Когда мы покупаем на Западе технологии «под ключ», мы фактически финансируем их науку

Когда мы покупаем на Западе технологии «под ключ», мы фактически финансируем их науку
Статья 228: показательное наказание? Почему статья УК о наказании за сбыть наркотиков нуждается в пересмотре? Мнение правозащитника и экс-начальника криминальной милиции
Сергей Лесков: Чрезмерная численность силовых структур приводит к тому, что они начинают работать сами на себя
Реальный выбор: минивэн. Тест-драйв Geely Atlas. Советы автоэксперта
Помогите Киселёвску! Экологические проблемы маленьких городов обсуждаем с руководителем российского отделения «Гринпис» Иваном Блоковым
Смягчение статьи за сбыт наркотиков. Нехватка мест в детских садах. Массовая гибель пчёл. Экологическая катастрофа в Кисилёвске. Советы по выбору автомобиля и тест-драйв Geely Atlas. И темы недели с Сергеем Лесковым
В Центральной России массово гибнут пчелы
На решение проблемы нехватки мест в детских садах выделят дополнительные деньги
Смягчать ли наказание по «наркотической» статье и как не стать жертвой подброса наркотиков. Реальные примеры
Дом построили, а дорогу к нему - нет. Как быть? Дроны над дачами. Дискриминация по возрасту. Теневая экономика. Новые правила вывоза детей.
Дома построили, а дороги к ним нет? Как добиться возможности нормально подъехать к собственному подъезду?
Гости
Вячеслав Козлов
профессор Российского аграрного университета им. К.А.Тимирязева

Аграрная политика. Почему имея десятки аграрных институтов, технологии покупаются за рубежом. Может, мы чего-то не умеем? Или о российских открытиях никто не знает? Как перейти от экспорта мозгов к экспорту технологий?

Игорь Абакумов: Древнеримский агроном Колумелла как-то заметил, что сельское хозяйство не требует большой мудрости, но оно не переносит глупости. Вот у нас больше сотни различных аграрных институтов, у нас даже есть Академия наук, а куры у нас все равно из импортного генетического материала, свиньи тоже и некоторые сорта растений в особенности. Вот в чем здесь тайна?

Сейчас будем разбираться с профессором экономики Тимирязевской аграрной академии Вячеславом Козловым. Здравствуйте, Вячеслав Васильевич.

Вячеслав Козлов: Добрый вечер.

Игорь Абакумов: Добрый день.

Вячеслав Васильевич, в чем тайна? Столько аграрных институтов, такие силы подключены, у них есть бюджет, есть целая Академия, а почему у нас технологии на полях, почему у нас технологии в коровниках, в свинарниках, в птичниках в основном импортные? Что случилось?

Вячеслав Козлов: Да не случилось, всегда были проблемы, поэтому у нас и есть понятие или термин «внедрение».

Игорь Абакумов: Ага.

Вячеслав Козлов: У них там бегают за инновациями, гоняются за ними, а мы внедряли в Советском Союзе.

Игорь Абакумов: Через силу.

Вячеслав Козлов: Через силу, да. Поэтому у нас и вся система была вертикально интегрированная и мощно все было разложено по полочкам: одни создают научные знания, другие на сортоиспытательных участках, допустим, растения проверяют 3 года, подходят не подходят, на 5% лучше или еще что-то, третьих заставляли размножать семена, семеноводческие хозяйства, и потом дальше уже внедряли, заставляли использовать эти новые сорта растений.

Игорь Абакумов: Вячеслав Васильевич, а у нас есть, скажите мне, пожалуйста, собственные технологии, собственные разработки?

Вячеслав Козлов: Да есть, есть, конечно, есть.

Игорь Абакумов: Есть, да, есть же?

Вячеслав Козлов: Да. Но у нас огромный разрыв.

Игорь Абакумов: А что не так, вот что не так на Западе и у нас, что между нами не так, скажите, пожалуйста?

Вячеслав Козлов: А вот давайте подумаем, что надо фермеру, вот спросите. Ему нужна технология, четкая технология, в которой он бы знал прекрасно, что он взял этот сорт растений, применил те или иные препараты в данных своих условиях, так, посеял, и у него будет эффект.

Игорь Абакумов: Ага.

Вячеслав Козлов: В те старые времена Советского Союза мы ни к какому эффекту не стремились, нам нужны были урожаи и все. Теперь нужна выгода. А понимаете какая вещь интересная? – иногда бывает и без удобрений по предшественнику, по картофелю вот такой ячмень получается, очень эффективно.

Игорь Абакумов: Да.

Вячеслав Козлов: А ведь это сортоиспытательные участки не делали выводов никаких.

Игорь Абакумов: Нет, конечно.

Вячеслав Козлов: И потом они не несли дальше фермеру, будем говорить в колхоз, в совхоз…

Игорь Абакумов: Они отчитались перед вышестоящими…

Вячеслав Козлов: Они отчитались, да.

Игорь Абакумов: И все.

Вячеслав Козлов: И все, на этом все закончилось, а дальше уже другие должны были что-то делать, и так далее. Вы понимаете, что получается? Если надо фермеру технологию, то система extension service, которая и у нас была, кстати, давным-давно в России, вот какая была…

Игорь Абакумов: Это было при царизме, да?

Вячеслав Козлов: Столыпинские реформы, 9 тысяч…

Игорь Абакумов: Ну вы вспомнили еще.

Вячеслав Козлов: Ну так это пример, который приводят за рубежом.

Игорь Абакумов: Конечно.

Вячеслав Козлов: Как один из лучших примеров, кстати. Они имели свои опытные делянки, на них проводили все испытания и после этого…

Игорь Абакумов: По каждому региону, да?

Вячеслав Козлов: В каждой зоне, агрозоне, обязательно. И потом уже передавали в хозяйство. Известно сейчас, мы все эти материалы нашли, Пермская губерния, самая лучшая была государственная общественная агрономия. И вот, к великому сожалению, в период коллективизации, когда перешли к МТС, потом дальше стали вот эти укрупнять колхозы и совхозы, мы потеряли вообще эту службу extension service, так она называлась, общественная агрономия, мы все это потеряли. Они же за рубежом развили.

Более того, вы понимаете, есть очень важный момент: люди опривычивают поведение новое. Для того чтобы опривычить новое поведение, очень часто необходимо закон ввести и заставить по этому закону работать. Вот американцы в 1914 году закон ввели, второй статьей четко написали: передача инструкций, то бишь технологий, будьте добры передавать, и вот вам на это деньги.

Игорь Абакумов: А я так понял, что у нас система extension service, система вот этой общественной агрономии переняли райкомы партии сельхозрегионов в советское время?

Вячеслав Козлов: Нет, сначала она ушла, все эти агрономы, которые были в общественной агрономии в 1924 году, перешли в МТС, когда создавали МТС при коллективизации, а потом они вообще исчезли, когда исчез МТС, по-моему, в 1954-1956-х гг. МТС стали ликвидировать, перешли. Все исчезло.

Игорь Абакумов: Вот давайте послушаем мнение, что называется, с земли. У нас сейчас на связи Александр Владимирович Шипулин, председатель совета АККОР, федеральной фермерской организации, сам фермер из Краснодарского края, хутор Восточный. Хутор Восточный, как слышно нас?

Александр Шипулин: Отлично.

Игорь Абакумов: Здравствуйте, Александр Владимирович. Александр Владимирович, скажите нам, пожалуйста, почему хозяева предпочитают закупать импортные технологии? Вот берут целиком технологию с сеялками, с веялками, с комбайнами, с тракторами, с удобрениями, с семенами и так далее? Скажите, пожалуйста.

Александр Шипулин: Я хочу прежде всего поблагодарить уважаемого профессора, мы знакомы лично и встречались в Москве. Мне очень приятно слышать историю из ваших уст, уважаемый Вячеслав, о том, как в столыпинскую реформу и в 1920-е гг. до коллективизации все складывалось в нашей стране. И сегодня, когда мы имеем за плечами уже 30-летнюю историю нашей фермерской ассоциации АККОР, вы знаете, что в этом году был 30-й юбилейный съезд в Москве 19-20 февраля, мы можем сказать, что вот этот период времени, который прошел с 1991 года, с момента образования фермерских хозяйств у нас в стране, он проходил под знаком, можно одним словом это сказать алчности так называемой элиты или той части элиты, которая поставила главной целью своей жизни получение максимально возможной прибыли для себя лично, лично для себя, имея доступы к административному ресурсу, к финансам.

В эти годы развивалась структура, которая сегодня, я скажу прямо, душит, не дает развиваться малому бизнесу, семейным фермерским хозяйствам, личным подсобным хозяйствам, которые, конечно же, нуждаются в той системе, о которой вы только что рассказали. Мы же бываем за рубежом, мы знаем, как в развитых странах. Я, например, 5 лет назад видел это в Японии, происходит производство сельхозпродуктов, продуктов питания людей. И когда мы спросили у японцев, за счет чего они добились первого места в мире по продолжительности жизни людей, 85 и 90 соответственно мужчины и женщины, то ответ был однозначный: да, медицина высокая, но не это главное; человек питается 3 раза в день начиная с рождения и до последнего вздоха, и от продуктов питания многое зависит. Сегодня актуальным является вопрос, как накормить народ здоровым питанием.

Игорь Абакумов: Александр Владимирович, у нас разговор о технологиях, я напомню вам. Почему мы все-таки закупаем импортные технологии? Почему наши хозяйства сами берут и закупают импортные технологии? Своих нет?

Александр Шипулин: Да, потому что проще решить свои вопросы бизнеса, закупая за рубежом, потому что там есть откаты, там есть возможность быстро получить лично себе прибыль. Например, виноделие: сегодня крупные производители вина предпочитают покупать виноматериал большими цистернами в Испании и в других странах, нежели выращивать свои виноградники. И можно сказать, что в любом направлении, в любой отрасли сельхозпроизводства наблюдается вот эта тенденция. Поэтому…

Игорь Абакумов: Понятно, понятно. Александр Владимирович, спасибо вам большое, спасибо за ваше время.

Вячеслав Васильевич, я тоже наблюдал иногда, когда главный агроном, который закупает средства защиты растений, сразу после закупки почему-то берет отпуск и уезжает с семьей в Австралию куда-нибудь. Есть такой момент, так сказать, не совсем законного лоббирования интересов коммерческих структур?

Вячеслав Козлов: К великому сожалению, все это есть. И вот когда я был руководителем Нижегородской консультационной организации, у нас было очень жестко. Мы не работали, как сказать, вот в таких отношениях не были ни с одним поставщиком ни удобрений, ни биопрепаратов, ни тем более семян. У нас было одно правило: мы проводим всесторонние испытания и показываем. И они, между прочим, бесплатно давали в достаточном количестве семян на испытание, потому что им самим было интересно. Но чем они отличаются? Они подхватили работу своих вот этих extension service, та же самая «Syngenta», «Пионер» и многие другие, и они предлагают не просто семена, они говорят: «Вот вам технология для вашей земли».

Игорь Абакумов: То есть и семена, и средства защиты растений, и почвообрабатывающие орудия?

Вячеслав Козлов: Да.

Игорь Абакумов: А вслед за ними и трактора, и прочее, прочее, прочее?

Вячеслав Козлов: Да-да, они вцепляют всем, вот и все.

Игорь Абакумов: Понятно, и дают демпинг, я так понимаю.

Вячеслав Козлов: Ну дают, это есть.

Игорь Абакумов: Безусловно.

Вячеслав Козлов: Но если бы наши хотя бы доводили до конца…

Игорь Абакумов: У нас существуют какие-то собственные, какие-то отдельные разработки, не соединенные в технологию, я так понимаю, да?

Вячеслав Козлов: Да, совершенно точно.

Игорь Абакумов: Это главная причина?

Вячеслав Козлов: Вот вы вспомните, в Краснодаре была встреча с нашим министром Патрушевым. Ему продемонстрировали новый сорт пшеницы, по-моему, 130 центнеров с гектара, ну это в лабораторных условиях, значит, на поле будет 70-80. Они есть и за рубежом, такие сорта. Но ведь они продемонстрировали лабораторные условия, а «Syngenta» продает технологию с тоннами семян.

Игорь Абакумов: То есть берешь и работаешь?

Вячеслав Козлов: Берешь и работаешь, и все, вот в чем беда. Мы никак не можем вот эту систему создать.

Игорь Абакумов: Что нужно сделать, для того чтобы эта система была? Вы как человек опытный скажите.

Вячеслав Козлов: Надо ее просто сделать. Надо принять закон для начала.

Игорь Абакумов: О передаче сельскохозяйственных знаний в массы, так? Как он должен звучать?

Вячеслав Козлов: А он так и есть, о консультационной деятельности или об extension service. Он есть в Польше…

Игорь Абакумов: У нас же ведь была консультационная служба, она была в Нижнем Новгороде, вы ее возглавляли.

Вячеслав Козлов: Да.

Игорь Абакумов: Я помню, она была, ИКС называлась, Информационно-консультационная система.

Вячеслав Козлов: Ну это не совсем…

Игорь Абакумов: А что с ней стало? Где она теперь?

Вячеслав Козлов: А вот именно когда у нас ввели проект развития АПК, помните, когда перешли на субсидирование ставки коммерческих банков…

Игорь Абакумов: Да-да.

Вячеслав Козлов: Когда все деньги стали давать из федерации именно под эти субсидии, многие регионы посчитали, что все, вот оно, надо на это ориентироваться, в том числе… Но я уже уехал в Москву, меня пригласили…

Игорь Абакумов: Федерального управления над этим процессом никакого не было?

Вячеслав Козлов: Не было, уже все, стали бросать это все.

Игорь Абакумов: То есть у меня такое ощущение, что как только Гордеев покинул пост министра сельского хозяйства, так все начало потихоньку обрушаться, обрушаться, обрушаться…

Вячеслав Козлов: Ой, не потихоньку.

Игорь Абакумов: Сильно, да?

Вячеслав Козлов: Прилично, потому что до 2012 года федеральные средства были в программе заложены, в 2013 году их не стало, и даже в 2013 году по этим дурацким… Я боролся, я пытался изменить ситуацию, доказывая, что не надо штуки, консультации показывать этим консультантам, им надо показывать результаты у своих подопечных, вот им что надо показывать.

Игорь Абакумов: Конечно. То есть была урожайность такая, стала вот такая, да?

Вячеслав Козлов: Да, вот завели клиентскую папку, начали работать с клиентом и четко показывать: вот он так жил, а теперь после 5-6 лет работы с нами, после того, как мы ему помогли реализовать вот эту, эту технологию, эти семена, вот это, у него стала жизнь вот такой. Все, вот что.

Игорь Абакумов: Значит, практически у нас сейчас нашу аграрную политику, технологическую политику определяют транснациональные компании, которые работают на нашем рынке, я правильно понимаю?

Вячеслав Козлов: В основном, к великому сожалению.

Игорь Абакумов: И Министерство сельского хозяйства занимается, насколько я понимаю, только констатацией фактов?

Вячеслав Козлов: Больше ничем.

Игорь Абакумов: То есть формированием трендов, формированием задач, ну кроме повышения урожайности и развития экспорта они, по-моему, ничем не занимаются.

Вячеслав Козлов: Ну вот еще в 2002 году, в 2004 году еще были попытки в то время, когда там возглавлял Департамент науки и технического прогресса Баутин, там были попытки вот эту консультационную систему поднять. Мы писали проекты законов, но они всегда упирались в Минфин, потому что Минфин говорил, что это опять затраты денег, вы что делаете. А мы показывали: вот нам, пожалуйста, Польша, 44 миллиона долларов на консультирование, на extension service, и всего 6-8 миллионов на науку; вот вам Америка, 1.2 миллиарда долларов на консультирование, на extension service, и наука вместе с образованием 800 миллионов.

Игорь Абакумов: А у нас можно для сравнения? Когда у нас была консультационная служба, сколько там тратилось, не помните?

Вячеслав Козлов: Очень мало, я сейчас не могу вспомнить точные данные…

Игорь Абакумов: Ну так, в рублях примерно сколько там? – сотни миллиардов, десятки миллиардов?

Вячеслав Козлов: Нет, не миллиарды.

Игорь Абакумов: Миллионы?

Вячеслав Козлов: Миллионы.

Игорь Абакумов: Миллионы рублей.

Вячеслав Козлов: Да, миллионы рублей. Вы знаете, я когда провел очень интересный анализ, посмотрел, у них триединая система университетов в США: наука, образование и вот это вот продвижение инноваций, extension. Всего 45 университетов, 60 колледжей всего на всю Америку, они занимаются всем и тратят на это всего в 3 раза больше четко, чем наша российская наука, образование и наше консультирование. Это Америка. Вы понимаете, насколько мы неэффективно работаем?

Игорь Абакумов: Абсолютно.

Вячеслав Козлов: Вот и одна из причин. Нет технологов, которые…

Игорь Абакумов: Здесь, вы знаете, на мой взгляд, причин несколько больше.

Вячеслав Козлов: Конечно.

Игорь Абакумов: Во-первых, кадры ученых, которые могут прийти к фермеру и простыми словами рассказать ему, что, собственно, надо делать, так ведь, да?

Вячеслав Козлов: Игорь Борисович, там не ученые нужны, там нужны технологи.

Игорь Абакумов: Да.

Вячеслав Козлов: И вот когда я работал в Нижегородской области, мы помучались, мы поискали ведущих технологов, на всю область мы нашли 5-6 человек всего-навсего, которые могли преобразовать вот это научное знание, его превратить в технологию, четкую, расписанную технологию. И у нас было такое правило: отдайте технологическую карту потребителю. Все, он не будет задумываться ни о чем, дайте ему технологическую карту на это новшество.

Игорь Абакумов: У нас же был консультационный центр в Сергиевом Посаде, что с ним стало?

Вячеслав Козлов: Он ликвидирован сегодня полностью, нет ничего.

Игорь Абакумов: И что на его базе сделали?

Вячеслав Козлов: Ой, какой-то центр по продвижению, по экспорту…

Игорь Абакумов: А, да, у нас же сейчас самый главный тренд – это экспорт.

Вячеслав Козлов: Да-да.

Игорь Абакумов: То есть неважно, из чего мы производим. То есть получается, что мы берем генетический материал с Запада, выращиваем у себя, используя свою воду, свое зерно, правильно?

Вячеслав Козлов: Свой труд дешевый.

Игорь Абакумов: Свой труд, свое электричество, газ свой, и продаем это все, пытаемся экспортировать, правильно, да? Здорово.

Вячеслав Козлов: Да. А вы подумайте: мы покупаем у них…

Игорь Абакумов: Урожай такой отверточной сборки мы пытаемся экспортировать, то есть на нем «Made in Russia» можно ставить с чистой совестью или нет?

Вячеслав Козлов: Ну с чистой не получится, но можно.

Игорь Абакумов: Не получится.

Вячеслав Козлов: Не получится. Но Игорь Борисович, самое главное вы не забывайте: когда мы у них покупаем все под ключ, мы фактически отплачиваем их науку.

Игорь Абакумов: Точно абсолютно.

Вячеслав Козлов: Вот что происходит.

Игорь Абакумов: А этим вопросом… Я просто, может быть, в силу занятости или, так сказать, невнимательности не проследил, может быть, этим вопросом кто-то заинтересовался на уровне министра, на уровне правительства, на уровне президента, нет?

Вячеслав Козлов: Нет.

Игорь Абакумов: Никто не заинтересовался, да?

Вячеслав Козлов: Я могу вам напомнить очень интересную историю. В 2002-2003-х гг., когда мы решали вопрос в нашем Министерстве сельского хозяйства по поводу того, нужны ли нам сортоиспытательные участки, я доказывал, что теперь не надо просто сортоиспытание. Это, конечно, хорошо, что вы за 3 года определили, что там этот сорт получше, чем предыдущий. Производителю нужна эффективная технология…

Игорь Абакумов: И сразу.

Вячеслав Козлов: Сразу технология нужна и сорта нужны, соответственно тонны семян нужны, а не в мешочках. Подождите, смотрите, что получается. Мы поставили этот вопрос, а нужны ли эти сортоиспытательные участки и не создать ли на базе этих сортоиспытательных участков то же самое, что сделали в Дании, в Великобритании, в Польше, вот на этих участках, опытно-демонстрационные участки, где будут искать эффективные варианты. Ой, это было нечто, это был просто… Я стал, как говорится, персоной нон грата после этого. А теперь вы заметили, до чего дошли? Сейчас дают субсидии, если районирован сорт, помните, да?

Игорь Абакумов: Фермеры жаловались уже, они даже написали открытое письмо министру о том, что нельзя вводить новые правила уже после того, как озимые были посеяны.

Вячеслав Козлов: Конечно.

Игорь Абакумов: Озимые уже посеяны, они говорят, что только районированные семена, а у меня были нерайонированные, но высокоурожайные, я их посеял.

Вячеслав Козлов: Ну и что? Я купил их у «Syngenta» или еще у кого-то там, эффективные.

Игорь Абакумов: Нет, в прежние времена все кричали, что нами руководят райкомы, когда сеять, когда сажать. А сейчас кто руководит?

Вячеслав Козлов: А сейчас самосохранение работает.

Игорь Абакумов: То есть?

Вячеслав Козлов: Вот эти сортоиспытательные участки вписали себя, чтобы самосохраниться.

Игорь Абакумов: А они работают за государственный счет?

Вячеслав Козлов: Они же в системе Минсельхоза.

Игорь Абакумов: А, то есть они сохранили свои рабочие места, свое бюджетное финансирование?

Вячеслав Козлов: Да, я так полагаю.

Игорь Абакумов: И от этого страдает, в общем, основная масса…

Вячеслав Козлов: У меня по крайней мере такое представление сложилось, может быть, я неправ, может быть, можно разобраться как следует, что там есть на самом деле, но у меня в принципе такое представление.

Игорь Абакумов: Ну вы профессионал, вам виднее, вы же…

Вячеслав Козлов: Я по крайней мере добивался, чтобы их передали в систему консультирования.

Игорь Абакумов: Значит, если резюмировать, на сегодняшний день система сельскохозяйственного консультирования как класс в России ликвидирована?

Вячеслав Козлов: Нет, она не финансируется с федерального уровня.

Игорь Абакумов: Стало быть, ликвидирована?

Вячеслав Козлов: Нет, есть в Башкирии, есть в Мордовии…

Игорь Абакумов: Это местное финансирование.

Вячеслав Козлов: Местное финансирование, есть некоторые…

Игорь Абакумов: Как единой федеральной системы разветвленной ее нет, она ликвидирована.

Вячеслав Козлов: Федерацией она не поддерживается, как в США. В США 50 на 50, здесь нет этого.

Игорь Абакумов: Значит, таким образом, мы можем сказать, что наши надежды на увеличение экспорта российского продовольствия достаточно эфемерные?

Вячеслав Козлов: Да, к великому сожалению.

Игорь Абакумов: Можно твердо сказать, да? Как бы на нас ни обижались, но это факт?

Вячеслав Козлов: Ну другого не получается в моем сознании лично.

Игорь Абакумов: Другого не получается. И вот эта вот система, как мы говорили раньше, в прежние времена внедрения науки в производство, тоже практически отсутствует как класс?

Вячеслав Козлов: Нет ее.

Игорь Абакумов: Кто этим должен заниматься? Сами институты, сами университеты, сама Академия наук, или это все-таки государственная воля должна быть на эту тему?

Вячеслав Козлов: Во-первых, должна быть обязательно государственная воля, обязателен закон.

Игорь Абакумов: Ну для этого должен быть человек или группа людей, которые в правительстве, в парламенте…

Вячеслав Козлов: Да, интересанты должны быть.

Игорь Абакумов: Интересанты должны быть.

Вячеслав Козлов: В том числе фермеры.

Игорь Абакумов: То есть то самое аграрное лобби.

Вячеслав Козлов: Лобби, да, должны быть они.

Игорь Абакумов: Которого сейчас нет, его тоже нет, к сожалению.

Вячеслав Козлов: Это тоже беда российская.

Игорь Абакумов: Тоже беда. В одной из следующих программ мы как раз и будем говорить о том, почему у нас сначала было стерилизовано, а потом вообще стерто из оборота аграрное лобби как таковое, которое создавалось достаточно сложно с начала нулевых годов. Оно ведь создавалось, создавалось, было даже общественное движение создано…

Вячеслав Козлов: Было, и партия вроде появлялась аграрная.

Игорь Абакумов: Российское аграрное движение было, потом была Аграрная партия России. Все это было сначала стерилизовано, то есть они ни на что не влияли, потом они просто исчезли. Я слышал, что российское аграрное движение даже еще сохраняет юридическое лицо, но там, по-моему, один человек только работает, непонятно на какими деньги, по-моему, за свои деньги он поддерживает этот бренд. Мне очень жаль, что так происходит.

Я еще раз хочу представить Вячеслава Васильевича Козлова, профессора экономики Российского аграрного университета имени К. А. Тимирязева, попросту Тимирязевка. Мы пришли к достаточно грустному выводу. Мне очень жаль, но передо мной сидит профессионал, которому я лично доверяю, которому доверяли многие поколения руководителей Министерства сельского хозяйства, которого вытащили из глубинки нижегородской, привезли в Москву. Но потом начали меняться министры, которым надо было заново каждый раз объяснять, зачем, собственно, все это нужно. Так никто ничего и не понял. Мне очень жаль, но на сегодняшний день аграрная политика именно такова.

Это была программа «Аграрная политика», с вами был Игорь Абакумов. Увидимся ровно через неделю в любую погоду.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (2)

Выпуски программы

  • Все выпуски
  • Полные выпуски