Александр Корбут: Уже сейчас цены на зерно на Юге не снижаются. Они летят

Александр Корбут: Уже сейчас цены на зерно на Юге не снижаются. Они летят
Леонид Григорьев: Мировой кризис бывает, когда грохается большая страна и происходит драматическое падение нефти
Как потребовать перерасчёт за оплату мусора и при этом добиться его своевременного вывоза
Дмитрий Гордеев: Местные бюджеты – это «тришкин кафтан»: очень большие публичные функции, а средств катастрофически не хватает
Саркис Дарбинян: Если мы хотим иметь конкурентные IT-сервисы, надо раз и навсегда отказаться от репрессивного правового регулирования этой отрасли
Погашение кредитов: какую часть семейного бюджета это отнимает?
Год в сапогах: военкоматы теперь займутся новобранцами и без официальной прописки
Таганрог остался без воды. О ситуации в городе - наш корреспондент Дмитрий Андреянов
«Матчи Евро-2020 у нас совершенно точно не отберут!»
Сокращение чиновников: станет ли в стране меньше бюрократии?
Какие пенсии в России? Достойная зарплата. Пентагон нацелился на Калининград. Лишние уроки. Тату детям не игрушка!
Гости
Александр Корбут
вице-президент Российского зернового союза

Аграрная политика. Началась уборка урожая. Его первые проблемы и успехи Игорь Абакумов обсуждает с вице-президентом Российского зернового союза Александром Корбутом.

Игорь Абакумов: На полях страны – уборочная. Как известно, ее темпы определяют три компонента: сводка, водка и погодка. Ну, во время уборочной никто не пьет, поэтому два компонента обязательны.

У нас в гостях – Александр Владимирович Корбут, вице-президент Российского зернового союза. С вами Игорь Абакумов и программа «Аграрная политика». Здравствуйте, Александр Владимирович.

Александр Корбут: Вечер добрый.

Игорь Абакумов: Александр Владимирович, скажите мне, пожалуйста… У нас достаточно много сообщений было о том, что засушило Татарстан, засушило Поволжье, где-то даже объявлена чрезвычайная ситуация. А реакций сверху никаких нет.

Александр Корбут: Нет, ну почему? Были объявлены суммы ущерба. Возможно, они будут компенсированы. Так что здесь эти реакции есть. Ну, в принципе, эти потери не столь значимы, как кажется. Сейчас…

Игорь Абакумов: Ну, для местных товаропроизводителей.

Александр Корбут: Для конкретного хозяйства это трагедия.

Игорь Абакумов: Да, это катастрофа.

Александр Корбут: Это трагедия, это серьезный и сложный вопрос, потому что здесь вопрос о том, как компенсировать эти убытки. Но здесь вопросы и государственной поддержки, и вопросы страхования. Хотя страхование у нас специфическое – страхование в пользу страховых компаний получается.

Игорь Абакумов: Это да, у нас страхование такое однобокое какое-то.

Давайте про погоду сначала – как она складывается на полях страны? Давайте посмотрим материал, который подготовили наши корреспонденты в Краснодаре, в Ставрополе и еще кое-где. Давайте посмотрим.

СЮЖЕТ

Игорь Абакумов: Александр Владимирович, вот ситуация: урожай есть, кадров нет. Когда это такое было, чтобы в помощников комбайнеров не набрать народу? Вот когда такое было? Очередь ведь стояла!

Александр Корбут: Когда-то – да. Когда-то – да. Но – не сейчас. Сельское хозяйство как совокупный работодатель проигрывает практически всем отраслям экономики.

Игорь Абакумов: То есть люди уехали в охранники? Я правильно понимаю?

Александр Корбут: Да, 2 миллиона в охране по стране.

Игорь Абакумов: И в основном это сельские жители. Городских там…

Александр Корбут: Да. Или малые города, или сельские жители.

Игорь Абакумов: Малые города, сельские жители – глубинка, так скажем.

Александр Корбут: И еще наиболее, так скажем, наиболее мобильная, молодая составляющая.

Игорь Абакумов: Вопрос: почему? Стабильная зарплата, хорошие по сравнению с сельским хозяйством условия труда, под крышей, спецодежда…

Александр Корбут: Под крышей с 8 до 18 отработал – и ты свободный счастливый человек.

Игорь Абакумов: Либо сутки через трое.

Александр Корбут: Да. Время.

Игорь Абакумов: Так что зря жалуются наши агрохолдинги, что у них нет кадров. Это их стараниями, собственно говоря, такой насос, как Москва, высосал сельское население.

Так вот, мы говорили с вами о том, что у нас в зависимости от погоды не работает сельскохозяйственное страхование. Почему?

Александр Корбут: Ну, вся система страхования построена таким образом. Сейчас она маленько реформировалась, и есть некоторые надежды, что, вообще-то говоря… Ну, существует масса вариантов для страховщика, чтобы сказать: «А ты неправильно использовал технологии».

Игорь Абакумов: Правильно, да. Есть еще одна деталь. В Тимирязевской академии есть такая метеорологическая лаборатория имени Михельсона – старейшая метеорологическая станция в Москве, одна из старейших, так скажем. Они сейчас столкнулись вот с чем. Они работают с предприятиями, которые выпускают маленькие метеостанции. Эта маленькая метеостанция с большим количеством датчиков, которые фиксируют влагу в почве, влагу, которая сверху льется, направление ветра, силу ветра, град и прочее, прочее – все эти датчики. Маленькая метеостанция ставится, допустим, не на каждое поле, а в середине трех-четырех полей она ставится, для того чтобы страховщик не мог сказать, что этого града не было или что этой засухи не было. Потому что засуха – это такая вещь: сегодня засушило, завтра намочило, потом прошел град, и ничего нет. Правильно?

Александр Корбут: Ну, в какой-то степени – да. Потому что засуха, которая была…

Игорь Абакумов: Так вот, они столкнулись с тем, что страховщики как-то не хотят этих метеостанций.

Александр Корбут: Ну, какие – как. Есть страховщики, которые самостоятельно ведут эти программы. Дело в том, что страховщики, во-первых, все разные. Во-вторых, подвижки начались, я должен сказать. Хотя мы с ними много дискутировали, скажем так нежно, но подвижки начались, есть определенное понимание. Вопрос – двигаться дальше и создавать новые страховые продукты.

Игорь Абакумов: Какие сейчас риски есть, Александр Владимирович?

Александр Корбут: С точки зрения урожая – вы имеете в виду?

Игорь Абакумов: С точки зрения урожая, с точки зрения перевозок урожая. Я имею в виду – риски для прибыли, для доходности. Допустим, дорога, шоссе, по ней движется большегруз в новороссийский порт из того же Краснодара или Ставрополя. Какие риски угрожают этому большегрузу?

Александр Корбут: Рисков довольно-таки много, и они иногда смешные. Итак, есть норматив весовой нагрузки. Нормально, хорошо. И там возникает вопрос, что зерно имеет какое-то свойство перемещаться, в отличие от песка, более активно. Соответственно, нужны допуски на весовую нагрузку. Но у нас ограничение: суммарный вес автопоезда – 40 тонн. Почему 40 – никто не знает. Почему австралийцы могут везти по 115, увеличивая количество осей?

Игорь Абакумов: А вы задавали этот вопрос где-нибудь в Минтрансе или в Автодоре?

Александр Корбут: Задавали, задавали. Сосредоточенное молчание.

Игорь Абакумов: То есть сопят и молчат, да?

Александр Корбут: Даже не сопят. То же самое, сейчас проблема, которая будет вылезать, – перемещение крупногабаритной техники. Ну большая у нас техника!

Игорь Абакумов: Она уже вылезла. У нее даже уши обозначились в лице гаишников, сидящих в кустах.

Александр Корбут: Да даже без кустов. Закон есть закон. Формально…

Игорь Абакумов: Мне звонил из Краснодарского края Николай Маслов, фермер, говорит: «Если официальный штраф за вывоз комбайна без разрешения на дорогу – не федеральную даже, а местную дорогу – порядка 300 тысяч, – штраф – 300 тысяч! – то гаишники берут в 10 раз меньше – в карман».

Александр Корбут: Гуманно.

Игорь Абакумов: Да, гуманно. Правда?

Александр Корбут: Ну, вы знаете, вот этот вопрос, когда это только собирались вводить, на ОНФ было совещание, обсуждали большегрузы, эту проблему…

Игорь Абакумов: Общероссийский народный фронт?

Александр Корбут: Да. И вопрос-то простой все время задавал я и пытался получить ответ. Я говорю: «Господа, вы учтите нашу специфику». А это специфика – с одного поля на другое надо перебросить технику быстро.

Игорь Абакумов: Причем два-три раза в день.

Александр Корбут: Иногда и так бывает. По-всякому бывает. «Давайте вводить какие-то особые режимы с этим сопровождением и так далее». Ответ один: «Безопасность вождения». Я говорю: «На безопасность не покушаюсь, но надо учитывать специфику». У нас стиль подхода: все отрасли одинаковые, всем все одинаково. А отрасли – они все разные.

То же самое… Вот сейчас у нас, раз зашла речь о дороге и рисках, «Платон», индексируется «Платон». Честно и благородно Родина его сдерживала два года…

Игорь Абакумов: То есть увеличивается цена за проезд, верно?

Александр Корбут: Да, увеличивается цена за проезд по «Платону». Значит, соответственно, вырастут тарифы, автоматически вырастут. И никуда от этого не денешься. Родина предупреждала, что это будет? Предупреждала. Но почему у нас все происходит именно тогда, когда в сельском хозяйстве начинается уже уборка? Я не могу понять.

Игорь Абакумов: А это автоматическое повышение цен на топливо. Все у нас в порядке.

Александр Корбут: За топливо спасибо Дмитрию Анатольевичу, все-таки пока держим. Из последних сил, я так понимаю, Правительство держится. А здесь… Причем, понимаете, с «Платоном» ситуация-то какая? Эти деньги заберут из кармана крестьян.

Игорь Абакумов: Эти деньги, Александр Владимирович, заберут из нашего с вашего кармана, когда мы с вами за хлебушком пойдем.

Александр Корбут: Это в конечном итоге. Но сначала заберут из кармана крестьян – причем заберут не 7,5%, как запланировано, а существенно больше, потому что ряд компаний имеют договора годовые на транспортную перевозку, там фиксируемая стоимость. Что сделает транспортник? Он переложит эти дополнительные платежи за тех, кто работает сезонно – в первую очередь на сельское хозяйство. Сейчас пойдет огромный поток сезонных грузов.

Игорь Абакумов: То есть себестоимость зерна у нас таким образом растет в пути? Я правильно понимаю?

Александр Корбут: Не себестоимость, а издержки.

Игорь Абакумов: Издержки, издержки.

Александр Корбут: Себестоимость производства остается прежней, а вот закупочная цена… Покупатель приходит и говорит: «Так, мне надо платить на столько-то рублей больше за перевозку, поэтому закупочная цена будет на столько-то рублей у тебя ниже». И деваться будет некуда, потому что цены сейчас уже на Юге не снижаются, а они летят.

Игорь Абакумов: Александр Владимирович, почему российские трейдеры проиграли несколько тендеров в Египте?

Александр Корбут: Ну, вполне объективные причины…

Игорь Абакумов: Почему не могли продать зерно впервые за много лет?

Александр Корбут: Ну, не впервые. Бывало у нас уже такое. В принципе, никакой трагедии из этого я делать не буду. Не продали по одной простой причине: внутренние цены были столь высоки, что на экспорт поставить было невозможно. И вот сейчас эти внутренние цены высокие, которые удерживались, идут вниз.

Игорь Абакумов: У нас телефонный звонок, Владимир из Кировской области. Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Вот вы только что… Я посмотрел вашу передачу, включил и увидел, что люди не идут в сельское хозяйство, в помощники. Я могу сказать, почему они не идут. Дело в том, что я каждый год отдыхал в свое время у бабушки и видел, как собирается зерно, как люди хлеб растят и так далее.

Дело в том, что сейчас частной собственности стало много, и частник, во-первых, берет в банке кредиты – это раз. Во-вторых, ему надо заплатить за топливо, заплатить за технику, за ремонт и так далее. Это одно. И он говорит: «Я рассчитаюсь с вами только после того, как я продам зерно».

Игорь Абакумов: Ну понятно.

Зритель: А людям надо на что-то жить. Понимаете?

Игорь Абакумов: Конечно, конечно.

Зритель: Если будут платить деньги сразу… Или хорошие деньги надо платить. А здесь уже возникает другой вопрос: а вдруг засуха, вдруг дождь, вдруг ураган, вдруг град? Побило – и он не получит.

Игорь Абакумов: То есть люди хотят стабильности. Я вас правильно понял, Владимир, да?

Зритель: Да, люди хотят стабильности. Это одно. И второе – или почасовая оплата. Вот он отработал 14 часов – заплати ему.

Игорь Абакумов: Очень правильная мысль. Спасибо, Владимир. Очень правильная мысль.

Я в свое время наблюдал, как работают мексиканские рабы на плантациях Калифорнии. Они получают почасовую оплату. Они отработали, получили – идут отдыхать. Отработали, получили – идут отдыхать. Вне зависимости от урожая, они получают почасовую оплату, причем это очень приличные деньги для них. Так что есть о чем разговаривать-то, вообще-то, когда нанимаешь рабочих.

Александр Владимирович, «Платон» вырос. Ограничения на перевозки. Так? Ограничения на крупногабаритную технику. Так? Вырос НДС. Так ведь, да? То есть все делается для того, чтобы у нас продовольствие было подороже, скажите? Положа руку на сердце, как вы считаете?

Александр Корбут: Вы знаете…

Игорь Абакумов: Смысл в этом? Просто последовательность. Я еще не всю цепочку рассказал. Зрители наши…

Александр Корбут: Ну, можно еще сюда и повышение ЖКХ, коммунальных платежей…

Игорь Абакумов: Коммунальные платежи, топливо и так далее, электричество. Вот сейчас, с 1 июля, газ у нас подрос.

Александр Корбут: Да, все подрастет. И будет подрастать.

Игорь Абакумов: То есть это все делается для того, чтобы продовольствие у нас было подороже? Правильно, да?

Александр Корбут: Нет, чтобы лучше собирались доходы бюджета.

Игорь Абакумов: А доходы бюджета – они для кого? Для вас? Для меня? Меня доходы бюджета как-то не сильно греют. Понимаете? Меня греет моя зарплата и то, что на нее я могу купить. Вот это меня сильно греет, очень сильно греет.

Александр Корбут: Согласен. Но доходы бюджета вообще формируем все мы с вами. Нет ни одного налога, который мы бы с вами не заплатили.

Игорь Абакумов: Правильно.

Александр Корбут: Все доходы бюджета – это наши с вами деньги. Вопрос – какая наша позиция в отношении того, чтобы мы сказали: «Бюджет, а если ты это делаешь, то отчитайся, для чего ты это сделал и что из этого получилось».

Игорь Абакумов: Кому кричать, Александр Владимирович?

Александр Корбут: Это вопрос гражданского общества.

Игорь Абакумов: Э-э-э… Гражданское общество у нас только строится. Велено в пути не есть, пока мы его строим, да?

Александр Корбут: Да нет…

Игорь Абакумов: Мы идем на пути к гражданскому обществу, по пути. Правильно?

Александр Корбут: Ну, те, кто показали правильный путь…

Игорь Абакумов: В свое время мы строили коммунизм и по пути тоже не ели. Сейчас гражданское общество строим и тоже по пути не едим.

Александр Владимирович, как вы полагаете, какой должен быть орган в Правительстве, я не знаю, в Общественной палате, в Народном фронте, который обеспечивает безопасность крестьян, экономическую безопасность крестьян от глупых решений в период уборочной хотя бы? Я уж не говорю – посевная и так далее, и так далее. Хотя бы в период уборочной. Чтобы не росло топливо в цене, чтобы ЖКХ нам не повышали, газ, электричество с 1 июля (сегодня всех «поздравили»). Вот какой-то должен быть орган, который контролирует последствия этих всех решений?

Александр Корбут: Вы знаете, во-первых, должна быть выработана четкая политика: а чего мы хотим? Вот чего мы хотим и какие задачи поставили? Экономическая безопасность кого? Это конкретное хозяйство или все?

Игорь Абакумов: Конкретное хозяйство, конкретные люди, которые в конкретное время работают в поле. У них другой задачи нет. Им некогда думать, насколько выросла цена на газ за сегодняшний день.

Александр Корбут: Для них нужна прогнозируемая ситуация. Бизнес приспособится к прогнозируемой ситуации любой, вообще-то говоря. И это жизнь показывает. Дело в том, что у нас это не очень прогнозируемо происходит.

Игорь Абакумов: Я спрашиваю: какой орган должен быть? Это должен быть надправительственный орган? Или внутри Правительства это должен быть орган? Вот какой орган должен быть?

Александр Корбут: Надправительственный.

Игорь Абакумов: Надправительственный, да?

Александр Корбут: Да.

Игорь Абакумов: Хорошо.

У нас Петр из Чувашии, комбайнер. Здравствуйте. Слушаем, Петр.

Зритель: Да, здравствуйте. Насчет комбайнера – конечно да. Отработал 20 лет. Веду личное хозяйство, ну, с женой ведем.

Игорь Абакумов: Понятно.

Зритель: Четыре коровы. Молоко по 14 рублей. Работаем, не знаю, как… «Как пчелки» – это сложно уже сказать. Ничего не получается. Посоветуйте, что делать.

Игорь Абакумов: Сбывать некуда? Молоко не покупают?

Зритель: Нет, молоко покупают, но по 14 рублей.

Игорь Абакумов: Это, по-моему, очень дешево.

Александр Корбут: Ну, еще рублей пять надо сверху по-хорошему.

Игорь Абакумов: Да. Это молокозавод покупает так, переработчики, да?

Зритель: Не знаю. У нас частники покупают.

Игорь Абакумов: Вы не пробовали делать сыр и продавать сыр?

Зритель: Вы знаете, я так скажу: что, мне делать больше нечего? На этот сыр у меня времени не будет. Я пока получаю молоко, и я стараюсь его, как боженька, сдавать. Все честно, все чисто, все хорошо. Но пока цена такая.

Игорь Абакумов: Это какой район Чувашии?

Зритель: Козловский район.

Игорь Абакумов: Хорошая картинка. Спасибо, спасибо, Петр.

Александр Корбут: К отчетам об успешности развития сельхозкооперации…

Игорь Абакумов: Ну, у нас, по-моему, уже то ли пятый, то ли шестой (я уже сбился со счета) съезд сельскохозяйственной кооперации проходит. Вот каждый год он проходит, и каждый год одна и та же песня: «Нам нужно развивать сельскохозяйственную кооперацию, нам нужно создавать кооперативы». Даже для кооперативов дают деньги, для создания кооперативов.

Александр Корбут: Для этого надо увеличить бюджетное финансирование.

Игорь Абакумов: Да. Люди специально под это финансирование создают кооператив, получают эти деньги, благополучно их делят (возможно, даже делят с местным руководством, которое помогает им, так сказать, оформить все документы), а потом кооператив куда-то растворяется. То есть самой идеологии кооперации нет. Вот собственно с этим мы и сталкиваемся.

Значит, что у нас сейчас на полях страны? Давайте уже…

Александр Корбут: Ну, на полях страны идет уборка. Уже порядка 9 миллионов тонн убрали. Дон собрал уже миллион тонн зерна. Уборка идет интенсивно, хорошо. Была засуха. Дождики прошли по всей европейской части – и все хорошо. Юг получит урожай больше, чем в рекордный позапрошлый год. То есть здесь все у нас неплохо. Те потери, которые были по Поволжью, по ячменю, компенсирует Юг.

Игорь Абакумов: Это в масштабах страны?

Александр Корбут: Да. А те потери, которые по ржи, откровенно говоря… Я скажу прямо: я немножко этому рад, потому что цена на рожь поддержится. Потому что цены полетели вниз, за неделю на Юге четвертый класс пшеницы 1 900 рублей сминусовал. Это огромные цифры, это огромные цифры! И это только самое начало. Когда пойдет массово, мы увидим глубокое падение цен. Вопрос: где оно остановится? И сумеют ли его остановить? Потому что я не вижу, чтобы государство смогло остановить это падение цен.

Игорь Абакумов: Некому в государстве остановить это падение?

Александр Корбут: На это требуются огромные деньги. Поговорить можно, интервенции можно устроить. А вопрос в чем? Ну, купить 3–4 миллиона тонн? Это не решит проблему страны.

Игорь Абакумов: То есть практически агропромышленный комплекс у нас вроде бы управляется, а вроде бы – не совсем? Так ведь, да?

Александр Корбут: Наверное, да.

Игорь Абакумов: Спасибо.

Александр Корбут: В общем, надежда у меня на экспорт. И если этот экспорт сейчас начнет быстро выкачивать зерно с Юга, то это поддержит цены.

Игорь Абакумов: Дай-то Бог, дай-то Бог. Только бы с ценой не ошибиться, как в Египте.

Александр Владимирович, к сожалению, наше время… Александр Владимирович Корбут у нас был в гостях, вице-президент Российского зернового союза. Это была «Аграрная политика», с вами был Игорь Абакумов. Увидимся на следующей неделе в любую погоду.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски