Елена Саркисян: Мы не лезем за пределы своей страны и не учим людей, как надо Родину любить

Гости
Елена Саркисян
руководитель общественно-политического вещания ОТР

"Я чувствую, друг, как всегда,
Твой локоть, а также плечо!
Сегодня мы как никогда,
А завтра – гораздо еще!"

Юлий Ким, "Штатский марш"

 

Николай Матвеев: Сегодня у нас день рождения. Программа "ПРАВ!ДА?" была в эфире 19 мая 2013 года. С тех времен мы каждый день в будни с вами встречаемся и обсуждаем разные темы. Поэтому у нас в гостях – директор общественно-политического вещания ОТР Елена Саркисян. Елена, здравствуйте.

Елена Саркисян: Добрый день.

Николай Матвеев: Я вот читал книжку Анатолия Григорьевича Лысенко, где он описывает свою телевизионную жизнь, и он там пишет: "Программа "Взгляд" – это был первый тайм мой, создание ВГТРК – второй тайм". А я у него в эфире спросил: "Анатолий Григорьевич, а ОТР?" Он говорит: "Это добавочное время".

Вот вы тоже работали в программе "Взгляд", а сейчас – ОТР. ОТР – это второй тайм?

Елена Саркисян: Ой, я боюсь, это последний тайм мой. Но если говорить о "Взгляде" и о том, чем я сейчас занимаюсь, то это, конечно, совершенно разные истории. Ну, для начала, "Взгляд" – это то время, конец 80-х годов, когда люди жаждали перемен. Ну, все знают песню Цоя "Перемен требуют наши сердца". Сейчас ничьи сердца перемен не требуют, сейчас народ хочет стабильности, поэтому время совершенно другое.

Николай Матвеев: В программе "Взгляд" могли оказаться абсолютно кто угодно?

Елена Саркисян: Ну, что значит "кто угодно"? Во-первых, оказывалось огромное количество людей просто с улицы, вот реально с улицы. То есть очень многое рождалось, потому что зрители писали, многое рождалось из того, что видели на улице.

Николай Матвеев: Кстати, по поводу того, что пишут письма. Нам тоже письма пишут – и электронные письма, и от руки. И вот те, что от руки – как правило, первая часть посвящена личной проблеме, просьбе разобраться. Вы сами знаете, что мы реагируем на это, пытаемся эти истории вплетать в тело наших программ. Но вот вторая часть – это всегда о том, как все начиналось, а чем мы тут живем, а почему такие декорации, почему такое название?

Кстати, про название. Почему такое название? Вот персональный вопрос от мамы, которая все время знаки препинания путает, все время.

Елена Саркисян: Ну, история довольно простая. Мы мучились, мучились, в головах были всякие разные банальности. И режиссер, который в свое время… вернее, тогда работал, Александр Сидоров, принес мне листочек, на котором было написано "ПРАВ?", а потом дальше – "ДА!".

Николай Матвеев: То есть смысл такой, что даже диалог? Вот кто-то кого-то спрашивает: "Прав?" – а тот отвечает: "Да!".

Елена Саркисян: Ну, мы это имели в виду. Главный продюсер повесил эту табличку А-4 с этой надписью в кабинет Лысенко – пусть он привыкнет к этой мысли. Он довольно быстро привык. И после этого пошла "ПРАВ!ДА?".

Через год… Я действительно имею отношение только к знакам препинания, не я придумала. Я говорю: "Анатолий Григорьевич, вот как-то слишком бодренько. Может быть, поменяем знаки препинания – поставим "ПРАВ!" и "ДА?", вопрос?" Он говорит: "Правильно. В этой стране больше ответов… больше вопросов, чем ответов".

Николай Матвеев: То есть получается, что кто-то кричит: "Прав!" – а ему говорят: "Да?" – ехидно.

Елена Саркисян: Да, сомневаться нужно.

Николай Матвеев: Кстати говоря, вот одно из писем. Человек эгоцентричный, как он пишет о себе, тщеславный, Николай М., задает вам вопрос: "А почему ведущих трое?"

Елена Саркисян: Бог любит троицу, для начала. Выпивать на троих удобнее. Ну, это так…
 

Дмитрий Лысков: Выпьем!

Николай Матвеев: Мы же не пересекаемся в студии. Вот оно что! Нам надо теперь всем месте…

Дмитрий Лысков: Чтобы не подумали, это вода, конечно.

Елена Саркисян: Речь шла о том, что задание, ну, не знаю, задача, которую поставил Анатолий Григорьевич: "Ведущих должно быть много", – запятая (говорю я), хороших и разных. Значит, на нашей грядке должны расти все овощи – мое мнение. Ну, цветы. Овощи, наверное, нехорошо по отношению к вам будет сказано.

И поэтому, например, на сию минуту я могу сказать, что вы представляете (хотя вы, конечно, негодяи местами бываете), ну, скажем так, разные точки зрения, которые существуют в государстве. Я, в принципе, против термина "государственная точка зрения". Государственная точка зрения – это все точки зрения, которые существуют в государстве. Есть официальная точка зрения, и это другая история.

Скажем, мне приятно, что если бы Салтыков-Щедрин решил ввести единомыслие (ну, про Россию не говорю) у нас здесь, конкретно среди вас, он его точно бы не ввел, потому что вы разные: кто-то больше коммунист, кто-то больше либерал, кто-то универсал и так далее. Ну, то же самое относится и к дирекции.

И что самое приятное? Что никто из вас, независимо от политических взглядов, убеждений и так далее, вы не путаете понятие "Отечество" с понятием "Ваше превосходительство". Вот я ответила на ваш вопрос.

Анастасия Урнова: Мне кажется, телезритель сейчас не поверит, что на федеральном канале возможно такое идеологическое разнообразие, разрешенное сверху.

Елена Саркисян: Ну, на самом деле никто и не спрашивал разрешения.

Николай Матвеев: Подожди, это сейчас была либеральная мысль?

Дмитрий Лысков: Это была, естественно, либеральная мысль. Ну, слушай, кто еще выразит такую мысль? Все же очевидно.

Анастасия Урнова: Все вскрылось.

Дмитрий Лысков: Ясное дело, что невозможно, и поэтому нас все время давят, давят и давят!

Елена Саркисян: Особенно тебя прямо устали давить.

Дмитрий Лысков: Конечно.

Николай Матвеев: А теперь, друзья, догадайтесь, у кого какая роль, какое амплуа.

Елена Саркисян: Ну, надо, кстати говоря…

Дмитрий Лысков: Подвел черту Николай! Совершенно верно, совершенно верно.

Елена Саркисян: Начнем с того… вернее, закончим эту тему тем, что у нас нет изъятия, ну, то есть "ножницы" не работают после программы. Вы же пишете 52 минуты, как есть, да? Ну, бывают глупости или кто-то нецензурно, скажем так, выразился или около того…

Анастасия Урнова: Или софит упал на стол.

Елена Саркисян: Софит упал, да.

Дмитрий Лысков: У меня была история, да. Неудачно пошутил в начале программы: "Надеюсь, что все будет в порядке". И тут-то он и упал!

Анастасия Урнова: А у меня елка один раз упала, и все было в осколках от елочных игрушек.

Николай Матвеев: А я один раз просто штаны надел короче обычного, и пришлось переодеваться в середине программы.

Елена Саркисян: Потому что тебя приняли за человека неправильной ориентации.

Николай Матвеев: Друзья, посмотрите на меня внимательно. Ну как можно, а? Ну как?!

Анастасия Урнова: Ну, программа растет, развивается. У вас есть ощущение, что получилось уже из нее сделать то, чего хотелось изначально, когда вы создавали, только задумывали? Мы молодцы или не очень?

Елена Саркисян: Ну, иногда очень, иногда не очень, иногда совсем не молодцы. Просто мне кажется, что мы находимся (пять лет – это же, в общем, ерунда) в развитии. Ну, какие-то вещи, несомненно, получаются, какие-то – хуже. Ну, хотелось бы быть ближе к повестке, как вы любите, Анастасия Марковна, говорить.

Анастасия Урнова: А почему сразу я?

Елена Саркисян: Ну, потому что вы же у нас главная бунтовщица.

Николай Матвеев: Вы же у нас Анастасия Марковна.

Анастасия Урнова: Умыл!

Елена Саркисян: Поэтому сказать, что прямо все в счастье, глядя нас вас, – нет, конечно.

Николай Матвеев: Мы говорили сегодня о том, что нам задают вопросы, как устроена наша "кухня". И многие друзья мне говорят: "Ну а у вас как там, на телевидении?" Я говорю: "Вот включи телевизор и посмотри. Вот у нас так все на телевидении: сели и работаем". Он говорит: "Нет, нет! А там, за кулисами? Чем вы там занимаетесь?"

Ну, давайте посмотрим, чем мы там занимаемся и как мы вообще сидим, работаем и прочее. Внимание на экран.

Николай Матвеев: Кто-то может подумать, что у журналистов федерального телеканала, наверное, у каждого огромная комната, где есть кулер, холодильник, телевизор. Комната действительно огромная, но она одна на всех. Это пятый этаж АСК-3 (аппаратно-студийного комплекса). Это место мы называем – open space. Здесь базируется много редакций, в том числе и редакция общественно-политического вещания. Пойдемте и посмотрим.

Здесь место Дмитрия Лыскова, а здесь место Владимира Ильича Ленина.

Главная навигация программы "ПРАВ!ДА?" – это наша доска, где вот планы съемок, а здесь планы эфиров. И судя по тому, как все ясно написано, был использован троичный код автора.
Ашот из "Активной среды" попросил его ни в коем случае не снимать, поэтому мы смиренно выполняем просьбу и не снимаем Ашота.
Главная наша гордость – это, конечно, вид из окна. Если бы сцена с Иваном Васильевичем снималась здесь бы, он бы точно сказал, даже прокричал: "Лепота!" Посмотрите.

Сегодня пятилетний юбилей отмечает не только телеканал ОТР, программа "ПРАВ!ДА?", но и вот этот мандарин.

А это место Насти Урновой. Настя, привет! Видите – у нее даже нет стула. Ну, не все сразу. Вот такая баночка с водой. Похоже, Настя, как Кашпировский, заряжает воду.

Эксклюзивные кадры! Это место не видел никто. Место паломничества и поклонения работников ОТР – банкомат.

Ну а это место вашего покорного слуги. Все тот же вид на Останкинскую телебашню. Есть у меня вилка, калькулятор (ну, мало ли что может случиться), полный ящик успокоительного. И когда никто не видит, я могу сделать даже вот так.

Елена Саркисян: Вообще, глядя на этот сюжет, такое ощущение, что, в общем, абсолютные бездельники.

Николай Матвеев: Елена, когда смотришь общественно-политические программы на других каналах, чаще всего люди ориентируется на внешнюю политику: да, это Сирия, Украина, США, Европа и так далее. Мы преимущественно говорим о внутренней политике: экономика, социалка, перемены либо, наоборот, не-перемены. Вот этот выбор на внутреннюю политику само собой пал со временем программы, либо это была такая установка: "Если об этом не говорят, другие, мы об этом будем говорить?"

Елена Саркисян: Нет, мы начнем с того, что никаких установок не было. Просто совершенно очевидно, что у нас столько в стране проблем, и они просто вопиют, что говорить о внешней политике, ну, на мой взгляд, во всяком случае, странно. Давайте сначала у себя в доме разберемся, а потом, выйдя из него, будем чистить чужие тротуары и прочее.

Ну, насколько я понимаю, наш "верховный главнокомандующий" – Анатолий Григорьевич Лысенко – в общем, имел в виду, что мы занимаемся внутренними делами. Как бы у меня нет по этому поводу никаких возражений. Наоборот, я счастлива, что мы не лезем за пределы своей страны и не учим людей, как надо Родину любить.

Анастасия Урнова: Еще, мне кажется, одна особенность нашей программы – это наша стилистика, жанр, в котором мы разговариваем. Как правило, когда щелкаешь каналы, замечаешь, что если это ток-шоу, то это крик, люди довольно агрессивно настроены, люди перебивают друг друга, нередко позволяют себе драки, даже с участием ведущих…

Николай Матвеев: Перебивают, как я сейчас тебя, да?

Анастасия Урнова: Обязательно.

Дмитрий Лысков: Мужлан!

Анастасия Урнова: Нужно внести эту перчинку.

Николай Матвеев: А как надо было? Топнуть?

Елена Саркисян: Нужно подойти и взять…

Анастасия Урнова: Сейчас тебе водой в лицо, а я расплачусь после этого.

Николай Матвеев: Не надо, не надо!

Дмитрий Лысков: Стол слишком длинный – не доплеснешь.

Анастасия Урнова: Ну, я долго тренировалась.

Николай Матвеев: Это во-первых. А во-вторых, у нас электричество на полу – может прямо здесь нас всех…

Анастасия Урнова: Мои ноги не в кадре, я задеру.

Дмитрий Лысков: Программа станет значительно более гальванизированной.

Анастасия Урнова: Как так вышло? Мне, кстати, кажется, что многие наши телезрители (по крайней мере, я регулярно это слышу) говорят: "Ребята, спасибо! Вас можно интересно смотреть, потому что вообще слышно, что люди говорят". Как так вышло? Это специальная политика – "дайте друг другу высказаться и услышать"? Или просто мы все такие интеллигентные люди?

Елена Саркисян: Ну, Настя, насчет вашей интеллигентности я бы посомневалась, но что касается…

Анастасия Урнова: А почему все камни сегодня в меня летят? Что происходит?

Елена Саркисян: Ну, так получилось. Могу на Колю наехать. Просто, во-первых, не было слова "установки", оно как-то у нас вообще в лексиконе с нашим высоким руководством отсутствует. Ну, просто как-то естественно. Вот дома вы, каждый в своей семье со своими родителями, со своими друзьями орете, что ли? Морды друг другу бьете? Нет.

В нашем конкретном случае, если мы пытаемся найти ответ на какой-то вопрос, то чего орать-то? Не найдется ответ этот. И если дискуссия, так она не для того, чтобы поорать, а для того, чтобы понять друг друга, услышать друг друга. И градус ненависти в нашей стране просто зашкаливает. И как мне кажется, мы с вами, уж во всяком случае здесь сидящие, давным-давно нашли консенсус – в том смысле: "Что орать-то? Давайте разговаривать".

Николай Матвеев: А если какой-нибудь маститый телевизионщик скажет: "Ну, как же? Пипл хавает эмоции! Мысли уже никого…"

Елена Саркисян: Во-первых, "пипл хавает" сказал не телевизионщик, а Богдан Титомир, на минуточку.

Николай Матвеев: Ну, тоже человек телевидения.

Елена Саркисян: Ну, пожалуйста. Пипл, может быть, и хавает, но должно быть много блюд. Есть блюда с мордобоем, а мы без мордобоя. Давайте так рассуждать.

Дмитрий Лысков: "Пусть цветут тысячи цветов"?

Елена Саркисян: Ну вот, типа того.

Николай Матвеев: Хоку.

Анастасия Урнова: У меня к вам, знаете, практический и личный вопрос. Вы, по сути, всю жизнь отдали общественно-политической журналистике. И мне кажется, что…

Елена Саркисян: Ну, я бы так не говорила.

Анастасия Урнова: Еще не отдали? Или не общественно-политической?

Елена Саркисян: Нет. И не собираюсь отдавать. Я пока еще жива и бодра.

Анастасия Урнова: Ну, вы практически всю жизнь этим занимаетесь. И мне кажется, что это можно делать только потому, что вы считаете, что это важно, и вы тем самым что-то меняете, жизнь к лучшему. Я себе позволю такое пафосное выражение.

Елена Саркисян: Я ничего не меняю, ничью жизнь к лучшему я не меняю. Просто, если есть возможность называть вещи своими именами, то мы это делаем, мы все вместе. Ну, мне так кажется.

Анастасия Урнова: Но ощущение, что чего-то этим получается добиться, все-таки каких-то изменений?

Елена Саркисян: Добиться того, что я могу, когда меня призовут, сказать: "А я не врала и не лукавила, а делала то, что я считала нужным".

Николай Матвеев: У меня, кстати, есть предложение. У нас же сегодня день рождения. И почему все время мы-то вопросы задаем? Вот я, кстати, уже сколько веду и мечтаю: а когда вот мне начнут вопросы задать? У вас есть к нам вопросы?

Елена Саркисян: Ой…

Анастасия Урнова: Те, которые можно задать публично.

Николай Матвеев: Нет, скажем так: вопросы-то есть, а студийные вопросы есть?

Елена Саркисян: Хорошо. Вот мы заговорили про эти все истории – о том, как люди ведут какие-то другие программы. Вот у меня вопрос каждому из вас. Мы все прекрасно понимаем, что есть свое собственное, личное отношение к чему-то, а есть отношение профессиональное. То есть, например, хочется тебе, Коля, или тебе, Дима, на кого-то наорать или ты с чем-то не согласен – и как вы внутри себя мерите свое личное отношение и свое профессиональное поведение? Не знаю, как четче обозначить. Есть ли у вас внутренний конфликт между своими убеждениями и тем, что вы должны по своей роли ведущего говорить?

Анастасия Урнова: Просто для меня этот внутренний конфликт есть. Но судя по тому, что я регулярно огребаю от начальства за то, что на моем лице видно, на чью сторону где-то внутри себя я встаю, видимо, у меня не очень хорошо получается его решать. Но мне, конечно, кажется, что журналист, ведущий ток-шоу обязан держать нейтралитет.

Николай Матвеев: Нет, у меня такие проблемы тоже были. Может быть, и сейчас есть, а я их не замечаю. Я для себя придумал некоего деда Ивана, которого я все время приплетаю и говорю: "А вот дед Иван вам бы возразил". Ну, казалось бы, все же понимают, что это я от себя транслирую, но это не так явно, что я встал на чью-то сторону. Вот такой вымышленный персонаж (а может, и реальный) мне помогает.

Анастасия Урнова: Интересно, когда… Я просто тоже использую такого деда Ивана, бабу Нюру, неважно, но только от их лица я задаю как раз те вопросы, которые лично мне не близки. И часто я так делаю.

Николай Матвеев: Наоборот?

Анастасия Урнова: Да. Но я знаю, что эти вопросы есть. И если они есть – значит, в общем-то, моя обязанность их задать.

Николай Матвеев: Представим: два гостя. Первый гость, с которым вроде бы как ты согласен, он на твоей стороне, внутренне, а второй – вот которому хочется задать этот вопрос. Дима, представим: сидит маленькая школьница Настя и видит, как второму гостю ты постоянно задаешь наводящие вопросы…

Дмитрий Лысков: А что мне мешает задавать второму гостю?

Николай Матвеев: Нет, не покажется, что вот как раз таки ты тем самым проявляешь свою позицию?

Анастасия Урнова: Действительно, ничего ли тебе не мешает?

Дмитрий Лысков: Совершенно ничего не мешает. Для меня одинаково интересно выяснить глубину позиции как одного гостя, так и второго гостя. Именно поэтому гостю, с которым, допустим, я даже категорически согласен в его позиции, я буду задавать вопросы из противоположного лагеря и смотреть, как он будет оппонировать. Это же работа. На этом и строится работа.

Елена Саркисян: Да, понятно. Только я могу сказать со своей стороны как телезритель, что я точно знаю, кто из вас что думает по поводу ваших клиентов. Вот я могу точно сказать. Уши торчат у всех! Я не говорю, что это плохо, и не говорю, что это хорошо.

Анастасия Урнова: Я хотя бы сразу это признала.

Елена Саркисян: Еще мы забыли упомянуть, не знаю, как раз мы говорим о ведуществе. В течение целого года, собственно, со второго сезона… собственно говоря, с первого сезона…

Николай Матвеев: С осени, по-моему?

Елена Саркисян: С осени 2013 года. Я совершенно не умаляю ваших достоинств. Вы замечательные, и бесконечно вас люблю. Хотя, конечно, то, что вы негодяи – это тоже очевидно. Это слово придумал… не придумал, а употреблял наш ведущий, ваш предшественник Паша Шеремет, который для меня лично является эталонным ведущим. Он умел разговаривать со всеми. Прекрасно помню, как он обнял девушку, которая больна была СПИДом, и говорил: "Это совершенно не страшно", – и с ней полез целоваться. Буквально через день пришел Геракл, великий Виктор Геращенко, и он ему такую "козу" сделал, пожилому человеку. Это было ужасно интересно смотреть, слушать. Просто вспомним, что у нас такой парень был. К сожалению, он был убит в Киеве – не знаю, кем и чем. Просто лилипуты убили великана.

Николай Матвеев: А он такой же и в жизни был?

Елена Саркисян: Он очень органичный был.

Николай Матвеев: Просто Дима застал работу с Павлом, а я позже пришел.

Елена Саркисян: Он очень органичный был во всех проявлениях. Когда он проходил мимо девушек-милиционерш, он делал им какие-то комплименты, непонятно откуда, в общем. Ну, человек-солнце шел. Так что у нас как бы есть еще о чем вспомнить – в смысле богатого прошлого, в смысле людского капитала.
Наша еще одна ведущая Варя Макаревич сейчас постигает азы журнализма в городе Чикаго в Американских Соединенных Штатах. Может, вернется еще.

Николай Матвеев: И еще один вопрос. А вообще пять лет для телепроекта – это много или мало?

Елена Саркисян: Коля, я не знаю. Ну, мне кажется, что в нашей ситуации, когда и бюджетные проблемы, и много чего другого, ну, мне кажется, что мы пока еще маленькие. Пять лет – это все-таки не срок.

Анастасия Урнова: Но состоялась?

Николай Матвеев: Кстати говоря, сейчас был сюжет, и там показывали нашу доску. Какой у нас там выпуск? Сколько уже программ-то? Я вот не углядел. Я уже смотрю – там семьсот…

Анастасия Урнова: Восемьсот…

Дмитрий Лысков: Да, мы уже приближаемся к тысячной отметке.

Анастасия Урнова: 825 у нас программ уже.

Елена Саркисян: Надеюсь, что мы все доживем до тысячного выпуска.

Дмитрий Лысков: Слушайте, 1 000 программ за пять лет…

Николай Матвеев: Друзья, 1 000 программ. Надо все пересмотреть! Мы желаем вам к шестилетию программы "ПРАВ!ДА?" пересмотреть все программы, а их 825 по 52 минуты.

Елена, спасибо вам большое. Я думаю, разговор продолжится и за кулисами, но уже без вашего участия. Всего доброго! Поздравьте нас с днем рождения. До свидания!
* * *
Николай Матвеев: А-а-а!

Анастасия Урнова: Вот это надо сохранить, вот это надо оставить.

Николай Матвеев: Мы попросили нашего режиссера не выключать камеру, даже если у нас будут косяки (а у нас такое бывает). Друзья, мы сейчас несколько десятков минут разговаривали на тему телевидения и на тему нашей программы, вообще как мы живем. Ну, это же телевидение – тут показывать надо. Давайте посмотрим небольшой клип, который мы для вас подготовили, о программе "ПРАВ!ДА?". Всего доброго!

СЮЖЕТ
 


Подписаться на ОТР в Яндекс Дзене

Специальный выпуск к 5-летию телеканала
  • Все выпуски
  • Полные выпуски
  • Яркие фрагменты