Павел Давыдов: Во второй половине XIX-го века образование активно развивалось в разных направлениях. Представительницы прекрасного пола боролись за то, чтобы получать знания наравне с мужчинами. В высших учебных заведениях и различных университетах проводились лекции общей направленности, и их могли посещать все, без гендерных ограничений. Началось открытие первых медицинских и других курсов открытого типа. Это был большой прогресс для женщин того времени. С нами на связи Ольга Калугина, председатель Московского отделения Ассоциации искусствоведов. Ольга Вениаминовна, здравствуйте! Ольга Калугина: Здравствуйте! Павел Давыдов: Как менялось отношение к женскому образованию, мы уже частично рассказали. Но вот в истории его появления в России есть много малоизвестных фактов. На ваш взгляд, на чем можно в этом вопросе акцентировать внимание наших зрителей? Ольга Калугина: Ну, во-первых, оно было очень разным, как и вся духовная жизнь России. Например, существовал колоссальный сегмент старообрядческой корпорации, совершенно особого конфессионального объединения, где образование женщины получали. Потому что старообрядцы не могли ходить в церковно-приходские, долгое время в реальные училища. У них был один выход – создать свою систему параллельного образования. И это была система, которой, безусловно, руководили женщины, поскольку они всегда занимаются детей. Так называемые уставщицы, которые учили детей грамоте. Это были такие монахини в миру, очень уважаемые, соответственно, корпорацией. Кроме того, старообрядки получали художественное образование, потому что они занимались иконописью, кружевоплетением и вышивкой, очень хорошо зарабатывали на этом, очень часто содержали семьи. Тогда мужчины нянчили детей, мыли полы и пряли. Павел Давыдов: Все было наоборот, получается? Ольга Калугина: Ну, смотря кто мог обеспечить семье благополучие. Когда их упрекали: «Что же это ваши женщины заставляют вас прясть и полы мыть?», они отвечали: «Да что ж вы сравниваете наших женщин и ваших женщин? Совершенно разные женщины». Павел Давыдов: Ну вот зародившись в религиозной среде, женское образование с течением времени становилось более светским. Пополнялось новыми дисциплинами и, конечно, значимыми фигурами. Ольга Вениаминовна, а чья история, связанная с женским образованием, для вас, как историка, искусствоведа, представляет наибольший интерес? Ольга Калугина: Ну мне, прежде всего, интересно говорить о моей главной героине, великом русском скульпторе Анне Семеновне Голубкиной. И в связи с тем, что я исследовала ее творчество, это женщина, которая получала образование в Москве, в Петербурге, в Париже, посещала Лондон для расширения своей образовательной базы. Сама создала студию образовательную и оставила в этом смысле очень серьезный след в истории русского образования. Практически это калька малых частных академий Парижа. Они назывались академиями не потому, что это были большие учебные заведения, а потому, что там занимались академическим рисунком. Только в этом смысле они академии. Исходя из ее судьбы, мы узнаем о судьбе других женщин-скульпторов. Мария Львовна Диллон, которая 11 лет отучилась в академиях художеств, блистала со своими прекрасными работами, которые по высочайшему повелению даже разрешалось вывозить, чтобы перевезти мрамор в Италию. Очень малоизвестную Юлию Николаевну Свирскую, ну, конечно, нашего гениального скульптора Мухину, которая тоже начинала свое образование до революции и прекрасно укрепила свою позицию в мастерской Бурделя. И таких женщин в нашей художественной культуре было очень много. Конечно, одна из самых драматичных судеб – это Софья Ковалевская, которая ради своего великого математического таланта пошла на фиктивный брак. Но вот ее супруг в нее влюбился, и брак стал настоящим. И надо сказать, очень много проблем ей в связи с этим создавал. Павел Давыдов: Ольга Вениаминовна, о Софье Ковалевской отдельно расскажем, у нас будет целый сейчас сюжет. Но прежде, чем мы поговорим о такой значимой фигуре в мире математики, первой женщине-математике, да, я хотел у вас еще спросить, а каких еще представительниц прекрасного пола можно было бы вспомнить, ну, в контексте того, что они получили образование именно в России, а не за рубежом, как тогда было очень популярно? Ольга Калугина: Образование женщины-художницы получали в России. Они ехали на стажировку для совершенствования своей техники. Что интересно, в России никогда не было обнаженной женской натуры в академиях художеств, а потом вдруг начинают принимать женщин. И тоже не ставят обнаженную натуру женскую, но мы читаем письма педагогов академии художеств, с женщинами им справляться было непросто. Пишет руководитель натурного класса: «Студентки бастуют». То есть ничего не делают, проще говоря. Это 90-е годы XIX-го века. Павел Давыдов: Ничего себе. Ольга Калугина: Понимаете, это еще задолго до того, как женское образование действительно стало общедоступным. Но на самом деле учительский корпус пополнялся женщинами очень активно. Достаточно сказать, что, например, домашний учитель – это был государственный служащий. Это нужно было окончить гимназию с золотой медалью, доучиться в учительском институте и получить статус домашнего учителя. Его семья нанимала у государства. И через 25 лет такая женщина за выслугу получала полную пенсию, вы понимаете? Вот эти бонны и гувернантки, они потихоньку отходили в прошлое. Домашний учитель был государственный служащий. И еще очень интересный момент, когда женщин выучивали на акушерку, это потрясающая клятва, которую давали акушерки. Она содержала не только данные, характерные для клятвы Гиппократа, но еще они давали клятву, что они никогда не разгласят имени женщины, которая пришла тайно родить в приют или обратилась за их помощью. То есть это была особенная такая ситуация, когда эти женщины брали на себя большую ответственность в силу полученного образования, и тогда имели право заниматься этой практикой. Павел Давыдов: Какая интересная деталь. Ольга Калугина: Да, на предотвращение детоубийства, конечно. Павел Давыдов: Ольга Вениаминовна, еще среди известных выпускниц первых гимназий и курсов для женщин, первая в мире женщина – профессор математики, о которой мы вспомнили, Софья Ковалевская, Надежда Крупская, Фаина Раневская и многие-многие другие. И для того, чтобы получить образование, им иногда приходилось идти на хитрости. Выходить фиктивно замуж, чтобы получить разрешение от супруга на посещение учебных заведений, уезжать за рубеж, терпеть насмешки со стороны мужчин. И все это ради доступа к знаниям. Ну и об этом мы еще, конечно, с вами поговорим. А сейчас как раз расскажем о трудностях женского образования в России, об историях женщин, которые осмелились учиться. Голос за кадром: На дворе демократичный XIX-й век. Отмена крепостного права, развитие купечества, вторая промышленная революция. 1858-й год Мариинское общество ведомства учреждений Императрицы Марии Александровны открывает мариинское женское училище. Там обучались представительницы разных сословий. Образование давало шанс на нормальную жизнь бесприданницам и возможность зарабатывать, помогать семье. Кстати, мариинки считались завидными невестами и даже могли себе позволить выйти замуж в запредельном для того времени возрасте – после 25. Елена Калитина: Оно было для приходящих девиц, так было написано в уставе. То есть уже не было пансиона, девушки не должны были там жить. Причем, не было выходных, выходные были только в праздничные дни, церковные праздники, ну и совсем немного тогда было светских праздников. Голос за кадром: Пожалуй, самая известная гимназистка училась в Таганроге. Итак, Фанни Фельдман. Виталий Калашников: Саратовскую мариинскую гимназию окончила Татьяна Лаппа. Она связывает свою жизнь с Михаилом Афанасьевичем Булгаковым, станет его первой супругой. В самый первый, сложный период жизни Михаила Афанасьевича всегда была его поддержкой и опорой. Она была и секретарем его, и медсестрой, вытаскивая из его темной зависимости, и вообще сиделкой, когда у него были проблемы с легкими. И вместе они переехали в сложный период Гражданской войны в Москву, и вместе оказались в той самой «нехорошей» квартире на Большой Садовой. Голос за кадром: Надежда Ламанова, российский советский модельер, художница театрального костюма. В 1919-м году ее арестовали за связи с царским двором. Но благодаря ходатайству Максима Горького отпустили. В 1922-м году Ламанова стала членом Государственной академии художественных наук. Анна Сниткина, вторая жена Федора Достоевского. Они встретились в самый сложный период писателя – болезнь, страсть к рулетке, долги. Анна готовила к печати его рукописи. После смерти супруга стала издательницей и автором воспоминаний о писателе. Голос за кадром: «В нашей гимназии, по крайней мере, в тех классах, в которых училась я, линейку не применяли, в угол в классе тоже не ставили, но в перемену некоторых расшалившихся девочек ставили в зале под часы. Обучение в гимназии было платное, некоторые девочки обучались за счет Городского совета, за некоторых платили какие-нибудь «богатые» родственники». 1878-й год. В просвещенном Санкт-Петербурге открывают Высшие женские курсы, получившие позже название Бестужевские, по имени директора Константина Бестужева. Это первое женское образование университетского образца. Обучаться там могли уже девушки разных сословий тоже. Портрет курсистки того периода изобразил художник Ярошенко. Образование, как смелая демонстрация обществу. Виталий Калашников: Девушка на этой картине одна, в укороченной юбке, тоже достаточно смело. Она закутана в плед, достаточно дешевый плед. А под мышкой держит конспекты. И волосы у нее укорочены, короткая стрижка. 1880-е годы XIX-го века, ну это нонсенс, это революция, это смело, это может себе позволить далеко не каждая, даже не каждая ученица Бестужевских курсов. Голос за кадром: Курсисток негласно делили на академисток и революционерок. Революционные настроения распространяются по стране, и свою роль в них сыграли именно образованные женщины. На курсах зарождаются нелегальные течения и подпольные кружки. Виталий Калашников: Самая яркая дама, отучившаяся, правда, всего лишь год на Бестужевских курсах, но потом так себя проявившая, что до сих пор ее забыть невозможно, это Надежда Константиновна Крупская, позже в замужестве Ульянова. Бестужевские курсы в свое время окончила дочка Дмитрия Ивановича Менделеева, Любовь Менделеева, которая в замужестве известна, как Любовь Блок, потому что за Александра Блока вышла замуж. И именно ее образ, ее личность стали формированием того, что литературоведы называют образом «прекрасной дамы» в творчестве Блока. Голос за кадром: Не только как жена поэта, известна Любовь Блок. Она оставила заметный след в культуре, как актриса и историк балета. Елена Калитина: Когда девушки поступали на эти курсы, они должны были написать заявление, предоставить метрики свои. А еще они должны были предоставить свидетельство о политической благонадежности. И они их предоставили, и Крупская, и Ольга Ильинична Ульянова. Голос за кадром: 5 выпускниц Бестужевских курсов разных периодов стали членами-корреспондентами Академии наук уже Советского Союза. Голос за кадром: Евгения Рубинштейн – первая женщина-климатолог в СССР. Во время Великой Отечественной войны институт снабжал армию климатическими данными для корректировки хода боев. Награждена медалью «За оборону Ленинграда» и орденом Красной Звезды. Инна Любименко. Изучала русско-британские торговые отношения XVI-XVIII-го веков в Сорбоннском университете. Первая женщина, которая выступила на Международном конгрессе исторических исследований в Лондоне с докладом «Переписка королевы Елизаветы с русскими царями». Доктор истории СССР. Голос за кадром: «Я подходила к науке не как к науке, а как к искусству, и искусству прикладному. Мне нравилось рассматривать, рисовать, делать препараты. В этом последнем я добилась большого мастерства. Работая в кабинете, я изготовила ряд препаратов по инфузориям, таких, каких до сих пор никто не изготовлял, и они служили в течение двух-трех лет пособием для лекций профессоров». Елена Калитина: Но уже в XIX-м веке, более прогрессивный век просвещения, женщины все больше и больше, конечно, заявляли о себе и говорили о том, что они хотят изучать не только гуманитарные дисциплины и быть не только хорошими женами или статс-дамами, если речь шла о девушках-дворянках при дворе. И таким образом, сначала появлялись частные школы, как, например, частная школа госпожи Арсеньевой, которая была открыта на Пречистенке, где преподавались точные науки. Или, например, пансионат госпожи Фишер на Пречистенском, ныне Гоголевском бульваре. Голос за кадром: Но все же это было еще не высшее образование. И женщины начинают уезжать за границу, чтобы получить диплом университета. Чуть раньше Бестужевских, в 1872-м году открывают Московские высшие женские курсы под руководством профессора Герье с заметкой министра народного просвещения, графа Толстого: «Утверждаю в виде опыта на 4 года». Елена Калитина: К сожалению, Владимир Иванович Герье не смог добиться того, чтобы девушки-курсистки, выходя из стен его учреждения, получали диплом о высшем образовании. Все-таки это был, как бы мы сегодня сказали, аттестат об общем образовании. Но дамы могли становиться школьными учителями, либо в начальных классах могли преподавать, либо на таких же женских курсах. Голос за кадром: А продержались целых 16 лет, пока их не закрыли в связи с ужесточением политики государства в отношении учебных заведений. Елена Калитина: Через 12 лет, в 1900-м году Владимиру Ивановичу Герье удалось добиться вновь открытия курсов. То есть мужчины наконец-таки стали понимать, что женщины могут заниматься точными науками. Уже сформировали два факультета. Это был историко-философский, который потом был реорганизован в историко-филологический. И физико-математический, что было удивительно. То есть мужчины наконец-таки стали понимать, что женщины могут заниматься точными науками и достигать в этом очень большого успеха. Уже в 1906-м году наконец-таки будет открыт долгожданный третий факультет медицинский, и женщины уже могли быть не только сестрами милосердия или медицинскими сестрами, но и полноценными докторами. Виталий Калашников: В 1912-м году в Москву на курсы Герье, Высшие женские курсы московские приезжает поступать сестра Михаила Афанасьевича Булгакова Надежда Булгакова. И она себя во время учебы очень ярко проявит, потому что напишет дипломную работу на тему рукописного орнамента XVII-го века на основе собрания документов Синодальной типографии. Попробуй сейчас такую дипломную работу напиши. Ну надо учитывать, что это начало XX-го века, это еще дореволюционная история, и это девушка. Она, скорее, пример, который подтверждает правило, которое тогда уже существовало: девушка, учащаяся на этих курсах, на Высших женских курсах в Москве, на курсах Герье, она всесторонне и сильно развита. Она ни в чем уже в знаниях мужчинам не уступает, а порой даже и превосходит. Сестра Антона Павловича Чехова Мария Павловна, она ведь, окончив Мариинскую гимназию, поступила на курсы Герье в Москве. Женское образование начала XX-го века – это уже такая неразрывная сцепка, фундамент, который подготовили Бестужевские курсы и мариинские гимназии. Голос за кадром: Курсы действовали до 1917-го года, и три последних были высшим учебным заведением. Их основатель Герье до этого момента не дожил. Елена Калитина: Поскольку образование развивалось, число курсисток росло с каждым годом, то потребовалось построить новый комплекс зданий. Для этого московские городские власти выделили земельный участок на Девичьем поле. Улица тогда называлась Малой Царицынской, сейчас это Малая Пироговская улица. И там архитектор Сергей Соловьев возвел великолепные классические корпуса и для физико-математического факультета, и для историко-филологического факультета, и для медицинского с патологоанатомическим театром. А позже еще один архитектор, Оттон фон Дессин, он на углу сегодняшней Малой Пироговской улицы возвел здание, которое имело даже обсерваторию. Не все учебные заведения, даже мужские, имели обсерваторию. Голос за кадром: В 1919-м году их преобразовали во Второй государственный Московский университет, а потом и Московский педагогический университет, который, кстати, базируется именно в историческом здании, в котором обучались первые курсистки. Елена Калитина: Здесь стоит назвать Софью Васильевну Корвин-Круковскую, которая во всем мире стала известна под фамилией Ковалевская. Она долгое время добивалась, получив именно здесь образование общее, как бы мы сейчас сказали, она поехала уже получать высшее образование в Европу. И там стала сначала профессором богословия, а потом первой в мире женщиной – профессором математики. Голос за кадром: Этот шаг дал ей дорогу в науку, а миру – известного ученого. Елена Калитина: Преподавать женщинам долгое время не разрешалось. И были такие случаи, когда получали высокий статус научный, они становились докторами наук, академиками, но без права преподавания. Ситуацию эту пришлось буквально ломать. Женщины проходили даже через освистывание, например, когда они приходили в аудиторию читать лекции, да, а мужчины вставали и уходили, студенты. Они не воспринимали женщину-педагога. Голос за кадром: А некоторые мужчины, наоборот, восхищались образованными курсистками. Умом и талантом привлекла Ивана Бунина тогда еще студентка Московских высших курсов Вера Муромцева, а позже мемуарист, писательница и переводчик. «Иногда я забегала к нему днем прямо из лаборатории, оставив реторту на несколько часов под вытяжным шкапом. Ему нравилось, что мои пальцы обожжены кислотами. Вот о какой науке я не имею ни малейшего понятия, так это о химии». Бестужевские курсы преобразовали в Петроградский университет, который вошел в состав Санкт-Петербургского и Государственного университета. До сих пор работают и многие мариинские женские гимназии. Тяга к знаниям победила. Сейчас нет ни одной сферы, где бы не блеснула женщина. А значит, курс на образовательное равенство был верным. Павел Давыдов: Вы смотрите программу «Большая страна. Территория тайн». Тема этого выпуска «Женщина с дипломом». Мы продолжаем разговор о том, как менялось отношение к обучению женщин, и какой путь прошла система образования за несколько столетий. С нами на связи, я напомню, Ольга Калугина, председатель Московского отделения Ассоциации искусствоведов. Ольга Вениаминовна, а какой путь проделала система образования в XX-м веке, чтобы женщин с дипломом стало больше? Ольга Калугина: Ну, на самом деле, женщинам были предоставлены все права, равные с мужчинами. Но в отношении всяких суфражисток и гендерно озабоченных дам я хочу сказать, что равенство прав не означает идентичность жизни. Естественно, права равные, но то, что женщина – это женщина, а мужчина – это мужчина, это ясно. Надо сказать, что женщины не получили сразу полный доступ к образованию. Вот судьба, например, моей мамы – она свидетельство об этом. В 11 лет оставшись круглой сиротой, еще с тяжелым заболеванием, она получила среднее образование, она получила высшее химическое образование в Казанском химико-технологическом институте. В возрасте 21 года, в 1942-м году она возглавила тротиловый цех в прифронтовой зоне. Павел Давыдов: Ничего себе. Ольга Калугина: И работала в этой сфере, была блестящим специалистом. Ее окружали в основном подруги. Вы понимаете, 21-й год, мальчиков выбило, и все ее подруги получили это высокое образование. Это действительно было полностью доступно женщинам. Женщины пошли работать в сферы, которые, к сожалению, были вредны. Но стране нужны были трудовые ресурсы. Затем вот под видом того, что женщине это вредно, женщине это не хорошо, у нас возникли очень многие ограничения, которые, слава богу, сейчас начинают преодолеваться, потому что женщин пускают в военные специальности наконец. То есть в войну – пожалуйста, а в мирное время – ни-ни. Ордена получать будут только мужчины, и звания. И совершенно потрясающий результат, когда преподаватель литературы стала у нас капитаном атомного ледокола. Я считаю, это великая победа настоящего равноправия. Не вот эти разговоры, в чем ходить и кому вставать при входе кого в дом, и так далее, и тому подобное. Ну женщина и мужчина должны оставаться в своих ролях. Об этом говорит даже история искусств. Вы знаете, вот можно сравнить две прекрасные совершенно картины. «Приезд гувернантки в купеческий дом», когда бедная, явно из приличной семьи девушка скромно достает рекомендательные письма, на нее, как на будущую жертву, взирает вся эта толпа, а она ничем не защищена перед ними. И прекрасная «Курсистка», такая уверенная, упругой походкой, с книжечками идет, она получает образование. Это сразу показывает, как меняет положение женщины в обществе доступ к образованию. А ведь именно такая мать, собственно говоря, и нужна детям, если мы хотим растить полноценное будущее поколение. Павел Давыдов: Ну смотрите, интересные цифры. По сравнению с 1950-ми годами XX-го века, к началу 1990-х годов число женщин, окончивших вузы, выросло почти в 5 раз. Сегодня цифры эти, может быть, чуть меньше, но они опять-таки, конечно, серьезно меняют нынешнюю картину по сравнению с прошлыми столетиями. А как вы считаете, сегодня девушки остаются заложниками гендерных стереотипов и сталкиваются с препятствиями на пути к самореализации? Или все-таки это уже ушло в прошлое? Ольга Калугина: Да не ушло это в прошлое. Еще тем более с Запада течет эта волна псевдогендерного равноправия. Вы понимаете, внушают задачи торговаться за свое положение в обществе совсем не там, где им надо за это бороться. Безусловно, общество наше патриархальное, продолжает оставаться на позиции, когда женщине объявляются биологически детерминированные функции, которые на самом деле вменены ей социально. Вот, она хранительница домашнего очага. А мужчина кто? Ах, он добытчик? А что ж у нас алиментщиков-то миллион? Сейчас это все приходит в норму. Но от патриархальных установок наше общество еще далеко не свободно. Павел Давыдов: Ольга Вениаминовна, а как вы считаете, когда все-таки общество станет свободным как раз вот от этих, как вы говорите, патриархальных уз? Ольга Калугина: Когда мы вернемся к тому, что существовало до патриархального общества. То есть тогда, когда общество было ориентировано полностью на воспроизводство человека, от его рождения до, извините, его проводов в потусторонний мир. А сейчас общество ориентировано на производство предметов. И иногда я задаю своим студентам такой вопрос: что важнее? Девушки смеются, а мальчики говорят: «Надо подумать». Это психическая катастрофа. Павел Давыдов: Не хочется на этой ноте заканчивать нашу с вами беседу. Если, оборачиваясь назад, посмотреть на то, как менялась система образования в России, конечно, мы понимаем, какой колоссальный путь она прошла. Поэтому, конечно, сейчас мы живем все-таки, мне кажется, в более прекрасном времени, чем это было раньше. Ольга Калугина: Конечно. Тем более, что мы видим, количество учителей недостаточно. А почему? А потому что количество женщин, окончившее педвузы, уменьшилось. Надо это исправлять. Павел Давыдов: Да, вот это действительно так. Вообще история женского образования в России насчитывает много лет, система постоянно менялась, а женщинам необходимо было бороться за возможность получать образование наравне с мужчинами. Сейчас каждый имеет право на образование и саморазвитие, и это бесценно. Ну, по крайней мере, мы к этому стремимся. Так что популярное когда-то выражение «Волос у женщины долог, а ум короток» давно кануло в лету. Как вы считаете, Ольга Вениаминовна, можно с этим все-таки согласиться? Ольга Калугина: Нет, с этим согласиться нельзя. Очень бурно волосы растут у женщин только до 25 лет. И свой интеллектуальный потенциал она может добирать до глубокой старости. У мужчин он очень сильно зависит от его мужского гормонального фона, мужчина должен набирать до 30 лет, и это будет его потенциал. Павел Давыдов: Ну это уже отдельная тема для беседы. Я благодарю вас за участие в нашей программе и за то, что поделились с нами любопытными фактами.