Премьер Великобритании Энди Бернэм выразил надежду на возвращение страны в ЕС в течение его жизни с оговоркой, что в срок самого политика это невозможно. Зачем он сделал такое заявление, и действительно ли Лондон может пойти на «Брентер» (от английского Britain — «Британия» и enter — «входить») после Brexit, разбирался ОТР. Энди Бернэм 26 октября заявил, что хотел бы увидеть возвращение Великобритании в ЕС. Об этом он рассказал в интервью телеканалу ITV, на которое обратил внимание ТАСС. «Я собираюсь быть честен. Я говорил, что хочу, чтобы это случилось на моем веку. Но я не собираюсь бежать впереди паровоза. Я не собираюсь диктовать свое мнение по этому вопросу. Нужно гарантировать, что британское общество будет боссом в этом вопросе», — высказался политик. При этом он не собирается инициировать возвращение в Евросоюз в парламенте текущего созыва. Бернэм считает, что страна пока что очень далека от этой цели. Саммит Великобритания — ЕС, намеченный на 20 ноября, будет посвящен углублению экономического и миграционного сотрудничества, а не этой теме. Референдум о выходе Великобритании из ЕС (Brexit) состоялся 23 июня 2016 года. Прекращение членства поддержали 51,9% населения, против был 48,1%. Переговоры о выходе заняли почти четыре года — страна официально покинула Евросоюз в ночь на 1 февраля 2020 года. В декабре того же года стороны заключили сделку об отношениях, включающую зону свободной торговли и безвиз на 90 дней. К 1 января 2021-го истек переходный период, в течение которого на Великобританию еще распространялись европейские нормы. Как отметили «Известия», потенциальное возвращение Великобритании регулировалось бы 49-й статьей Устава ЕС. Она бы превратила страну из бывшего сооснователя единого рынка в рядового соискателя без права на особые привилегии. Вероятно, Бернэм говорит о возвращении в ЕС не из-за того, что в обществе есть запрос на этот шаг, а ориентируясь на курс глобалистских элит. В их интересы входит повышение конкурентоспособности Евросоюза за счет привлечения стран. Такое мнение в беседе с ОТР выразил ведущий научный сотрудник центра исследования проблем безопасности РАН, политолог Константин Блохин. «А Великобритания — это значимая страна. Евросоюз реально [много] потерял от выхода Великобритании из организации. Евросоюзу хотелось бы усилить свой вес на международной арене, особенно когда они считают, что рядом такая “агрессивная Россия, которую необходимо сдерживать всеми возможными средствами”. Поэтому это не запрос народа, это курс глобалистских элит. И, скорее всего, теперь эти элиты взяли такой ориентир», — предположил эксперт. Переориентация элит отчасти связана с тем, что президент США Дональд Трамп пытается самоустраниться из Европы. Он демонстрирует больше интереса к Азиатско-Тихоокеанскому региону. «Великобритания, особенно при Трампе, уже не является приоритетным союзником США. Раньше были особые отношения между США и Великобританией — мы знаем про это англосаксонское наследие. Поэтому сейчас, скорее всего, Великобритания и евробюрократы взяли курс на усиление взаимодействия друг с другом в условиях турбулентного мира перед общими вызовами и угрозами», — продолжил Блохин. Он порассуждал о политическом контексте Brexit, остановившись на том, как в тот период воспринимали Дональда Трампа: тот впервые победил на президентских выборах в США в ноябре 2016 года, спустя несколько месяцев после референдума о выходе Британии из ЕС. «Brexit случился, когда думали, что все-таки Трамп — это не просто единичный случай, а что Трамп — это такой тренд, и сейчас везде будут приходить такие политики популисты-националисты, во всех странах Европы. Но этого не произошло. И евробюрократы довольно-таки эффективно, как показывает практика, справляются с [политиками с похожим курсом]. [Экс-премьера Венгрии Виктора] Орбана убрали, выставляют других подобных политиков. А все-таки исходили из того, что будущее вот за такими правыми [политиками]», — отметил Блохин. Собеседник ОТР допускает, что Великобритания в будущем может снова присоединиться к Евросоюзу. Говоря об этом, политолог вспомнил выражение британского государственного деятеля и министра Генри Джона Темпла Пальмерстона (1784—1865). «[Он] говорил, что у Великобритании нет постоянных врагов и постоянных друзей, есть только [ее] постоянные интересы. Поэтому все [будет происходить] в зависимости от политической конъюнктуры, от ситуации. Ничего тут фантастического нет», — высказался Константин Блохин. По подсчетам «Известий», из-за возросших трат ЕС Лондону при возвращении пришлось бы каждый год переводить по 18-22 миллиарда евро в общую казну. При этом до выхода ежегодный транш составлял 9-11 миллиардов. Кроме того, Великобритании снова придется вступить в зону евро, что создаст регуляторные риски для Банка Англии. А еще за годы автономии страна успела выстроить параллельные системы экономического управления, которые нужно будет демонтировать. В то же время британская экономика, на 80% состоящая из услуг, получила бы серьезный стимул от воссоединения. Производства могли бы перейти в режим оперативного выпуска без накопления запасов, а агросектор, сферы логистики и строительства получили бы доступ к рабочей силе в ЕС. В теории это позволило бы снизить базовую инфляцию. А на практике сам ЕС находится в непростом финансовом положении. Германия демонстрирует околонулевой рост и испытывает большие проблемы с промышленностью. Франция стоит на пороге фискального кризиса. Дефицит бюджета превышает 5,5% при критических для ЕС 3%, а госдолг уже перевалил за 110%. К тому же финансовые центры в Париже, Франкфурте и Амстердаме вряд ли будут рады возвращению Лондона, так как успели распределить его позиции после Brexit. Сближение могло бы принести хоть какие-то выгоды сторонам при условии стабильности и в Евросоюзе, и в Великобритании. Но трения в ЕС растут, а возможный приход к власти во Франции лидера «Национального объединения» Марин Ле Пен может и вовсе парализовать работу союза.