Рената Янбых: Надо устранить хаос в кооперативном законодательстве

Гости
Рената Янбых
член-корреспондент РАН

Игорь Абакумов: Иногда складывается ощущение, что правая рука не знает, что делает левая рука. У нас уже который год проходит Съезд сельскохозяйственной кооперации, но дело в том, что количество фермеров чудесным образом снижается, за последние 10 лет, например, в 2 раза. У нас в гостях Рената Геннадьевна Янбых, заведующая отделом аграрной политики Института аграрных исследований Высшей школы экономики. Программу веду я, Игорь Абакумов, это «Аграрная политика».

Здравствуйте, Рената Геннадьевна.

Рената Янбых: Добрый вечер, Игорь Борисович.

Игорь Абакумов: Рената Геннадьевна, за 10 лет число фермеров уменьшилось в 2 раза, а вот риторика касательно их объединения, касательно их поддержки продолжается, продолжается, продолжается. А не наступит такой период, что еще через 10 лет мы будем говорить об угасающем фермерском слое?

Рената Янбых: Игорь Борисович, я вот, готовясь к этой передаче, специально заглянула в статистику Росстата и должна вас успокоить: фермеры не исчезают. В частности, в 2015 году, за год до проведения Всероссийской сельскохозяйственной переписи, их было 261 тысяча.

Игорь Абакумов: Так.

Рената Янбых: А вот предварительные итоги сельхозпереписи сказали, что их уже осталось, напомните мне, по-моему…

Игорь Абакумов: 150 тысяч.

Рената Янбых: По-моему, 138, кажется, тысяч.

Игорь Абакумов: Половина.

Рената Янбых: Действительно, практически половина. И вот у меня такое сомнение закралось: они не могли за один год исчезнуть. За 10 лет они могли вдвое исчезнуть, но за один год нет. Скорее всего, это просто некоторые особенности нашего статистического учета.

Игорь Абакумов: Ага.

Рената Янбых: Также я проконсультировалась с людьми, которые были сильно вовлечены в перепись 2006 года, и они мне сказали, что тогда была такая концепция, что мы берем данные о всех зарегистрированных фермерах. И если мы этим фермеров в ходе переписи не находим, то мы находим данные о тех фермерах и заполняем сами за них, сколько у них угодий, сколько у них животных по отчетности. В этот раз была принята другая концепция: если находим «живого» фермера, который еще, так сказать, не спящий, то, значит, его и учитываем.

Игорь Абакумов: Ага.

Рената Янбых: Поэтому вот так и получилось, что регистрируется ежегодно одно количество фермеров, оно всегда колеблется в районе 260 тысяч, а по переписи «живыми», теми, которые работали, которые отвечали на телефонные звонки, нашли только 138 тысяч. Все остальные живы-здоровы, вероятно, они просто занимались в этот момент чем-то другим. Так что я бы не паниковала по этому поводу.

Игорь Абакумов: В тот момент, когда им звонили?

Рената Янбых: Ну да, да. Кроме того, если вот вы позволите, я проведу некоторый экскурс в историю. Если вы помните, вероятно, в 1990 году был принят первый закон о крестьянско-фермерском хозяйстве.

Игорь Абакумов: Да, был такой.

Рената Янбых: Еще, так сказать, в эпоху РСФСР, да? И тогда разрешалось фермерам регистрироваться как юридические лица и быть индивидуальными предпринимателями. Но фермеры решили, что быть юридическими лицами солиднее, и поэтому они зарегистрировались как юридические лица. Но в 2003 году уже в Российской Федерации был принят еще один закон, тоже о крестьянско-фермерском хозяйстве, который упразднил предыдущий. И было сказано, что фермеры теперь – это предприниматели, и в течение какого-то времени (я забегая вперед скажу) продлевалось, продлевалось, продлевалось, должны перерегистрироваться в индивидуальные предприниматели, а в качестве юридического лица не выступать.

Игорь Абакумов: Ага.

Рената Янбых: И очень многие фермеры, я знаю таких, потому что я с фермерами дружу, часто провожу исследования в сельской местности, сказали, что им неинтересно быть индивидуальными предпринимателями, им интересно быть юридическим лицом, потому что кто будет из серьезных контрагентов с каким-то индивидуальным предпринимателем-«лавочником» работать. Поэтому часть фермеров не перерегистрировалась в индивидуальные предприниматели, а перерегистрировалась в общество с ограниченной ответственностью, например, или в кооператив, или еще куда-то.

Вот по этому поводу я хочу вспомнить одного костромского фермера, который в 2003 году перерегистрировался из фермера (юридического лица) в ООО, потом, значит, мы стали развивать кооперативы, он понял, что теперь, когда развивают кооперативы, наверное, лучше быть не ООО, а кооперативом, и он зарегистрировал кооператив. Совсем недавно я с ним встречалась, спросила у него, что он думает по поводу грантовой поддержки кооперативов, которая сейчас проводится уже 2 года, хорошее это явление, плохое; вот раньше фермеров поддерживали, теперь кооперативы. Он сказал: да нет, конечно же, мы получили грант, посмотрите, какое у нас оборудование, все замечательно. Но, говорит, вы можете там наверху кому-нибудь передать, вот я передаю сейчас посредством нашей беседы…

Игорь Абакумов: Да.

Рената Янбых: Передайте, пожалуйста, наверх, что не надо поддерживать какую-то организационно-правовую форму. Вы поддержите малый бизнес на селе, а мы сами разберемся, в какой форме нам существовать.

Игорь Абакумов: Логично.

Рената Янбых: Да, вот так вот. Так что, отвечая на ваш вопрос, не пропали фермеры, они перерегистрировались. И вот я, тоже специально готовясь к этой передаче, просто посмотрела: по статистике, например, в 2011 году сколько… Это был последний такой год, когда я в статистике обнаружила, сколько было фермеров юридических лиц, а сколько было фермеров индивидуальных предпринимателей, физических лиц. И я обнаружила там цифру: 84 тысячи фермеров юридических лиц. Вот я думаю, что именно вот эта вот разница в 84 тысячи просто перерегистрировалась в другие формы и все и продолжают работать.

Игорь Абакумов: А почему они перерегистрировались в другие формы, Рената Геннадьевна? Вот почему они выпали из поля зрения статистики? У них, видимо, была какая-то мотивация перерегистрироваться. Почему?

Рената Янбых: Ну вот я могу только предполагать. Я думаю, что, как я вам уже сказала, индивидуальный предприниматель в общем-то в нашем обществе рассматривается как некоторая такая вот не совсем структура серьезная, предпринимательская. И поэтому…

Игорь Абакумов: Ну она что, ущербная структура?

Рената Янбых: Она не ущербная, но вот как объясняли мне фермеры, юридическое лицо имеет печать, почему-то я запомнила вот эту историю про печать, что юридическое лицо имеет печать, что вот…

Игорь Абакумов: Так предприниматель тоже может иметь печать.

Рената Янбых: Что может договор… Ну вот по каким-то причинам они считали, что их не будут воспринимать серьезно, если они не будут… Что ООО – это да, организация действительно солидная, а просто семейная ферма… Но это было тогда. А потом они потом, видимо, решили, что уже какая разница, работаем и работаем.

Игорь Абакумов: Но ведь на основании выкладок статистики верховная власть, Министерство сельского хозяйства, правительство, Министерство экономики, Министерство финансов делают совершенно другие выводы, не такие, как хотелось бы сельскому хозяйству. Они говорят: так фермеров становится меньше, зачем их финансировать в таких объемах?

Рената Янбых: Нет, знаете, если серьезно об этом говорить, скажите, кто такое говорил и где? Я вот, например, не встречала такую точку зрения. Наоборот, в майских указах президента нашего написано, что развитие фермерства и кооперации является основным направлением.

Игорь Абакумов: Вот мы на эту тему сейчас отдельно поговорим. У нас Алексей из Алтайского края просится в эфир.

Рената Янбых: Давайте.

Игорь Абакумов: Здравствуйте, Алексей, вы в прямом эфире «Аграрной политики». Ваш вопрос, пожалуйста.

Зритель: Здравствуйте-здравствуйте. Значит, я уже на протяжении не то что 20 лет, а более занимаюсь проблемами кооперации, я бывший председатель союза фермеров Алтайского края.

Игорь Абакумов: Очень приятно.

Зритель: Председатель райпо советского. И вот у меня вопрос. Сегодня бытует мнение, сейчас на статистику ссылку делаете, а насколько реальна поддержка сельскохозяйственным потребительским кооперативам?

Игорь Абакумов: Вот вы расскажите нам, насколько она реальна.

Рената Янбых: Я?

Игорь Абакумов: Нет, Алексей.

Зритель: В народу бытует мнение… Я сейчас вам расскажу на собственном примере: есть ложь, есть наглая ложь, а есть статистика. Поэтому мы уже несколько этапов проходили – становление, падение, подгоняли цифры под желаемые результаты. Сегодня для того чтобы получить кредит для пополнения оборотных средств, нужно 40 документов. Представляете, это такая папка…

Игорь Абакумов: Тяжелая папочка, наверное, да?

Зритель: Тяжелая, 40 документов только тех, которые предусмотрены будем говорить регламентом. И потом в процессе они добавляются, добавляются, добавляются. В результате чтобы получить 200 тысяч кредита, надо 50 документов приложить, всю родословную до третьего колена расписать, всех членов кооператива. В результате сельскохозяйственный потребительский кооператив, будем здоровы, получил отказ. Залог, три поручителя, все как положено. Поэтому зачем такая поддержка?

Игорь Абакумов: Сложная, сложная история, Алексей, я согласен с вами. Спасибо вам, Алексей. Вот, что называется, из Алтая примерчик.

Как вы считаете, Рената Геннадьевна, количество фермеров не снижается из-за того, что им сложно все-таки получить кредит? Не из-за того ли они уходят, что называется, в другие ипостаси?

Рената Янбых: Слушайте, мы должны волноваться не за количество фермеров, а за их качество.

Игорь Абакумов: Согласен.

Рената Янбых: И когда они уходят, как вы выразились, в другие ипостаси, если они остаются работать в сельской местности, вот скажите, какая нам разница, в каком качестве они работают? Я вот как раз изучая развитие кооперации пришла к такому выводу, везде предлагаю поддерживать весь бизнес, а не только кооперативы. Тем более что у кооперативной формы есть и свои какие-то ограничения.

Вот в качестве примера я могу привести пример из Пензенской области. В Пензенской области была такая спецпрограмма помощи безработным, сказали: если вы зарегистрировались как безработный, но хотите стать предпринимателем, мы пойдем вам навстречу и выдадим причитающиеся вам пособия вперед на 2 года, но вы должны зарегистрироваться как кооперативы. А я-то в те годы думала: да что же такое происходит, что в Пензенской области вдруг в 2 раза возросло количество кооперативов, это к вопросу о количестве. Оказалось, что все очень просто, им сказали, что либо ты регистрируешь кооператив и получаешь вот эти вот пособия, стартовый капитал, либо ты ничего не получаешь или просто регистрируешься как безработный, получаешь каждую…

Игорь Абакумов: …и будете как Алексей бегать вот так вот по банкам.

Рената Янбых: Да. Ну вот, и…

Игорь Абакумов: То есть и от государства есть условия, по которым получаются кооперативы.

Рената Янбых: Конечно. Вот это в данном случае было чисто региональное такое законодательство, но, наверное, в других регионах было еще какое-то. И вот предприниматель, молодая женщина сказала: вы понимаете, я была вынуждена зарегистрироваться кооператив и следовать духу и букве закона, я должна была найти членов кооператива. Значит, крупные какие-то предприятия, поставщики мяса на мой перерабатывающий кооператив в кооператив вступать не хотели, они сказали, зачем им это нужно, им если выгодно, они продадут мясо через кооператив, если невыгодно, у них есть другие покупатели. Поэтому она говорит, что она зарегистрировала безработных владельцев личных подсобных хозяйств.

Игорь Абакумов: О как.

Рената Янбых: А у владельцев личных подсобных хозяйств нет такого объема мяса, который ей нужен, для того чтобы выйти на какой-то безубыточный уровень.

Игорь Абакумов: Понятно.

Рената Янбых: В результате получается, что у нее есть члены кооператива, у которых маленькие объемы, и есть поставщики настоящие, у которых большие объемы, которые ей интересны. Но законодательно определено, что кооператив не является кооперативом, если больше чем половина продукции поставляется не от членов. Таким образом, вы представляете, что испытывает постоянно эта женщина? Она получила как бы грант на развитие вот такой вот, она должна отчитываться, она должна вести истинно кооперативную жизнь, но ее члены кооператива не могут ей обеспечить эти поставки. Я ей говорю: Татьяна, скажите только честно, если бы вам тогда сказали, что регистрируйте любую организационно-правовую форму, но только работайте.

Игорь Абакумов: Как хотите.

Рената Янбых: Да. И если так, что бы вы зарегистрировали? Она сказала: «Конечно, ООО. Я бы могла ее контролировать, не было бы вот этих ограничений». Ну и опять же дальше она сказала: «Скажите, пожалуйста, кому-нибудь, нельзя ли поддерживать всех, я же тоже выполняю важную…»

Игорь Абакумов: Так вот, Ренана Геннадьевна, вы и скажите кому-нибудь…

Рената Янбых: Да, а я говорю вам.

Игорь Абакумов: Вот перед вами 10-миллионная аудитория.

Рената Янбых: Вот я вам и говорю.

Игорь Абакумов: У нас телефонный звонок из Челябинской области. Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте.

Игорь Абакумов: Алло, слушаем вас, здравствуйте.

Зритель: В 1990-е гг. у нас было в маленьком городе 3 стада огромных, больше тысячи голов каждое стадо. Потом запретили на базарах торговать мясом, и люди стали за бесценок сдавать, и стало меньше, меньше и меньше людей. Сейчас у нас 100 голов, даже 100 голов нет. На базаре людям не разрешают торговать, только скупщики за копейки берут. Легкие берут бесплатно, должны бесплатно легкие отдать, печень, все и мясо еще за бесценок. Да кто же будет скотину держать? Ну кто будет? Никто не будет держать, потому что выгоды никакой нет.

Игорь Абакумов: Понятно, спасибо вам большое.

Рената Янбых: Да, это, конечно, беда. Может, поговорим про кооперативное законодательство, нет?

Игорь Абакумов: Одну секундочку, у меня вопрос. Вот говорят, что некому держать в городах. Вот сейчас деревня, в которой я проживаю, так скажем, вошла в городскую черту. Если предыдущие переписи сельского населения из меня выносили душу вплоть до того, сколько у тебя кустиков чего растет, сколько у тебя укропа, петрушки, – а у меня там и пчелы, и всякая всячина есть, – то в 2016 году никто не позвонил. Я начал интересоваться, в конце концов дозвонился до Росстата, они говорят: «Так вы же в городской черте теперь, вы же не сельский, у нас же сельская перепись». Так у нас в нашей нынешней городской если посчитать количество коров, которые находятся в частном пользовании, если посчитать количество молока, которое они производят и продают дачникам, если посчитать количество творога, которое они перерабатывают, то это изрядное количество, а это прямо рядом с Москвой. Никак не учитывается вообще?

Рената Янбых: Этого не может быть. Оно, конечно же, учитывается…

Игорь Абакумов: Это не то что не может быть…

Рената Янбых: Может быть, они в сельхозпереписи не участвовали?

Игорь Абакумов: Они не участвуют. Нет, дело в том, что… Я назову район, это Красногорский район, там ликвидировано даже управление сельского хозяйства, потому что считают, что сельского хозяйства в Красногорском районе нет, а оно есть.

Рената Янбых: Я живу неподалеку… Сколько там коров?

Игорь Абакумов: У нас производятся индюки, индюшатина, у нас производится крольчатина, причем очень хорошие изделия из этой крольчатины производятся. У нас люди друг перед другом, что называется, показывают себя и делятся старыми рецептами, какие у нас квашенья, соленья, а я еще занялся сыроделием к тому же, у нас такой товарный обмен идет. У людей глаза горят, им это интересно, потому что их объявили, как будто их нет, а им это страшно обидно. Деревня ведь не сдается, вот этих бы людей объединить в какой-нибудь сбытовой кооператив, это было бы вообще великолепно, но они боятся.

Рената Янбых: Ну так вам карты в руки, объединяйтесь.

Игорь Абакумов: Они боятся, Рената Геннадьевна, они боятся.

Рената Янбых: Чего?

Игорь Абакумов: Они боятся, что придет Санэпидстанция, придет налоговая, придет еще что-нибудь. У нас же личные подсобные хозяйства не облагаются налогом, а тут ведь прошел слух, что они будут облагаться налогом, ни много ни мало это будет 50 тысяч в год. Насколько оправданы эти слухи?

Рената Янбых: Ну видите ли, я не могу как бы свидетельствовать об их достоверности или недостоверности, но думаю, что, наверное, этого не будет, потому что 50 тысяч рублей, наверное, для красногорских фермеров еще, как сказать, более-менее осязаемая сумма…

Игорь Абакумов: Извините, нет.

Рената Янбых: Но для людей, которые живут в сельской местности, в Пензенской, в Ульяновской, в Челябинской областях, 50 тысяч есть огромные деньги.

Игорь Абакумов: Огромные деньги, это трехмесячный бюджет как минимум.

Рената Янбых: Но мне почему-то кажется, что власти не пойдут на такое.

Игорь Абакумов: Ну будем считать, что власти вас услышали.

У нас на телефонном звоночке Эдуард опять из Алтайского края, Алтай нас активно слушает и смотрит.

Рената Янбых: Отлично, это родина моей мамы.

Игорь Абакумов: Да, здравствуйте, вы как чувствуете? Вы в прямом эфире «Аграрной политики», здравствуйте.

Зритель: Да-да, я слышу вас. Добрый вечер.

Рената Янбых: Здравствуйте.

Игорь Абакумов: Мы вас слушаем.

Зритель: Ну вот земляк мой звонил, как раз та же история. «Россельхозбанк», наверное, для кредитных схем создавался. Вот у нас была история, вот он говорит про кучу документов, я сам туда обращался, зарегистрировался в 2007 году, обещали мне денежки. А потом начались их козни: бери технику у наших корпоративных клиентов, у нас есть такой агросоюз…

Игорь Абакумов: Понятно.

Зритель: Я говорю: зачем мне 200 тысяч надо, когда трактор новый стоит 700? Я на 200 тысяч возьму трактор, телегу, плуг и прочее, мне хватало в то время. В итоге отказ. Зато у нас был случай, на всю Россию, может быть, это неизвестно, одному фермеру дали кредит 180 миллионов. Но тогда, помните, льготные такие кредиты были, 2/3 ставки рефинансирования Центробанка…

Игорь Абакумов: Было такое, да.

Зритель: Вот. Ему дали, а в конце года он пришел со справочкой, вернете ему вот эти 2/3. Когда в Россельхозуправление краевое пришла эта бумага, они за голову схватились: у него собственности на 30 миллионов, ему дали 180 миллионов. Каким образом? Дело дошло до прокуратуры, потом ОМОН управления «Россельхозбанка» по краю, выемка документов, естественно, заглохло. То есть откаты, коррупция сплошная, все это дело замяли, так схема закончилась, мы уже и не узнаем. Уже и губернатор…

Игорь Абакумов: То есть непростая ситуация в Алтайском крае, это мы уже по второму звонку видим. Спасибо вам большое. Рената Геннадьевна, как-то будем мы это комментировать или оставим, что называется, за скобками? Потому что ситуация достаточно типичная.

Рената Янбых: Ну вот фермеры правы, очень часто им навязывают какие-то условия, что-то обещается, они верят, в эту ситуацию вовлекаются, а потом через некоторое время ситуация меняется, и они остаются один на один со своими проблемами. Это происходит не только в Алтайском крае, это происходит на всей территории Российской Федерации, в частности, в Приморье. Вы знаете, что у нас там рыболовецкие колхозы? Мы как-то об этом постоянно забываем, системообразующие предприятия…

Игорь Абакумов: Да-да.

Рената Янбых: И тоже вот меняется политика абсолютно без оглядки на людей, которые проживают в этих регионах. Вот сейчас что-то происходит с перераспределением исторических квот, я так понимаю, что рыболовецкие артели будут испытывать очень большие трудности точно так же, как…

Игорь Абакумов: Ну да.

Рената Янбых: Это ведь тоже тип кооператива сельскохозяйственного.

Игорь Абакумов: Конечно.

Рената Янбых: Поэтому ситуация довольно-таки тяжелая, ситуация тяжелая. И те малочисленные гранты, которые раздают в областях, не спасают общую ситуацию с кооперацией. В кооперации накопилось очень много проблем с законодательством, с классификацией кооперативов. Мы не знаем, сколько их у нас, сколько их у нас действующих, работающих. Когда начинаешь анализировать кооперативную базу, то ты видишь, что из 90 тысяч упомянутых только половина работающих. Ты смотришь, какие сельскохозяйственные. Например, в частности, мы с коллегой обнаружили кооператив «Золотое руно». Вот как вы думаете?

Игорь Абакумов: Рената Геннадьевна, давайте мы тему кооперации оставим на вторую часть нашей программы.

Рената Янбых: Прекрасно.

Игорь Абакумов: Мы сейчас прервемся, у нас из Пензенской области еще звонок, Сергей, пожалуйста, продержитесь три минутки. А сейчас у нас будет небольшой перерыв на три минуты, новости на калане ОТР.

НОВОСТИ

Игорь Абакумов: Итак, мы продолжаем программу «Аграрная политика», с вами Игорь Абакумов. У нас в гостях Рената Геннадьевна Янбых, заведующая отделом аграрной политики Института аграрных исследований Высшей школы экономики.

Рената Геннадьевна, мы с вами говорили о кооперативах. Я приглашаю фермеров поактивнее участвовать в нашей программе, мы будем работать еще полчаса. И у нас звонок телефонный, мы с него хотели начать. Сергей, вы в эфире.

Зритель: Алло, здравствуйте, уважаемый ведущий, уважаемая гостья. Вы меня слышите?

Игорь Абакумов: Слышим, конечно.

Рената Янбых: Еще как.

Зритель: Значит, я ученый-агроном с 30-летним стажем, я занимаюсь профессионально садоводством, закончил плодоовощное отделение техникума Пензы и Пензенскую сельхозакадемию. Может быть, немножко не по теме, но тем не менее Рената говорила. Хочу сказать, с чем сталкивался. В середине 2000-х гг. люди занимались зерновым хозяйством после выпуска сельхозакадемии, молодые, энергичные, целеустремленные мужики, в частности, Нижнеломовский район. Власти довели до такой ситуации людей, что они вынуждены были бросить со слезами на глазах. Один из них уехал в Германию со словами: «Я этой стране не нужен», – замечательный, грамотный специалист. Плодоовощное отделение уникальное, вдумайтесь только, училище садоводства в Пензе 1820 года образования, я уже человек немолодой, те люди, которые учили меня садоводству, практически в живых никого нет, я от них знаю минимум. Такие проблемы с садами, столько садов загубили.

Пока как во всей стране не повернутся к людям, сдвигов никаких не будет. Плакать хочется, обидно за державу. Училище садоводства готовит агрономов-декораторов, агрономов-экологов. У нас по плодоводству практика была в садах, люди сидели на занятиях, а мы по снегу в автобусах, такие специалисты занимались с нами, в частности, обрезкой садов, такая была практика, низкий поклон им всем. Какая была практика по овощеводству, как это все загублено безвозвратно. Прослойка среднего такого возраста, те специалисты, которые были, уже давно их всех обломали, упущено безвозвратно, услышьте меня, пожалуйста.

Игорь Абакумов: Услышали, спасибо.

Рената Геннадьевна, хотя наш зритель сказал, что он не по теме, он очень по теме говорит.

Рената Янбых: Да.

Игорь Абакумов: Вы скажите мне, пожалуйста, у нас… Вы общаетесь с чиновниками, вы…

Рената Янбых: Ну не так часто.

Игорь Абакумов: В меру терпения вашего, да?

Рената Янбых: Ну может быть.

Игорь Абакумов: Значит, вы общаетесь с чиновниками, вы их слушаете на совещаниях, вы задаете им вопросы, получаете от них какие-то ответы. Скажите, пожалуйста, качество чиновников у нас растет в смысле понимания кооперации, или оно осталось на прежнем уровне, какой был в начале 1990-х гг., или оно стало хуже? Вот какое у нас качество чиновников в смысле понимания основ кооперации, развития кооперации, перспектив кооперации?

Рената Янбых: Ну, Игорь Борисович, это такой вопрос провокационный. Дело в том, что…

Игорь Абакумов: Это моя работа, иначе мы истины не добьемся.

Рената Янбых: Да. Но мы все живем в одной стране, мы такие. Какие мы, такие и чиновники. Попадаются самые разные люди. Есть совершенно прекрасные специалисты, которые горят своим делом, очень много делают и для кооперации, и для фермерства, ну а главное для своих соседей, сельских жителей, для того чтобы… Понимаете, вся аграрная политика, если она не направлена на то, чтобы люди жили качественно лучше, она…

Игорь Абакумов: Вы не хотите отвечать на этот вопрос?

Рената Янбых: Я хочу. Качество будем считать что возросло, потому что появляются молодые люди, они делают карьеру, им это интересно. Мы им, так сказать, по мере сил помогаем.

Игорь Абакумов: То есть они интересуются этим делом, да?

Рената Янбых: Ну конечно, да.

Игорь Абакумов: Я прекрасно понимаю, что чиновник не может знать всего. Он, конечно, пользуется помощью консультантов. Они часто вас спрашивают, я перефразирую вопрос, что такое кооперация, как ее развивать, как она развивается в мире?

Рената Янбых: Ну вот я опаздывала сюда, потому что мне позвонил специалист из Корпорации МСП, поддержки малого и среднего бизнеса, и вот буквально мы с ней, пока я бежала сюда, беседовали о том, как лучше выполнить работу, как лучше представить…

Игорь Абакумов: Стало быть, есть свет в конце тоннеля, мы видим понимание с той стороны, правильно?

Рената Янбых: Безусловно, конечно. Но дело в том, что даже самый лучший чиновник и даже самый лучший исследователь ничего не может сделать, если нет каких-то, Маркса изучали, социально-экономических условий, для того чтобы именно это явление могло развиваться. И вот пока мне кажется, к сожалению, для развития повсеместного сельскохозяйственной кооперации у нас в стране… Не потому, что падает количество фермеров. Кстати, вот количество фермеров падает, а показатели их растут.

Игорь Абакумов: Это да, это действительно так как.

Рената Янбых: То есть это именно фермерский сектор показывает…

Игорь Абакумов: …рост.

Рената Янбых: ...является драйвером роста.

Игорь Абакумов: И по поголовью, и по надоям, и по всему.

Рената Янбых: По всему, да. И уже в некоторых отраслях, подотраслях сельского хозяйства, я думаю, они скоро наши сельхозорганизации…

Игорь Абакумов: Очень интересную тему затронули, очень интересную, от которой сейчас, я думаю, наши фермеры оживятся. У нас уже звонок из Башкирии сейчас, Флюра.

Рената Янбых: Прекрасно.

Игорь Абакумов: Здравствуйте, Флюра.

Зритель: Здравствуйте, добрый вечер.

Игорь Абакумов: Флюра, чем нас обрадуете или огорчите?

Зритель: Ну чем вас обрадовать? Мы вас можем только своей продукцией радовать, мы фермеры с 19-летним стажем.

Игорь Абакумов: Так привозите.

Зритель: У нас коневодство, КРС, земледелие, сами заготавливаем корма. Но вы знаете, сейчас я слушала Ренату, действительно разделяю полностью то, что социально-экономические условия для фермеров… Вы меня извините, вот мы все с мужем наблюдаем столько лет, 20-й год работаем. Везде говорят о поддержке, везде, но эта поддержка такая, что лучше бы ее вообще не было, чтобы не на кого было надеяться.

Вот говорили насчет кредитов – да, мы берем кредиты в «Россельхозбанке», спасибо им. Но вы знаете, если уж откровенно сказать, мы только свои анализы медицинские не сдаем, все сдаем и получаем эти кредиты, потом их в конце года закрываем, с пустым кошельком и спокойной душой мы вступаем в новый год, и дальше все идет по кругу. Может быть, мы такие неудачливые фермеры, но тем не менее мы живем без долгов…

Игорь Абакумов: Нет, Флюра, вы замечательный фермер, я в это верю. Это общая тенденция по всей стране, к сожалению. Спасибо вам, Флюра.

Я хочу рассказать небольшую историю, просто Флюра меня взволновала на воспоминания. Я работал некоторое время помощником у фермера в Голландии.

Рената Янбых: Ух ты.

Игорь Абакумов: Да, я познавал фермерство с Голландии начиная, это было давно. Я вместе с ним ездил в банк получать, я был рядом с ним и каждый его шаг, что называется, изучал, как он работает. И мы с ним поехали в банк получать кредит на покупку трактора, ему нужен был подержанный трактор, он уже с продавцом договорился, теперь ему нужен был кредит. Мы заехали в банк, банк находится в самой деревне, где он живет, деревенька называется Раувейн, если кто-то посмотрит на карте. Мы туда заехали, в деревне банк. Приезжаем.

Для того чтобы получить кредит для покупки подержанного, но большого трактора в хорошем состоянии, нам потребовалось как вы думаете сколько времени, сколько документов? Вот как вы думаете, Флюра, если вы нас еще смотрите? Нам потребовалось всего-навсего 40 минут, нам потребовался всего один документ, который мы подписали, он был уже распечатан на принтере, к нашему приходу он был уже распечатан, фермер только расписался. Мы поговорили о погоде, мы поговорили об урожаях, мы поговорили о женах и все, через 40 минут деньги уже поступили на счет продавца этого трактора, а к вечеру этот трактор уже был привезен на двор к этому фермеру.

Почему так быстро? Ответ: потому что в банке есть вся информация об этом фермере – сколько у него земли, в каком она состоянии, как у него коровы себя чувствуют, когда у них был последний отел, сколько он доит молока, сколько стоит его дом, как он сам себя чувствует, в банке есть даже информация о страховых платежах по медицинскому обслуживанию. Есть все абсолютно в банке, и фермер еще не приехал, банкир уже принял положительное решение. Это не потому, что банкиры так любят фермеров, не потому, что они родственники, не потому, что там кто-то кому-то взятку дал, просто вся информация о фермера в режиме онлайн обрабатывается в банке. Потому что банк находится в самой деревне, он находится не в райцентре или не дай бог в областном центре, он в деревне находится.

Рената Янбых: Я прослушала, это был «Rabobank»?

Игорь Абакумов: Это был «Rabobank», да, это крестьянский кооперативный банк, которому около 200 лет уже. Это же была кооперативная касса фактически, это сейчас он финансирует аэрокосмическую промышленность, а заодно и сельское хозяйство, а раньше это был кооперативный банк. И фермер сейчас акционер этого банка, маленький такой акционерчик, малюсенький, его почти не видно, но он акционер банка, вот в чем дело, и по наследству эта акция перейдет его старшему сыну, вот в чем дело. Маленькая вроде бы деталь, что банк находится внутри деревни и банкир живет той же жизнью, ему не надо задавать вопросы весом в несколько килограммов, то, что Флюра говорит, то, что из Пензы нам товарищ звонил и говорил. Понимаете, да?

Рената Янбых: Ну конечно. Но все-таки Голландия – это такая маленькая, компактная страна, у нас все-таки территория другая. Наверное, в каждом населенном пункте…

Игорь Абакумов: Рената, она маленькая и компактная, но она второй в мире экспортер продовольствия после США, у нее территория меньше Московской области.

Рената Янбых: Да.

Игорь Абакумов: Но это великая аграрная держава именно потому, что к фермерам там хорошо относятся. Согласны вы с этим?

Рената Янбых: Ну конечно.

Игорь Абакумов: У нас еще Джамиль на проводе. Джамиль, здравствуйте.

Зритель: Вам тоже здравствуйте. Я из Саратовской области, Красноармейский район, село Луганское. У меня такой вот к Ренате вопрос. В прошлом году у нас урожай подсолнечника из-за погоды, у нас 6 октября пошли дожди и до 27 декабря. В итоге мы подсолнух не убрали. У меня были кредиты в «Россельхозбанке» как у физлица. Этот кредит я просрочил, весной убрал подсолнух, оставшийся от зверей, от птиц, от погодных условий, его сдал, рассчитался с «Россельхозбанком», со своим кредитом. Было заявление на 5%-й кредит на приобретение комбайна «Вектор» как фермеру. В итоге мне «Сбербанк» отказал в этом кредите. После этого я написал президенту письмо дважды, пришел мне ответ из Минсельхоза России, что выделили мне 7 миллионов рублей денег на приобретение комбайна.

Игорь Абакумов: Отечественного комбайна «Вектор».

Зритель: Да, «Вектор 410». Потом мне пришел ответ с нашего саратовского правительства, что с банком они вопрос решили, подавайте заново документы. Я подал документы заново, мне было сказано: что нам правительство, когда деньги мы выдаем?

Игорь Абакумов: Ага, понятно.

Зритель: В итоге мне отказали в этом кредите. И в этом году у нас почему-то принято, когда урожай есть, цены нет, а когда цена есть, урожая нет. Почему так?

Игорь Абакумов: Джамиль, скажите, пожалуйста, а сколько вы потратили времени на оформление кредита?

Зритель: На оформление кредита у меня ушло где-то 4 месяца.

Игорь Абакумов: Ого. А кто работал вместо вас?

Зритель: В каком смысле работал?

Игорь Абакумов: Ну на ферме кто работал?

Зритель: Ну оформлял документы когда бухгалтер, когда я сам ездил, кое-какие документы сдавал, где расписывался, где печать ставил.

Игорь Абакумов: В общем, времени потратили много. Спасибо, Джамиль.

Рената, вот с такими же вопросами примерно фермеры обратились к руководству страны, Минсельхоза, различных министерств на Съезде кооперативов, примерно те же самые вопросы. Они говорят: очень хорошо, президент сказал делать кооперативы, верно?

Рената Янбых: Да.

Игорь Абакумов: Верно. Президент прав, тысячу раз прав. Правда, эту программу надо было принимать еще лет 20 назад, но неважно, он сейчас прав. Но дело в том, что глубина проблем такова, что сейчас создавать кооперативы как-то очень тяжело. Вот теперь, что называется, ваш выход.

Рената Янбых: Да-да. Знаете, мы провели небольшое исследование, решили разобраться, провести инвентаризацию всех кооперативов, для того чтобы ответить, сколько их у нас.

Игорь Абакумов: И кооперативы ли они.

Рената Янбых: Ну да, это второй вопрос, я о нем тоже упомяну. И куда мы обратились? Мы обратились в родную базу ЕМИСС, это Единая межведомственная информационно-статистическая база. Мы в базе ЕМИСС посмотрели, сколько же у нас кооперативов зарегистрировано. Увидели, что их 90 тысяч.

Игорь Абакумов: Ага.

Рената Янбых: В другой базе мы посмотрели, сколько же из них кооперативы, которые работающие, и что это такое. Оказалось, что тех, которые сдают хоть какую-то отчетность и проявляют хоть какие-то признаки жизни, их 50 тысяч, то есть половина от этих 90 тысяч. Но, естественно, как исследователи аграрные мы интересовались, что у нас с сельскохозяйственными кооперативами, потому что Минсельхоз постоянно представляет цифры, что крутится число сельскохозяйственных кооперативов вокруг 5 тысяч, 5-6 тысяч, из них мы отметаем 1.5 тысячи кредитных, это такое отдельное «животное» кооперативное… Значит, таких истинных кооперативов сельскохозяйственных (сбытовых, снабженческих, перерабатывающих) должно быть 3.5 тысячи. И мы хотели посмотреть в статистической базе, действительно существуют они или нет и какие они. И, значит, мы увидели, что кооперативов, которые зарегистрированы с названием «сельскохозяйственный», а также «потребительских» и «производственных», у нас 9 тысяч.

Игорь Абакумов: Так, всего.

Рената Янбых: Да, это по организационно-правовой форме по коду ОКПО. А по коду ОКВЭД, то есть по экономической деятельности, тех, которых мы могли бы отнести как-то условно, которые говорят, что они занимаются сельским хозяйством или переработкой, их 12.5 тысяч, то есть у нас четверть кооперативов всех в стране составляют сельскохозяйственные. Казалось бы, это такая большая, мощная сила.

Потом мы стали разбираться, что это за кооперативы, то есть не в том смысле, что соблюдают ли они кооперативные принципы, а вообще чем они занимаются. Мы увидели, что есть такие кооперативы, которые называются сельскохозяйственными, а основной вид деятельности указывают «лакокрасочная промышленность», допустим, или вот я пыталась до перерыва рассказать про кооператив «Золотое руно». Вот Игорь Борисович, как вы думаете, чем занимается сельскохозяйственный кооператив «Золотое руно»?

Игорь Абакумов: Ну по названию он должен заниматься либо шерстью, либо переработкой золота.

Рената Янбых: Вот, молодец. Но поскольку я не такая умная, как вы, я почему-то подумала только про шерсть. Но оказалось, что это золотодобывающий кооператив. Вот интересно, зачем они зарегистрировались…

Игорь Абакумов: Он считался как сельскохозяйственный?

Рената Янбых: Да, он до сих пор существует и наверняка учитывается в нашей статистике как сельскохозяйственный кооператив перерабатывающий, понимаете? И таких вот курьезов очень много, их очень много. То есть классификация перепутана, перепутаны коды, непонятно, кто чем занимается; многие коды избыточные; какие-то кооперативы регистрировались по первому закону о кооперации 1988 года, помните такой?

Игорь Абакумов: Да-да, древний самый.

Рената Янбых: Потом, значит, появилось еще 4 закона о кооперации, о разных ее видах. Потребкооперативы некоторые зарегистрировались по закону о потребкооперации, которая раньше была…

Игорь Абакумов: Да-да.

Рената Янбых: Часть из них подсуетились, перерегистрировались как сельскохозяйственные, потому что сказали, что будет государственная поддержка; какие-то из кооперативов производственных… Вот есть, например, такой код, по-моему, 14200 – «производственные кооперативы, кроме сельскохозяйственных». Даже среди вот этой когорты мы нашли 10 кооперативов, которые вроде бы не сельскохозяйственные, но основной вид деятельности – сельское хозяйство.

Игорь Абакумов: Ага.

Рената Янбых: То есть черт ногу сломит в этой базе, очень тяжело это все анализировать, очень тяжело давать какие-то предложения, когда мы, собственно, не знаем, что у нас за кооперативы. И вот мы с коллегами пришли к выводу, что вот этот хаос в кооперативном законодательстве каким-то образом нужно устранять. Должен быть какой-то рамочный закон о кооперации, и в нем в какие-то главы об отдельных видах кооперативов, чем они занимаются…

Игорь Абакумов: Сбытовая, снабженческая, кредитная…

Рената Янбых: Да, в том числе золотодобывающие, но которые не сельскохозяйственные, а вот…

Игорь Абакумов: Ну золотодобывающие это ладно, это отдельно, нас интересуют сельскохозяйственные.

Рената Янбых: Да. Потом я знаю, что с 1 января 2019 года вот эти все наши дачные кооперативы, садовые товарищества переходят под другой закон, то есть вот эта база 50-тысячная освобождается от них. В общем, мне кажется, что в этой сфере, в классификации, в законодательстве надо наводить порядок.

Также есть проблема псевдокооперативов, которые вы упомянули, – это когда кооператоры в надежде как-то встроиться в какую-то программу, будучи по сути обществом с ограниченной ответственностью или просто каким-то большим частным предприятием, называют себя кооперативом. И опять же приезжаешь в район, видишь, что самый большой, крупный кооператив у них под названием «Мечта», спрашиваешь…

Игорь Абакумов: …о чем мечтают крестьяне.

Рената Янбых: Нет, департамент сельского хозяйства, знают ли они такой кооператив, – нет, не знают. Ну как же, вот у нас по базе, мы посмотрели, у них самый большой оборот, молочный кооператив должен быть. Нет, они не знают. Едем в деревню, спрашиваем, слышали ли что-нибудь такое, – да, слышали, это наш молокозавод. Я говорю: а вы являетесь членами этого кооператива? Нет-нет, не являемся, мы просто сдаем туда молоко. Но числится он как кооператив и отчитывается как кооператив. Соответственно, все показатели, которые мы анализируем, там присутствует вот этот молокозавод, который является частным, у которого якобы на бумаге есть члены, а на самом деле нет.

Игорь Абакумов: В общем, если я правильно понимаю, то предложение привести кооперативное законодательство к единому какому-то знаменателю, не поступает таких предложений?

Рената Янбых: Просто разобраться… Вы знаете, может быть, вы помните, он, к сожалению, в этом году нас покинул, Григорий Ефимович Быстров…

Игорь Абакумов: Да.

Рената Янбых: Был знаменитый такой юрист. Вот он постоянно колотился с этой идеей о едином законе о кооперации…

Игорь Абакумов: Он мне говорил, что он не может найти деньги. Ведь для написания закона нужны деньги, он не мог найти 100 тысяч рублей от государства, чтобы написать государственный закон. Он как юрист готов был его написать, но нужны были деньги, потому что нужно было платить консультантам, машинисткам и так далее.

Рената Янбых: Слушайте, он его на самом деле уже написал, вот эту вот основу, но как-то вот эта идея не нашла отклика среди кооператоров.

Игорь Абакумов: Я вам сейчас, как вы любите мне говорить, задаю провокационные вопросы…

Рената Янбых: Да, 100%, и не только мне.

Игорь Абакумов: Вот я вам задаю провокационный вопрос, можно вам задать, Рената Геннадьевна?

Рената Янбых: Можно.

Игорь Абакумов: Значит, мой провокационный вопрос состоит в следующем. Не считаете ли вы, что власть, поддерживая кооперативное движение, в общем несильно старается его поддержать документально, несильно старается? В основном это словесная риторика такая, это идет обволакивание такое: мы вас поддерживаем, вы молодцы, вы соль земли, на вас вся страна держится и так далее, мантры такие. А все же начинается с базовых законов, верно?

Рената Янбых: Ну да…

Игорь Абакумов: Почему? Потому что фермеры, объединенные в кооперативе, – это очень серьезная, самостоятельная сила, самостоятельно социальная сила, политическая сила, если хотите, на выборы они же пойдут, они ведь пойдут не просто так голосовать. Так вот, может быть, как раз и есть опасения, что вот эти вот фермеры будут слишком самостоятельными? Вот такой провокационный вопрос.

Рената Янбых: Ну вот я не вижу никакого злого умысла, так сказать, во властных структурах, честно. Они тоже хотят сделать как лучше.

Игорь Абакумов: То есть вы считаете, что злого умысла нет?

Рената Янбых: Вот посмотрите, у нас биполярное сельское хозяйство.

Игорь Абакумов: Рената, это отдельная тема за пределами нашей программы в следующий раз, хорошо? Спасибо вам большое, Рената Геннадьевна.

Рената Янбых: Что, уже все?

Игорь Абакумов: У нас в гостях была Рената Геннадьевна Янбых, заведующая отделом аграрной политики Института аграрных исследований Высшей школы экономики. Программу «Аграрная политика» вел Игорь Абакумов. Мы увидимся с вами непременно в следующий понедельник, это буквально через неделю, увидимся в любую погоду.


Подписаться на ОТР в Яндекс Дзене

Рубрика «Аграрная политика»

Комментарии

Разработан и внедрен региональный инструмент развития реальной кооперации.
Команда единомышленников в результате 6 летних эксперементов сформировала Программу кластерного развития естественной кооперации. Первый этап Программы реализована в Постановлении Правительства Республики Башкортостан #254 от 08.06.2018 г. Сегодня этот регион лидирует по кооперативной активности. Теперь для системного внедрения в остальных регионах Российский университет кооперации (На базе Казанского филиала) создал внедренческую лабораторию моделирования сельскохозяйственной потребительской кооперации. Услугами данной лаборатории сейчас пользуется Минсельхоз Татарстана. На выходе формирование базы пайщиков, увеличивших свои обороты через кооперативы. Не численность кооперативов. Ренат Мамаев
  • Все выпуски
  • Полные выпуски
  • Яркие фрагменты
  • Интервью
  • Сюжеты