Ангелина Грохольская: «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте. А чтобы куда-то попасть, надо бежать, как минимум, вдвое быстрее». Эту цитату из «Алисы в Зазеркалье» очень любил и часто повторял пианист-виртуоз Алексей Султанов. Впервые на большую сцену он вышел в 7 лет, исполнив Концерт №28 Моцарта. Одаренный мальчик выступал с именитыми музыкантами и дирижерами по всему Советскому Союзу. Его сравнивали с Моцартом и пророчили блестящее будущее. В 16 лет, в 1986-м году Алексей Султанов впервые участвовал в Международном престижном конкурсе имени Чайковского в Москве, это как Оскар для пианистов – если выиграть, откроются все двери. И буквально перед началом программы Алексей сломал палец. Рука распухла и превратилась в сплошной синяк. Но отказаться от участия было не в правилах юного гения. Он привык бежать, как минимум, вдвое быстрее. Перед каждым произведением ему делали укол с заморозкой. Если музыкальная пьеса была длиннее 3 минут, действие лекарства заканчивалось, и Алексей играл, превозмогая боль. Конкурс он не выиграл, но зрители аплодировали ему стоя. Через несколько лет Алексей Султанов стал победителем Международного конкурса имени Ван Клиберна. Исполняя «Мефисто-вальс» Листа, он порвал две струны на фортепиано. Когда музыканту было 35 лет, его сердце остановилось. Но его исполнительский талант продолжает вдохновлять молодых музыкантов. И сегодня с нами на связи композитор, пианист Ксения Щербенко. Ксения, здравствуйте! Ксения Щербенко: Здравствуйте, добрый день! Ангелина Грохольская: Ксения, вы родились в творческой семье и рано начали не просто играть, вы начали писать музыку. Если я не ошибаюсь, в 11 лет вышел документальный фильм «Хранители», в котором звучит ваше произведение. Как это началось? Как это случилось? Ксения Щербенко: Любовь к музыке у меня началась еще с самого раннего детства. Я всегда очень любила слушать музыку, и я всегда под нее танцевала. И в итоге я пошла на балет. Но с балетом у меня не сложилось. Во втором классе я стала учиться в музыкальной школе. Вообще не жалею об этом. Ангелина Грохольская: И начали сочинять музыку? Ксения Щербенко: Да. Ангелина Грохольская: Ведь одно дело – просто исполнять, а другое дело – сочинять. Сейчас хочу спросить про Алексея Султанова. Вы нам сказали за кадром, что именно его творчество вас вдохновляло. Ксения Щербенко: Ну Алексей Султанов – это был мой кумир вообще с самого раннего детства, потому что он сочетал в себе каким-то невероятным образом экспрессию, вот это вот чувственное исполнение, когда передаешь эмоции через инструмент. Когда он играл, то весь зал переживал то же, что и Алексей Султанов, пианист. Но при этом у него была безупречная техника. Когда я смотрела, как он играет, мне казалось, что ему так легко все это дается. Меня поражало, как может в одном человеке соединиться чувство, вот эта вот страсть, любовь к музыке, воплощение живой эмоции, и его безупречный совершенно пианизм. Ангелина Грохольская: У Алексея были, конечно, поистине великие педагоги: Тамара Афанасьевна Попович, затем Лев Николаевич Наумов. При этом он родился в семье музыкантов. Вот на ваш взгляд, что больше повлияло на его становление – музыкальная среда, в которой он появился на свет, или уже затем те педагоги, которые его воспитывали? Ксения Щербенко: Это, безусловно, сочетание одного со вторым, потому что вот Алексей Султанов, он стал тянуться к инструменту уже с 6 месяцев, а его кроватка стояла рядом с пианино. Родители поднесли его к инструменту, и он стал играть по клавишам случайные ноты и заливисто смеяться. То есть музыка уже приносила ему радость и счастье. И вот эта вот среда, в которой он вырос, ну, мать у него была скрипачка, отец – виолончелист, она, безусловно, сыграла большую роль в его формировании, как человека. Потому что он все время слышал музыку, он напитывался музыкой. Его родители говорили, что, когда играли они минорные произведения, грустные произведения, то малыш реагировал на них и начинал плакать. И тогда мама поняла, что ему надо играть произведения легкие и светлые, чтобы его успокоить. И вот эта вот музыкальная среда, она его сформировала, как творческого человека, способного чувствовать. Безусловно, его педагоги уже, Тамара Афанасьевна Попович и Лев Наумов, они именно приучили Алексея к дисциплине. Потому что вот та же Тамара Афанасьевна, она очень много заставляла его учиться, играть на фортепиано. Брат Сергей, младший брат Алексея Султанова, рассказывал, что он проводил за инструментом по 6, по 8 часов в день, что мама приносила ему еду прямо за фортепиано, чтобы он не отвлекался от игры. И он разучивал по 6 этюдов каждую неделю. То есть в консерваториях вот мы сдаем этюды раз в полгода, какие-нибудь выучили, сыграли на экзамене. А он играл по 6 каждую неделю, приносил своей преподавательнице и должен был их исполнять. И вот эта вот любовь к техническим упражнениям, приучение к тому, что без упорного труда ты не сможешь добиться беглости пальцев, оно привело Алексея к тому, что он, играя даже самую сложную музыку, уже переставал замечать все ее трудности, и она лилась сама из него. Если бы у него не было всех этих занятий, то я не знаю, что бы могло получиться. Так что здесь сочетание, конечно, чувственного опыта и большого труда. Ангелина Грохольская: В вашей семье тоже растет юный гений, как его уже называют в сетях, ваш брат. Сколько ему лет? Ксения Щербенко: Моему брату сейчас три года, 26 сентября будет четыре. Ангелина Грохольская: Как его зовут? Гаврила, да, если я не ошибаюсь? Ксения Щербенко: Да, Гавриил, Гаврилушка. Ангелина Грохольская: Гаврилушка. Видео, которое разошлось по интернету, он там уже играет, по-моему, еще двух лет ему не было, когда он тоже потянулся к фортепиано. Что это? Это уже талант реально? Он уже что-то играет? Или это пока вот такое, ну, все-таки детское баловство, может быть? Ксения Щербенко: Ну вот здесь с Алексеем Султановым была похожая история, потому что я очень много занимаюсь на инструменте Как раз поступала в консерваторию, когда Гавриил у нас появился. Очень много готовилась, играла Бетховена, играла Баха, вот тоже свои программы по фортепиано постоянно репетировала. И приходили мои друзья что-то исполнять. И Гавриил, он все время слушал музыку. Даже вот, когда он был совсем-совсем маленький, он реагировал по-особенному на разные произведения. Он мог начинать танцевать, ручками махать, смеяться. И мама стала это замечать. И однажды, когда я исполняла произведение Баха, Гавриил, он, как бы, попросился к пианино. А он совсем был маленький, ему было несколько месяцев. Он у папы на ручках лежал, и вот он потянулся к инструменту. Его поднесли, и он стал, как бы, неожиданно мне как будто бы аккомпанировать. Он положил ладошки на клавиатуру и стал вот так гладить клавиши. У него даже сил еще не хватало, чтобы на них нажать. Он совсем-совсем еще маленький здесь. Ангелина Грохольская: А сейчас как? Ксения Щербенко: Он очень сильно любит инструмент, конечно же, и продолжает на нем заниматься. Мы с ним в игровой форме, в форме каких-то детских историй, ассоциаций, мы учим его, как играть на инструменте уже именно профессионально. То есть он у нас сейчас читает нотки, пытается записывать мелодии. У него есть «Детский альбом» Чайковского с иллюстрациями. Это мне посоветовала моя преподавательница Смирнова Марина Вениаминовна, купить такой альбом для детей. И мы купили, дали Гавриилу, и он с тех пор вообще с ним не расстается, он все время листает. И вот эти вот все произведения он именно смотрит, ставит перед собой на пюпитр, смотрит, выбирает себе какую-нибудь пьесу и начинает пытаться ее читать. Разбирает сначала одной рукой отдельно, вот как учат музыкантов, потом начинает бас разбирать. Играет отдельно бас, отдельно верх, соединяет, все ноты называет, все пропевает. То есть он именно сам с собой занимается, уже как репетитор. Он сам себя муштрует, и у него ни дня не проходит вообще без занятий. Ангелина Грохольская: Ксения, скажите, вот сейчас такой совет, может быть, родителям, которые послушали, вдохновились и скажут тоже: «У меня ребенок гений, все, в музыкальную школу, к репетиторам, пусть играет. И в 6 лет чтоб на сцену вышел». Как здесь найти, знаете, ту грань, вот то сочетание, чтобы, с одной стороны, если действительно у ребенка есть талант, этот талант поддержать и раскрыть? Но бывает же такое, что это против желания самого ребенка. Вот здесь заставлять? Пытаться вот этот талант все-таки раскрыть? Или идти за желанием ребенка? Ксения Щербенко: Мне кажется, что все дети, они талантливы по-своему. Допустим, если у ребенка есть склонность к музыке, вот видно, что ребенок любит петь, его стоит отдать на вокал и уже развивать его вокальные данные, например. Очень важно, что потом, конечно же, наступают моменты, когда ребенок будет хотеть уйти из секции, с кружка, потому что у детей внимание очень нестабильное, и не у всех есть далеко трудолюбие. И здесь уже важно, чтобы родитель ребенка направил и проявил где-то строгость, например, не дал уйти из музыкальной школы, когда что-то не получается. И очень важно всегда поддерживать своих детей и быть с ними рядом. Вот это вот самое важное. Ангелина Грохольская: Ксения, спасибо вам огромное за эту беседу. Действительно, вот все слова абсолютно верные на 100%. До свидания!