Дмитрий Волкострелов: Все что угодно может быть театром

Павел Давыдов: "Театр начинается с вешалки". Эта крылатая фраза принадлежит одному из основателей Московского художественного театра Константину Станиславскому. Сегодня многие воспринимают этот афоризм в буквальном смысле. Однако театралы напоминают, что театр начинается с вешалки только потому, что с самого первого шага диктует свои условия, необходимые для нахождения в этом храме культуры. Но что делать, когда у театра нет ни того, ни другого – ни вешалки, ни здания, ни сцены?

В 2011году в Петербурге появилась независимая театральная группа "театр post", она объединила команду молодых актеров. Их цель – сближение актуального искусства и театра, поиск нового театрального языка и исследование современного мира театральными средствами. Сегодня у нас в гостях основатель и режиссер "театра post" Дмитрий Волкострелов. Дмитрий, здравствуйте.

Дмитрий Волкострелов: Здравствуйте.

П.Д.: Так с чего же начинается театр для вашего зрителя?

Д.В.: Мне кажется, что наверняка не с вешалки.

П.Д.: Потому что у вас ее нет?

Д.В.: Нет, на самом деле она есть, конечно, буквально физически. Хотя иногда бывают случаи, когда действительно в помещении холодно, где мы играем спектакль, и мы рекомендуем зрителям не сдавать одежду в гардероб, а остаться в куртке.

П.Д.: Мне вообще не понятно, как театр может существовать без сцены, без здания.

Д.В.: Мне кажется, что очень даже может. На самом деле в этом нет ничего необычного, сложного, непривычного и страшного лично для меня. Мне как раз кажется интересным, когда театр существует в каком-то другом контексте, в другом пространстве. И зритель, приходя в такое другое пространство, может быть, заранее готов к чему-то неизвестному.

Потому что когда ты приходишь в здание с колоннами по протоптанной дороге, в хороший репертуарный театр (а у нас есть в стране хорошие репертуарные театры), ты знаешь репертуар этого театра и прочее. А когда ты приходишь в какое-то неизвестное пространство, в какой-то не очень знакомый театр, где какие-то незнакомые имена, незнакомые драматурги, мне кажется, что это ситуация такого неизвестного – и появляется некая внутренняя готовность к какому-то открытию. Не знаю, мне так кажется, я надеюсь на это.

П.Д.: Наверное, вопрос этот задают вам часто, но все-таки я его озвучу. Скажите, почему театр называется "post", причем на английском языке? И как раз с английского это слово можно перевести по-разному.

Мне как раз интересно расширить поле смысловое. Мне интересно, чтобы каждый человек сам для себя определял и решал, почему это называется "post", а не как-то иначе.

Д.В.: Конечно, есть какие-то очевидные трактовки, которые я на самом деле не стал бы здесь употреблять. Нет, можно вспомнить постдраматический театр, постмодернизм, постпостмодернизм. Есть много разных "постов". С другой стороны – "почта". С другой стороны – "post" как "пост", на русском языке. Много есть вариантов. На самом деле я бы не стал говорить, что именно этот вариант верный. Мне, допустим, еще очень нравится вариант: "post" – это как сокращение от "power on self-test" (самотестирование электронного устройства после его включения). Это тоже вариант. Почему нет? Мне как раз интересно расширить поле смысловое. Мне интересно, чтобы каждый человек сам для себя определял и решал, почему это называется "post", а не как-то иначе.

П.Д.: А в связи с этим, как вы считаете, современный театр требует неких объяснений, некой инструкции, подготовки зрителя?

Д.В.: Да, действительно, когда мы приходим, допустим, в музей современного искусства, то это частая история. Но мне кажется, что в театре такие бумажки-пояснения не нужны. Мне кажется, что театр – это такая уникальная ситуация, вещь, которая происходит здесь и сейчас, которая большая никогда не произойдет. И она или произойдет, или не произойдет. А объяснять, что должно произойти, почему должно произойти и что это значит, заранее говорить: "Дорогой мой, сейчас будет проходить вот это, вот это и вот это…"

П.Д.: "Увидеть надо так-то, так-то и так-то". Да?

Д.В.: Да. Мне кажется, это не совсем верно. Интереснее, когда люди выходят с разными мнениями…

П.Д.: И начинают обсуждать: "А что увидел ты?" Да?

Д.В.: Да, бывает так. А иногда ничего не говорят. А иногда говорят, что… Допустим, какие-то наши спектакли работают, как бомба замедленного действия. То есть ты пришел, посмотрел – вроде бы ничего не произошло.

П.Д.: И понял через месяц.

Д.В.: Да, потом через какое-то время какое-то эхо начинает звучать. По-разному. Но ситуация какого-то объяснения, мне кажется, заранее задает такой маршрут магистральный, по которому нужно идти человеческой мысли. Мне кажется, интереснее, собственно говоря, отсутствие каких-то таких магистралей и дорог.

П.Д.: "Принципиальная творческая позиция "театра post" – работа исключительно с текстами современных авторов", – так сказано на вашем сайте. И все же вы ориентируетесь на своего зрителя, когда выстраиваете репертуар, или наоборот – сначала выбираете материал, а затем уже понимаете, для кого он?

У нас есть один спектакль, в котором нет актеров. И я делаю этот спектакль без репетиций, поскольку репетировать не с кем. Функцию создателя спектакля берут на себя зрители, зрители являются людьми, которые делают спектакль.

Д.В.: Честно говоря, когда мы делаем что-то, мы никогда не думаем, для кого это мы делаем.

П.Д.: Вот она – особенность современного искусства, мне кажется.

Д.В.: Нет, это не вопрос современного искусства. Когда мы говорим про массовое искусство, безусловно, оно занимается тем, что там есть какое-то таргетирование, есть какая-то целевая аудитория и прочее. Но в нашем случае мы, честно говоря, делаем просто то, что нам интересно. Это, мне кажется, такая основная вещь. А потом просто включается математика, и ты понимаешь, что если, допустим, тебе интересно, то есть большая доля вероятности, что хотя бы еще одному человеку это интересно, который придет, который не принимал участия в создании спектакля, но который приходит, вступив в диалог со спектаклем. В нашем случае происходит так. Не знаю, как должно, но в нашем случае это так.

П.Д.: Какая работа, какой спектакль вам как режиссуру и основателю театра дался сложнее всего?

Д.В.: В каждой работе есть свои сложности и свои легкости, и это абсолютно нормально. Но дело в том, что у нас есть, допустим, один спектакль, в котором нет актеров. И я делаю этот спектакль без репетиций, поскольку актеров нет, репетировать не с кем. Я делал разные медиа, монтировал звук, видео и прочее. Это спектакль по тексту Джона Кейджа "Лекция о нечто". У нас такая дилогия: "Лекция о ничто" – там актеры есть; а в "Лекции о нечто" актеров нет, и функцию создателя спектакля берут на себя зрители, зрители являются людьми, которые делают спектакль. И поскольку не было репетиций, это мне было даже не то чтобы сложно, а как-то, не знаю, грустно, что ли, потому что мне нравится репетировать, просто нравится поработать с актерами, с которыми мы работаем в театре, с моими друзьями.

П.Д.: А насколько большая у вас труппа сегодня? И кто эти люди?

Д.В.: Скажем так, эта история зависит от проекта, от спектакля. Самый большой спектакль на данный момент, который у нас сейчас идет, который принимает участие в фестивале "TERRITORIЯ" в Москве, – спектакль "Поле" по тексту Павла Пряжко. В нем заняты 7 актеров. Это для нас сейчас наш потолок. Вот у нас есть спектакль, в котором 7актеров, и для нас это много.

П.Д.: Может ли театр обходиться без сцены? У нас в гостях – основатель и режиссер "театра post" Дмитрий Волкострелов.

В свое время вы озадачили критиков спектаклем из 535фотографий, спектаклями длительностью 7минут и 6часов и даже оперной постановкой в подвале башни "Федерация". Скажите, а вы действуете во имя или вопреки?

Д.В.: Мне кажется, во имя. Вопрос: во имя чего? На самом деле все работы, которые вы перечислили, получились такими из-за того, что текст и материал, с которым мы работали, вот он был такой.

Спектакль "Солдат" по тексту Павла Пряжко… Павел Пряжко – это, на мой взгляд, один из самых интересных сегодня драматургов, пишущих на русском языке. Спектакль "Солдат" действительно длился 7минут. Дело в том, что текст, который мне прислал Павел, состоял из двух предложений, текст пьесы состоял из двух предложений. И исходя из этого, из такой длительности текста… Но на самом деле большая история за этими двумя фразами работает. Спектакль назывался "Солдат", и там очень мощно работал контекст, который мы знаем, – контекст русской армии сегодняшней, современной. Это была история о том, как солдат не вернулся в армию. И поскольку текст был такой длины – соответственно, спектакль был вот такой.

Спектакль по Равенхиллу "Shoot/Get Treasure/Repeat" – шестичасовой. Но Равенхилл написал эпический цикл, состоящий из 16 коротких пьес. Это была рефлексия на 11 сентября и на то, что происходило после – вот эта война цивилизаций, которая на самом деле сегодня вновь звучит. К сожалению, этот спектакль по-прежнему не теряет своей актуальности. Мы поняли, что мы не можем эти пьесы как-то играть драматически, и искали какие-то музейные способы отстранения по отношению к этому тексту, скажем так, возможности инсталлирования этого текста в пространстве музея. Мы этот спектакль играли в музеях.

П.Д.: А как вы выбираете площадку и город, в котором показывают тот или иной спектакль? Или площадка выбирает вас?

Д.В.: Все премьеры у нас происходили в Петербурге, потому что мы петербургский театр. Потом возможны какие-то поездки на фестивали. Площадки? Бывает по-разному. Бывают ситуации, когда ты находишься в каком-то пространстве какое-то время… Вот у нас был в прошлом году проект временного театра. Нам просто на месяц дали помещение, в котором мы могли работать и показывать свои спектакли. И мы решили, поскольку у нас было время какое-то, мы поняли, что хотим сыграть премьеру в этом пространстве.

П.Д.: А почему вы выбрали театр, а не кино, не другие виды современного искусства?

Д.В.: Если честно говорить, изначально у меня не было какого-то осознанного выбора, так как-то произошло в силу ряда обстоятельств личных, жизненных и так далее. Но я на самом деле очень рад, что это произошло так, а не иначе, и что именно театр. Потому что мне кажется, что театр сегодня (может быть, и всегда) вбирает в себя все – и кино, и современное искусство. Все что угодно может быть театром. Мне кажется, это очень важная вещь. А другая самая главная вещь: театр – это вещь, которая происходит здесь и сейчас и больше не случится никогда. Мне кажется, это настолько про нашу жизнь, про человека, что я крайне рад, что это театр все-таки, а не что-то другое.

П.Д.: В интервью журналу "Сноб" вы сказали: "Нам важно ставить зрителя в тупик". А вы не боитесь, что этот зритель на вас обидится?

Д.В.: Это было такое громкое заявление, что нам важно не только ставить зрителя в тупик, а нам важно и открывать какие-то пространства. А вообще мне кажется, что обижаться – это последнее, чем можно заниматься в этой жизни.

П.Д.: Тем более в искусстве.

Д.В.: Тем более в искусстве, да. Это абсолютно бессмысленная вещь. Тем более что действительно мы не стараемся никого обидеть, не стараемся как-то поставить в тупик. Имеется в виду… Нет, на самом деле не в тупик, а, наверное, скорее открыть какие-то новые пространства и новые возможности. Вот это важно.

П.Д.: Дмитрий, большое спасибо, что открыли сегодня для наших телезрителей "театр post", а главное – объяснили, что театр может существовать и без сцены, и без здания. Главное – команда и идея. Творческой свободы вам и преданных зрителей! И пусть они на вас никогда не обижаются.

Д.В.: Спасибо.

П.Д.: Сегодня у нас в гостях был основатель и режиссер "театра post" Дмитрий Волкострелов. 


Подписаться на ОТР в Яндекс Дзене

Комментарии

  • Все выпуски
  • Полные выпуски
  • Яркие фрагменты
  • Интервью
  • Сюжеты
  • Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск