Игорь Абакумов: Спрос на продукты очень резко сузился, и возникла иллюзия перепроизводства

Гости
Игорь Абакумов
Ведущий программ

Константин Чуриков: И мы снова в эфире, вторая часть вечернего «Отражения». Это остросоциальная, остросюжетная программа, стать героем которой может каждый из вас – достаточно снять трубку и позвонить Марине Калининой…

Марина Калинина: …или Константину Чурикову. Через полчаса – о демографических вызовах. Нас все меньше, а надо бы, чтобы нас было больше. Как России выйти на естественный прирост населения? Как не растерять ныне живущих россиян? И какая поддержка нужна мамам с детьми?..

Константин Чуриков: И папам с детьми. Нам тоже нужна.

Марина Калинина: И папам с детьми, семьям с детьми-инвалидами и так далее.

Константин Чуриков: И пару слов о нашем проекте «Реальные цифры». На этой неделе составляем «портрет бедности». Если вам очень не хватает денег и просто вы считаете себя бедным, напишите: где вы живете, сколько вам лет, какое образование, кем работаете. А еще укажите, пожалуйста, уровень дохода на семью, сколько вас человек и какие у вас расходы. Уже завтра, то есть в пятницу, подведем итоги.

Марина Калинина: Ну а теперь – о сельском хозяйстве. Накануне президент отметил успехи в развитии сельского хозяйства. Поставлена задача – нарастить экспорт агропродукции. Россия уже обеспечила себе независимость по семенам пшеницы, и в России должен быть весь набор передовых агротехнологий. И о качестве жизни на селе говорил вчера президент.

Все это будем обсуждать в нашей рубрике «Личное мнение» с Игорем Абакумовым – обозревателем ОТР, доцентом сельскохозяйственной академии имени Тимирязева. Игорь, здравствуйте.

Игорь Абакумов: Добрый вечер.

Константин Чуриков: Здравствуйте, Игорь Борисович.

Игорь Абакумов: Добрый вечер.

Константин Чуриков: Мы так редко с вами разговариваем, все время по разные стороны баррикад.

Игорь Абакумов: Очень редко видимся, да.

Константин Чуриков: Ну, смотрите. Ну, очевидно, что есть успехи. Очевидно? Очевидно.

Игорь Абакумов: Безусловно.

Константин Чуриков: Очевидно, что есть проблемы, тоже понятно. Ну, смотрите. Сейчас у нас, как мы знаем (давайте с точки зрения потребителей посмотрим), растут цены, да? Растут. Мы при этом наращиваем экспорт. Можно ли сказать, что наш внутренний рынок продуктов…

Марина Калинина: …мы уже насытили?

Константин Чуриков: …он затоварен, насыщен, и нам продукты не так нужны?

Игорь Абакумов: Ну, можно так сказать, можно сказать. Есть такая иллюзия перепроизводства. Иллюзия перепроизводства складывается из того, что у нас очень много сейчас производится прежде всего мяса птицы. У нас никаких проблем с подсолнечным маслом. «Постного масла всегда навалом», – как говорил Зощенко.

Константин Чуриков: С яйцами проблем нет.

Игорь Абакумов: С яйцами вообще никогда не было проблем, если честно. По девять штук, по шесть штук – это не тот вопрос, а это просто такой был…

Марина Калинина: Только цены на них…

Константин Чуриков: Это хайп, да? Все магазины хайпанули одновременно.

Игорь Абакумов: Повеселились люди, и все. А шестиштучные коробочки с яйцами – они давно-давно на рынке.

Константин Чуриков: Нет, понятно. А цены-то растут.

Марина Калинина: Цены растут на них.

Игорь Абакумов: Цены растут всегда. Цены не могут не расти, потому что цены растут на электроэнергию, цены растут на топливо, в том числе дизельное, которое используется в сельском хозяйстве, цены растут на землю. Вот налог подрос до 20%, да? Цены на все растут. Почему не должны расти цены на продовольствие? Товаропроизводители просто не понимают. Им, конечно, звонят перед всякими выборами и так далее: «Попробуй только, вот попробуй только подумать даже…»

Константин Чуриков: «Михалыч, сейчас не время».

Игорь Абакумов: Да. «Не время. Политическая ситуация такая». И Михалыч снижает зарплату своим рабочим. Михалыч делает длиннее смены за те же самые деньги. Михалыч упрощает технологию производства хлеба, и поэтому хлеб, извините, есть можно с одной стороны, а с другой – не совсем. Упрощает технологию, берет подешевле муку, берет похуже муку, берет похуже масло. Короче, упрощает технологию, так скажем. Это называется так.

Поэтому вопрос упирается не в перепроизводство, а вопрос упирается в то, что у людей очень мало денег в кармане реальных, реально располагаемых денег очень мало у каждого домовладения. Поэтому это называется падением возможностей.

Константин Чуриков: Реальных доходов.

Марина Калинина: Спроса.

Игорь Абакумов: Возможностей, возможностей. Нет у людей возможностей покупать.

Был такой немецкий экономист Энгель, и в 20-е годы он вывел такую аксиому, которой все до сих пор пользуются во всем мире, называется «аксиома Энгеля»: прежде всего человек при изменении своих доходов меняет структуру питания. Тот, кто раньше питался картошкой, если у него растут доходы, он будет покупать курятину. Если у него доходы еще раз выросли, он будет покупать говядину.

Константин Чуриков: В другой класс перейдет.

Игорь Абакумов: Да, в другой класс перейдет, хотя он живет в той же квартире. Но прежде всего это структура питания, потому что структура питания, особенно для детей, – это очень важный момент, поскольку, как вы понимаете, мозг формируется до пяти лет. И если сформируется до пяти лет с нормальными аминокислотами, то человек будет хорошо усваивать школьную программу, потом – институтскую программу, выйдет в люди и будет нами с вами руководить.

Константин Чуриков: А давайте мы сейчас зрителей попросим. Вы нас смотрите. Расскажите о своей структуре питания. Вот что у вас чаще? Картошка? Может быть, курица или такой другой класс, говядина?

Игорь Абакумов: Можно уточнить?

Константин Чуриков: Да.

Игорь Абакумов: Она упростилась, структура питания, или стала подороже?

Марина Калинина: Или осталась прежней?

Игорь Абакумов: Вот будет интересно, да.

Марина Калинина: В образовании цены насколько велика проблема посредников многочисленных между производителем и конечным пунктом продажи?

Игорь Абакумов: Посредник – это не та фигура, с которой надо бороться. Посредник – человек полезный.

Марина Калинина: А если их несколько?

Игорь Абакумов: Когда их много, он вредный. Но дело в том, что в разных странах мира существуют разные методики, каким образом аппетиты посредников можно утихомирить.

Марина Калинина: А у нас такая методика существует?

Игорь Абакумов: У нас не существует такой методики, потому что у нас на посредничестве держатся очень многие целые отрасли, целые кланы у нас держатся на посредничестве. Можно взять цветы, можно взять хлеб тот же самый, можно взять водку, можно взять все что угодно – все равно это длинная цепочка посредников. Их должно быть чуть-чуть поменьше.

Марина Калинина: Как это сделать?

Игорь Абакумов: Сделать это несложно – нужна государственная воля. Первое – государственная воля. Государственную волю собирает аналитический аппарат. Аналитический аппарат собирается из профессионалов.

Чем отличается профессионал от непрофессионала? Непрофессионал прежде всего собирает совещание, да? Длинное совещание! Ничего не понял – следующее совещание собираем через десять дней. Профессионал сразу делает то, что нужно. Вот этим как раз и отличается хорошее правительство от не очень хорошего правительства. Не очень хорошее правительство грязнет в совещаниях, в согласованиях – в межгосударственных, в межведомственных и так далее, и так далее, и так далее.

Вот возьмите – африканская чума свиней. Вот почему с ней такая длинная борьба? В прежние времена, имеется в виду – начало 2000-х годов, когда был, допустим, министром сельского хозяйства Гордеев Алексей Васильевич…

Константин Чуриков: Помним такого.

Игорь Абакумов: Он вокруг себя, вокруг Минсельхоза – с разрешения президента, естественно, Путина, – он вокруг Минсельхоза объединил все, что растет на земле и бегает по ней. То есть он объединил сельское хозяйство, он объединил ветеринарную службу, он объединил лесное хозяйство (это тоже земля), и он объединил охотничье хозяйство.

Ведь африканская чума свиней идет от диких кабанов. Это очевидно, да? Так вот, когда была борьба между вице-премьером Зубковым и министром сельского хозяйства Скрынник, Зубков отчленил от Министерства сельского хозяйства охотничье хозяйство. И теперь для того, чтобы отстрелять этих диких кабанов несчастных… А нужно сократить их популяцию, сократить численность. Эта нормальная рутинная работа была раньше в Министерстве сельского хозяйства. Даже не министр, а замминистра подписывал приказ: «Охотничьим хозяйствам сократить популяцию кабанов на 25%». Выделялись деньги…

Константин Чуриков: У нас в стране охотников много, и высокопоставленных. Набегут!

Игорь Абакумов: Да, выделялись деньги на патроны, давались патроны под это дело. Раньше так и с волками боролись – просто приказ.

А сейчас нужно межведомственное совещание. Министерство природных ресурсов – это одна структура, у нее свои интересы, у нее все охотхозяйства. Естественно, все любимчики, которые туда поохотиться приезжают. Кабаны должны быть, правда? Так вот, именно поэтому на уровень Правительства выходят. Премьер-министр обсуждает вопрос, каким образом нам сократить популяцию кабанов. Понимаете? Это дичь, дурь и невозможное состояние. Это нормальная ситуация, когда один человек это все решил – и вопрос закрыт.

У нас с 1975 года африканской чумы не было. У нас была единая структура управления сельским хозяйством. Сейчас она раздроблена. И мы сейчас задаем себе вопрос: почему цены растут? Потому.

Константин Чуриков: Может быть, качество продуктов улучшается? Кстати говоря, правда ли, что действительно у них там, на Западе, в их этих Европах, там все отравлено, а у нас оно чистое?

Игорь Абакумов: Я так могу сказать: в Европах очень мало чистых земель, очень мало чистых земель. Это объективный процесс. В Европе много народу, земли мало, поэтому там очень дорогая продукция, которая сертифицирована как зеленая, что называется, экологически чистая. Должен пройти очень большой период времени, чтобы на этой земле не было ни пестицидов, ни гербицидов, никакой химии вообще. Потом туда приходит комиссия, делает анализ почвы и говорит: «Да, на этой почве можно». Но при этом семена должны быть чистые, так сказать, и удобрения должны быть чистые, то есть органические, и так далее, и так далее, и так далее.

У нас, как говорится, кто самый первый становится во главе каравана, когда караван поворачивается на 180 градусов? Самый хромой верблюд. Правильно? И вот сейчас…

Константин Чуриков: Так? Это вы к чему?

Игорь Абакумов: И вот сейчас… Хромым верблюдом всегда была Россия – в хорошем смысле, в хорошем смысле! – мы всегда плелись в хвосте. Сейчас мы впереди. У нас очень много чистых земель, где в силу трудностей экономических просто давно уже никто не сеет, не пашет и, естественно, десятилетиями уже не употребляет никакой химии.

Константин Чуриков: «Мы не пашем, не сеем, не строим – мы гордимся общественным строем».

Игорь Абакумов: Точно абсолютно! Вот погордились общественным строем, сейчас мы березнячок повырубаем – и будут у нас чистые земли. Их придут и сертифицируют – либо наши компании (уже есть у нас одна компания, которая сертифицирует), либо европейские придут, потому что европейским же доверяют, если в Европу поставлять эту чистую продукцию.

Почему чистая продукция? Вспомните, что самая большая продолжительность жизни в Японии – в Хиросиме и Нагасаки. Знаете почему? Потому что они не потребляют продовольствие, произведенное на тамошних территориях. Тамошние территории до сих пор фонят. Там можно жить, если ты будешь потреблять чистую продукцию, которая будет привезена извне. Вот с чистых территорий привозят и там продают. И там самая большая продолжительность жизни.

Собственно этим озадачилось уже западное сообщество – оно хочет жить долго, счастливо, умирать не в один день, а в некой последовательности. И таким образом, у нас сейчас есть шанс, у нас сейчас есть возможность, у нас есть площади, которые могут производить чистую продукцию, зеленную, которая будет востребована на Западе, дорогую.

Константин Чуриков: О чем, кстати, президент говорил – нужен бренд.

Игорь Абакумов: Абсолютно точно!

Константин Чуриков: Смотрите – структура питания россиян. Вот то, что приходит сейчас на наш портал. Ленинградская область: «Утром – овсяная каша, в обед – суп, вечером – кефир. И так последние пять лет. Пока живу». Пензенская область (я просто читаю то, что есть): «Картошка. Очистки не выбрасываю, варю. Пенза». Тюменская область, Югра: «На пенсии едим каши. Денег нет». Ульяновск: «Мы чаще чай с хлебом пьем».

Марина Калинина: Карелия: «Мы с мужем пенсионеры. Питание скромное: картошка, макароны, каши. Иногда курица и очень редко рыба. Дорого. Живем в Карелии, где испокон веку ели в основном рыбу».

Игорь Абакумов: Вот как раз я и говорю, что у нас спрос очень резко сузился, и именно поэтому у нас иллюзия перепроизводства продовольствия. Иллюзия, подчеркиваю. Поэтому возникает вопрос: куда девать это продовольствие? Агрохолдинги работают, мясокомбинаты работают, колбаса производится, буженина производится, яйца производятся, курица производится, свинина производится – все что угодно. На экспорт. Местное население купить не в состоянии. Прежде всего нужно говорить о доходности домохозяйств, фермерских хозяйств, средних хозяйств и крупных хозяйств.

Константин Чуриков: Подождите, это очень важно! А может быть, надо говорить о продовольственной безопасности не с точки зрения стратегического запаса, еще чего-то, а с точки зрения того, что вот питание должно быть доступным?

Игорь Абакумов: Да, доступность продовольствия – это выше, чем продовольственная безопасность. У нас по продовольственной безопасности проблем нет, у нас продовольствия много, достаточно. У нас голода по определению быть не может при наших площадях и таком сельском населении. Треть населения страны – сельское. По определению не может быть. Только организованное умными менеджерами высокого полета, так скажем, британскими учеными.

А что касается доступности, то здесь очень большой вопрос. Доступность – это вопрос экономический, социальный и политический.

Марина Калинина: У нас есть звонок из Московской области, Дмитрий на связи. Дмитрий, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Хотел поделиться структурой своего питания. Я уже пару лет не ем мясные продукты ни в каком виде, не потребляю рыбу, не потребляю с осени 2018 года молочные продукты. То есть можно сказать, что я сейчас кушаю только живые овощи и фрукты, ну и термически обработанные тоже.

Дело в том, что… Странно, почему не ставится вопрос о качестве продуктов. В каком смысле? ГОСТы зачастую заточены на применение химических элементов при производстве продуктов, которые человеку в принципе нельзя есть. И вот об этом мало почему-то говорится. То же растительное масло, ну, процентов восемьдесят – его просто нельзя потреблять в пищу.

Константин Чуриков: Дмитрий, мы вас правильно понимаем – вы не исходя из экономической целесообразности для своего бюджета, а просто потому, что вредные вещества в продукции, изменили структуру питания?

Марина Калинина: Потому что вы заботитесь о своем здоровье, я так поняла, да?

Зритель: Это да. Дело в том, что плохие продукты влияют не только на физическое здоровье, но и на сознание человека.

Игорь Абакумов: Совершенно верно, абсолютно.

Константин Чуриков: Спасибо.

Игорь Абакумов: Дмитрий абсолютно прав, контроль за качеством продовольствия у нас практически отсутствует. Пусть на меня не обижаются всякие контролирующие органы, всякие надзоры с приставками – сельхознадзор, потребнадзор и прочие надзоры, Ростест и все такое прочее. Пусть не обижаются. Они не контролируют качество продовольствия. Они лишь констатируют о том, что отдельные сегменты продовольствия у нас не соответствуют. ГОСТы старые, советские – считалось, что это эталон качества. Не совсем так. Они всегда подстраивались под политическую, социальную и экономическую конъюнктуру.

Если вспомнить, как рождалась докторская колбаса, то докторская колбаса – это была диетическая колбаса для лиц, которые перенесли царские каторги, у которых были сорваны желудки и так далее. То есть это идеальное было питание для людей с ослабленным здоровьем, это была лечебная колбаса. Потом ее начали упрощать. А потом уже шутки пошли, что туда пошла переработанная туалетная бумага. Это уже было…

Константин Чуриков: Спасибо, что не использованная.

Игорь Абакумов: Да.

Марина Калинина: В каждой шутке есть доля шутки.

Игорь Абакумов: Есть доля шутки, да. Так вот, качество «так называемых» ГОСТов (я говорю «так называемых» в кавычках) и качество «так называемых» технических условий, которые пришли на замену ГОСТов, оставляет желать много лучшего. Мы уже говорили о качестве хлеба и о том, почему это происходит. Сейчас торговые сети просто…

Константин Чуриков: О качестве хлеба мы говорили до эфира.

Игорь Абакумов: Фактически торговые сети сейчас руководят производителями, они говорят: «Мы у вас возьмем продовольствие по такой-то цене, только по такой цене, по низкой цене. Высокую цену мы не возьмем, потому что у нас еще своя маржа должна быть. Мы берем только по низкой цене».

И производитель подгоняет свои рецептуры, упрощает их так, что… Как в одном из анекдотов, так сказать, из отходов продуктов жизнедеятельности пытались сделать черную икру, и докладывают руководителю: «На хлеб уже мажется, но есть еще нельзя». Ну, примерно вот такая история.

Константин Чуриков: Михаил из Тверской области выходит в эфир. Здравствуйте, Михаил.

Зритель: Здравствуйте. Вот я хочу сказать, что зарплата с недавнего времени – девять с лишним. И в основном большой процент «съедает» ЖКХ, отопление. Андреапольский район. Уже около 20 лет в прямом смысле на одних батонах. Батон, чай. У меня всегда друзья удивляются. В неделю беру по 20 батонов, по 30, вот рюкзак приношу. Заварка, сахар и батоны. Мне даже врачи сказали, что у меня диабет.

Константин Чуриков: Михаил, извините, пожалуйста, а сколько вам лет? И род вашей деятельности, кем работаете?

Зритель: 44.

Константин Чуриков: А работаете в какой сфере?

Зритель: Сторожем.

Константин Чуриков: Сторожем. 44 года, Тверская область.

Игорь Абакумов: Владимир Владимирович Путин в своем послании говорил очень много добрых слов о сельском хозяйстве. Он говорил абсолютно правильные вещи, что нужно сделать. Нужны собственные семена. Он сказал, что у нас полностью закрыта проблема с семенами зерновых. Он говорил совершенно правильные, абсолютно правильные вещи. Но когда эти правильные вещи слушают профессионалы, они понимают, что это правильные вещи, но они прекрасно понимают, а что нужно сделать для того, чтобы это работало.

Вот возьмите наши семена зерновых. Действительно, идеальная ситуация, нам не нужны семена посторонние вообще. У нас Баграт Исменович Сандухадзе из НИИ центральных районов Нечерноземной зоны запатентовал уже пшеницу, которая в производстве почти 140 центнеров с гектара дает. Это Нечерноземная зона, которая всегда завозила к себе краснодарскую пшеницу, ставропольскую и так далее. Сортами Баграта Исменовича Сандухадзе проблема с хлебом, с продовольственным хлебом в нечерноземных областях решена полностью, давно решена. У него за это нет ни ордена, ничего. Ну, благодарность когда-то какая-то на бумаге есть. Это человек, который решил продовольственную программу своей головой. Но Баграту Исменовичу уже за 80 лет. И у него учеников очень мало, потому что там зарплаты очень маленькие. Он не знает, кому это передать.

Более того, на землях Института центральных районов Нечерноземной зоны, как вы думаете, что расположено? «Сколково». Браво!

Константин Чуриков: Наш светоч!

Игорь Абакумов: Браво!

Марина Калинина: Ну, «Сколково» же – наше все.

Игорь Абакумов: Да.

Марина Калинина: Александр из Краснодарского края с нами на связи. Александр, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Алло.

Константин Чуриков: Да, добрый вечер. Говорите, пожалуйста.

Марина Калинина: Да, говорите.

Зритель: Добрый вечер. Я тут хочу сказать по какому поводу? Вот у нас Краснодарский край – вроде сельскохозяйственный регион такой. Я живу в Апшеронском районе. У нас каждый клочок земли в свое время был засеян, запахан и так далее и тому подобное. Сейчас у нас весь район стоит практически пустой, ничего не сажается, сельхозземли розданы, застроены, заброшено, все заросло лесом. И о какой продовольственной программе можно говорить, если район всегда нас обеспечивал, а сейчас все завозное? Хлеб стало невозможно есть, потому что полежал 12 часов, его разрешаешь – он рассыпается. А еще через 12 он покрывается плесенью. О каком качестве продуктов можно говорить?

Игорь Абакумов: Ну, мы об этом говорили.

Константин Чуриков: А почему поля не распаханы? Что произошло на Кубани?

Зритель: Что произошло на Кубани? Ну, давайте скажем так. Вот наш район пригорный, но у нас очень много было пахотных земель вокруг. Как бы вам сказать? Были совхозы, была эфиромасличная продукция. Ну, короче, было все. Сейчас в наш район заедешь – у нас полей распаханных нет, они все заросли.

Константин Чуриков: Это прямо в последние годы? Или вы имеете в виду ситуацию, которая более такая долгая?

Зритель: Это за последние 10–15 лет. У нас никто ничем не занимается.

Константин Чуриков: Все, понятно.

Игорь Абакумов: Понятная история.

Константин Чуриков: Спасибо.

Игорь Абакумов: Да, это понятная история. Эта история исходит из того, что у нас нет нормирования покупки земли в одни руки. Помните, раньше был крик: «Колбасу больше килограмма в одни руки не давать!» Помните, да? А земли у нас можно брать сколько хочешь.

У нас сейчас спор идет между агрохолдингами, кто первый достигнет земельного банка размером миллион гектаров. Нет такого в мире. Мир уже давно прошел эту болезнь, вот это – хап, хап, хап! – схватить, да? Сейчас нахапали земли – не знают, что с ней делать. Они не знают, как ее продать, потому что она… Видите, человек правильно говорит: она зарастает тростником, она зарастает березками.

Константин Чуриков: Но можно строить дома.

Игорь Абакумов: Можно строить дома. Но сейчас не так просто сельскохозяйственную землю вывести под застройку, не так просто. Поэтому человек не хочет заниматься сельским хозяйством. Он понимает, что это лучший способ разориться. Он знает эту великолепную фразу.

Константин Чуриков: Про девушку, про казино и про сельское хозяйство.

Игорь Абакумов: Да-да-да. Девушки – это первое, на первом месте, да? А что касается…

Константин Чуриков: Прости, Марина.

Марина Калинина: Да ничего.

Игорь Абакумов: Да это нормально.

Марина Калинина: Мы же о сельском хозяйстве, а не о девушках.

Игорь Абакумов: Это сельские девушки, да. Так вот, люди сейчас не знают, куда эту землю деть. Задорого они ее покупали. Они задорого ее хотят и продать, а задорого ее сейчас никто не покупает, поэтому она зарастает. То есть должно быть четкое ограничение на владение землей в одних руках или у одного юридического лица на территории конкретного муниципального района. Такого нет.

Вот я хочу просто сказать. Владимир Владимирович говорит очень правильные вещи. В 2011 году он сказал проработать вопрос, по просьбе фермеров, чтобы фермеры имели право строить свои дома на своей земле. Что вы думаете? С 2011 года этот вопрос решен? Нет.

Марина Калинина: Нет, не решен.

Игорь Абакумов: Нет, не решен. С этого – свой дом на своей земле – начиналась фермерская Америка в 1862 году, при Линкольне. С этого начиналась. Ради этого люди воевали в Гражданской войне. И они это получили. И сейчас мы имеем дело с аграрной Америкой, которая тогда была построена.

С 2011 года чиновный аппарат не делает ровным счетом ничего. Это «саботаж» называется. Давайте называть вещи своими именами. Сейчас не 37-й год, но мы все прекрасно понимаем, что такое саботаж. Это возможность эту землю изъять (это как раз то самое, что происходит в Краснодарском крае) при помощи неправедных решений судов. Судьи, по информации местных фермеров, судьи и их семьи имеют колоссальные массивы земли, и они делают все возможное, чтобы лишние кусочки прибрать к рукам – либо себе, либо родственникам, либо своим друзьям.

Это нужно перебороть. А для этого нужна воля Правительства. Константин, это невозможно просто. Можно говорить сколько угодно. Президент может говорить сколько угодно, но пока не будут приниматься меры… «Тебе поручено? Ты не сделал? Пошел вон!» – в лучшем случае.

Марина Калинина: У нас есть еще один звонок – из Тюмени. Здравствуйте, Николай.

Зритель: Здравствуйте.

Марина Калинина: Слушаем вас.

Константин Чуриков: Наша беседа все более и более экспрессивная. Николай, присоединяйтесь. Добрый вечер.

Зритель: Здравствуйте, студия. Здравствуйте, господин Игорь Абакумов. Я вас очень уважаю, слушаю постоянно вашу передачу. Я так ею постоянно заинтересован! Это для меня самая любимая передача.

Игорь Абакумов: Спасибо. Давайте вопрос.

Зритель: Я хотел бы поговорить о такой теме, как пчеловодство. Мед – это самый лучший продукт питания, который может быть придуман природой. Я занимаюсь этим делом 30 лет уже, вот будет 31-й сезон. И хотел бы сказать, что по вот таким вопросам пока пропаганды какой-то, как бы сказать, не ощущается в обществе. Все замалчивается. Даже люди очень, как бы сказать, известные от медицины называли его «жидкий сахар», хотя он содержит более 300 всяких ингредиентов, питательных элементов.

Игорь Абакумов: Это не «жидкий сахар», а это основа жизни.

Константин Чуриков: Спасибо, Николай, за ваш вопрос.

Игорь Абакумов: Пчелы опыляют 80% растений, которые человек употребляет в пищу. Не будет пчел – не будет этих растений – мы будем вынуждены закупать все, что происходит. У нас до сих пор нет закона о пчеловодстве.

Константин Чуриков: А пчел становится в мире все меньше?

Игорь Абакумов: Да. Причем началось это с Североамериканского континента.

Марина Калинина: А с чем связано то, что нет у нас закона до сих пор о пчеловодстве?

Игорь Абакумов: Самый первый закон был при Ельцине, при новой России, первый закон был о школе, если вы помните. Второй закон, который был подан в Государственную Думу, ну, Верховный Совет тогда еще был, – это был закон о пчеловодстве. Все его засмеяли, все его обсмеяли, сказали: «Ну, там, подумаешь, улей вылетел. Это уже не собственность, – когда рой вылетел из улья и пошел гулять, так сказать. – Вот тот, кто его поймает – того и собственность». Вот над этим смеялись все.

Никто не понимает, что это такое. Никто не понимает. Профессионалов во власти очень мало. Именно поэтому принимаются решения, которые непрофессионалам понятны. А решения эти – упрощенные. Это называется – упрощенный подход к развитию экономики, к управлению экономикой. На «клятом Западе» очень сложная экономика, очень сложные процедуры выработки решений, а у нас как-то все это…

Марина Калинина: А что мешает привлечь профессионалов к принятию решений?

Игорь Абакумов: Понимаете, когда профессионалы приходят, профессионалы сразу видят, кто где ворует. Им сразу понятно, куда уходят ручейки. Как один умный человек говорил: «Прежде чем копать арык, надо поделить воду». Очень умный человек! Он раньше работал в Министерстве сельского хозяйства, а сейчас – в Ставропольском крае. Ну, тот, кто знает эту фразу, он поймет, о ком речь идет.

Так вот, профессионалы решают вопрос таким образом, чтобы не было возможности – как это? – перерасходовать деньги, мягко скажем. Возможности перерасхода денег не будет. Будет сжато, нормально. Денег будет взято из бюджета ровно столько, сколько нужно, но не больше.

Константин Чуриков: С точностью до копеечки!

Игорь Абакумов: Ни в офшоры, никуда ничего не уйдет. Именно поэтому не любят профессионалов.

Константин Чуриков: Ну, это же скучно!

Игорь Абакумов: Ну не любят их! Вот не любят – и не зовут поэтому.

Константин Чуриков: Игорь Борисович, сельское хозяйство – понятно, это то, что растет на земле. А давайте поговорим о том, что в воде плавает. У нас в этом году какой-то вообще просто бум лососевых! Помните, нам рассказывали? Нам глава Росрыболовства обещал, что «сейчас все, значит, затоварим, цены упадут» и так далее.

Марина Калинина: Рыба гнила, помнишь?

Константин Чуриков: Слушайте, я захожу на выходной неделе, я решил шикануть, думаю: «Ладно, дай схожу в «Перекресток», дай сюда зайду».

Марина Калинина: «Куплю мойвы».

Константин Чуриков: Слушайте, ну это же страшно! Слушайте, мы живем в стране, которая просто окружена, по всему периметру практически, кроме Азии, морями.

Игорь Абакумов: Я могу вам сказать больше. Я тут летом ездил с детьми по побережью Краснодара, Крыма и так далее, и так далее. Рыбных ресторанов нет. Рыбных ресторанов нет! Появились, слава богу, появились блюда из устриц. Устрицы, мидии и так далее, и так далее.

Константин Чуриков: Но мы в такие рестораны не ходим.

Игорь Абакумов: Морской выдержки. Свои, свои, свои, местного производства. Это в Анапе, это в Геленджике, это в Керчи, это в Севастополе, в Ялте. Местное уже производство. Хорошо готовят, в белом вине. То есть появляется некая такая культура. Но этого очень мало, этого очень мало. А так, чтобы, как где-нибудь в Барселоне, на Барселонету выйти – и там сто пятьдесят рыбных ресторанов, и в каждом своя рыба…

Константин Чуриков: Подождите, Игорь Борисович! Не рестораны, а магазин «Копеечка», самое простое.

Игорь Абакумов: Ну, что я вам могу сказать? Мы только что с вами говорили о посредниках, да? Что такое посредник? Посредник – это который берет рыбу в небольшом количестве. В каком-то маленьком рефрижераторе, в прицепе, так сказать, он довозит до следующего посредника, там перегружает. У того посредника рефрижератора нет, он экономит. И пока он довезет эту рыбу до следующего посредника или до магазина, она у него разморозится. Потом ее надо будет заморозить, да? А поскольку этот процесс идет, он большой прибыли не приносит, то, в конце концов, в магазине вы, наверное, это видели… Я как-то на рынок зашел, а там пшикают в холодильничке на рыбку водичкой такой из пшикалки такой, из пульверизатора, ну, чтобы лед на ней было, красиво.

Константин Чуриков: Чтобы мерцало!

Игорь Абакумов: Да, чтобы мерцало, чтобы все было красиво, чтобы все было хорошо. У нас до сих пор нет ограничений вот на это «мерцало». Вот об этом говорят, что должно быть ограничения. И Шестаков об этом говорит из Росрыболовства. Он молодец, он об этом говорит, да. Но он не влияет на торговлю никак.

Так вот, дело в том, что у нас нет единого стандарта, до сих пор нет стандарта охлаждения рыбы, вообще любого продукта от потребителя до прилавка. В Европе этот стандарт есть. Если у тебя где-то прерывается цепочка – очень жестоко тебя карают. Тебя могут даже вообще выбросить из этого бизнеса. Продовольствие – это очень важный продукт. Любое продовольствие, и рыба в том числе.

Так вот, очень много посреднических структур между Владивостоком и Москвой, между Владивостоком и Вологдой, между Мурманском и Курском, например.

Константин Чуриков: Ну, казалось бы, ребята, организуйте рыбопереработку эту всю на берегу.

Марина Калинина: На месте.

Константин Чуриков: Это же проще, удобнее. Ну, ты покупаешь каждую эту… Как сейчас это называется? Пресервы, да?

Игорь Абакумов: Да.

Константин Чуриков: Консервы, пресервы. И там везде написано: Ногинск, Балашиха. И ты думаешь: «С какого перепугу, ребята?!»

Игорь Абакумов: Кстати, самая замечательная селедка из Балашихи. Прекрасная селедочка!

Марина Калинина: Еще есть звонок от нашей телезрительницы из Алтайского края. Наталья, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Я жительница города Барнаула, мне 40 лет. С рождением второго ребенка мне пришлось завести козу в городе из-за того, что у ребенка здоровье было плохое. Потом родился третий ребенок…

Игорь Абакумов: Аллергия, наверное, да?

Зритель: Нет, у нас белки…

Игорь Абакумов: Понятно.

Константин Чуриков: Завели козу в городских условиях.

Зритель: Завели козу в городских условиях, да.

Константин Чуриков: У вас частный дом, наверное, да?

Зритель: Да, частный дом.

Константин Чуриков: Не на балконе же.

Зритель: Начали молоко пить, йогурты делать, чтобы ребенку было хорошо. С рождением третьего ребенка в 2015 году нам просто пришлось летом переезжать в деревню, жить в деревне и заводить курочек на яйца, на мясо и поросят заводить, так как нам не на что было, грубо говоря, существовать с рождением третьего ребенка.

Игорь Абакумов: Понятно.

Константин Чуриков: Спасибо за ваш звонок.

Игорь Абакумов: Это как раз к вопросу о том, что у нас будет большая поддержка многодетных семей. Большая поддержка многодетных семей упирается в некоторые вещи…

Константин Чуриков: Мы уже так постепенно к нашей следующей теме переходим

Марина Калинина: Мы об этом будем говорить, да.

Игорь Абакумов: Между прочим, бедность имеет сельское лицо, и прежде всего бедность имеет женское лицо на селе. Это многодетные женщины, которые в силу разных обстоятельств одни воспитывают детей. Им очень сложно. Почему? Потому что рожать в среднем по России нужно ездить за 180 километров – в силу оптимизации, которая произошла 10 лет назад. Учить детей – 15 километров в один конец. Конечно, сейчас есть автобусы, да. Но как эти автобусы попадают в аварии на железнодорожных переездах, мы тоже знаем, правда? И не всегда эти автобусы сертифицированы, и не всегда есть дороги. То есть ребенок, пока доедет до школы, он уже устал. Когда он приедет обратно, ему еще надо поработать на огороде, помочь матери и так далее, и так далее. Меньше половины населенных пунктов оборудованы источниками водоснабжения, чистой водой. Имеется в виду – чистой водой, отфильтрованной.

Представьте себе деревенскую жизнь. Тебе нужно заготовить дров, затопить печку, разогреть воды, приготовить обед. Это все – время. Тебе нужно подготовить дом к зиме, утеплить его, правильно? Потом тебе нужно поработать на огороде. Еще тебе нужно поработать на какой-то работе, если она там вообще есть.

Константин Чуриков: Поросятам дать.

Игорь Абакумов: Поросятам дать, да. Задать, как говорят, поросятам.

Константин Чуриков: Это из фильма: «Ты поросятам дал?»

Игорь Абакумов: Да, поросятам дать. И после этого у тебя не остается времени ни на культуру, ни на кино. У тебя просто сил нет.

Марина Калинина: Хорошо, если на сон время остается.

Игорь Абакумов: На сон-то остается, на сон остается. А что там? Электричество выключили – и все, и все спят. Понимаете?

Поэтому когда речь идет о том, чтобы нам помочь семьям, и ограничивается только вопросом снятия налогов с шести соток на землю… А почему с шести? Почему в сельской местности не с гектара, условно говоря, если у тебя многодетная семья? А что такое гектар? Гектар, в том числе и дальневосточный (тему расширим), гектар – это всего лишь возможность вырастить одну корову, содержать ее, одну корову. Это не бизнес. Это проживание. Гектар – это очень мало. А мы снимаем налоги всего лишь с шести соток.

Президенту дали такую цифру – ну, он с ней согласился. Президент вправе чего-то не знать. Но те, кто ему дает эти цифры, они либо лукавые люди, либо просто, извините, глупые. Они не знают жизни в стране. Вот в чем история.

Константин Чуриков: «Личное мнение» Игоря Абакумова только что было в нашем эфире. Спасибо большое.

Марина Калинина: Спасибо.

Константин Чуриков: У нас в студии был обозреватель ОТР, доцент сельхозакадемии имени Тимирязева. И уже через пару минут как раз давайте все вместе подумаем, как увеличить число россиян.


Подписаться на ОТР в Яндекс Дзене

Рубрика «Личное мнение»

Комментарии

Владимир Березовский
Отличное выступление гостя студии!
  • Все выпуски
  • Полные выпуски
  • Яркие фрагменты
  • Интервью
  • Сюжеты