватает, я лично считаю, по двум причинам. Первое – это косность мышления многих чиновников, знаете, для которых лишь бы ничего не было. Второе… Вернее, по трем причинам. Второе – это, к сожалению, сложившееся годами такое промигрантское лобби, которое в том числе псевдоэкспертным знанием тут нам всем доказывает (за деньги иногда в том числе), что якобы без мигрантов России никуда, мы еще немножко и помрем. Это ложь, это ложь.

И третье – к сожалению, кто за все это платит? А платят за все это те группы бизнеса, которые из мигрантов выкачивают огромное количество денег. Им просто выгодно это. Причем это касается не только бизнеса, но, к сожалению, это касается и муниципальных властей, потому что огромные эти корпорации по оказанию услуг ЖКХ, они на этих мигрантах делают огромные деньги, там оборачиваются немереные деньги. Именно поэтому многие муниципальные власти делают вид, что все хорошо, все нормально.

Константин Чуриков: Иначе дома не построим, иначе улицы не уберем, вообще ничего не будет.

Сергей Михеев: Это ложь, это ложь. Но суть не в возбуждении ненависти к мигрантам. Еще раз говорю, они очень часто тоже сторона пострадавшая. Здесь речь идет о выработке новой концепции, глубокой и проработанной концепции миграционной политики в целом и о снабжении этой концепции соответствующей законодательной базой, если мы не хотим столкнуться с огромным количеством проблем, в том числе с теми, с которыми уже столкнулась Европа.

Константин Чуриков: Они должны жить по тем правилам здесь, которые формулируем мы?

Сергей Михеев: Абсолютно.

Константин Чуриков: Спасибо. Политолог Сергей Михеев в нашем эфире.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать

Ваш комментарий будет опубликован после проверки модератором

Комментарии (0)