– У нас в студии Евгений
Богатырев – член союза музеев России. Евгений Анатольевич, добрый вечер.
– Добрый вечер.
– С праздником!
– Спасибо.
– Праздник
праздником, но проблемки-то есть. Что у нас в целом с музеями как с бизнесом? Вообще,
могут ли у нас в стране музеи приносить прибыль?
– Вы знаете, сейчас очень актуально извлекать из всего
прибыль. Самая большая прибыль, которую музеи приносят государству, народу –
это то, что музеи сохраняют память и историю государства, своего народа. То,
что они приумножают эти ценности. И эти ценности, хранящиеся в музее и представляемые
посетителю, нашему населению, нашему народу, и есть тот самый постоянно
растущий бизнес, бизнес-план, как хотите это называйте.
– Но смотрите, эти
ценности, эти экспонаты, за ними нужно ухаживать, их нужно осматривать, с них
нужно пылинки сдувать, нужно пополнять коллекцию. Это все стоит денег?
– Никогда, ни в какие времена, музеи не чувствовали себя в
плане финансового обеспечения государством, а мы были, есть и остаемся учреждениями,
которые должны, я в этом абсолютно убежден, поддерживаться государством,
поскольку мы не шоу-организации, мы не коммерческие торговые центры.
– Есть некоторые
музеи… а может, это не музеи, может, псевдо-музеи, может, и хорошие, я не знаю.
Музей телесных наказаний города Москвы, музей человеческого варварства и
свинства во Владивостоке, музей греха в Тамбове… Мы примерно понимаем, о чем
может идти речь. Мне понравилось: музей желудка сома на рыбзаводе озера Балхаш
или музей автоугона имени Деточкина. Это что?
– Конечно, продавцу шоколада гораздо выгоднее приглашать не
в магазин шоколада, не в кафе шоколада, потому что от этого все немножко устали,
а в музей шоколода. Или в музей водки. Но это не значит, что эти учреждения
называются музеем.
– Я понимаю, что
страна у нас огромная, но, если можно среднюю температуру по больнице, если это
уместно – что у нас с музеями классического искусства в провинции за вычетом
Москвы и Питера?
– Есть достаточно примеров. Не могу сказать, что их очень
много, но музеи открываются. Не далее, как послезавтра, я поеду с удовольствием
к своим коллегам в Ярославль, где открывается новый музей западно-европейского
и восточного искусства. Власть и руководство области в них поверили, передали
им особняк, отреставрировали особняк. И я надеюсь, что наряду с такими
прекрасными объектами, как Ярославский Кремль, Художественный музей, музей
города Ярославля, мы с удовольствием будем приходить, в том числе и в этот
музей западно-европейского искусства и любоваться шедеврами, которые есть не
только в Москве и Петербурге, но есть и в Ярославле и других городах.
– Спасибо, удачи!
ОТР - Общественное Телевидение России
marketing@ptvr.ru
+7 499 755 30 50 доб. 3165
АНО «ОТВР»
1920
1080
Член Союза музеев России Евгений Богатырев: Самая большая прибыль музеев – сохранение истории своего народа
– У нас в студии Евгений
Богатырев – член союза музеев России. Евгений Анатольевич, добрый вечер.
– Добрый вечер.
– С праздником!
– Спасибо.
– Праздник
праздником, но проблемки-то есть. Что у нас в целом с музеями как с бизнесом? Вообще,
могут ли у нас в стране музеи приносить прибыль?
– Вы знаете, сейчас очень актуально извлекать из всего
прибыль. Самая большая прибыль, которую музеи приносят государству, народу –
это то, что музеи сохраняют память и историю государства, своего народа. То,
что они приумножают эти ценности. И эти ценности, хранящиеся в музее и представляемые
посетителю, нашему населению, нашему народу, и есть тот самый постоянно
растущий бизнес, бизнес-план, как хотите это называйте.
– Но смотрите, эти
ценности, эти экспонаты, за ними нужно ухаживать, их нужно осматривать, с них
нужно пылинки сдувать, нужно пополнять коллекцию. Это все стоит денег?
– Никогда, ни в какие времена, музеи не чувствовали себя в
плане финансового обеспечения государством, а мы были, есть и остаемся учреждениями,
которые должны, я в этом абсолютно убежден, поддерживаться государством,
поскольку мы не шоу-организации, мы не коммерческие торговые центры.
– Есть некоторые
музеи… а может, это не музеи, может, псевдо-музеи, может, и хорошие, я не знаю.
Музей телесных наказаний города Москвы, музей человеческого варварства и
свинства во Владивостоке, музей греха в Тамбове… Мы примерно понимаем, о чем
может идти речь. Мне понравилось: музей желудка сома на рыбзаводе озера Балхаш
или музей автоугона имени Деточкина. Это что?
– Конечно, продавцу шоколада гораздо выгоднее приглашать не
в магазин шоколада, не в кафе шоколада, потому что от этого все немножко устали,
а в музей шоколода. Или в музей водки. Но это не значит, что эти учреждения
называются музеем.
– Я понимаю, что
страна у нас огромная, но, если можно среднюю температуру по больнице, если это
уместно – что у нас с музеями классического искусства в провинции за вычетом
Москвы и Питера?
– Есть достаточно примеров. Не могу сказать, что их очень
много, но музеи открываются. Не далее, как послезавтра, я поеду с удовольствием
к своим коллегам в Ярославль, где открывается новый музей западно-европейского
и восточного искусства. Власть и руководство области в них поверили, передали
им особняк, отреставрировали особняк. И я надеюсь, что наряду с такими
прекрасными объектами, как Ярославский Кремль, Художественный музей, музей
города Ярославля, мы с удовольствием будем приходить, в том числе и в этот
музей западно-европейского искусства и любоваться шедеврами, которые есть не
только в Москве и Петербурге, но есть и в Ярославле и других городах.
– Спасибо, удачи!
– У нас в студии Евгений
Богатырев – член союза музеев России. Евгений Анатольевич, добрый вечер.
– Добрый вечер.
– С праздником!
– Спасибо.
– Праздник
праздником, но проблемки-то есть. Что у нас в целом с музеями как с бизнесом? Вообще,
могут ли у нас в стране музеи приносить прибыль?
– Вы знаете, сейчас очень актуально извлекать из всего
прибыль. Самая большая прибыль, которую музеи приносят государству, народу –
это то, что музеи сохраняют память и историю государства, своего народа. То,
что они приумножают эти ценности. И эти ценности, хранящиеся в музее и представляемые
посетителю, нашему населению, нашему народу, и есть тот самый постоянно
растущий бизнес, бизнес-план, как хотите это называйте.
– Но смотрите, эти
ценности, эти экспонаты, за ними нужно ухаживать, их нужно осматривать, с них
нужно пылинки сдувать, нужно пополнять коллекцию. Это все стоит денег?
– Никогда, ни в какие времена, музеи не чувствовали себя в
плане финансового обеспечения государством, а мы были, есть и остаемся учреждениями,
которые должны, я в этом абсолютно убежден, поддерживаться государством,
поскольку мы не шоу-организации, мы не коммерческие торговые центры.
– Есть некоторые
музеи… а может, это не музеи, может, псевдо-музеи, может, и хорошие, я не знаю.
Музей телесных наказаний города Москвы, музей человеческого варварства и
свинства во Владивостоке, музей греха в Тамбове… Мы примерно понимаем, о чем
может идти речь. Мне понравилось: музей желудка сома на рыбзаводе озера Балхаш
или музей автоугона имени Деточкина. Это что?
– Конечно, продавцу шоколада гораздо выгоднее приглашать не
в магазин шоколада, не в кафе шоколада, потому что от этого все немножко устали,
а в музей шоколода. Или в музей водки. Но это не значит, что эти учреждения
называются музеем.
– Я понимаю, что
страна у нас огромная, но, если можно среднюю температуру по больнице, если это
уместно – что у нас с музеями классического искусства в провинции за вычетом
Москвы и Питера?
– Есть достаточно примеров. Не могу сказать, что их очень
много, но музеи открываются. Не далее, как послезавтра, я поеду с удовольствием
к своим коллегам в Ярославль, где открывается новый музей западно-европейского
и восточного искусства. Власть и руководство области в них поверили, передали
им особняк, отреставрировали особняк. И я надеюсь, что наряду с такими
прекрасными объектами, как Ярославский Кремль, Художественный музей, музей
города Ярославля, мы с удовольствием будем приходить, в том числе и в этот
музей западно-европейского искусства и любоваться шедеврами, которые есть не
только в Москве и Петербурге, но есть и в Ярославле и других городах.
– Спасибо, удачи!