Угольное проклятье Сибири. Почему Красноярский край и Хакасия обречены жить без газа и причём тут чёрное небо?

Гости
Дмитрий Журавлев
научный руководитель Института региональных проблем

Константин Чуриков: Еще на бедность влияет возможность или невозможность поддерживать в своем доме комфортную температуру. Это уже европейские стандарты благополучия. Ну и немаловажно, как вы эту температуру поддерживаете. Далее – о способах отапливать дома в России XXI века.

Вот на днях «Газпром» опубликовал обновленную карту газификации до 2025 года, где обращает на себя внимание вот эта большая дыра размером с шесть или семь Франций на месте Красноярского края и Хакасии. То есть газифицировать их в ближайшее время компания не собирается.

О причинах – чуть позже. А вот пока давайте посмотрим сюжет Максима Волкова.

СЮЖЕТ

Красноярский край, Красноярск

Максим Волков: Красноярск на этой неделе снова возглавил антирейтинг городов мира с самым загрязненным воздухом, по версии IQAir. Смог и почти нулевая видимость стали здесь привычным явлением. В этом году власти уже пять раз объявляли режим «черного неба». Окна от копоти и сажи красноярцы отмывают через день, а форточки стараются держать закрытыми.

Наталья Семенова, жительница Красноярска: Если открываешь, то вот такая чернота уже через сутки скапливается. Мы всем этим дышим. Конечно же, просто негодуем.

Максим Волков: Главная причина этой черноты – угольное отопление города. Печные трубы частных домов, а также местные ТЭЦ ежегодно выбрасывают в атмосферу более 4 тысяч тонн вредных веществ, в том числе ртути и формальдегид.

Сергей Михайлюта, технический руководитель Ассоциации экологических расследований: Это канцерогенный риск. То есть это означает, что каждый год у вас на 100 тысяч населения будет прирост случаев онкологических заболеваний широкого спектра: органов дыхания, органов кровообращения.

Максим Волков: В доме Вячеслава Исакова печное отопление. За зиму он сжигает по 5–6 тонн угля, в зависимости от погоды. Тратит на него в среднем по 15 тысяч рублей за сезон. Согреваться газом было бы и дешевле, и для здоровья полезнее.

Вячеслав Исаков, житель Красноярска: Утром выходишь, особенно с утра – и все начинают затапливать эти печи. Это дым, как в крематории, и такая пелена, что ли, над Покровкой.

Максим Волков: Сейчас в регионе, где живут 3 миллиона человек, газифицирован только Норильск.

Амурская область, Свободный

Максим Волков: В Амурской области до 2025 года планируется газифицировать 11 населенных пунктов, которые расположены рядом с трубопроводом «Сила Сибири». Среди них – город Свободный. Здесь на газ должны перевести угольные и мазутные котельные. Власти обещают модернизировать всю систему центрального отопления.

Антон Копылов, житель Свободного: Когда город строился, он был маленький, поэтому все в черте. Вот у нас котельная стоит, она «валит» постоянно углем. И я больше чем уверен, что газовую из нее не сделают.

Максим Волков: В первую очередь в администрации собираются ликвидировать котельные на мазуте – это дорогое и неэкологичное топливо с едким запахом. Избавиться от него чиновники хотят давно, но денег в казне не хватает.

Владимир Константинов, глава администрации г. Свободный: Бюджет города сегодня обеспечивает только свои текущие расходы. Поэтому это должны быть какие-то программные мероприятия или с учетом федерального бюджета, или субъектового бюджета. Поэтому для города Свободного это очень большая нагрузка.

Константин Чуриков: Газифицировать частный сектор власти не обещают. Жителям остается обогреваться по старинке – печкой. Нелли Мельникова топит печь два раза в сутки, иначе в 30-градусный мороз дом не прогреешь. Углем не пользуется – он дорогой, плюс от него много пыли и грязи в доме. Хочется комфорта, как в странах, куда российский газ идет на экспорт.

Нелли Мельникова, жительница Свободного: Ну, люди же живут на Западе с газом. Значит, нравится. Так и мы хотим, чтобы было у нас.

Максим Волков: За зиму Нелли Михайловна сжигает по четыре машины дров. Жалуется, что частные лесорубы постоянно поднимают цены. В прошлом году грузовик березы стоил 3,5 тысячи рублей, в этом – уже 6 тысяч.

Республика Хакасия, Абакан

Максим Волков: В Абакане готовятся к строительству магистральной теплосети, которая будет централизованно обогревать IX и X районы. Пять тысяч частных домов власти планируют подключить к ТЭЦ, которая хоть и работает на угле, но коптит не так сильно, как частные печи. Газа здесь нет ни у кого.

Алексей Лемин, глава Абакана: Мы очень надеемся, что это позволит произвести замещение угольного автономного отопления, которым пользуются у нас, в принципе, все жители данных районов, на централизованное теплоснабжение.

Максим Волков: Галина Малышева в своей печи сжигает по шесть ведер каменного угля за сутки. В сильные морозы ей приходится топить и ночью. Галина очень боится пожара, поэтому все проверяет и перепроверяет.

Галина Малышева, жительница Абакана: Смотрю, чтобы дверка всегда была закрытая. Еще потрогаю ее, чтобы она не открылась, уголь не упал.

Максим Волков: Галина мечтает обогреваться от электричества, чтобы в доме не горели ни уголь, ни газ. Правда, для пенсионерки это очень дорогое удовольствие. Для того чтобы жители Абакана могли себе позволить электрообогреватели, в городской администрации разрабатывают льготные тарифы на энергию.

Максим Волков, Максим Галат, Оксана Руденко и Дарья Казак, ОТР.

Константин Чуриков: А сейчас комментарий Дмитрия Журавлева – это генеральный директор Института региональных проблем. Дмитрий Анатольевич, здравствуйте.

Дмитрий Журавлев: Добрый день.

Константин Чуриков: Сибирь задыхается от смога. Смог от частного сектора. Мы открыли карту, официальный сайт «Газпром межрегионгаз». И мы видим, что в центре страны – прямо такая огромная дыра размером с шесть-семь Франций. Это как раз Красноярский край, Хакасия. Вот почему это невыгодно, нерентабельно для компании? Чем эти два региона провинились перед «Газпромом», что там их к газу не подключают?

Дмитрий Журавлев: Я думаю, что провинились они географией, поскольку не оказались на пути ни одного крупного газопровода. Я имею в виду экспортные газопроводы. И поэтому к ним все нужно вести, что называется, от нуля. Это недешево. А поскольку все-таки существует некая регламентация цен, то это может оказаться вообще невыгодно, потому что газопровод чего-то стоит, плюс к этому за газ нужно брать не так много, как, может быть, хотелось бы.

Константин Чуриков: Почему, грубо говоря, «Газпром», хотя есть план по тотальной газификации (стопроцентной, технически возможной) к 2030 году, никак пока не занимался этой проблемой?

Дмитрий Журавлев: Почему? Кто же вам сказал, что они к 2030 году… Может, к 2030 году и построят. Просто не мы с вами их об этом уже будем спрашивать. То, что к 2030-му, может, и будет.

А вести сейчас в очень распыленный, огромный регион… Вы же видели карту Красноярского края, какой он. Вот смотрите, Норильск же газифицировали, да? Он значительно севернее. Но Норильск – это центр довольно серьезной экономики, и он всем нужен. Там крупные концерны работают. А юг нужен меньше. Юг Красноярского края – это все-таки в основном сельскохозяйственный регион.

Константин Чуриков: Подождите, Дмитрий Анатольевич, а миллионный Красноярск? Миллион жителей!

Дмитрий Журавлев: Он посреди всего вот этого, к которому надо вести отдельную трубу.

Константин Чуриков: Хорошо, а опыт Лондона и Стамбула? Давайте вспомним опыт Лондона и Стамбула. Было время, когда действительно оба города… Про Стамбул мало кто знает. Ну, во всяком случае Лондон точно топился как раз углем. И вот этот знаменитый, пресловутый лондонский смог. Так его не стало, как только Лондон подключили к газу. Почему мы это не можем сделать у себя в стране? Англия – не великая газовая держава, а мы – да.

Дмитрий Журавлев: Ну, так чаще всего и бывает. Англия – не великая газовая держава, но Англия – великая финансовая держава. И для Англии победить смог оказалось рентабельнее, чем экономить на проведении этих самых газовых магистралей.

Кроме того, поймите, Лондон отапливался не углем, а Лондон отапливался угольным газом, поэтому инфраструктура уже была. Просто туда нужно было вместо угольного газа закачать настоящий. А здесь-то что мы видим? Человека с лопатой и огромную коробку с углем. И поэтому, да, «Газпром» думает, как бы ему поменьше… Это нормально для коммерческой компании – меньше тратить, больше зарабатывать.

Просто, понимаете, у нас оказалось, что коммерческая компания является носителем социальной функции. Может быть, нужно было, чтобы эти все вещи делало государство, которое собирает налоги, эту самую социальную функцию реализует? Либо чтобы государство очень жестко контролировало коммерческую компанию и говорило: «Так, ребята, ничего не знаем про доходность, про ваши проблемы. Нам нужно, чтобы у всех людей был газ». В двух этих случаях газ там бы уже был.

Константин Чуриков: По-хорошему кто должен был бы координировать всю эту важную работу по такому, можно сказать, стратегическому планированию?

Дмитрий Журавлев: Ну, работу по стратегическому планированию должен координировать председатель Правительства, потому что это у нас высший экономический орган, орган именно стратегического развития экономики. У нас Правительство не руководит частными компаниями, а оно создает стратегическую планку, до которой компании дорастают. А в оперативном плане вице-премьер по энергетике (у нас такой имеется) вполне мог бы это сделать.

Понимаете, тут вопрос даже не в том, что что-то не делается. Вопрос в том, что все делается по инерции. Вот мы как двигались… Нам нужна была лет пятьдесят назад электрификация угольная – мы ее сделали. Ну и ладно. А то, что мир вокруг ушел вперед – ну, это мы завтра подумаем. Как говорил известного американского романа: «Я об этом подумаю завтра».

Мы много делаем, мы много вкладываем сил, но обычно во вчерашний день. Вот наша проблема.

Константин Чуриков: Спасибо большое. Дмитрий Журавлев, генеральный директор Института региональных проблем.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)