Германия и Франция рвутся к власти в ЕС в обход Брюсселя после того, как США отказались доминировать в защите Европе. Но между странами есть много противоречий, а власть в них сталкивается с кризисом. К чему это приведет — разбирался ОТР. В Европе обсуждают саммит между Францией и Германией, прошедший в Августсбурге. Беседа идет в контексте того, что европейские столицы примирились с изменением архитектуры отношений с США. Теперь они решают, кто возглавит строительство новой системы безопасности прямо сейчас и в недалеком будущем. На этом фоне встреча президента Франции Эммануэля Макрона и канцлера ФРГ Фридриха Мерца приобрела важное значение, отметили «Известия». Переговоры на уровне глав МИД стали последними для Макрона на посту президента, который он покинет в 2027 году. Вопрос его наследия сейчас стоит остро. Отношения с ФРГ — ключевой элемент, но канцлер ФРГ тоже испытывает проблемы. На встрече стороны договорились о первых в истории совместных ядерных учениях на базе Иль-Лонг. Маневры должны стать частью выстраивания системы европейского сдерживания. Но при этом Франция намерена оставить за собой монопольное право на принятие окончательного решения об использовании своего ядерного оружия. Весной 2026 года Эммануэль Макрон анонсировал крупнейшие с 1992 года изменения в ядерной доктрине. Париж собирается расширить арсенал и засекретить точные объемы ЯО — это парализует механизмы международного контроля. Франция хочет вести стратегию «превентивного сдерживания», часть которой — развертывание авиации в других странах и получение их военной поддержки. Инициативу поддержали девять стран. Среди них Норвегия и Финляндия. «Пока в Белом доме работают над тем, чтобы расширить размещение ЯО в Восточной Европе (в качестве «компенсации» за вывод войск), действия Елисейского дворца и соглашение с Берлином — очевидная игра с огнем. Тем более при отсутствии какого-либо диалога с Москвой», — отметил обозреватель Андрей Кузмак. Правительство Германии, видимо, считает французские гарантии важнее и надежнее американских. Аналитики полагают, что Берлин хотел бы документально закрепить обязательства Парижа в случае чего применить силу против РФ. Такое партнерство важно и для Мерца, и для Макрона. В последнее время Франции и Германии особо нечем похвастаться — успехов в двухсторонних отношениях нет. Совместный проект стран с Испанией по разработке истребителя SCAF за 100 миллиардов долларов провалился. Причиной стали разногласия между авиастроителями Dassault и Airbus. Надежды устремлены на проект «европейского танка» NGCS, но его будущее туманно. Планы тонут в модификациях и размытых формулировках. Вокруг вновь слишком много разногласий. С 2022 года ФРГ продвигает инициативу о создании противовоздушного щита ESSI, который опирался бы на американские Patriot и израильско-американские Arrow-3. Около 20 стран присоединились к проекту, но Франция не стала — там боятся зависимости от США. Франция как единственная обладательница ЯО в ЕС может раскрыть над другими странами «ядерный зонтик». Но за него придется платить, а те, кто будет это делать, захотят иметь право голоса. Эту проблему пока не обсуждали. Так конкуренция военных компаний за растущие европейские оборонные расходы порождает все больше разногласий между странами. В документах ЕС изначально заложено, что доминирующей организацией является Совет глав государств и правительств. Это позволяет Франции и Германии активно использовать Брюссель, и без такого положения они не смогли бы выбиться в лидеры. На это в беседе с ОТР обратил внимание научный руководитель Института региональных проблем, политолог Дмитрий Журавлев. «У них между собой противоречий очень много. У них огромные проблемы с тем, что, да, они-то лидеры, но Италия уже дышит в спину. При этом сама концепция лидерства, построенная на логике “закрывайте заводы, открывайте магазины” — экономически тупиковая. А теперь им нужно еще взять на себя то, что раньше несла Америка по обороне. Это же дополнительные усилия, а кто из двух лидеров будет больше тратить? Разработка военной техники — это десятилетия», — высказался эксперт. При этом лидерам Франции и Германии осталось недолго. Макрон скоро уходит, и его место пророчат лидеру «Национального объединения» Марин Ле Пен. Мерц же и его партия опасно теряют популярность, которую отвоевывает «Альтернатива для Германии». Сейчас более вероятно, что страны сохранят лидерство, но в комбинированном виде и, скорее всего, с третьим игроком. Ведь голос премьера Италии Джорджи Мелони звучит все громче. «Почему госпожа Мелони позволяет себе что-то высказывать? Потому что Италия по темпам роста экономики значительно опережает Германию и Францию. По объему экономики отстает, а по темпам роста — опережает», — пояснил Журавлев. Несмотря на попытки сотрудничать, между Францией и Германией все еще остается главное разногласие. Оно заключается в нерешенном вопросе: кто же все-таки первый? У Берлина крупнее экономика, но у Франции есть ядерное оружие. «И тут надо понять, что окажется ключевым. Во-вторых, их противоречия — это «а куда идти?». По этому вопросу единства нет и позиции нет. Заменить Америку, наклепать своих танков? Ну, во-первых, за какие деньги, а во-вторых, за какое время? Единственное, что объединяет их, — это нелюбовь к нам. Но на одной ненависти устойчивый союз построить нельзя», — продолжил политолог. ЕС создавался именно как экономический союз, и тогда все четко понимали, какую пользу от него получат. Никто из его участников не задумывался о политическом доминировании — оно было только у американцев. Никому даже в голову не приходило спорить об этом, подчеркнул собеседник ОТР. Есть предположения, что вектор действий Франции радикально изменится, если президентом страны станет Ле Пен. Но Дмитрий Журавлев слабо в это верит. По его мнению, пример главы США Дональда Трампа показал, что от искренности лидера мало что зависит. Ведь кроме этого есть еще госаппарат, бизнес и другие точки влияния. «То, что она (Марин Ле Пен – прим. ред.) попробует повернуть вектор, — это факт. Но насколько ей это удастся? Вопрос. Кроме того, выйти из НАТО — это значит не уйти от милитаризма, а заменить милитаризм американский милитаризмом французским. Единственное, что может быть, — Ле Пен, как ни парадоксально, крайне правая, но она более реалистична, поэтому ее политика может быть более гибкой: не просто объявить себя военным союзом, наплевать на НАТО, наклепать оружие и то ли [вступить в конфронтацию с РФ], то ли просто сидеть на этой груде железа. Она все время задает себе вопрос: “А что мы с этого будем иметь?”», — отметил эксперт. При этом не исключено, что Ле Пен все равно придется действовать в паре с ФРГ. Но ответ на вопрос, кто же станет лидером в такой ситуации, возможно, уже дан. «Она в свое время говорила: “Если я выиграю на выборах, то Европой будет руководить женщина: или я, или Меркель”», — подытожил Дмитрий Журавлев.