Рынок труда по-русски. Аналитики говорят о росте числа вакансий и зарплат, а Минтруд – о росте безработицы: где правда?

Рынок труда по-русски. Аналитики говорят о росте числа вакансий и зарплат, а Минтруд – о росте безработицы: где правда?
Какие пенсии в России? Достойная зарплата. Пентагон нацелился на Калининград. Лишние уроки. Тату детям не игрушка!
В ожидании индексации: какие пенсии сегодня получают в регионах и на что их хватает?
Пенсионный фонд России: сколько он тратит на свои нужды? Наш сюжет
Сергей Лесков: Мы гордимся гигантским профицитом бюджета, хотя видные экономисты считают, что это абсурд
Вадим Муранов: Проблема, скорее, не в том, что в школе много лишних предметов, а в том, что много лишнего в самих предметах
Владимир Морыженков: Россия крайне благоприятна для принятия инвестиций, но она так заколдована, что ни рубль, ни доллар не могут сюда проникнуть
Под крылом самолёта...
Слишком много машин! Недовольны и автомобилисты, и те, у кого нет личного авто
Пентагон нацелился на Калининград
Космический интернет - залог создания цифровой экономики на земле!
Гости
Константин Ордов
профессор РЭУ им. Г.В. Плеханова, доктор экономических наук
Александр Сафонов
проректор Академии труда и социальных отношений, доктор экономических наук, профессор

Тамара Шорникова: Прямой эфир, программа «Отражение», в студии по-прежнему Иван Князев…

Иван Князев: …и Тамара Шорникова. Только-только успели гримеров отсюда выгнать.

Тамара Шорникова: Расскажем о нашей главной теме. Мы будем обсуждать сегодня в дневном выпуске и продолжим в вечернем наш отечественный рынок труда. Безработица снижается, а подходящую вакансию можно найти быстрее, зарплаты подросли.

Иван Князев: Ну вот мы сейчас не констатируем, мы цитируем: так обстоят дела на российском рынке труда по мнению аналитиков «РИА Рейтинг», это в целом по стране. Но картина, конечно, неоднородная. Посмотрим, что происходит в конкретных регионах.

Тамара Шорникова: Начнем с регионов-лидеров, здесь низкий уровень безработицы, относительно короткое время поиска работы, высокие зарплаты. Первые два места занимают, тут без сюрпризов, Москва и Санкт-Петербург; на третьем месте Московская область, далее следуют Югра и Татарстан.

Иван Князев: Хуже всего обстоят дела в Тыве и Карачаево-Черкессии, это регионы с невысокими социально-экономическими показателями. Среди аутсайдеров также Ингушетия, Калмыкия, Алтай, где ключевыми проблемами остаются высокий уровень безработицы и низкие зарплаты.

Тамара Шорникова: Буквально пару слов про сам индекс труда. Агентство подготовило его по итогам 2018 года. При расчете были проанализированы 9 показателей, включая уровень оплаты и условия труда, занятость, а также емкость рынка.

Другая статистика от Минтруда на сей раз: Минтруд фиксирует рост безработицы, число зарегистрированных на бирже труда в России в первом полугодии 2019 года выросло на 18% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.

Иван Князев: Рост количества официально неработающих в ведомстве связывают с повышением пособия по безработице: максимальный его размер с 1 января этого года составляет 8 тысяч рублей, для лиц предпенсионного возраста 11 280 рублей.

Тамара Шорникова: Как обстоят дела на нашем рынке труда? Как они конкретно обстоят в вашем городе, регионе? Позвоните нам и расскажите. И запускаем SMS-голосование, давай прямо сейчас начнем.

Иван Князев: Да: «В вашем городе легко найти работу?» – «да» или «нет», простой ответ, пишите нам.

Тамара Шорникова: Да, это на наш короткий SMS-номер. Развернутые ответы как обычно ждем по телефону в нашем прямом эфире.

Представим нашего гостя: у нас в студии Константин Васильевич Ордов, профессор Российского экономического университета имени Г. В. Плеханова. Здравствуйте.

Иван Князев: Здравствуйте, Константин Васильевич.

Константин Ордов: Добрый день.

Иван Князев: Вот эта вот статистика, все-таки расхождение там есть, да? Минтруда говорит, что у нас безработица увеличивается, причем даже серьезные цифры; другие аналитики из «РИА» говорят, что вроде как ситуация выравнивается. Что на самом деле происходит?

Константин Ордов: Это вопрос лишь в статистической обработке информации. Мы с вами говорим, что с 2015 года безработица сокращается и достигла очередных рекордов в 4,4%, а вот количество ищущих работу за первое полугодие 2019 года действительно на 18% увеличилось по отношению к первому полугодию 2018 года. Но в связи с тем, что они могут быстрее найти работу, на самом деле у нас на бирже труда количество вакансий превышает количество активно ищущих работу, вот это все влияет на этот низкий показатель.

Тамара Шорникова: Снижение уровня безработицы, давайте будем говорить уже о причинах, потому что каждый эфир, когда мы обсуждаем темы, связанные с рынком труда, нам приходит много, огромное количество SMS из разных регионов, они примерно одинакового содержания: работы нет, найти ее трудно, такого-то возраста уволили и не может человек найти снова. При этом безработица снижается. Это не коррелирует каким-то образом?

Константин Ордов: Здесь важно понимать, что, в общем-то, безработица является достаточно точным индикатором состояния экономики. Если мы с вами обратим, например, внимание на отчеты Федеральной резервной системы США, аналога Центрального банка, то они всегда ориентируются на количество созданных мест, и мы видим, насколько чувствительны фондовые рынки к этой информации. У нас в России, к сожалению, с такой периодичностью и с такой точностью никто эту информацию не отслеживает о созданных.

Больше того, мы с вами за последние 2 года, скорее всего, если проанализируем статистику, то поймем, что в среднем по 400 тысяч рабочих мест за год, скорее всего, сокращается в России, а количество рабочих рук, так сказать, по данным РАНХиГС сократилось за год по первый квартал этого года на 800 тысяч. Поэтому здесь такое впечатление, что некий баланс, что больше сократится, количество рабочих мест или количество рабочих рук.

Иван Князев: Понятно.

Еще один момент хотелось бы уточнить. Смотрите, в Минтруде связывают рост числа безработных с увеличением пособия. Это что получается, просто люди пришли, зарегистрировались, денег нет, пособие выросло, пришли, надо встать на биржу и его получать, отсюда и данные? Так ли это?

Константин Ордов: Да, но это общемировой такой тренд с точки зрения именно дохода, который вам гарантирован в любом случае, и мы с вами когда, например, если вдруг сегодня затронем дискуссию о 4-дневной рабочей неделе с меньшим количеством часов рабочих в неделю, то мы говорим о том, что все равно должен быть определенный минимум, гарантированный человеку в рамках Конституции, право на жизнь. И в этой связи вот это является одной из форм гарантированного дохода, который в случае потери работы и на момент ее поиска будет обеспечивать для вас какой-то способ выживания.

Иван Князев: Я просто к тому, что раньше…

Тамара Шорникова: Подожди секунду, камеры уже показали нашего второго эксперта: к нам присоединился Александр Львович Сафонов, проректор Академии труда и социальных отношений. Здравствуйте.

Иван Князев: Здравствуйте, Александр.

Александр Сафонов: Добрый день.

Иван Князев: Я просто хотел спросить к тому, что люди-то раньше не особо шли за пособием по безработице, слишком маленькое оно было, а теперь вроде как пошли регистрироваться, таким образом их всех и посчитали. Или это не так?

Александр Сафонов: Ну конечно, не так. Дело в том, что на самом деле все прогнозы, связанные с повышением пенсионного возраста, показывали, что у нас действительно, так сказать, не будет, нет достаточного количества рабочих мест. И в этой ситуации, скажем так, у людей появилась некая безысходность, то есть не потому, что повысили пособие, а просто других источников существования просто нет. И здесь, что называется, дареному коню в зубы уже не смотрят, поэтому любой способ заработать деньги есть способ.

Я бы обратил внимание на другое обстоятельство, что вот тот же самый Росстат сейчас показал нам за последний период времени прирост неформального рынка труда аж на 1,5 миллиона человек. Мы прекрасно с вами понимаем, что, во-первых, такого количества рабочих мест за такой период создать было просто невозможно, и это означает ровно следующее, что с методологической точки зрения Росстат не может найти этих людей, как бы ни занятых, ни официально зарегистрированных безработных, и в рамках той методики мотовской, которую он применяет, это тоже слабо выявляемая проблема. Поэтому по сути в рамках балансового метода он относит их автоматически, так сказать, туда, где проще их учесть, в этом неформальном секторе рынка труда.

На самом деле те балансы, которые мы считали по многим субъектам Российской Федерации, показывают, что в рамках динамики выхода с рынка труда лиц, все-таки которые достигли права получения пенсии, и тех лиц, которые входят на рынок труда, у нас при увеличивающемся количестве людей, которым нужно эти рабочие места предоставлять, а это не менее 500 тысяч в текущем году, в следующем году это уже будет 1 миллион, потом 1,5 миллиона, это ежегодный приток, мы видим, что только 5 субъектов Российской Федерации кое-как с этой проблемой справляется: это Москва, Краснодар, соответственно Московская область, Санкт-Петербург. А все другие субъекты Российской Федерации, даже вот такие интересные, как Калужская область, которая всегда отмечалась своей активной позицией по созданию рабочих мест, причем в промышленном секторе, она выдерживает вот этот наплыв дополнительной рабочей силы чисто статистически в течение года.

И еще один косвенный показатель – это ситуация с переобучением лиц предпенсионного возраста. Напомню, что достаточно большая сумма была выделена на эту задачу, порядка 10 миллиардов рублей. Предполагалось, что можно будет обеспечить переобучение 75 тысяч человек…

Иван Князев: Мне кажется, воз и ныне там.

Александр Сафонов: Воз и ныне там, да. Почему? Потому что, во-первых, нет потребности в переобучении тех лиц, которые оказались в предпенсионном возрасте. Во-вторых, соответственно и работники сами не видят необходимости, целесообразности в переобучении, потому что это ничем не закончится. Поэтому некоторые субъекты Российской Федерации, в том числе, например, Питер, готовы вернуть эти деньги в бюджет. То есть ситуация достаточно такая непростая, очень непростая.

Тамара Шорникова: По поводу статистики короткая ремарка, из Татарстана сообщение: «У нас в районе официально 36 безработных, фактически каждый 3–4-й безработный. Ездят по шабашкам в другие города, потому что здесь работу найти сложно, особенно возрастным».

И из Татарстана же есть у нас телефонный звонок. Кстати, по тому же индексу труда «РИА Рейтинг» Татарстан в регионах-лидерах, там все хорошо. Узнаем сейчас конкретное мнение конкретного человека. Сергей?

Иван Князев: Да, как ситуация обстоит на самом деле. Здравствуйте, Сергей.

Зритель: Здравствуйте.

Иван Князев: Сергей, вы работаете?

Зритель: Вы знаете, вот сейчас не работаю, сейчас вот хожу по подработкам, везде вообще очень маленькие зарплаты. Вот буквально вчера я отработал 12 часов, получил за 12 часов 800 рублей, ну это вообще ни о чем. То, что предлагают на сайтах, на «HeadHunter» и так далее, на «Avito» – вы знаете, везде обман один: отработаешь, вообще деньги платить не хотят. В Татарстане вообще катастрофическое с трудоустройством, это просто катастрофическая ситуация, я просто сейчас на эмоциях, то, что к вам дозвонился. Вот знаете…

Тамара Шорникова: Сергей, скажите, а вы на биржу труда ходили? Вы говорите, что ищете пока по поисковым сайтам…

Зритель: На биржу труда я ходил. Вы знаете, на биржу труда вообще встать невозможно, предлагают встать без пособия по безработице.

Иван Князев: Понятно. Это интересно. Это как так?

Тамара Шорникова: Такое возможно?

Зритель: …там поставлена подпись. Я ходил несколько раз. Вы знаете, это вообще невозможно, работу найти не-воз-мож-но.

Тамара Шорникова: Да, Сергей, поняли вас.

Иван Князев: Сергей, секундочку, не кладите трубочку, спросим у наших экспертов, как так получается, о чем говорит Сергей?

Александр Сафонов: Ну ситуация, к сожалению, такова, что по действующему законодательству человек, например, который расторг взаимоотношения с работодателем по договоренности сторон, не считается человеком, который имеет право быть зарегистрированным в качестве безработного: это же его воля, он уволился, поэтому о каком формальном статусе безработного может идти речь, это раз. Во-вторых, не забываем о том, что все-таки показатель уровня безработицы свидетельствует об эффективности или неэффективности менеджмента регионального, и поэтому, к сожалению, так устроена система, это проблема еще 1990-х гг., которая так и не решена. Масса есть зацепок, которые позволяют не регистрировать человека. Одну зацепку я сказал чисто законодательно…

Иван Князев: Ну это странно.

Александр Сафонов: А второе – это необходимость предоставить кучу справок. Потом это направление человека – без пособия, кстати – на переобучение, то есть предлагают переобучаться, заранее понимая, что он никуда не трудоустроится, но по крайней мере он опять статуса безработного не получает, соответственно не надо ему платить пособие по безработице. То есть таких вот моментов достаточно много можно в системе насчитать.

Иван Князев: Ну а почему действительно такой странный момент? У нас сейчас все увольняются по соглашению сторон, более того, даже благом считают, работодатель говорит: «Ну давайте мы не будем, давайте я не буду тебя увольнять, я не буду искать причину, по какой я могу тебя уволить, давай мирно разойдемся», – ну и все.

Константин Ордов: Здесь важно, чтобы и сам работник понимал, где его интересы, а где интересы совершенно только работодателя. И в этой связи надо, конечно, немножко быть ознакомленным с трудовым законодательством. Но мне просто кажется, что и в рамках… Вот сейчас мы отслеживали ВЭФ, эти программы развития Дальнего Востока, а у нас ситуация с Северо-Кавказским округом из года в год гораздо печальнее с точки зрения безработицы, там молодая безработица. И мы с вами опять же говорим, что, может быть, стоит преференции более точечно предоставлять для развития бизнеса, и тогда люди будут не только иметь возможность найти работу, но, как мы видим, они заинтересованы в хорошем уровне жизни, то есть в высоком уровне оплаты труда.

Тамара Шорникова: Кстати, много сообщений, такой текст в них примерно одинаковый, что работа есть, в принципе устроиться можно, на зарплату, которую выплачивают, невозможно прожить.

Иван Князев: Ну это вот одна история. Я вот сейчас пытаюсь найти SMS по поводу молодых, то, что Константин сказал. Молодежь получает 8–10 тысяч в регионах, не помню уже, какой регион, но это часто такая история бывает. А вот Кемеровская область пишет: «Работу найти невозможно, вакансий куча, но они все размещены для галочки. Звонишь по любой, в ответ «Персонал набран». Зато на следующий день эта вакансия опять обновилась», – Новокузнецк.

Тамара Шорникова: И вот смотрите, Волгоградская область: «Мужу предложили быть фасовщицей на засолке, он инвалид III группы, ему 59 лет». Вот такие я даже не знаю, как назвать, нарекания, обвинения в адрес тех же бирж труда почему возникают? Нет действительно подходящей нормальной работы в регионах, или слишком формально подходят к процессу поиска работы для кандидатов?

Александр Сафонов: Вы знаете, давайте все-таки, так сказать, поговорим о той системе, которая существует в службах занятости. Во-первых, служба занятости должна отчитываться о своей деятельности, и в соответствии с действующим законодательством компании должны предоставлять вакансии. Да, есть такая практика, когда просто договариваются о том, чтобы хоть что-то было в базе вакансий, предоставлять сведения, но это совершенно не означает то, что действительно существует какая-то вакансия, раз.

Во-вторых, есть случаи, когда, например, бюджетная организация штатную единицу в силу опять же низкой заработной платы «расфасовала» между своими сотрудниками в рамках внутреннего совместительства. И понятно, что де-юре эта вакансия есть, де-факто ее не существует, и когда человек приходит по направлению службы занятости, ему, во-первых, объясняют, что эта заработная плата очень маленькая, естественно, он не может согласиться на зарплату, которая не позволяет ему выжить, с одной стороны. А с другой стороны, она по факту уже занята, потому что уровень совместительства, особенно в бюджетной сфере, достаточно высокий.

Ну и, естественно, есть третий момент, связанный с тем, что, к сожалению, у нас не преодолена практика такой бесплатной эксплуатации людей безответственной, когда вот люди приходят, выполняют какие-то там функции, а работодатель и не собирался платить, он просто использует такое тяжелое положение. Я уже не говорю о том, что мы на сегодняшний день так и не смогли эффективно решить проблему неформальной занятости, когда люди вообще не имеют никаких трудовых договоров с нанимателем, это дает возможность ему поступать как он захочет.

Иван Князев: Звонят, звонят нам люди массово.

Тамара Шорникова: Давайте послушаем, да.

Иван Князев: Любовь из Иркутской области нам дозвонилась. Здравствуйте, Любовь.

Зритель: Здравствуйте.

Тамара Шорникова: Слушаем вас.

Зритель: М-м-м… У нас…

Тамара Шорникова: Вы сейчас работаете, без работы?

Зритель: Я без работы. Я звоню вам из города Ангарска, и у нас, оказывается, по статистике нулевая безработица.

Иван Князев: Так-так.

Зритель: Самый нулевой город с нулевой безработицей. Как так получилось, могу объяснить вам, – статистика. Вот пыталась найти местную газету, город у нас, например, 280 тысяч население, обратилось на биржу труда 15 тысяч человек, устроили порядка 1,5 тысяч. Посчитали, пересчитали на население, оказалось, что ноль безработица в городе, ноль! Как вот с этим быть?

Иван Князев: Как с этим быть? Наверное, ответить на этот вопрос очень сложно.

Тамара Шорникова: Вопрос риторический, Любовь. Вы лучше расскажите о конкретной картине у вас. Где в основном работают люди, на каких предприятиях?

Иван Князев: Вы сами кем работали?

Зритель: Я всегда была, как сейчас по новой практике, должна быть самозанятой. Я всегда работала: шила шапки, у меня были свои предприятия, то есть швеей была, предпринимателем. Все, извините меня… Туда…

Иван Князев: Понятно…

Зритель: Мужики у нас работают, как правило… Город у нас, 2 предприятия было богатых, одно нефтеперерабатывающее, другое атомная промышленность. Все везде сокращается, мужики в основном уезжают работать на заработки. Но вахта происходит так: люди приезжают, с ними заключают договор на 10 тысяч… официально, предлагают 80, 50 и больше. Люди отрабатывают месяц, назад приезжают, платят именно голые эти 10 тысяч. Несколько сотен уже было самоубийств мужиков.

Тамара Шорникова: Да, понятно, спасибо вам большое.

Иван Князев: Спасибо, Любовь, спасибо.

Тамара Шорникова: Вот о таких невыгодных условиях, прямо скажем, рабочих, на которые соглашаются люди, давайте поговорим и в связи с новостью, которая пришла буквально недавно. Новое исследование, по его данным, согласно исследованию, 43% респондентов заявили, что согласились бы на работу с «серой» зарплатой, там 49% мужчин, 36% женщин. Сорок три процента, достаточно большое количество, при этом государство официально борется с теневым сектором, но сами люди туда идут. Как это можно остановить?

Александр Сафонов: Ну остановить только можно в одном случае, если экономика начинает развиваться и есть реальные альтернативные рабочие места, что называется, с «белой» занятостью, когда действительно у предприятий все хорошо. Мы должны отметить следующее обстоятельство, что у нас вообще неформальная занятость растет достаточно быстро начиная с 2004 года, то есть она пережила уже два цикла экономического кризиса, и 2008 года, и 2014 года, и тем не менее она развивается. Все попытки ввести ее в какое-то там русло официальное за счет снижения налогов, связанных с отчислением в систему социальных фондов, не сработали.

Поэтому когда мы проводили исследование, расспрашивали работодателей, в чем причина их стараний уклониться от формальных взаимоотношений, ответ очень просто. Первая проблема, самая главная – это падающий потребительский спрос, соответственно нужно экономить на издержках. Второй момент – это высокая стоимость кредитов, когда просто не хватает оборотки. И тогда единственным источником, на который может работодатель повлиять, являются, скажем так, расходы по фонду оплаты труда. И здесь, собственно говоря, их 3 вида экономии: отчисления в систему социальных фондов, соответственно НДФЛ и НДС, который начисляется на вновь созданную стоимость. Поэтому, собственно говоря, они этим пользуются.

И у работников другой альтернативы нет; если одно рабочее место с вот такими условиями, ну куда ему еще идти? Естественно, он должен идти сюда. Если бы была возможность массового переезда в другие регионы, которые бы являлись драйверами экономического роста, как это бывает иногда в других странах, то есть всегда развитие идет с разной скоростью в разных регионах… К сожалению, этого нет, то есть есть отдельные очаги, которые требуют не очень большого количества рабочих рук, соответственно вот такой полноценной замены этой неформальной занятости нет.

Иван Князев: Ну а есть какие-нибудь рецепты борьбы с неформальной занятостью?

Александр Сафонов: Развитие экономики, другого варианта нет.

Тамара Шорникова: Давайте как раз о развитии экономики и о создании новых рабочих мест. Понятно, в самом начале сказали, что все хорошо в Москве, в Санкт-Петербурге, они оттягивают на себя огромное количество рабочих ресурсов в стране. А что делать другим регионам? Мы не можем все перемещаться из огромной страны в ее центр. В депрессивных регионах, в городах с закрывающимися или с закрывшимися предприятиями у руководства есть реальные рычаги по созданию рабочих мест? Или без каких-то дотаций, субсидий картину эту самостоятельно не исправишь?

Константин Ордов: Есть, конечно, есть, безусловно, у нас есть все рычаги и бюджетной политики, и налоговой политики. Все это в полном сегодняшнем государственном ассортименте имеется. Единственная проблема, опять же мы и этой проблемы еще пока не испытываем, это квалифицированные трудовые кадры. И больше того, вот в продолжение предыдущего вопроса хотел пояснить, что на самом деле человеку «вбелую» жить гораздо выгоднее в нормальной экономике. А вот когда у нас с вами падают доходы, когда у нас с вами что-то непонятное происходит с пенсионной системой, зачем вам «белая» зарплата, если вы не уверены в том, что эти отчисления позволят вам повысить свой жизненный уровень при выходе на пенсию? Естественно, вы теряетесь в этом и отдаете совершенно ошибочно предпочтение «серой», но исключительно в рамках текущего выживания.

А вот с точки зрения проблем моногородов, мы сегодня их видим и решаем уже, не знаю, лет 5–10, и собственно, к сожалению, выхода какого-то оптимального мы не нашли. И эта миграция из регионов, из сел продолжается в центры крупные бизнеса, в которых, все-таки надо отметить, в Москве, в Ленинграде работу найти достаточно просто и она относительно высокооплачиваемая.

Тамара Шорникова: Вы сказали, что есть все рычаги, о них известно, бюджетные… Какие? Может быть, нас смотрят главы муниципалитетов, губернаторы те же и, возможно, не знают об этих рычагах? Ну представим себе фантастическую ситуацию. Что действительно на месте можно сделать?

Иван Князев: Помните старую такую историю, что есть деньги, надо создавать рабочие места, давайте все будем строить дороги и будем за это много платить, – почему нет?

Константин Ордов: Да, это продолжение кейнсианства.

Иван Князев: Да.

Константин Ордов: И на самом деле там еще во времена Второй мировой и после нее эта стратегия достаточно хорошо сработала. Но если у нас с вами дороги будут строить гастарбайтеры, которые потом вывозят капитал, то, естественно, эти деньги перестают работать внутри экономики России.

Иван Князев: Хорошо, не гастарбайтеры.

Константин Ордов: Если мы с вами даем льготы и туда приходят транснациональные компании, создаются рабочие места, прекрасно, прибыль пускай увозится, но, наверное, это тоже нормально. Главное все-таки создать инвестиционно привлекательные те или иные точки приложения капитала, для того чтобы хотя бы люди нашли и рабочее место, высокоэффективное, высокооплачиваемое. Здесь мы с вами, к сожалению, видим некий дисбаланс между тем потенциалом, который государство может предоставить в виде налоговых льгот, в виде государственных инвестиций, и все-таки недоверием самого бизнеса и недоверием граждан к бизнесу и, к сожалению, к государству.

Иван Князев: Еще сразу несколько SMS, чтобы понимать картину, какая у нас происходит в стране. Алтайский край: «У меня 2 высших образованиях, 3 диплома, 4 специальности, экономист, менеджер и так далее. Работы в Алтайском крае нет». Тульская область: «Тула, приемная семья, на биржу не ставят, здесь выплата 4 тысячи рублей, стаж не идет». Самарская область: «Тольятти, очень плохо с работой. На «ВАЗе» на контейнере один человек выполняет три операции, очень тяжело».

Тамара Шорникова: И Пензенская, Татьяна: «Невозможно встать на биржу труда, там предоставляют от 9 до 12 тысяч рублей. После сокращения «РЖД» невозможно устроиться, мне 53 года, сложно что-то найти».

Давайте послушаем телефонный звонок еще, Владимир из Воронежской области.

Иван Князев: Здравствуйте, Владимир.

Зритель: Здравствуйте.

Тамара Шорникова: Слушаем вашу историю.

Зритель: Моя история такая. Мне 59 лет с половиной, 30 лет я отработал водителем, 6 лет по уходу, за матерью ухаживал. Вот 2 года назад мать умерла, не могу найти нигде работу. Мне уже 59,5 лет. Пенсионный возраст повысили, я на пенсию уйду аж в 2021 году осенью, это еще 2 года осталось.

Хотел встать на биржу, на биржу приходишь, они говорят: «У нас есть вакансии, вот, пожалуйста, грузчик требуется, заработная плата 7–8 тысяч. Водитель требуется…» Я им говорю: «Я водителем не могу сейчас работать, уже возраст не тот, зрение, как говорится, уже…» – «Ну мы вам предложили, если вы отказываетесь от этих вакансий, все, мы вас на биржу не ставим. А если даже мы вас и поставим на биржу, вы последние 2 года не работали, после того как по уходу были, мы вам назначим 1,5 тысячи».

Мы с женой вот живем в деревне, 10 километров до поселка. Если мне тысячу с лишним назначат, например, это мне ездить туда из-за этого отмечаться, на билеты на эти у меня уйдет больше тысячи. Вот как жить? То бы я в следующем году ушел на пенсию, а теперь вот пенсионный возраст поставили, работы нигде не найдешь, а которую предлагают, я по здоровью не могу уже.

Тамара Шорникова: Да, поняли вас, спасибо, Владимир. К сожалению, такая история, пишут о ней из многих городов. Действительно, мы поговорили в самом начале о различных курсах переквалификации, которые мало работают, но на которые вроде как выделяются деньги. Есть реальные программы какие-то по помощи вот таким предпенсионерам, как мы их сейчас называем, которых много и которые оказываются все чаще вот в такой ситуации?

Александр Сафонов: К сожалению, нет. Дело в том, что все-таки служба занятости по своему духу и по своей сути является службой, которая создавалась в 1990-х гг. по образу и подобию зарубежных стран. Вот за этот период времени много воды утекло, а, что называется, формы, методы работы остались те же самые. Потому что на самом деле, действительно, здесь не должно быть, скажем так, массового подхода, здесь должен быть индивидуальный подход. Вообще нужно работать с каждым таким человеком, потому что то, что рассказал наш слушатель, – это, конечно, прокол службы занятости.

Почему? Потому что, во-первых, надо действительно обращать внимание на состояние здоровья, потому что подходящая работа – это работа не только по профессии, но еще и по здоровью, поэтому это чисто формальный такой подход, раз. Во-вторых, все-таки необходимо двигаться именно к потребителю. Вот здесь особенность, скажем так, не очень хорошая работы службы занятости, что она не видит среди безработных или в ряду безработных своих клиентов, она работает, наоборот, как узкое горлышко, главная задача, чтобы они там не появились, чтобы они не были отфиксированы как безработные, не портили статистику. На самом деле должны гоняться за этим контингентом. И вот если мы посмотрим лучшие практики зарубежные, то очень часто, например, в той же самой Франции система службы занятости выстроена таким образом, что чем больше у тебя клиентов, тем больше ты получаешь денег на свое развитие, а у нас вот этой такой зависимости в принципе нет.

Безусловно, тут проблема еще какая? Служба занятости – это все-таки сервисная служба, которая может помочь трудоустроиться, если есть рабочие места. И вот тут проблема все-таки работы в муниципалитетах. У муниципалитета главная тема, с которой они все время обращаются, – это проблема в том, что слишком сильно у нас централизовано налогообложение, поэтому, конечно, у них очень много обязанностей, у муниципалитетов, а реальных денег для развития там нет.

И для того чтобы стать инвестиционно привлекательными, должны быть как минимум два условия. Самое главное – это потребительский спрос, потому что если твою продукцию не потребляют, смысл какой вкладываться, за исключением таких видов деятельности, связанных с добычей полезных ископаемых. Все остальное рассчитано и направлено именно на потребителя, поэтому чем похоже ситуация в муниципалитете с точки зрения работы, доходов, тем менее он привлекателен становится, раз. Во-вторых, муниципалитеты не могут развивать свои программы, в том числе по строительству дорог, совершенствовать систему ЖКХ, то есть за что они, так сказать, отвечают, в силу того, что основная часть денег собирается на федеральном уровне, а вот механизм перераспределения средств очень-очень сложный. То есть мы опять же…

Иван Князев: Не всегда достается регионам обратно, возвращают.

Александр Сафонов: Да, непросто… И получается так, что вот эта излишняя централизация тоже как бы вредит тому, что рабочие места там не появляются в том числе в рамках развития бизнеса. Потому что ну да, вот появилось новое законодательство о самозанятых, вот так упростили систему для ИП, но все это работает только в одном случае, когда есть кому-то за что-то там продать. Вот если этого нет, ну хоть застрелись.

Вообще странная ситуация, когда служба занятости принимает вакансии с заработной платы ниже минимального размера оплаты труда, это вообще нонсенс.

Тамара Шорникова: Да.

Александр Сафонов: То есть 5–7 тысяч – это вообще предмет для работы прокуратуры. Как служба занятости формирует этот банк вакансий – это тоже большой вопрос, то есть такие вакансии должны просто отсекаться по определению.

Иван Князев: Видимо, их не хватает.

Александр Сафонов: Понятно, что нужно… Тогда в противном случае встанет вопрос, что вы, ребята, делаете. Поэтому, конечно, здесь уже давно напрашивается, эта дискуссия идет и в Экспертном совете при Правительстве, и соответственно в рабочих группах о том, что необходимо делать апгрейд службы занятости, менять их направленность, профиль, методы работы, менять систему отчетности, которые показывали, в чем их состоит эффективность – не в том, чтобы не пускать, не «пущать» безработных, не в том, чтобы назначать вот эти мизерные пособия, а в том, чтобы все-таки добиваться результата. А результат для службы занятости – это трудоустройство в соответствии с действующим законодательством, то есть на «белую» занятость, то есть занятость, связанную с трудовым договором, и как минимум на зарплату не ниже прожиточного минимума, соответствующего квалификации и здоровью человека.

Константин Ордов: Я бы еще, может быть, добавил бы, коллегу дополнил. Это одно направление, а второе направление, все-таки у нас и премьер-министр сказал о необходимости адресной социальной помощи. Вот это классический пример, когда в профицитном бюджете, когда золотовалютные резервы пухнут и растут как на дрожжах, мы обязаны обеспечить прожиточный минимум каждому, кто потерял работу, кто не имеет дохода, вместе с гарантированным правом на жизнь Конституцией.

Иван Князев: Мы пока экономим, пока экономим, подождите еще.

Константин Ордов: Дождемся, дождутся ли все, кто не имеют сейчас доходов?

Иван Князев: Собственно, почему вспомнили про тему занятости предпенсионеров? – потому что таких историй достаточно много. В какое-то время в прошлом у человека была определенная профессия, сейчас он уже не востребован на рынке труда, а до пенсии еще вроде как далеко. Есть у нас сюжет на эту тему…

Тамара Шорникова: Да, есть сюжет, что делать, если с выбором профессии не угадал, наверное, об этом сюжет. Что…

Иван Князев: Ну если оказался не нужен в современной вот этой реалии на рынке труда из-за возраста. Но есть и истории со счастливым концом в репортаже Анны Тарубаровой.

СЮЖЕТ

Тамара Шорникова: Менять профессию приходится по разным случаям: закрываются предприятия, не устраивает зарплата, не устраивают собственные ожидания от профессии, которые какие-то были при получении этой профессии. Вот SMS, например, от Олега из Ивановской области: «Менеджер, экономист – это специальности? На что человек рассчитывал?» Сейчас много мы говорим о том, что какие-то специальности устаревшие убирают, сокращают, убирают из ВУЗов. При этом есть еще и такое понятие, как автоматизация, и в связи с этим к 2030 году коллеги из РАНХиГС говорят о том, что компетенции почти половины работников в России будут не актуальны, им придется либо уйти с рынка труда, либо переобучаться. Как подстроиться под эти меняющиеся сегодня условия на рынке труда?

Александр Сафонов: Я бы сначала вдохнул, потом выдохнул, сделал такую нормальную гимнастику и успокоился по поводу вот таких футуристических прогнозов. На самом деле ничего такого не произойдет, поскольку опыт тех же самых США, Японии, которые опережают нас ну просто в разы по поводу роботизации, показывают, особенно исследование на этот счет было в Америке, что за 30 лет потеряла американская экономика количество рабочих мест от 360 тысяч до 600 тысяч, поэтому ни о каких там 20 миллионах речи быть не может.

Но действительно идет процесс, связанный с изменением компетенций. То есть, например, в большей степени теперь необходимо сосредотачиваться на какие аспекты в образовательном процессе? Во-первых, обучиться какой-то специальности, имеется в виду «под ключ», за 4–5 лет, даже поступив в аспирантуру, невозможно, то есть всегда рынок труда будет что-то предлагать новое.

Поэтому важная задача независимо от того, где ты учишься, это, кстати, тот тренд, который образовался в высших учебных заведениях Западной Европы где-то лет так 20 назад, заключается в том, чтобы уловить, какие, собственно говоря, тренды в основных компетенциях будут востребованы. Ну например, всегда будет нужен аналитик, неважно, где вы работаете, в какой сфере, торговля, туризм, финансовая сфера, аналитические способности востребованы, поэтому в данном случае играет роль не место, образование, не диплом по названию, а именно ваши способности.

Второй момент – это обладание, знание, так сказать, инструментария, который ты применяешь. Это компьютерные технологии надо понимать и в них разбираться соответственно. И безусловно надо понимать, что вот этот набор горизонтальных компетенций дает максимальную возможность устойчиво себя чувствовать на рынке труда, перетекать из одного вида деятельности в другой. Но, конечно, есть профессии, которые, скажем так, технически сложные для освоения и не всегда будут востребованы, это инженерное направление, техносферное направление, потому что здесь специфика такая очень сложная, но тем не менее инженер везде инженер. Опять же здесь вот эти навыки горизонтальные очень важны, то есть это знание математики, физики, химии и так далее, и тому подобное, ну и применение современных инструментов, которые позволяют производить те или иные расчеты.

А вот так спрогнозировать, что там будет лет так через 5 востребовано, знаете, реальный экономист не возьмется. Тем более мои коллеги, с которыми я общался в Европе, из министерств, занимающихся проблематикой труда, они уже давно отказались от построения такого рода моделей, считая, что они абсолютно бессмысленны, слишком быстро все меняется.

Тамара Шорникова: Давайте послушаем еще один телефонный звонок, успеем. Сейчас у нас Ольга из Москвы. Здравствуйте, Ольга.

Иван Князев: Здравствуйте, Ольга.

Зритель: Здравствуйте. Я из Москвы, меня вот такой вопрос волнует. Я сама пенсионерка, но я не работаю давно уже, потому что я инвалид и прочее. Но я знаю очень большое количество пенсионеров, которые работают на предприятиях, будучи даже не оформленными. И в данный момент я, так сказать, за этим наблюдаю, смотрю: получается, что люди получают пенсию и фактически получают зарплату, да? И наш мэр города Москвы им же еще прибавляет даже дополнительную надбавку, последние 2 тысячи рублей перед выборами, понимаете?

Иван Князев: Да, Ольга. Ольга, а как вы думаете, почему так происходит?

Зритель: Почему так происходит?

Иван Князев: Я просто знаю несколько таких примеров из личной жизни, когда люди вроде и на пенсии, а работают неофициально. Как вы думаете, почему так?

Зритель: Ну это зависит, конечно, от того, что нет контроля в вышестоящих организациях города Москвы, это раз. Ну и какие-то хитрые уловки самих пенсионеров, и то и другое, если можно так сказать.

Иван Князев: Да, спасибо, Ольга. Мне кажется, что дело немножко в другом.

Александр Сафонов: Нет, ответ очень простой.

Иван Князев: Конечно.

Александр Сафонов: Когда ввели ограничение по индексации пенсии работающим пенсионерам, автоматически это спровоцировало тех пенсионеров, которые не хотят терять вот эту индексацию, на то, чтобы не оформлять трудовые отношения. Это одинаково выгодно двум сторонам, с одной стороны пенсионерам, потому что они числятся как неработающие, соответствие имеют все…

Иван Князев: И сохраняют, да.

Александр Сафонов: …сохраняют эти индексации, надбавки, и это выгодно работодателю, который, во-первых, не несет за них ответственность, то, о чем мы говорили, то есть не отчисляет взносы, не отчисляет НДФЛ, не отчисляет НДС. Поэтому вот все сошлось в результате непросчитанности действий по изменению законодательства.

Тамара Шорникова: У нас есть итоги нашего SMS-голосования. Мы в самом начале спросили, легко ли в вашем городе найти работу: «да» 4%, «нет» 96%. Константин, как изменить эту статистику? Давайте сразу оставим за скобками, чтобы наша экономика хорошо работала, это такой очевидный факт.

Константин Ордов: Да нет, мы, конечно…

Тамара Шорникова: Что сделать, для того чтобы она заработала?

Константин Ордов: Конечно, мы затронули эту тему, мы говорим о том, что уже сегодня мир меняется очень быстро, и скорее всего молодые люди, которые сегодня выходят в трудовую жизнь, за свою жизнь 2–3 раза поменяют профессию. И сегодня не надо расстраиваться даже не только тем, кто потерял работу, а тем, кто получают 15–20 тысяч: поверьте, вы сегодня имеете возможность существенно увеличить свой доход.

И для этого не надо ехать в Москву, для того чтобы поступить в ВУЗ, есть дистанционные методы обучения, во-первых, а во-вторых, мы с вами тоже в передачах обсуждали, что есть удаленные рабочие места, это тоже перспектива, и это вполне прекрасная перспектива, которая работает в мире. И поэтому, исходя из этого, уже сегодня надо задумываться о том, как и что вас привлекает в этой жизни и как изменить свои профессиональные пристрастия, закончить дистанционные курсы, овладеть этими навыками и улучшить свой материальный текущий уровень.

Иван Князев: Спасибо, спасибо большое, Константин. Константин Ордов, профессор Университета имени Г. В. Плеханова, был у нас в гостях, и Александр Сафонов, проректор Академии труда и социальных отношений. Спасибо вам большое, уважаемые друзья.

Тамара Шорникова: Спасибо большое.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски