Олеся Строева: Телевидение в свое время стало неким магическим объектом. Человек воспринимает информацию через что-то материальное... Это окно в мир

Гости
Олеся Строева
доктор культурологии, заведующая кафедрой теории и истории культуры Института кино и тв ГИТР
Кирилл Танаев
директор Института современных медиа

Оксана Галькевич: А заявили мы вот какую тему друзья. «Когда-то будет одно сплошное телевидение». Помните? «Вскоре будет одно сплошное телевидение», – сказал один известный герой другого любимого всеми телефильма. А сейчас такое чувство, что уже другая эпоха подступает – эпоха интернета.

Так все-таки телевидение или интернет? Где вы сейчас проводите больше времени? Где больше получаете информации? Как телевидение на нас влияет? Как влияет на нас интернет? Вот об этом обо всем мы хотим с вами сейчас поговорим. Как всегда, я напоминаю, что мы абсолютно интерактивны, телефоны включены – вы можете позвонить, поделиться своим мнением, поругать телевидение, похвалить телевидение, поругать интернет, похвалить интернет. Это, в общем, как пойдет.

А я наконец представляю нашего гостя, который рядом со мной. Сейчас совсем не хочется говорить «эксперт». Хотя, конечно же, эксперт, но все-таки гость. У нас такая обстановка предновогодняя! Вот смотрите: каминчик, креслице, снежок за окном. Олеся Строева, доктор культурологии, заведующая кафедрой теории и истории культуры Института кино и телевидения. Здравствуйте, Олеся.

Олеся Строева: Добрый день.

Оксана Галькевич: Олеся, вы знаете, я, готовясь к этой теме, думала: а без чего, так скажем… вот что мы не можем делать без телевидения? Опять же, перед этим мы говорили про «Иронию судьбы, или С легким паром!». Мне кажется странной идея, не знаю, в какой-то из предновогодних дней, 31 декабря, смотреть это все в интернете, где-нибудь на RuTube, YouTube или где-то еще. Это действительно какой-то ритуал. Нужно включить телевизор. Нужно, чтобы там шли эти серии, одна за другой. Без чего еще? Ну, я не знаю, обращение президента, например, в новогоднюю ночь – тоже как-то странно искать где-то его по социальным сетям в интернете, для этого нужно телевидение.

Вот как формировались некие какие-то такие вещи, может быть, культурологические, которые на нас повлияли?

Олеся Строева: Вы знаете, действительно, вы уже говорили много об этом с предыдущими гостями, но мне кажется, что еще такой важный момент… Об этом тоже говорил один из ваших присутствующих. Дело в том, что телевидение стало в свое время неким магическим объектом. Дело в том, что человек воспринимает информацию или, допустим, скажем, вот эти образы, в том числе мифологические, обязательно через что-то материальное. Дело в том, что телевизор в свое время, ну, особенно в XX веке…

Оксана Галькевич: Как предмет?

Олеся Строева: Именно как объект.

Оксана Галькевич: Как предмет, да, как объект.

Олеся Строева: Он стал таким магическим. То есть это что-то, что как будто бы нас выводит в другую реальность. Это окно в мир. Дело в том, что мы вообще так устроены, человеческое восприятие так устроено, что мы не замечаем того, что мелькает каждый день. То есть наша жизнь – это, в общем, мелькающий такой поток, калейдоскоп всяких явлений.

И для того чтобы нам собрать это в картинку, для нас культура, так сказать… Мы ее сами создаем. Это парадоксально, да? Человечество ее создает, но потом она начинает на нас влиять. То есть она помогает нам собрать все в какой-то единый образ. Собственно говоря, телевидение – это же одна из форм визуальной культуры. Визуальная культура существовала всегда, с древних времен. Египетские пирамиды, наскальная живопись – это визуальная культура.

Оксана Галькевич: Ну, она статична.

Олеся Строева: Да.

Оксана Галькевич: Ты проходишь мимо этой, условно говоря, скалы – и там тот же самый рисунок на том же самом месте, когда бы ты ни прошел. А телевидение – все-таки здесь есть какая-то сиюминутность.

Олеся Строева: Ну, я и говорю, что это просто форма, да, это форма, понимаете, форма медиакультуры, форма визуальной культуры на современном этапе, которая синтезирует еще и другие формы – например, форму зрелища и, допустим, фиксирование времени. Дело в том, что когда-то живопись тоже фиксировала какие-то сюжеты, время и так далее.

И, в принципе, визуальная культура всегда имеет разные функции: допустим, информативную функцию, идеологическую обязательно, просветительскую, коммуникативную и так далее. И телевидение просто, поскольку это более сложное медиа, более современные технологии, все это доставляет моментально, очень быстро, причем… То есть это действует на массовую аудиторию одновременно. И это очень здорово.

Дело в том, что архитектура тоже когда-то была вот таким средством, скажем, рассеянного внимания, но, так сказать, для массовой аудитории. Христианский собор – это такая энциклопедия, например, целого мировоззрения вообще христианского. Собственно говоря, телевидение, а сейчас интернет – это вот такая другая форма, но она просто синтезирует еще очень много других аспектов.

Оксана Галькевич: Другая форма, но тоже визуальной какой-то подачи какой-то важной информации, да?

Олеся Строева: Да, да, да, конечно.

Оксана Галькевич: Подход к каким-то темам?

Олеся Строева: Да, конечно. Собственно говоря, медийность вот эта, в которой мы живем, а особенно сейчас телевидение конкурирует с цифровой культурой, и здесь мы как раз конкурируем в телевизионной сфере со скоростью, а также с интерактивностью, потому что интернет выигрывает в этой гонке, так сказать, из-за того, что там есть интерактивность, то есть там быстро происходит коммуникация.

Оксана Галькевич: А в чем разница сейчас между этими двумя площадками, так скажем? У них много общего, но и большая разница между телевидением и тем же интернетом, например. Скорости, может быть, уже и нет, но, слушайте, скорость – это ведь не всегда хорошо.

Олеся Строева: Ну, дело в том, что это, так сказать, такая двойственная ситуация…

Оксана Галькевич: А проверить? А как-то, так скажем, более весомо подать?

Олеся Строева: Вот смотрите. Здесь просто есть два таких важных аспекта. Дело в том, что телевидение как такая форма официальной культуры, она…

Оксана Галькевич: А, уже мы переместились в форму официальной культуры?

Олеся Строева: Да, да. Потому что… Ну, допустим, наличие студии, наличие целой профессиональной команды, которая работает. Это и художники, и операторы, и режиссеры, и так далее. Каждый отвечает за свою функцию. То есть это значит, что создается некий эталон, то есть и визуальный эталон, приближается к этому, и по звуку, и даже по языку. Потому что то, как говорят на телевидении – все-таки это стремление к норме и к правильности, да? А интернет – это, ну скажем, как когда-то была площадная, балаганная культура, где есть все, понимаете, там все смешано. Допустим, раньше, когда не было таких медийных форм, например, на площади происходили какие-то балаганные представления. Там же мы…

Оксана Галькевич: Балаганные представления. Ну, площадной театр тоже, собственно говоря, да? Это жанр такой.

Олеся Строева: Да. То есть это форма зрелища, допустим, да. И чем оно было хорошо? Тем, что оно было интерактивным. Также, скажем, вот эта так называемая карнавальная культура. Она чем отличается? Тем, что там можно все. Там можно, допустим, нецензурные какие-то выражения использовать. Там можно смеяться над чем-то. Ну, когда-то, особенно в Средневековье, это было очень развито. При этом существовала всегда и официальная культура, которая как бы противопоставлена была ей. И там, скажем, все было правильно, все было упорядочено, все было… Ну, так сказать, цензура была, которой все подвергалось.

Оксана Галькевич: Интернет сейчас тоже каким-то образом на самом деле подтягивается…

Олеся Строева: Да. Ну, просто, вот смотрите…

Оксана Галькевич: А по поводу, я прошу прощения, языка, какой-то речи, каких-то оборотов. Слушайте, у нас не только… На телевидении, конечно, это по-прежнему запикивается, закрывается, недопустимо, но вообще в культуре ведется ведь дискуссия даже по этому поводу: можно или нельзя в театре, например, или в кинофильмах? То есть здесь такое, знаете, взаимное проникновение и смешение каких-то моделей.

Олеся Строева: Да. С точки зрения культурологии, это называется карнавальной культурой или смеховой культурой, которая в принципе всегда балансировала с этой официальной, потому что всегда должен быть выход где-то вот этому. То есть должна быть норма и должно быть нарушение нормы – тогда наступает баланс.

Оксана Галькевич: Конфликт такой, да?

Олеся Строева: Да. Ну, дело в том, что наш весь мир такой диалектичный, то есть он состоит из противоположностей. И когда-то что-то одно доминирует, а другому, допустим, в меньшей степени уделяется внимание, то происходит взрыв просто. А нужно, чтобы был баланс всегда. Например, интернет – это такая форма, где пока еще все это в свободной форме. Собственно, почему он больше нравится молодому поколению? Потому что есть выбор.

Ну, у философов есть такое понятие «ризома», «ризомное мышление», то есть это такая сеть. И нет стержня, нет центра, нет чего-то, когда вам говорят, что вот это правильно, а вот это неправильно, допустим, а дается такая, скажем, карта, и каждый пользователь свой путь там прокладывает.

Собственно интернет – это такая система ризомная. И, вообще говоря, с появлением интернета и у человека тоже вырабатывается особый тип мышления, то есть он становится таким тоже ризомным субъектом, или это называется «номадический субъект», философы это так называют. То есть – кочевник. Вот он сам для себя все выбирает, и он так привыкает.

Оксана Галькевич: То есть телевидение дает какую-то, так скажем, устойчивую структуру, да?

Олеся Строева: Да.

Оксана Галькевич: Тут тебе никакого особого выбора. Либо ты здесь, либо иди в интернет и там уже сам себе выбирай эту траекторию. Да?

Олеся Строева: Да-да-да. И это нравится. То есть это некая иллюзия свободы.

Оксана Галькевич: Иллюзия свободы?

Олеся Строева: Конечно, конечно, иллюзия.

Оксана Галькевич: Именно иллюзия?

Олеся Строева: Потому что всем можно управлять. Ну, дело в том, что когда оно спонтанно появляется, то там возможно… Вот всегда так. И телевидение…

Оксана Галькевич: Нам всегда кажется, что мы чем-то управляем. Нам хочется взять это в свои руки и сказать, что мы эту траекторию, так скажем, интернет-смотрение сами себе составляем. А оказывается, что какие-то механизмы, какие-то алгоритмы управляют нами.

Олеся Строева: Нет, конечно, да. И чем дольше вообще существует какая-то форма, тем там быстрее вырабатываются какие-то методики, так скажем, управления, манипулирования и так далее. Сейчас к тому же развивается активно искусственный интеллект, и, так сказать, с помощью роботов тоже можно управлять здорово и мнением, и даже самим обсуждением. Поскольку эта интерактивность является самой сильной стороной интернета, вот как раз сюда и внедряются эти технологии, которыми можно манипулировать.

Оксана Галькевич: Я смотрю, что происходит у нас на SMS-портале. У нас есть звонки, сейчас мы послушаем нашу зрительницу. Ну а пока зачитаю несколько сообщений. «На телевидении смотреть совсем нечего, даже новостей минимум. Для меня лучше и ОТР». «Только интернет. По телевидению смотрю только ОТР».

Вы, кстати, нас можете смотреть не только по телевизору, вы можете смотреть нас и в интернете, друзья, мы тоже уже туда проникли разными способами. Если вдруг вам не хватает новостей именно здесь и сейчас – пожалуйста, Telegram-канал, подключайтесь, там всегда все есть.

«Без телевидения жизнь сейчас представить трудно, – пишет нам Ивановская область. – К интернету отношусь прохладнее». Ленинградская область: «Ни телевидение, ни интернет. Есть ОТР». Ну, спасибо вам большое, друзья, это очень приятно. «50 на 50, – пишет Орловская область. – Стал телеманом и интернет-зависимым». Ростовская область: «Мне почти 69 лет. Я больше смотрю интернет. Телевизор надоел, много врут», – Таганрог. Ну, может быть…

Кстати, вот «много врут». Это только по телевидению врут? Вы знаете, вот этот – как бы сказать? – приоритет на правду до сих пор: «В газете написали, по телевизору». А в интернете как будто бы не врут. Это ощущение – это тоже иллюзия?

Олеся Строева: Да. Дело в том, что это интересный такой феномен, что доверия к интернету больше. Хотя сейчас это известный и очевидный факт, что в интернете очень много фейков. И как раз в интернете сложнее разобраться, где фейк, а где правда. То есть это нужно еще где-то подтверждать, чтобы понять, скажем, фейковая новость или нет.

Дело в том, что один из философов XX века Бодрийяр как раз написал огромное количество книг по поводу того, что медиакультура – это симулякровая такая структура, симулякр или симуляция. Это как раз то, что создается специально, чтобы обмануть. Ну, в принципе, он и телевидение к этому относил.

То есть вообще в любом случае все, что мы видим на экране – и по телевидению, и, допустим, в интернете – в любом случае это некая сконструированная реальность и это все равно точка зрения. Скажем, относиться к этому как к абсолютно объективной реальности невозможно, потому что… А что такое объективная реальность? Это, допустим, камера наблюдения, которая что-то снимает. Вот это объективная реальность. Но это же невозможно просто так показывать, да? Ну, то есть это то…

Оксана Галькевич: Ну, которая субъективируется на самом деле тем, как ты воспринимаешь то, что ты видишь, так или иначе, через призму твоего восприятия.

Олеся Строева: Конечно, правильно. И как только ты это поместил в какой-то контекст… То есть это можно использовать как? Как доказательство того, что это…

Оксана Галькевич: С комментариями или без них, друзья.

Олеся Строева: Плюс, минус, негативно, позитивно. То есть это все зависит… Но дело в том, что, скажем, телевидение все-таки, допустим, являясь государственным каким-то инструментом информации, мне кажется, все-таки должно вызывать больше доверия, поскольку тут все-таки есть, скажем, специальный инструмент, чтобы проверять хотя бы достоверность того, что передается.

Оксана Галькевич: Ну, есть определенные правила на самом деле, требования, как это должно быть.

Олеся Строева: Да, конечно.

Оксана Галькевич: Не выходить в эфир, пока ты не получил подтверждение в разных источниках, пока ты не можешь подтвердить это.

Олеся, у нас есть звонок из Москвы от нашей зрительницы, ее зовут Ольга. Ольга, здравствуйте, слушаем вас.

Зритель: Здравствуйте. Я бы хотела поздравить всех с наступающим Новым годом, с наступающим Старым Новым годом и рождеством.

Оксана Галькевич: И вас с наступающим!

Зритель: Здоровья всем и творческим успехов! Мое отношение такое: для меня существует и интернет, и телевидение. Кстати говоря, очень… Ну, смотря где ты смотришь этот интернет. Если смотришь в смартфоне, то это замкнутое пространство. А если смотришь по телевидению, то это все-таки немножечко что-то другое. Кстати говоря, очень важно, какие программы ты смотришь. Например, я хочу вашу программу похвалить и сказать, что всегда очень интересно бывает смотреть вашу программу.

И хочу еще, вы знаете, может быть, такое пожелание к программе. Это касается всех программ на телевидении, ну и вас тоже. Во-первых, спасибо за фильмы, которые вы подбираете и показываете. Желательно пораньше показывать фильмы, поздние бывают иногда очень хорошие. Ну, девять часов – это удобное время. Но что хотелось бы всем пожелать? Когда рассказываешь… ну, идет рассказ, автобиография о жизни какого-то человека, артиста, ученого выдающегося и так далее, то, понимаете, выделяется какой-то момент… Ну, например, человек, употребляющий алкоголь. И вот все сводится к этому.

Оксана Галькевич: Негативный какой-то момент, и на нем акцент делается, понятно.

Зритель: Понимаете? Если мы захотим, мы сами найдем этот негатив, кому это интересно.

Оксана Галькевич: Ясно.

Зритель: Но нам интереснее творчество этого человека, поэтому лучше говорить только об этом. Я быстренько хочу сказать, с чего все началось. Когда-то в Москве показали в центре дом, и там люди жили, понимаете, такой прозрачный. Помните? И все ездили, ходили, фотографировались, смотрели. Вот с этого все началось и пошло дальше. Вот это выворачивание грязного белья – это ужасно!

А что касается фейков, то, действительно, интернет – это сплошные фейки. Я всегда ищу первоисточник, ну и что это за источник.

Оксана Галькевич: Слушайте, Ольга, вы могли бы работать у нас. Спасибо вам большое за ваш звонок. Так подробно, вдумчиво! И по программной политике нашего канала тоже прошлись. Спасибо за критику и пожелания. Вы могли бы работать в нашей редакции. Слушайте, вы всегда ищете первоисточник, вы всегда ищете то, как трансформировалась новость, видимо, то, как она видоизменялась.

Друзья, если хотите присоединиться к нашей беседе, к нашей с Олесей Беседе, к Бодрийяру, которого мы сегодня вспоминали, и к Ольге из Москвы – звоните нам в прямой эфир. Мы абсолютно интерактивные.

Обратите внимание, кстати. Мы, понимая, что телевидение меняется, попробовали построить вот такую нашу передачу не только по телевизионным канонам, но в том числе, может быть, где-то социально-сетевым, потому что мы пытаемся выводить людей на обратную связь. Не совсем такой, в общем, формат распространенный, так скажем.

Олеся Строева: Да-да-да, это очень правильно, потому что… Ну, в принципе, из истории телевидения. Как известно, ВВС – это тоже один из самых хороших примеров общественного телевидения. За счет чего они так активно развивались? За счет того, что как раз они ориентировались на отзывы зрителей.

Скажем, эта система рейтингов вообще вся, которая появилась, она тоже ведь является… ну, если она действительно работает, то она как раз способствует интерактивности. И если зритель понимает, что он действительно влияет каким-то образом на контент, например, на то, что, скажем, в прайм-тайм показывается или вот то, о чем говорила сейчас Ольга, то как раз интерес-то повышается, потому что человек, ну, особенно сейчас, в современности, при всех этих наших технологиях хочет быть активным.

Оксана Галькевич: Он хочет принимать участие, хочет менять эту реальность, в том числе и телевизионную, да?

Олеся Строева: Да, да, да. И важно, что он хочет…

Оксана Галькевич: Ход беседы как минимум точно можно изменить.

Олеся Строева: Да. И он вообще хочет видеть, что он как-то повлиял, что это не просто формальность, что это действительно… А дело в том, что… Ну, допустим, на западном телевидении, еще когда у нас было советское телевидение, у них же сразу сложилась такая система: они голосуют, так сказать, фунтом, если в Англии. То есть это сразу… Это уже не формальность, да? Сколько подписалось человек…

Оксана Галькевич: Насколько хорошо ты работаешь, настолько хорошо ты и заработал.

Олеся Строева: Все сразу понятно, да. И поэтому, например, ВВС, они же до сих пор выпускают огромное количество сериалов. И они очень интересно делают. То есть они иногда запускают, допустим, несколько сериалов на одну тему и смотрят, какой из них будет наиболее популярным. И они, допустим, те, которые меньше набирают голосов, закрывают, а следующие продолжают на второй сезон и так далее. Сейчас вообще очень интересное явление…

Оксана Галькевич: А это, кстати, вот что? Я прошу прощения, вас прервала. Это что, когда они выбирают по популярности того или иного сериала? Это они идут на поводу? Или все-таки… Вот здесь важный момент: мы влияем или на нас влияют? Культурологический.

Олеся Строева: А вот это интересный феномен, который называется produsing на английском, то есть это когда продюсер и юзер как бы сливаются вместе. И получается, что…

Оксана Галькевич: Но юзер-то может быть разным.

Олеся Строева: Разным.

Оксана Галькевич: Может, у юзера, простите, три класса церковноприходской школы. А может, и этого нет. Как он может на нас, на режиссера со вгиковским или каким-то образованием, влиять? До этого уровня дискуссия? А может, он вообще слов никаких, кроме нецензурных, не знает. И что?

Олеся Строева: Совершенно верно.

Оксана Галькевич: А рублем не голосует. И как быть?

Олеся Строева: Тогда возникает вопрос: а что это за продукт? То есть либо мы стремимся к тому, чтобы создавать авторский какой-то продукт, допустим, или то, что называется искусством, где, допустим, художник, режиссер или какие-то творческие люди решают все, либо мы все время ориентируемся на публику.

Но дело в том, что вообще в принципе любой контент сейчас, медиаконтент, киноиндустрия, она все равно сейчас такая, скажем, ориентированная на потребительский спрос. Это скорее коммерческий продукт, чем искусство, и поэтому в этом смысле здесь этот процесс оправдан, потому что… В принципе, они для чего это делают? То есть оно все воспринимается как производство скорее, а не как творчество каких-то гениев, условно говоря. Ну, как мы всегда привыкли.

Дело в том, что как раз советское телевидение и советский кинематограф всегда отличался тем, что он как раз… Ну, во-первых, он всегда был идеологическим и просветительским, да? То есть там была задача такая. Почему там была высокая планка профессионализма?

Оксана Галькевич: Очный инструмент социального программирования, я бы так сказала.

Олеся Строева: Да. Там работали действительно профессионалы такого высокого класса. Там и ученые работали, так сказать. Если это художник или режиссер, он тоже должен был быть высокого уровня, потому что собственно цель такая была, государственная политика такая была. И сейчас… Дело в том, что вообще, скажем, западная культура изначально во второй половине XX века вся была потребительская, она была направлена на то, чтобы воспитывать потребительские вкусы.

Оксана Галькевич: Удалось, как вы считаете, если вот так посмотреть?

Олеся Строева: Конечно, конечно. То есть мы живем сейчас в эпоху так называемого посткапитализма, где как раз, в общем-то, все ценности сводятся к ценностям потребления. Дело в том, что мы сейчас в такой…

Оксана Галькевич: И телевидение в этом поучаствовало.

Олеся Строева: Да.

Оксана Галькевич: Друзья, опять же, я призываю, обращаюсь к вам, уважаемые зрители: пишите нам активно и звоните. Во-первых, где вы сейчас проводите больше времени? Как вы получаете информацию? Может быть, что-то вы используете именно для информирования самих себя и своих близких, где-то больше смотрите фильмы. Что вам нравится и не нравится в современном телевидении и в современном состоянии, так скажем, интернет-площадок? Звоните, мы в прямом эфире, давайте с вами поговорим.

Давайте подключим к нашей беседе еще одного собеседника, еще одного эксперта. На связи с нами сейчас директор Института современных медиа Кирилл Танаев. Кирилл Валерьевич, здравствуйте.

Кирилл Танаев: Добрый день, здравствуйте.

Оксана Галькевич: Кирилл Валерьевич, давайте начнем с того, что такое «новые медиа», во-первых. Потому что то, что такое телевидение, мы понимаем, что такое интернет, понимаем. И нам кажется, что в принципе медиа – это уже какие-то серьезные, зарекомендовавшие себя площадки, как газеты, телевидение, радио. А что за новые медиа такие?

Кирилл Танаев: Ну, мы с вами живем в такую удивительную эпоху, когда на наших глазах действительно меняется ландшафт, прежде всего благодаря новым технологиям, ландшафт того, что мы называем «медиапотребление». Мы наблюдаем совершенно удивительные явления, то есть появление смартфонов, появление широкополосного интернета, появление новых средств доставки контента. И отсюда возникают новые возможности для людей, чтобы потреблять этот контент и, собственно говоря, его создавать.

Вот если говорить о новых медиа, то прежде всего, наверное, надо говорить обо всем, о тех, скажем так, производителях контента, прежде всего аудио и визуального, которые транслируют… попадают к зрителю через каналы интернета, с помощью интернет-протокола.

Оксана Галькевич: Слушайте, но они же там могут транслировать все что угодно, не только с точки зрения того, что, в принципе, как нам кажется, медиа должно транслировать – не знаю, какую-то развлекательную, познавательную информацию, просто какие-то новости. Они же там транслируют иногда… Прости, Господи! Даже не скажешь в телевизионном эфире. Я прошу прощения.

Кирилл Танаев: Ну, мир изменился на наших глазах. Действительно, то, что раньше было таким достаточно интимным, в частности людская дурость…

Оксана Галькевич: Вот! Спасибо, что вы нашли эти слова.

Кирилл Танаев: Теперь все напоказ.

Оксана Галькевич: Да, теперь все напоказ.

Давайте посмотрим, я попрошу наших режиссеров показать графику: источники информации россиян. На самом деле, смотрите, интернет-порталы и вообще интернет-площадки здорово поджимают современное телевидение – там уже 57% россиян так или иначе проводят времени. И самое главное, что они доверяют этим источникам информации. И только на втором месте вот те самые СМИ, которые включают в том числе и телевидение, где я сейчас с вами нахожусь и с вами общаюсь. Третье место (смотрите, какая история) занимают сейчас Telegram-каналы. Следом идут социальные сети. Хотя мне сложно как-то понять, что там вообще в принципе за информацию можно получать, по крайней мере на каких-то личных площадках, вряд ли. Знакомые и коллеги – 26%. Ну и семья, родственники – это понятно.

Как вам такой расклад, Кирилл Валерьевич?

Кирилл Танаев: Ой, вы знаете, я бы аккуратно к таким цифрам относился, потому что все-таки это опрос. А опрос – знаете, вещь такая… Людям задают вопрос по телефону и говорят: «А вот каким источникам информации вы доверяете? Чем вы пользуетесь?» Вот они говорят наобум: соцсети. А что люди имеют в виду под этим делом? Знаете, это одному Богу известно. Поэтому я бы очень аккуратно к таким цифрам относился.

Мне гораздо ближе, например, цифры, которые делает Mediascope, и они подтверждены реальными данными по тому, как именно люди потребляют информацию, в каких объемах и так далее. Но я приведенные ваши цифры могу прокомментировать следующим образом: все-таки люди говорят про источники информации. А когда люди говорят про доверие, то я вас уверяю, что доверие, допустим, к тем же социальным медиа и социальным сетям существенно ниже, чем к телевидению.

Более того, и в нашей стране, да и во всем мире объективной тенденцией является то, что когда, например, возникают какие-то сложные события в жизни, то люди прежде всего идут смотреть новости на телевидении, потому что считают, что именно здесь информация проверенная, достоверная и, что называется, валидная.

Оксана Галькевич: Ну, там глупостей не наговорят и проверят источники, по крайней мере. Вы об этом, да? Скажите…

Кирилл Танаев: Безусловно.

Олеся Строева: Я тоже согласна с этим.

Кирилл Танаев: А соцсети – это же такая большая помойка, там есть все.

Олеся Строева: Ну и еще. Просто гибридный, наверное, у нас сейчас способ получения информации. То есть как раз чем комфортно и нам удобно сейчас? Мы можем сопоставлять разные источники. Скажем, человек, который способен анализировать…

Оксана Галькевич: Слушайте, а много ли таких людей? Сопоставить источники информации – это работа, это анализ!

Олеся Строева: Вот молодые люди. Нет, молодые люди, кстати говоря, всегда об этом говорят. Вот как раз у них есть такая возможность. Нет только одной точки зрения, а им интересны разные. И вот они, допустим, опять же, исходя из своего уровня понимания, они могут сделать какой-то вывод.

Оксана Галькевич: Кирилл Валерьевич, вы знаете, мы начали разговор с Олесей в студии с того, что есть какие-то вещи, которые без телевидения по-прежнему сложно представить. Ну, не знаю, опять же субъективно, но тем не менее. Вот новогодние фильмы, под которые создается наше новогоднее настроение. Мы рубим салатики, и у нас фоном, например (или вы сидите и смотрите семьей), идет «Ирония судьбы, или С легким паром!». Сложно мне представить, что я делаю это с ноутбуком. Может быть, я… А я не очень старая, между прочим. Ну, тем не менее.

Опять же, обращение президента в Новогоднюю ночь, да? Тоже странно, что мы куда-то в социальные сети пойдем это смотреть. Мы включаем для этого телек и настраиваем в определенные минуты. Там шампанское, мы жжем эти… запиваем, выпиваем, загадываем желание – и вот пошел президент.

А что еще? Может быть, вы что-то добавите? Может быть, у вас есть какие-то свои в этом списке пункты?

Кирилл Танаев: Ну, я вам скажу. Это очевидная вещь, потому что целый ряд видов видеоконтента, если пользоваться современными словами, он совершенно невозможен на маленьких устройствах. Ну, например, финал Чемпионата мира по футболу сколько угодно вы можете смотреть на своем смартфоне, но настоящее удовольствие вы получите только на большом экране.

Оксана Галькевич: Не так, да? Не классно. Вот сидеть со смартфоном и орать «Го-о-ол!» – ну, как-то не круто, да? Лучше все-таки…

Олеся Строева: У меня дочка так и делает со своим другом – они смотрят в телефоне иногда матчи.

Оксана Галькевич: Вот видите? Кстати!

Кирилл Танаев: Ну, вы знаете, они очень молодые, глазки у них хорошие. А чем старше люди становятся…

Оксана Галькевич: Ну зачем это подчеркивать, Кирилл Валерьевич? Зачем?

Олеся Строева: Ну, последнее – да.

Кирилл Танаев: Я же не про вас, про красавиц.

Оксана Галькевич: Нет-нет, у нас тоже глазки-то, знаете, устают уже, скажем так. Мы уже тоже большие устройства и крупные буквы предпочитаем.

Олеся Строева: Нет, конечно, размер имеет значение, что называется. То есть большой экран – это все-таки…

Оксана Галькевич: Ну, на самом деле разговор-то идет о чем? В чем, собственно говоря, интернет поджимает, а в чем телевидение все еще сохраняет свои позиции.

Хорошо, давайте переместимся и посмотрим на интернет. Где вот уже точно только интернет, никакое телевидение? «Какое телевидение? Господи, только в интернете, только в интернет за этим идем!» Это о чем? Кстати, Олеся, это и вам, и вам, Кирилл Валерьевич, вопрос.

Кирилл Танаев: Да вы знаете, я вам скажу, что такого нет. На самом деле я скорее сторонник радикально иной точки зрения.

Оксана Галькевич: Ага!

Кирилл Танаев: О том, что весь интернет – это и есть телевидение.

Оксана Галькевич: Вот так вот.

Кирилл Танаев: Интернет – это всего лишь провод.

Оксана Галькевич: Только пожиже и пониже, да? Или как вообще?

Кирилл Танаев: Да, абсолютно. Это компьютерный протокол, по которому переносятся данные. Огромная часть современного телевещания осуществляется с помощью IP-каналов, именно как интернет. Наше цифровое телевидение, которым мы сейчас теперь все пользуемся, оно же тоже по интернет-каналам, по интернет-протоколу, с помощью него попадает в наши дома.

Поэтому что такое интернет? В этом смысле… Ну да, мессенджеры. Да, мы там общаемся, да, мы там почту пишем и так далее. Но любые развлечения… Безусловно, видеопродукт, который производится телевизионным профессиональным сообществом, он качественно интересен и всегда будет на первом месте, по сравнению со всем остальным.

Оксана Галькевич: Слушайте…

Кирилл Танаев: Наверное, для молодых ситуация не совсем такая. Но! Знаете, молодость – вещь такая… она очень быстро заканчивается.

Оксана Галькевич: Значит, мы будем сейчас… У нас сегодня, знаете, утро очевидных истин каких-то, да? Молодость быстро заканчивается. Я вот так встану, потому что мне так удобнее моих гостей видеть.

Кирилл Танаев: Люди приобретают иные привычки. Действительно, новогодний салат или, например, заниматься чем-то с ребенком удобнее с помощью большого экрана и менее удобно с помощью смартфона или ноутбука и так далее. Приходят какие-то другие практики, и это все нивелируется. Я вообще не противопоставляю телевидение и интернет. Это одна единая общая среда, в которой мы теперь живем.

Оксана Галькевич: Нет, ну почему? Вот как вы говорите, работа с визуальным контентом, визуальная эта культура. Раньше был театр, потом появилось телевидение, потом появился интернет. Они ведь все равно разные.

Вот смотрите. Если вспоминать эту фразу «Скоро останется одно сплошное телевидение», а когда-нибудь наступит время, что скоро останется один сплошной интернет? Будет такое?

Олеся Строева: Я думаю, что да.

Оксана Галькевич: Да?

Олеся Строева: Я думаю, что вытеснит.

Оксана Галькевич: А Кирилл Валерьевич не согласен.

Олеся Строева: Ну, хотя, может быть…

Оксана Галькевич: А поспорьте, пожалуйста, уважаемые гости! Давайте.

Кирилл Танаев: Ну давайте обсудим. Условно говоря, Okko, IVI, Netflix – это интернет или это телевидение? Вы знаете, просто меняется формат.

Олеся Строева: Да. Но дело в том, что… Да, одно дело – носитель информации, скажем, как это смотреть. А другое… То есть можно вывести и с телефона на большой экран. Это, так сказать, вопрос техники. С другой стороны… Я просто думаю, что… я сужу по молодому поколению. Например, меняется каким-то образом… Вот просто сама так называемая постмодернистская эстетика заставляет ломать границы (это то, о чем мы уже с вами говорили) между официальным, например, и маргинальным. То, что маргинальное, стало теперь доступно, и оно вымещает официальное.

Но дело в том, что, допустим, в интернете… Ну, пример такой. Телевидение когда-то, на заре своего существования, оно предлагало такие образы медиаперсон. Это как когда-то боги на Олимпе, да?

Оксана Галькевич: Так и интернет сейчас…

Олеся Строева: Да. Вот я и хочу сказать.

Оксана Галькевич: Все эти блогеры.

Олеся Строева: Нет, я хочу сказать… Смотрите, разница в чем? Допустим, олимпийские боги или, скажем, какие-то медиаперсоны, или голливудские звезды – они идеальные, они, так сказать, стремятся к совершенству. Но дело в том, что человеку нужен еще и повседневный образ. Допустим, интернет замещает. Почему интернет, допустим, вызывает большее доверие, блогеры вызывают большее доверие? Потому что они в повседневной среде, они ведут себя, как и люди обыкновенные. Так скажем, по закону драматургии они вызывают большее сочувствие и доверие.

Оксана Галькевич: Знаете, просто эти голливудские звезды с утра в метрополитене, простите, они в пять утра едут на работу.

Олеся Строева: Правильно. А для этого существует что? А для этого существует социальная сеть, где они просыпаются и себя фотографируют. И все видят: «О, так это же обычный человек!» Понимаете? И это сразу же другие отношения. И сейчас телевизионные каналы как раз пытаются взять на вооружение вот эти все, так сказать, приемы, которые в интернете разрабатывались. Понимаете?

Оксана Галькевич: Вот сейчас телевизионный канал, а только что я сказала… Видите, я вас наслушалась в этой нашей дискуссии и заговорила этим интернет-языком. «Жесть!» – сказала я.

У нас есть звонок, уважаемые гости. Давайте выслушаем Александру из Карелии. Александра, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Вы знаете, судя по вашим разговорам, я, наверное, проголосовала бы за телевидение.

Оксана Галькевич: Так? Я прошу прощения, мы вас не видим. А сколько вам лет, Александра?

Зритель: Честно? Одиннадцать.

Оксана Галькевич: Одиннадцать? О-о-о! Вы феномен. Обычно ваша аудитория не расстается с какими-то гаджетами и получает информацию в большей степени оттуда. Почему телевидение?

Зритель: Телевидение? Потому что оно помогает отдыхать от гаджетов. И хоть в телевидении не найти того, что тебе надо, тут очень удобно. И смотреть ОТР – тоже.

Оксана Галькевич: О, здорово, замечательно! А особенно… Утренние детские программы у нас есть. Александра, спасибо. А что любите смотреть, какие передачи, какие телеканалы на телевидении? Какие телеканалы, может быть? Давайте коллег хороших помянем. Все, Александры нет уже. Ну, не помянем, значит. Такое тоже бывает.

Олеся Строева: Например, тоже этот формат, который любят молодые люди. Ну, я думаю, что Александра тоже с этим форматом знакома. Маленькие, по несколько секунд видео, да? Это тоже ведь на самом деле меняет восприятие очень сильно. То, что просматривают наши дети…

Оксана Галькевич: Вот это клиповое мышление, что ли?

Олеся Строева: Клиповое, да. Но дело в том, что появился этот формат, такой секундный, в социальных сетях. И бесконечно… Ну я не знаю, моей дочери 13 лет, и она бесконечно поглощает это все. И на самом деле им уже сложнее смотреть даже полуторачасовые…

Оксана Галькевич: Да им уже за книжкой, слушайте, 20 минут посидеть сложно.

Олеся Строева: Я даже не про книжку говорю, а про фильм. То есть даже фильм полтора часа посмотреть – уже сложно удерживать внимание, потому что вот эта короткая нарезка…

Оксана Галькевич: А вы представляете, посмотрят ли они Тарковского, Кирилл Валерьевич, с этими длинными кинопанорамами? Вот этот кинокадр, вот этот киноязык совершенно другой. Мы их теряем?

Кирилл Танаев: Да мы их… Вы знаете как? Я так к этому не отношусь. Я считаю, что у нас их и не было. С точки зрения телевидения и медиапотребления, молодое поколение всегда относилось, опять-таки во всем мире относилось к категории так называемых light TV viewer. То есть они в принципе не смотрели телевизор. И на самом деле то, что сейчас у них есть гаджеты, привело к тому, что появилась наконец-то возможность, чтобы молодые люди хоть увидели, что вообще это есть, и чтобы вообще возник с ними медиаконтакт.

Если вы вспомните, допустим, нашу молодость, то не смотрели мы никакой телевизор, Господи Боже мой! Не было там ничего для молодых людей интересного. У нас была масса других активностей. А сегодня ситуация совершенно иная. С помощью тех же гаджетов человек находится на контакте с медиа каждую секунду. Это радикально иная ситуация.

Оксана Галькевич: Слушайте, а мне все-таки интересно, почему вот эта подача информации сейчас становится, знаете, настолько короткой и быстрой. Ну, я понимаю, мы с вами, взрослые люди. Как вы сказали уже, крупные буквы, нам экранчик побольше, потому что… Мы очень занятые, мы много работаем, у нас мало времени в сутках, нам все время не хватает. Надо быстрее, быстрее, быстрее! По 15 секунд. Ну, ролик 30 секунд – уже долго.

А они-то что? Куда они-то торопятся? Дети, молодежь. Им куда спешить? У них вся жизнь впереди.

Кирилл Танаев: Они не новости читают ваши. О чем вы? Господи Боже мой! Забудьте вы про это. Мы все время говорим про какую-то информацию. Люди в медиа… Вот девушку послушайте, девочка только что говорила. Они потребляют сплошные развлечения. Нет там никакой информации. Мы все время пытаемся рассказать, что телевидение – это какие-то новости. Бог с вами! Основной объем того, что люди делают в телевидении: люди смотрят кино, люди смотрят развлекательные программы, люди смотрят шоу, в котором мы сейчас с вами участвуем. Все! А все остальное находится на глубокой периферии. Это большое заблуждение.

Олеся Строева: О чем я и говорила, да. Это называется «потребительская культура» и «воспитание потребительского мышления».

Кирилл Танаев: Конечно.

Оксана Галькевич: Слушайте, это получается, что именно развлечение, весь этот развлекательный…

Олеся Строева: Да.

Оксана Галькевич: Они увели аудиторию из телевизора в интернет, в первую очередь они. А уже за ними потянулись новости и все остальное. Выходит так?

Олеся Строева: Да, конечно. Ну, в интернете, понимаете, есть еще один важный момент, о котором мы не сказали, – это самопрезентация. Дело в том, что, опять же, все предыдущие формы визуальной культуры предлагали только, так сказать, что-то пассивно воспринимать, а здесь у нас появляется возможность и себя еще как-то представить. Ну, с точки зрения, опять же…

Оксана Галькевич: И что-то еще в комментариях внизу подписать.

Олеся Строева: Да. Понимаете, это тоже такое мифотворчество, только себя самого. То есть в соцсетях мы создаем своего двойника.

Оксана Галькевич: Самовыражение.

Олеся Строева: Да, самовыражение. То есть мы там себя тоже… Как сказать? Как мы хотим себя видеть идеально, мы там это визуализируем, скажем, свою жизнь визуализируем. То есть мы выкладываем фотографии там постоянно своей жизни, скажем, селфи делаем каждый день. Это так называемая «стадия зеркала», с точки зрения философии. То есть мы как бы там рождаемся каждый день заново.

Оксана Галькевич: Вы знаете, это какая-то такая новая интересная потребность. Вот раньше, во времена, когда было одно сплошное телевидение, ведь люди не ходили и не смотрели, как выглядят эти, я не знаю… как выглядит эта аудитория телевизора, телевидения, кто эти люди, кто эти телезрители. А тут всем надо посмотреть, выйти в комментарии чужие, почитать.

Олеся Строева: Да. И потом, еще же всегда хотелось занять место, понимаете, этого идола, а сейчас это можно сделать.

Оксана Галькевич: Пожалуйста, да.

Олеся Строева: То есть можно еще преобразовать себя с помощью фильтров и так далее. И собственно то, что делается здесь, в студии, нас красиво показывают – можно это сделать на своей страничке и самому стать, так сказать, звездой интернета.

Оксана Галькевич: Главное, что человеку не объяснили: «Может быть, тебе этого и не надо делать».

У нас есть звонок из Петербурга, давайте пообщаемся с Марией, нашей зрительницей. Мария, здравствуйте.

Зритель: Да, здравствуйте. Хотела сказать про общение. Общение сейчас только по интернету, по всяким этим самым… ну, WhatsApp, Viber. А раньше было общение живое. То есть если у нас родственники живут где-то далеко, бабушки и дедушки, мы к ним приезжали. А сейчас мы можем к ним не приезжать, не видеться, а видеться только по этим всяким, которые придумали, WhatsApp, Viber. Поэтому сейчас стало очень плохо, очень!

Оксана Галькевич: Так, Мария, слушайте, возможность приезжать же никуда не делась. Слушайте, раньше не было возможности позвонить по видеосвязи, хорошо. Но сейчас есть и видеосвязь, и та же самая возможность поехать. Почему вы выбираете видеосвязь, а не поездку к родственникам или к друзьям?

Зритель: Нет, я-то езжу к родственникам. А вот…

Оксана Галькевич: Ну хорошо, вообще люди другие.

Зритель: Многим людям просто некогда сейчас уже этого делать, ездить, раз появились такие вещи. Поэтому очень плохо! Мне не нравится этот интернет. И рекламы, кстати, раньше не было в телевизоре вообще. Раньше телевизор смотрели – фильмы, фильмы, фильмы.

Оксана Галькевич: Ну смотрите. Есть Общественное телевидение, у нас нет рекламы. Смотрите фильмы, фильмы, фильмы, «ОТРажение», фильмы, «ОТРажение», фильмы, новости, «ОТРажение». Смотрите, пожалуйста. Мы для вас и работаем. Спасибо большое, Мария.

Призываю вас, уважаемые зрители общаться с нами так же, как Мария и другие наши зрители. Пишите нам и на SMS-портал, и звоните нам в прямой эфир. Пообщаемся и поговорим.

Скажите, а вот эта функция общения на самом деле, может быть, она одна из ключевых, по части которой проигрывает телевидение тому самому интернету? Действительно, правильно же Олеся сказала: всем надо высказаться, всем надо… Я не знаю, как это сказать-то.

Кирилл Танаев: Да нет. Вы знаете, практика показывает, что не надо ничего смешивать. До сих пор, анализируя практику отечественного телевидения, зарубежного телевидения и, соответственно, анализируя практики интернета, мы видим, что когда пытаются, скажем, какие-то интернетовские какие-то техники, идеи и практики перенести в телевизионную картинку, то ничего хорошего из этого не получается.

Оксана Галькевич: Нет, ну почему? Вот не согласна с вами, Кирилл Валерьевич. Смотрите. Если бы мы не смешивали…

Кирилл Танаев: Я говорю о цифрах. Я исключительно про цифры, про заработок. Знаете, я не про философию, я про индустрию. Индустриально нет ни одного проекта, который добился бы высокого результата на этой коллаборации интернет-практик. Хотя, скажем, мы сейчас с вами сидим и разговариваем, мы же с помощью IP-протокола это делаем и с помощью интернет-приложения. Поэтому, вот пожалуйста, вам обогащение телевизионного всего.

Но вот системно… Вы знаете, просто мы живем во время, когда все очень стало дифференцированно. Я почему достаточно большой оптимист? Потому что теперь каждый имеет для себя возможность так развлекаться и так получать информацию, как он хочет. В телевидении есть такое понятие «линейное телевидение», то есть когда у нас есть программная сеточка и так далее.

Оксана Галькевич: Ну да.

Кирилл Танаев: Основное противоречие современной эпохи заключается в том, что гаджеты приучили нашу аудиторию, в том числе и возрастную, к тому, что свой любимый сериальчик необязательно смотреть в 19 часов по Москве, а программу «Время» в 21 час…

Оксана Галькевич: Да и новости ты всегда можешь получить в любой момент там же.

Кирилл Танаев: Абсолютно, именно так. «Не хочу я больше ждать этого времени, когда мне там что-то назначено. Не хочу я ждать». А это проблема, потому что другой системы монетизации, чем та, которая есть сейчас, современное телевидение пока что не придумало. И это на самом деле главная история, каким образом будут придуманы новые способы заработка. Ведь это не только заработок, а это, собственно говоря, деньги на создание того прекрасного продукта, который современное телевидение производит. Это, надо сказать, не только наша российская проблема, а это во всем мире так.

Оксана Галькевич: Ну, отлично! Пусть весь мир думает и что-нибудь придумает, потому что очень не хочется расставаться, слушайте, с прекрасными какими-то телевизионными образцами.

Кирилл Танаев: Придумают.

Оксана Галькевич: Да, придумают.

У нас есть звонок еще один – из Перми Юрий, наш зритель. Юрий, здравствуйте, слушаем вас.

Зритель: Здравствуйте. Я выбираю телевидение, потому что интернет – ну, там такие, как говорят… Можно сказать? Помойка. Все! Одно слово. У меня телевизор стоит на кухне. Вот что-нибудь готовишь и смотришь, и он не отвлекает. Смотришь и готовишь.

Оксана Галькевич: Да. Слушайте, а на такое телевидение, как ОТР, можно еще и позвонить. Юрий, я вас узнала. Вы же пробиваетесь время от времени в наш эфир.

Зритель: Кстати, мне ваши фильмы очень нравятся. Вот у вас хорошие фильмы, с удовольствием смотришь. А вот на Первом канале ну невозможно смотреть! Одни убийства, кто-то кого-то убивает, насилуют. Вот «Осенний марафон» у вас показывали…

Оксана Галькевич: Вот!

Зритель: Ну, сколько ни смотрю – не могу оторваться, и все!

Оксана Галькевич: Ну замечательно!

Зритель: Спасибо вам за такие очень хорошие фильмы.

Оксана Галькевич: Спасибо. А вы нас просто сразу на первую кнопку поставьте – и все. И будет вам: первый – это ОТР. Спасибо большое, Юрий, спасибо.

Вы знаете, я по поводу примера… Мне хочется понять, что больше сейчас на нашу аудиторию, на наших зрителей разных (возьмем эту аудиторию за общее) влияет, оказывает влияние – телевидение или интернет?

Некоторое время назад попросили меня посмотреть от одной маленькой сельской библиотеки ролики, какой-то небольшой районный конкурс они там проводили, и там было семь роликов про свой любимый район, «Как я люблю мою деревню», условно говорю. Семь роликов. Я посмотрела. Сначала, конечно, я думала, что это будет кошмар и ужас, потому что все это вот так вот… А потом я смотрю, что кто-то пытается что-то смонтировать, кто-то – типа стендапа записать.

И тут я понимаю, что вот это все – это и есть, собственно говоря, то, как мы, моя работа, например, влияет на людей. Они считывают какие-то манеры поведения, то, как монтируется кадр, то, как это снять. Ну, не всегда это получается так ровно, как у профессионалов, но тем не менее это некий пример, который мы транслируем вовне. Вот то, о чем сказал сейчас Юрий из Перми.

Какой пример дает сейчас телевидение и какой пример люди получают из интернета? Именно это культурологическое воздействие.

Олеся Строева: Это интересно! Это такое взаимовлияние мне кажется, потому что сначала интернет учился… ну, блогеры и все остальные учились на телевизионных форматах, а теперь наоборот происходит, потому что они туда привнесли это, так сказать, живое что-то, и теперь наоборот – телевидение начинает учиться у интернета.

У меня, кстати, несколько аспирантов пишут как раз диссертации на эту тему – как происходит взаимовлияние. Ну, раз, одна из тем – это телевизионный портрет, как он трансформируется под воздействием именно уже блогерской сферы. Понимаете? То есть тут такое интересное взаимодействие происходит. И тут я согласна…

Оксана Галькевич: Эти люди не блогеры, эти люди не блогеры. Это, знаете, просто люди на самом деле.

Олеся Строева: Ну, обычные, обычные.

Оксана Галькевич: Да, обычные люди.

Олеся Строева: Но когда-то они имитировали форматы телевизионные, что-то туда привнесли свое. То есть вот это непрофессиональное, как ни странно, потом…

Оксана Галькевич: Это к тому, что насколько важно содержательная сторона. Важно, какие мы сигналы посылаем в эту жизнь. Потому что люди на нас смотрят, люди… Действительно, как сказал люди из Перми, где-то убийства, где-то эти безобразия. И потом это все оказывается, вдруг внезапно может оказаться частью нашей жизни. А если… Вы согласны, Кирилл Валерьевич?

Кирилл Танаев: Абсолютно.

Оксана Галькевич: Ответственность какая-то.

Кирилл Танаев: Так это же причина, почему телевидению люди доверяют. Потому что они понимают, что здесь имеет место быть ответственность. И эта ответственность означает выверенность того, что телевизионные каналы несут. Ну понятно, что не все. Понятно, что всегда семья не без урода.

Оксана Галькевич: Скажем так, все по-разному несут. Понимаете?

Кирилл Танаев: Ну, ОТР не такое.

Оксана Галькевич: Да. Спасибо большое, спасибо. Кирилл Валерьевич, вам спасибо. Директор Института современных медиа был у нас на связи, Кирилл Танаев.

Ну, еще несколько минут, буквально минута у нас остается с вами, Олеся, чтобы подвести какой-то итог нашего разговора. Вот смотрите. То есть получается, что мы все такие некие media sapiens, да? Мы сами себе выбираем, где и что мы потребляем.

Олеся Строева: Да. Получается, мы живем в такую эпоху так называемого плюрализма. То есть это имеется в виду, что мы выбираем вообще все. Мы выбираем…

Оксана Галькевич: И это не иллюзия, как вы говорили? Или все-таки?

Олеся Строева: Ну, вообще свобода выбора в целом – это иллюзия, потому что мы всегда чем-то детерминированы, так сказать, что-то на нас влияет. Ну, в любом случае у нас есть эта возможность, что мы можем выбирать разные формы для себя, скажем, подачи информации и так далее. И плюс еще самое главное, что мы выбираем еще и систему ценностей, понимаете, а это уже более серьезный вопрос.

Оксана Галькевич: Спасибо большое. Олеся Строева, доктор культурологии, заведующая кафедрой теории и истории культуры Института кино и телевидения, была у нас в студии. Говорили, друзья, о телевидении, об интернете, о том, что и как на нас влияет.