Владимир Блинов: Атомный ледокол строится не на одном, а на разных предприятиях, а потом комплектуется отдельными узлами

Гости
Владимир Блинов
Почетный работник морского флота, Член союза писателей России

Оксана Галькевич: Я вас попросила в самом начале передачи присылать ваши простые, но заинтересованные вопросы, неравнодушные вопросы нашему специалисту. Может быть, кому-то они кажутся, знаете, такими какими-то детскими, но тем не менее мы же, взрослые люди, все не можем знать, но нам тоже интересно.

У нас сейчас на связи из Петербурга интересный собеседник, который, я надеюсь, поможет нам больше узнать о ледоколах, об атомном ледокольном флоте в нашей стране и в мире вообще. Владимир Блинов, почетный работник морского флота, член Союза писателей. Владимир Михайлович, здравствуйте.

Владимир Блинов: Добрый день. Только я говорю не из Петербурга, а из Мурманска.

Оксана Галькевич: А, вы из Мурманска?

Владимир Блинов: Из Мурманска, да.

Оксана Галькевич: Замечательно! Слушайте, вот так нам оторваться и далеко уйти от Мурманска не получается: и включение корреспондента было оттуда, и ледокол сегодня уходит из Мурманска, и вы из Мурманска. Ну прекрасно! Это же замечательно!

Владимир Михайлович, мы сейчас закончили наш небольшой рассказ тем, что «Чукотка», новый ледокол, как раз сейчас строится, будет готов в 2026 году. Кажется, это так долго, это так много времени! А вообще сколько времени уходит на работу над новым ледоколом – от начала и до конца?

Владимир Блинов: Ну, вопрос довольно сложный, потому что одно дело – первый атомный ледокол «Ленин», и совершенно другое – это строительство атомных ледоколов уже четвертого поколения, которое сегодня идет. А в дальнейшем вообще будет атомный ледокол «Лидер», в общем-то, который в два раза по мощности будет мощнее тех ледоколов, которые только строятся, типа «Урал», о котором мы сегодня говорили, и так далее. Поэтому сроки разные.

Ну возьмем ледокол «Ленин» – он строился где-то 3,5–4 года, строился он в Ленинграде тогда еще на Адмиралтейском заводе. И надо сказать, что сложность в том, что атомный ледокол – это не обычный ледокол, когда можно в одном месте все построить. Атомные ледоколы строятся на разных предприятиях, потом комплектуются они отдельными узлами, которые в разных точках страны создавались.

Оксана Галькевич: Собираются, как конструктор такой большой и сложный, да? То есть это вся страна строит ледокол, работает на ледокол, да?

Владимир Блинов: Да, да, да. Можете себе представить: атомный ледокол «Ленин» строило около 500 предприятий Советского Союза.

Оксана Галькевич: Ничего себе!

Владимир Блинов: Это такой принцип единства.

Оксана Галькевич: А насколько это было…

Владимир Блинов: И это, наверное, нормально и хорошо. Это показывает возможности нашей страны. А основные работы, конечно, связаны со строительством корпуса ледокола и со строительством атомной энергетической установки. Ну, опять же, возвращаясь к атомоходу «Ленин»: он строился в Ленинграде, как я уже говорил, на Адмиралтейском заводе. Затем все последующие наши атомные ледоколы строились на Балтийском судостроительном заводе.

А ядерная энергетическая установка ледокола строилась… ряд предприятий участвовал и в проектировании, и в строительстве. Была такая организация ЦКБ-15, теперь это называется ЦКБ «Айсберг», до сих пор она тоже существует и решает задачи, связанные с ядерной установкой. Конечно, это все было – как бы сказать? – довольно непросто, потому что в первый раз. Дело в том, что…

Оксана Галькевич: Владимир Михайлович, скажите, пожалуйста, а для своего времени, для 59-го года, это же был такой прорыв, наверное, научно-технический, промышленный? В чем собственность необычность и сложность задачи именно для того времени?

Владимир Блинов: Вторая половина 50-х годов и последующие годы – это годы, так бы сказать, нового рывка страны, Советского Союза, в экономическом развитии, да не только в экономическом, но и в политическом, в промышленном, какую плоскость ни взять. То есть страна была на подъеме. Соответственно, развивалась, что касается ледоколов, в двух направлениях. Это повышение автономности плавания. То есть до этого обычные ледоколы в лучшем случае месяц могли работать, а после этого требовалась подзарядка топливом. Нужен был ледокол, который бы работал годами, имея достаточно топлива.

Вот именно этим качествам и отвечало ядерное топливо, можно было 3–4 года на одной зарядке топлива работать. Это было очень важно для того, чтобы работать в круглогодичном режиме (чего тогда еще не было, до появления атомных ледоколов) и быть неограниченным по расстоянию плавания, то есть автономность плавания большая и пространство, на всем пространстве Северного морского пути.

То есть до этого ледоколы… Северный морской путь у нас делится на две части: западная часть и восточная часть. Примерно на меридиане порта Тикси разделение происходит. За западную часть отвечало Мурманское морское пароходство, а за восточную часть – Дальневосточное пароходство.

Оксана Галькевич: То есть ограничена была дальность хода, да? А сейчас, наоборот, возможности, ну, не безграничные, но, по крайней мере, гораздо больше, чем раньше?

Владимир Блинов: Нет, сейчас задача – работать на всей трассе, чтобы ледокол мог, уходя в Мурманск, идти до Чукотки, как говорится, без всяких подзаправок, без всяких остановок, если в этом есть такая необходимость. Это так называемые транзитные рейсы. Уже «Ленин» осуществлял первые транзитные рейсы по всей трассе Северного морского пути.

Второй момент очень важный – это расширение сроков плавания. До появления атомных ледоколов срок составлял всего 3–4 месяца в году. В общем-то, мощность ледоколов была небольшая, и в зимний период они работать не могли. А перед атомными ледоколами ставилась задача – работать круглый год. Понимаете? И, конечно, в общем-то, за счет такого ресурса топлива, то есть можно годами не менять ядерное топливо, за счет прочностных характеристик ледокола (специальные марки стали разрабатывались для корпуса ледокола) он мог работать практически по всей трассе Северного морского пути и во льдах любой сложности.

Оксана Галькевич: Нас уже впечатлило, слушайте, что трехметровый лед проламывают новые ледоколы.

Владимир Блинов: Да. И больше бывает.

Оксана Галькевич: Владимир Михайлович, у нас есть звонок…

Владимир Блинов: Новые ледоколы, конечно, не сравнить с «Лениным».

Оксана Галькевич: Владимир Михайлович, у нас есть звонок из Крыма. Мы спрашивали наших зрителей, знают ли они, какой ледокол, собственно говоря, положил начало российскому атомному ледокольному флоту. Лариса у нас на связи, давайте ее спросим. Лариса, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте, Оксана.

Оксана Галькевич: Так, и что же это за ледокол какой? Как он называется?

Зритель: Это ледокол «Ленин».

Оксана Галькевич: Правильно.

Владимир Блинов: Абсолютно правильно.

Зритель: Я видела, знаю. Но мы не из Крыма, а Краснодарский край, город Крымск. Между Краснодаром и Новороссийском мой город находится, маленький городок.

Оксана Галькевич: Ну, мы так представляем, просто… Редакторы, что же вы меня так подводите? Редакторы! Куда? В какую камеру смотреть?

Зритель: Ничего страшного.

Оксана Галькевич: Ничего страшного. Лариса, а вы бывали в Мурманске, были в этом музее или как?

Зритель: Нет, нет, нет. Просто когда еще была ребенком, я точно знаю, что ледокол «Ленин» – это первый ледокол в нашей стране. Вот такая ситуация.

Оксана Галькевич: Вот так вот. Замечательно! Просто эрудированный человек, замечательный зритель Общественного телевидения России. Лариса, спасибо вам большое. Крымску большой привет! Краснодарский край, да. Хорошей вам погоды и настроения сегодня.

А мы продолжим с Владимиром Михайловичем. Друзья, вы можете тоже звонить и задавать вопросы Владимиру Михайловичу, он почетный работник морского флота, член союза писателей и большой специалист по ледоколам, по ледокольному флоту.

Владимир Михайлович, скажите, а вот такой атомный ледокольный флот в каких-то странах, кроме России, еще есть? Или только у нас, мы такие уникальные?

Владимир Блинов: Ледокольного флота как такового нет. Опыт строительства гражданских атомных судов есть еще, кроме нас, у двух стран – это американское судно «Саванна» и японское судно «Муцу». Но должен сказать, в общем-то (и я не преувеличиваю то, что сейчас скажу), опыт у них, я бы сказал, недостаточно удачный был.

То есть, скажем так, «Саванна» американская, она изначально строилась как демонстрационное судно, то есть показать возможности применения ядерной энергетики на море. Это типа такого пассажирского лайнера. Кстати, он очень красивый, очень красивый, если на него посмотреть. И когда они его построили, так сказать, запустили в дело, он ходил вдоль Западного и Восточного побережья США в таком демонстрационном режиме.

Но все дело в том, что атомный есть атомный, поэтому масса инспекций на них набросилась, требовали каждый раз отдельное разрешение оформлять на заход в тот или иной порт. В конце концов, это американцам, честно говоря, надоело, и они прекратили, в общем-то, эти демонстрационные рейсы, поставили его на причал, а через какое-то время преобразовали его в музей. Так он музеем и стоит. Вот и вся биография у этого атомохода.

Что касается японского атомохода «Муцу», то там еще сложнее все было. В первом рейсе ледокола произошла очень неприятная авария. Ну, правда, они справились с этой аварией. В общем-то, авария, связанная с ядерной установкой.

Оксана Галькевич: Кстати, знаете, Владимир Михайлович, много вопросов по безопасности ледоколов, атомных ледоколов. Насколько, знаете, первые машины… Я не знаю, можно ли судно машиной называть. Простите, пожалуйста, меня, специалисты, если я что-то не так сказала, не обижайтесь. Ледоколы, первые ледоколы насколько были безопасные? И насколько безопасные современные модели?

Владимир Блинов: Понял, понял, да. Я вам скажу так: «Ленин» проработал первые пять лет довольно надежно. Конечно, проблемы какие-то были. Сами понимаете, то, что делается в первый раз, легким не бывает.

Оксана Галькевич: Ну да.

Владимир Блинов: Были и аварии, правда, не такие, в общем-то, сложные, как, скажем, у японцев произошли. Однако же после пяти лет были серьезные отклонения в работе. Опыт был вроде бы накоплен большой, но, к сожалению, в общем-то, ядерная установка сама была не очень совершенная. Она состояла из трех атомных реакторов. Практика показала… Понимаете, все же впервые, все же не предусмотришь.

Оксана Галькевич: Ну да, без опыта никуда.

Владимир Блинов: Практика показала, что нужна иная ядерная установка. Что и было сделано в период с 66-го по 70-й год – трехреакторную ядерную энергетическую установку заменили на двухреакторную на судоремонтном заводе «Звездочка». Затем ледокол вышел на трассы в 70-м году. В 71-м году он совершил в ранние сроки… А в то время никто никогда в мае-июне не работал. Он совершил сквозное плавание из Мурманска на Дальний Восток и, в общем-то, показал, что новая установка довольно надежная, были учтены все недостатки. И это было очень большое достижение.

Оксана Галькевич: Владимир Михайлович, вы не поверите, у нас есть два звонка, как мне сообщают. Первый – это Алексей Степанович. Алексей Степанович, я правильно понимаю, что вы служили, ходили в рейсе на ледоколе? Ну-ка расскажите мне.

Зритель: Да-да-да.

Оксана Галькевич: Вы откуда, Алексей Степанович, звоните нам?

Зритель: Я сейчас живу в Пензенской области.

Оксана Галькевич: Пензенская область. Так, а где же вы служили? Ну-ка рассказывайте вашу ледокольную историю.

Зритель: В то время, в 70-м году, я работал на ледоколе «Владивосток» четвертым механиком.

Оксана Галькевич: Вот так. Так? Ну расскажите ваши воспоминания об этом прекрасном времени. Сколько времени максимально вы провели в рейсе? Куда ходили? Где были? Что видели?

Зритель: Я был в этой полярке где-то месяцев восемь.

Оксана Галькевич: Ох!

Зритель: Но дело в том, что ледокол «Владивосток» – это был линейный ледокол. Их было пять построено в Финляндии. И мы работали в своем секторе, в восточном секторе Арктики. Но нас из-за того, что мы должны были идти на гарантийный ремонт в Финляндию, потому что через год идешь туда, где тебя построили, там тебя до винтика разбирают… Ну, специалисты знают. И нас перебросили в западный район Арктики, и мы работали с ледоколом «Ленин». Он только вышел в 70-м году после капитального ремонта.

Оксана Галькевич: А, вот так даже?

Зритель: И мы в проливе Вилькицкого барражировали, протягивали суда, потому что за «Ленином» были такие глыбы очень большие, и суда иногда получали повреждения. А мы ходили за ним следом и расширяли проход, и все.

Оксана Галькевич: Понятно. Сколько нюансов! Как интересно!

Зритель: Но дело в том, что в то время на ледоколе «Владивосток» работал старшим помощником капитала Родченко Валентин Филиппович…

Оксана Галькевич: Привет передаете? Родченко Валентин Филиппович, поздравляем вас!

Зритель: Да. Он потом работал капитаном на «Михаиле Сомове». Помните, в 86-м году его затерло льдами в Антарктиде? И ледокол «Владивосток» – его родной, первый его ледокол – пошел на выручку и вытянул тогда из плена этого «Михаила Сомова». Вот о чем я вам хотел сказать.

Оксана Галькевич: Слушайте, какая прекрасная история! Алексей Степанович, я вас поздравляю на самом деле с сегодняшним праздником. Ваш профессиональный в полном смысле, правда? Спасибо вам большое, спасибо вам за этот звонок.

Владимир Михайлович, видите, оказывается, финны еще как-то, как я поняла из разговора с нашим зрителем, финны тоже строят ледоколы.

Владимир Блинов: Финны-то строят ледоколы, но это не атомные ледоколы.

Оксана Галькевич: Не атомные.

Владимир Блинов: А у нас сегодня День работников атомного ледокольного флота. Хочу нюанс этот подчеркнуть.

Оксана Галькевич: Спасибо.

Владимир Блинов: Есть ведь и обычные ледоколы – дизельные и электрические. Когда-то были паровые ледоколы. Ну а вот сегодня праздник – День работников атомного флота.

Оксана Галькевич: Так, друзья, мы подчеркиваем с нашим экспертом, что сегодня День работников атомного ледокольного флота, поэтому, пожалуйста, дизельных не поздравляем, мы не сегодня не отмечаем с вами праздник. У вас другой день будет, в другой день звоните на ОТР.

У нас еще один звонок – Александр. Александр, здравствуйте.

Зритель: Да, здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте. А вы откуда нам звоните?

Зритель: Из Кемерова.

Оксана Галькевич: Из Кемерова? Замечательно! Вас можно поздравить? Вы какое отношение имеете? Или спросить что-то хотите у нашего эксперта?

Зритель: Я хотел поздравить работников атомного ледокольного флота.

Оксана Галькевич: Так, давайте, слушаем вас.

Зритель: Поздравляю работников атомного флота с Днем ледокольного флота!

Оксана Галькевич: Александр, скажите, а вы какое отношение имеете к этому празднику? Или кто-то из ваших друзей, может быть, имеет к нему отношение?

Зритель: Я сам работал на ледоколе «Ленинград» и «Поярков», такой ледокол с деревянной надстройкой.

Оксана Галькевич: «Ленинград» и «Поярков». Ну что же, мы вас тогда поздравляем, Александр.

Сейчас я уточню. Владимир Михайлович, а «Ленинград» и «Поярков» – это атомные ледоколы?

Владимир Блинов: Нет.

Оксана Галькевич: Тоже нет? Что же такое!

Владимир Блинов: Ледокол «Ленинград» по своей конструкции близок к ледоколу «Владивосток», о котором мы сегодня говорили. То есть у нас как-то плавно тема от атомного флота уходит к обычным ледоколам. Но я при этом хочу подчеркнуть, что тут нельзя делить вот так вот: атомные – они все передовые и хорошие, а остальные ледоколы – хуже. Они не хуже. Они свои конструктивные возможности имели другие. Но мы очень часто… Правильно отметили собеседники, мы очень часто работали в связке, и не только с ледоколом «Владивосток», но и с другими.

Оксана Галькевич: Владимир Михайлович, давайте перейдем к вопросам наших зрителей.

Владимир Блинов: Пожалуйста.

Оксана Галькевич: Их очень заинтересовала эта тема. Вот смотрите, спрашивают, например: «А как утилизируют отходы?» – если речь идет именно об атомном ледоколе. Вот он отработал свой цикл какой-то – и что дальше?

Владимир Блинов: Ну, местом эксплуатации атомных ледоколов, базой атомного ледокольного флота является Мурманск. У нас создано специальное предприятие, где, в общем-то, оборудованы специальные хранилища для хранения использованного ядерного топлива. Там хранятся и какие-то твердые, и жидкие так называемые радиоактивные отходы – то есть материалы, которые представляют потенциальную опасность для человека, для города.

У этого предприятия тоже своя довольно длительная судьба, были взлеты и падения. Я помню времена, когда мы активно сотрудничали с нашими иностранными партнерами, они нам помогали, кстати, в 90-е годы в решении этих проблем, связанных особенно с ядерным топливом, которое уже использовано, его нужно очень тщательно хранить. Участвовали многие европейские страны в этом процессе, Америка.

Мне довелось работать тогда на этом предприятии. И я вспоминаю, что, в общем-то, было сотрудничество, в котором не то что они нам помогали, европейцы те же или американцы, а они были заинтересованы, чтобы познакомиться с нашими технологиями. Понимаете?

Оксана Галькевич: Ну конечно!

Владимир Блинов: Это взаимовыгодное сотрудничество.

Оксана Галькевич: Взаимозаинтересованное, да.

Владимир Блинов: Но, к сожалению, вот сейчас, в свете последних событий все прекратилось, потому что…

Оксана Галькевич: Понятно. Владимир Михайлович, вы знаете, еще, если можно, коротко. Вот смотрите. Наши зрители говорят: «А как эти все разговоры? Глобальное потепление, мировые температуры растут, через несколько лет ледоколы могут быть и не нужны, вот такие мощные, атомные». Как считаете? Если можно, коротко.

Владимир Блинов: Вы знаете, нельзя гадать на кофейной гуще, думать, что обязательно произойдет глобальное потепление и необходимость в таких судах отпадет. Дело в том, что мы работаем сейчас на огромных расстояниях, а огромные расстояния требуют именно использования ядерного топлива, его можно годами не менять. Понимаете? А на короткой дистанции, да, можно где-то бункероваться, заправляться каким-то жидким топливом. Раньше даже когда-то углем заправлялись и так далее. А сегодня нужны огромные дистанции, представьте, межконтинентальные. Здесь нужно ядерное топливо, только оно обеспечивает такие длительные плавания. Вот таким образом, наверное.

Оксана Галькевич: Спасибо вам большое. Владимир Михайлович Блинов. Не будем гадать на кофейной гуще, друзья, глобальное потепление или похолодание. Будем слушать специалистов всегда. У нас на связи из Мурманска был Владимир Блинов, почетный работник морского флота, член Союза писателей России.