Активное наращивание военной мощи Германии пугает остальные страны Европы, пишет WSJ. Чем может обернуться излишняя сила ФРГ для континента и насколько оправданны опасения европейцев — разбирался ОТР. О настроениях европейцев на фоне растущей военной мощи Германии говорится в статье американской газеты The Wall Street Journal, на которую обратил внимание ТАСС. Там отмечается, что еще недавно глава США Дональд Трамп и другие лидеры Запада призывали ФРГ увеличить расходы на оборону. С того момента Фридрих Мерц, решивший потратить на оборонную сферу миллиарды долларов, стал самым непопулярным канцлером в истории. Теперь чиновники Европы опасаются, что такое усиление Германии способно «изменить баланс сил на континенте». Говоря об этом, журналисты вспомнили германский вопрос — одну из важнейших геополитических проблем Европы XIX—XX веков, которая касается вопроса политического статуса и границ страны. Дискуссия заключается в том, «насколько могущественной может стать объединенная Германия, прежде чем начнет представлять угрозу миру». После того как она развязала две мировые войны, ответ нашли: страна должна быть не слишком могущественной. «Это революция, и она определенно окажет влияние на соседей Германии, ЕС и трансатлантические отношения. Германия имеет решающее значение для европейской безопасности, но она не может стать слишком большой для Европы», — написал польский аналитик Лукаш Ясинский. Польша опасается, что если к власти в Германии придут правые силы, то они «возродят старые территориальные претензии». А Франция — что ФРГ выбьет ее с позиции ведущей европейской державы, пишет WSJ. Германия в последнее время все меньше взаимодействует с союзниками по вопросам обороны. Например, недавно Берлин вышел из многомиллиардных проектов с Францией и Нидерландами. За 2025 год почти две трети военных расходов пришлись на немецкие компании, около 30% — на производство в основном американских систем в стране, еще почти 10% — на деятельность за пределами Европы. Такие данные приводит Кильский институт мировой экономики. Согласно им, на европейских союзников пришелся сравнительно небольшой объем трат. С начала украинского конфликта Берлин «слишком часто исходил из того, что то, что хорошо для Германии, автоматически хорошо и для Европы», заявил газете один из дипломатов ЕС. Слишком мощная Германия неизбежно будет доминировать в западной части Европы. Вся европейская политика с конца XIX века была направлена на то, чтобы застраховаться от этой угрозы. Именно с этой целью в начале XX века Российская империя, Франция и Великобритания создали военно-политический блок Антанта. Об этим в беседе с ОТР напомнил политолог и независимый аналитик Сергей Станкевич. Ядро германского этноса, который сформировался как раз к XIX веку, составлял прусский дух. Именно он характеризовал готовность к серьезной самоорганизации, поддержанию порядка, систематическому организованному труду при массовом машинном производстве и целеустремленность. Это позволило Германии начать обгонять Британию, которая доминировала в мире на рубеже XIX—XX веков. Затем произошло столкновение Антанты с германцами. «Вторично с этой же германской угрозой было столкновение во Вторую мировую войну. Причем Европа во Вторую мировую войну фактически подчинилась Германии практически полностью. Островное положение Британии на какое-то время только отложило и британское подчинение. Поэтому понятно, что противостоять системной экспансии Германии может только объединенная Европа, не включающая Германию. Но это только противостоять. А чтобы не возникла проблема борьбы с ней, нужно как-то создать вместе сообщество, в котором Германия будет контролироваться сообществом в целом», — пояснил политолог. Во многом именно с этой целью и создавали ЕС — европейское сообщество должно было держать Германию в рамках, а США — помогать с этим. Дополнительную мощь операционному сдерживанию страны европейцы придавали за счет трансатлантического сообщества уже с участием Штатов. Это помогало исключить экспансию Германии из повестки дня. Сейчас же ситуация меняется. Во-первых, Вашингтон дистанцируется от европейцев и перестает толком участвовать в сдерживании Берлина, отметил Станкевич. «Второе серьезное изменение — как никогда еще в истории просели две ключевые европейские страны: Франция и Британия. Обе эти страны в тяжелейшем системном финансовом кризисе, из которого выйти как минимум в ближайшие пять лет они не смогут точно. А Британия, может быть, и никогда уже не сможет — настолько там все серьезно. И в этой ситуации серьезное комплексное усиление Германии — это, с точки зрения элит остальных европейских стран, очень значительная угроза. При определенных обстоятельствах эта угроза будет в их восприятии даже больше, чем угроза, [якобы] исходящая из России», — выразил мнение политолог. По его словам, Россия за свою историю совершала походы на Запад, когда ее вынуждали так поступить. Это видно по двум мировым войнам и нашествию Наполеона. У нашей страны нет и никогда не было государственного стратегического целеполагания, связанного с экспансией на Запад, заявил собеседник ОТР. «А вот Германия, набирая определенный геополитический вес, неизбежно начинает доминировать. Это в коде заложено», — добавил он. Желание Германии получить могущество в Европе не связано с теоретическим приходом правых сил к власти. Как отметил Станкевич, термин «ультраправые» в нынешней ФРГ используется как бранный ярлык для внутриполитической борьбы. Хотя на деле та же «Альтернатива для Германии» (АдГ) не прибегает ни к каким крайне правым идеям. «По ядру, по натуре это вполне настоящие здоровые консерваторы. Просто они выполняют классическую консервативную повестку. А нынешний ХДС (Христианско-демократический союз — прим. ред.), особенно во главе с Мерцем, — это просто агрессивные милитаристы, интервенционисты. И они проваливаются вот с этим неестественным для консерваторов экстремизмом. Традиционный ХДС и АдГ пытаются занять консервативную нишу, и это внутривидовая жесткая борьба двух претендентов на контроль над консервативной повесткой. Поэтому вхождение АдГ в федеральную власть практически неизбежно, но доминирование — под большим вопросом», — обратил внимание политолог. «Альтернативу для Германии» ждет некоторое программное расслоение после вступления в борьбу на федеральном уровне. Сейчас партия едина за счет того, что ей нужно противостоять искусственной изоляции и важно сплотиться в этой борьбе. «Но дело не в АдГ абсолютно. Сводить вопрос о новом германском милитаризме, который поднимается на наших глазах, говоря только об «Альтернативе для Германии», бессмысленно. Это системное свойство, и новый германский милитаризм неизбежно станет локомотивом для нового европейского милитаризма. Эти два обстоятельства уже с нами, они никуда не уйдут», — выразил мнение Сергей Станкевич. Вопрос сейчас лишь в том, кто и как сможет выстроить свою геополитическую стратегию с учетом того, что на историческую арену опять вернулся германский милитаризм. Поэтому страх Польши именно перед так называемыми правыми не особо оправдан. Но это не отменят того факта, что они действительно могут прийти ко власти, и здесь уже — «заслуга» Мерца, наделавшего массу ошибок. «А Фридриху Мерцу в будущем «Альтернатива для Германии» должна будет поставить памятник. Нет, памятник — много ему. В здании бундестага надо найти угол какой-то и поставить бюст Фридриху Мерцу. Потому что он как никто другой помог АдГ быстрее продвигаться на уровень федеральной политики. Если бы не его эскапады (экстравагантные выходки — прим. ред.)  геополитические, если бы не эта его патологическая зависимость от Киева и стремление все с себя, с немцев, снять, отвезти в Киев и непонятно кому раздать… Эта почти карикатурная позиция очень сыграла на руку АдГ, способствует ее подъему», — подытожил аналитик.