Геннадий Прохорычев: Ребенок должен быть в родной семье. А если не получается, то в приемной, но, конечно, не в детском доме

Гости
Геннадий Прохорычев
уполномоченный по правам ребёнка во Владимирской области

Ангелина Грохольская: Здравствуйте! Сегодня мы говорим о людях Большой страны. У нас в студии правозащитник, уполномоченный по правам ребенка во Владимирской области Геннадий Прохорычев. Геннадий, здравствуйте.

Геннадий Прохорычев: Здравствуйте.

Ангелина Грохольская: Мы с вами сегодня встречаемся накануне праздника – Дня защиты детей. Можно считать его вашим профессиональным праздником?

Геннадий Прохорычев: Вы знаете, наверное, и да, и нет. Потому что многие люди считают это праздником. На самом деле 1 июня в Российской Федерации и во всем мире должен быть каждый день, потому что проблемы детей возникают каждый день и каждый час. Но 1 июня – это просто, может быть, день, когда взрослый мир, взрослое население Земного шара делает акцент и говорит о том, что существуют какие-то проблемы, и акцентирует на этих проблемах более остро.

Ангелина Грохольская: Мы с вами тоже поговорим и о проблемах, и о радостях, наверное, и о вас лично.

Геннадий Прохорычев – российский правозащитник, общественный деятель. Выпускник детского дома. Окончил ПТУ, а затем Владимирский педагогический университет. Работал воспитателем-психологом в школе-лицее. Был председателем Владимирского областного Российского детского фонда. С 2011 года уполномоченный по правам ребенка во Владимирской области.

Ангелина Грохольская: Журнал "Русский репортер", по-моему, в прошлом году включил вас в список самых уважаемых людей России среди общественников, правозащитников и уполномоченных в том числе, назвав вас одним из лучших уполномоченных по защите интересов детей в России. Наверняка есть определенный вес, уже какой-то у вас есть статус. Значит ли это, что все проблемы, вопросы, которые вам приходится решать, они решаются гораздо проще?

Геннадий Прохорычев: Да нет, я бы так не сказал. Даже после включения в эту группу уважаемых лиц проблем меньше не стало. И их не так просто решить в современном мире. Поэтому я бы не сказал, что это прямо как-то помогает. Но тем не менее взрослые люди, которые отвечают за права детей и работают с детьми, прислушиваются.

Ангелина Грохольская: Недавно в одном издании я прочитала, что есть такая негласная "система Прохорычева". А что это за система такая? И знаете ли вы, о чем речь?

Геннадий Прохорычев: Ангелина, вообще не знаю!

Ангелина Грохольская: Вы представляете, журналисты придумали такой термин. Оказывается, он появился после случая, когда вы опубликовали в социальной сети фотографию с девочкой, у которой…

Геннадий Прохорычев: Жасмин?

Ангелина Грохольская: Да, Жасмин, у которой был серьезный диагноз.

Геннадий Прохорычев: Теперь я понимаю, о чем речь идет. Да, это была такая очень уникальная история, потому что в Российской Федерации детей с ВИЧ-инфекцией берут неохотно в семьи. Ну, это дети, которые остались без попечения родителей. И когда ко мне московская семья обратилась, со слезами на глазах говоря о том, что: "Мы не можем взять на себя ответственность, но нам ребенок очень понравился. Помогите, пожалуйста, найти этой девочке с огромными глазами, – очень красивая девочка! – найти маму и папу", – и мы рассказали о ней в Facebook, в социальных сетях. Мы, может быть, очень жестковато написали, но нам нужно было найти потенциальных родителей, потому что…

Ангелина Грохольская: Которые бы не строили иллюзий и понимали задание, что это за ребенок.

Геннадий Прохорычев: Да, которые бы понимали задание. Ну, тогда некая часть группы из социальных сетей ополчилась, говоря о том, что Прохорычев нарушает закон, уполномоченный.

Ангелина Грохольская: Но ведь, по идее, это так.

Геннадий Прохорычев: Ну, в каком-то смысле – да. Но вы поймите, мы здесь говорим о ребенке. И все нормы законодательства не пропишешь вообще в нормативных документах, все истории жизненные не пропишешь, и поэтому мы пошли на обострение не случайно. Мы понимали, что могут возникнуть последствия. Конечно, прокуратура тогда возбудилась, начались проверки после заявления…

Ангелина Грохольская: Уже в отношении вас?

Геннадий Прохорычев: Да, в отношении меня. Были такие серьезные проверки, но тем не менее мы выстояли. Наверное, через дня два за Жасмин стало бороться пять семей. Через неделю состоялось это удивительное событие – девочка обрела родителей и уехала в Нижегородскую область, и воспитывается в приемной семье, где есть мальчик тоже с ВИЧ-инфекцией. И родители имеют этот опыт общения, имеют этот опыт реабилитации таких детей.

Ангелина Грохольская: Они уже подготовленные.

Геннадий Прохорычев: Да, они подготовленные, поэтому органы опеки сразу приняли решение и передали ребенка. После этого мы предложили законодательную инициативу и назвали ее "поправки Жасмин" на самом деле для того, чтобы потенциальные приемные родители, кандидаты в приемные родители, в усыновители должны были знать о диагнозе. Эта информация должна быть открытой. Не надо пугаться вот этих вещей.

Ангелина Грохольская: Геннадий, а на что вы готовы ради детей? Мы даже нашу с вами беседу так и назвали.

Геннадий Прохорычев: Вы знаете, вот должность уполномоченного подразумевает несколько качеств на самом деле. И я благодарен этой должности, потому что они во мне в том числе, наверное, и проявились. Здесь надо иметь позицию, иногда очень жесткую позицию, потому что ты встаешь против чиновников, которые каким-то образом нарушают права несовершеннолетних граждан России, ты встаешь против какого-то общественного мнения. Но конечный результат должен быть, точка должна быть поставлена – ребенок должен быть или спасен, или ребенку должны помочь, или исправлено законодательство. Другого не дано.

Поэтому я всегда, знаете, в таких очень сложных случаях, которые происходят, я всегда говорю: "Ну, дальше России не пошлют"… Ой! "Дальше Сибири не пошлют". Простите. Поэтому я готов идти на большие жертвы, если это необходимо, потому что слеза ребенка стоит этого, просто стоит.

Ангелина Грохольская: А вам бывает страшно за детей?

Геннадий Прохорычев: За детей, да, бывает страшно. И страшно бывает даже не тогда, когда нарушают права детей те, кто обязаны защищать их, а когда нарушают права детей сами родители. Почему? Потому что современное родительство, знаете, оно очень своеобразное. У большинства, будем так говорить, ну, у 50% точно отсутствует культура безопасности. Вот только сейчас, перед эфиром, мы разбирали два случая во Владимирской области выпадения детей из окна. И другой случай: папа молодой оставил трехлетнюю или четырехлетнюю девочку в автомобиле.

Ангелина Грохольская: Ну, это же банальные случаи. Мне кажется, это каждый год одно и то же говорится.

Геннадий Прохорычев: Мы каждый год говорим. Знаете, я это называю "родительским кретинизмом", может быть, граничащим с дебилизмом. Простите за резкость.

Ангелина Грохольская: Это жестко, но это точно.

Геннадий Прохорычев: Это точно.

Ангелина Грохольская: У вас четверо детей?

Геннадий Прохорычев: Да.

Ангелина Грохольская: А как их зовут?

Геннадий Прохорычев: Старшая – Мария, ей 16 лет, девятый класс заканчивает. Средняя – Анастасия, 13 лет, в седьмом классе. Олег в третьем классе. И Андрей – 5,5 лет, в детском садике.

Ангелина Грохольская: Как вы их воспитываете? Вы их бережете от внешних проблем каких-то? Вот они в каком мире живут – в цветочном в таком красивом мире детства? Или мир такой, какой он есть, и с детства надо об этом знать?

Геннадий Прохорычев: Вы знаете, Ангелина, когда я стал отцом… ну, сначала мужем, а потом отцом, мне было вообще очень сложно, потому что в связи с тем, что в детстве рано потерял родителей и воспитывался в детском доме, у меня не было вот этого опыта родителя. Я его же ниоткуда не взял, потому что в семье только передается вот этот опыт. И слава богу, у меня жена очень мудрая, она мне помогала в этом, поэтому у нас все на самом деле получилось. Но я искренне этого боялся и как-то готовился внутренне. Что-то получалось, что-то не получалось. Но я могу сказать, что уж все получается. Но я не позволяю себе растить детей именно в таких условиях мягких, воздушных. Жизнь есть жизнь, она здесь и сейчас. И ребенок должен учиться жизни в самой жизни.

Ангелина Грохольская: О воспитании детей мы сегодня говорим с Геннадием Прохорычевым, уполномоченным по правам ребенка во Владимирской области.

Геннадий Прохорычев женат, отец четверых детей. С женой Ольгой познакомился, работая во Владимирском лицее-интернате №1, она преподаватель музыки. Геннадий Прохорычев считает себя главой семьи и старается воспитывать детей на личном примере. Уверен, что семья – это место, где всегда поймут, защитят и протянут руку помощи в трудную минуту.

Ангелина Грохольская: Геннадий, скажите, а родная семья при любых условиях лучше, чем приемная?

Геннадий Прохорычев: Ну конечно, ребенок, выросший в семье, у которого есть мама и папа, бабушка и дедушка, он в жизни намного успешнее, я вам точно говорю.

Ангелина Грохольская: А если родители пьющие?

Геннадий Прохорычев: Вы знаете, во многих семьях бываю неблагополучных, во многих. Вот на прошлой неделе был в семье, где мама ну никакая, просто женщина рожает от разных мужчин. Пятеро детей, шестым беременна. Двое детей погибли, когда мамы не было. Сожители практически все пьющие. И понимаешь, внутренне понимаешь, что ну нельзя быть в этой семье детям.

Но во мне возникает сразу два противоречия. Я уполномоченный по правам ребенка, который должен защищать семью. И по возможности необходимо защитить, чтобы дети остались в семье. Это первое. А другое все время борется: а как оставить? Двое детей уже погибло. Не знаешь, что может произойти. Я гарантировать как уполномоченный по правам ребенка или другие службы не могут.

Тогда мы говорим о том, что, конечно, эти вопросы сложные должен решать суд – о лишении или ограничении родительских прав. А эксперты – специалисты органов опеки, психологи, которые работают с этой семьей, – должны свое экспертное мнение сказать суду. Но государство и все социальные службы должны сделать все возможное, чтобы вывести из кризиса семью. Но я еще раз отвечаю на ваш вопрос: ребенок должен быть в родной семье. И если уже это не получается, конечно, не в детском доме, а в замещающей, в приемной семье или в семье усыновителей.

Ангелина Грохольская: Вы очень много занимаетесь детскими домами. Вы опять же один из немногих, как мне кажется, и уполномоченных в том числе, говорите, что там на самом деле происходит – не о подарках, которые туда привозят, а о жестокости, которая там наблюдается. Я общалась одно время с воспитателями, которые работали в доме ребенка. Не буду называть, что это за дом. Они признают. Они рассказывали страшные вещи, как ведут себя нянечки, как ведут себя воспитатели, что происходит с детьми. Но озвучить это, даже рассказать в средствах массовой информации никто не хочет, все боятся. Вы не боитесь. Почему?

Геннадий Прохорычев: Ну, вы знаете, я не хочу и, наверное, не могу говорить за другие детские дома, в которых я не был. Я могу говорить за себя и за свое детство. Мое детство было не такое уж лазурное и звездное в дошкольном детском доме как раз в Гусь-Хрустальном. Это детский дом с таким черным пятном в моей жизни. Ну, я уже все позабыл и простил этих людей. Вот там было форменное издевательство над детьми. Представляете, дети в дошкольном детском доме от 3 до 7 лет.

Издевательства были разные и изощренные. Я до сих пор помню эту женщину Галину Романовну, дай бог ей здоровья и всего самого лучшего. Но те приемы "воспитательного характера" недопустимы вообще в современном мире, да никогда недопустимы! Это было избиение и палкой детей, это было выстраивание перед туалетом и, простите, измазывание человеческими испражнениями детей. Это один раз в неделю происходило, и называлось это "профилактикой". Я уж не знаю, что профилактировалось таким образом, но вот такое было. И там много-много случаев разных было.

Но парадокс в другом. Когда ребенок не знает других форм воспитания и не знает формы любви, что есть на самом деле любовь и другие отношения, он это воспринимает как норму. Вот страшная подмена в детском сознании. Я помню, когда в 7 лет нас перевозили в другой дошкольный детский дом, я не хотел уезжать. Я залез под кровать, потому что я боялся. Здесь плохо, как бы плохо…

Ангелина Грохольская: Но вроде бы уже привык.

Геннадий Прохорычев: Да, вроде бы. А что там будет? Знаете, я взял на передачу книгу о Януше Корчаке "Король детей". У него есть педагогическая исповедь под названием "Как любить ребенка". Я советую прочитать и эту книгу, и "Как любить ребенка" всем педагогам, всем воспитателям детских домов, в том числе и родителям, потому что там написана такая мудрость! Этот человек был первый уполномоченный по правам ребенка вообще в мире, который впервые заявил о правах детей, о правах, но в том числе и обязанностях.

Ангелина Грохольская: Геннадий, так как же нужно любить ребенка?

Геннадий Прохорычев: Ребенка нужно… Слушайте, хороший вопрос, он такой философский, серьезный. И, наверное, просто так не скажешь. Это внутреннее. Взрослые люди должны понимать, что ребенок уже с рождения – это личность. И по мере взросления с ребенком надо общаться по-разному. А ребенок по мере взросления нас проверяет, и поэтому мы должны быть готовыми к этому.

Например, мне Маша, моя старшая, задает часто такие вопросы в 16 лет, что иногда просто думаешь: "Так, как же на них ответить?" Или подошел возраст пробы себя как девочки, когда она хочет нравиться мальчикам. Вот здесь столько вопросов! Мы иногда с женой спорим. Я говорю: "Ой! Так, иди и рассказывай, потому что…"

Ангелина Грохольская: "Ну, ты же девочка. Иди и расскажи девочке".

Геннадий Прохорычев: Да, "Ты же девочка". Но это все должно в семье быть. Когда в семье лад, когда в семье понимают друг друга, вот это отношение, тогда все получается. Вот это точно.

Мне нравится выражение староверов, которые говорят, что… Многое зависит от отца, согласен. Муж – это как патриарх малой церкви, семьи. Жена – голова. Но мне нравится другое выражение: "Мир в семье женщиной держится". Поэтому от женщины, от матери, от жены очень многое зависит в семье, как происходит вот это общение, есть ли мир, лад.

И поэтому я всегда говорю, когда общаюсь в той или иной конфликтной ситуации, которые происходят в семьях. Приходят, разбираемся. Я понимаю, что женщины допускают вот эти провалы и допускают в отношении мужчин обидные слова – и возникает конфликт. Начинаем общаться. "А что произошло?" – "А вот это произошло". – "А давайте поменяем вашу риторику". Ну, иногда слышат люди, иногда не слышат.

Но вот те проблемы, с которыми приходят в аппарат уполномоченного… Вы знаете, я уже за 7 лет работы знаю при той или иной ситуации, что будут говорить мама, папа или подросток, который пришел тоже с какой-то проблемой. Я уже знаю, что будет в последующем. Просто мы называем себя еще знаете как? Миротворцами. Уполномоченный – это миротворец. Это не какой-то прокурор, который сказал и сделал. Нет. Мы стараемся быть по-настоящему миротворцами, для того чтобы помочь, для того чтобы вовремя протянуть руку помощи, для того чтобы оказаться рядом и ту ситуацию, в которой оказалась семья, в которой оказался ребенок, в которой оказались женщина и мужчина, вывести, помочь и по возможности подсказать, чтобы этого больше не случилось.

Ангелина Грохольская: Геннадий, спасибо вам огромное за сегодняшнюю беседу. Очень много советов лично для себя я узнала сегодня и почерпнула. И хочу от всей души вашей семье пожелать мира, лада и чтобы без конфликтов, а если и конфликты, то только чуть-чуть.

Геннадий Прохорычев: Спасибо большое.

Ангелина Грохольская: Спасибо огромное.

Геннадий Прохорычев: С праздником вас!

Ангелина Грохольская: С праздником! И того же нашим зрителям пожелаем. Спасибо большое. Сегодня у нас в студии был Геннадий Прохорычев, уполномоченный по правам ребенка во Владимирской области.


Подписаться на ОТР в Яндекс Дзене

Комментарии

  • Все выпуски
  • Полные выпуски
  • Яркие фрагменты
  • Интервью
  • Сюжеты
  • Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск