Геннадий Прохорычев: Ребенок должен быть в родной семье. А если не получается, то в приемной, но, конечно, не в детском доме

Гости
Геннадий Прохорычев
уполномоченный по правам ребёнка во Владимирской области

Ангелина Грохольская: Здравствуйте! Сегодня мы говорим о людях Большой страны. У нас в студии правозащитник, уполномоченный по правам ребенка во Владимирской области Геннадий Прохорычев. Геннадий, здравствуйте.

Геннадий Прохорычев: Здравствуйте.

Ангелина Грохольская: Мы с вами сегодня встречаемся накануне праздника – Дня защиты детей. Можно считать его вашим профессиональным праздником?

Геннадий Прохорычев: Вы знаете, наверное, и да, и нет. Потому что многие люди считают это праздником. На самом деле 1 июня в Российской Федерации и во всем мире должен быть каждый день, потому что проблемы детей возникают каждый день и каждый час. Но 1 июня – это просто, может быть, день, когда взрослый мир, взрослое население Земного шара делает акцент и говорит о том, что существуют какие-то проблемы, и акцентирует на этих проблемах более остро.

Ангелина Грохольская: Мы с вами тоже поговорим и о проблемах, и о радостях, наверное, и о вас лично.

Геннадий Прохорычев – российский правозащитник, общественный деятель. Выпускник детского дома. Окончил ПТУ, а затем Владимирский педагогический университет. Работал воспитателем-психологом в школе-лицее. Был председателем Владимирского областного Российского детского фонда. С 2011 года уполномоченный по правам ребенка во Владимирской области.

Ангелина Грохольская: Журнал "Русский репортер", по-моему, в прошлом году включил вас в список самых уважаемых людей России среди общественников, правозащитников и уполномоченных в том числе, назвав вас одним из лучших уполномоченных по защите интересов детей в России. Наверняка есть определенный вес, уже какой-то у вас есть статус. Значит ли это, что все проблемы, вопросы, которые вам приходится решать, они решаются гораздо проще?

Геннадий Прохорычев: Да нет, я бы так не сказал. Даже после включения в эту группу уважаемых лиц проблем меньше не стало. И их не так просто решить в современном мире. Поэтому я бы не сказал, что это прямо как-то помогает. Но тем не менее взрослые люди, которые отвечают за права детей и работают с детьми, прислушиваются.

Ангелина Грохольская: Недавно в одном издании я прочитала, что есть такая негласная "система Прохорычева". А что это за система такая? И знаете ли вы, о чем речь?

Геннадий Прохорычев: Ангелина, вообще не знаю!

Ангелина Грохольская: Вы представляете, журналисты придумали такой термин. Оказывается, он появился после случая, когда вы опубликовали в социальной сети фотографию с девочкой, у которой…

Геннадий Прохорычев: Жасмин?

Ангелина Грохольская: Да, Жасмин, у которой был серьезный диагноз.

Геннадий Прохорычев: Теперь я понимаю, о чем речь идет. Да, это была такая очень уникальная история, потому что в Российской Федерации детей с ВИЧ-инфекцией берут неохотно в семьи. Ну, это дети, которые остались без попечения родителей. И когда ко мне московская семья обратилась, со слезами на глазах говоря о том, что: "Мы не можем взять на себя ответственность, но нам ребенок очень понравился. Помогите, пожалуйста, найти этой девочке с огромными глазами, – очень красивая девочка! – найти маму и папу", – и мы рассказали о ней в Facebook, в социальных сетях. Мы, может быть, очень жестковато написали, но нам нужно было найти потенциальных родителей, потому что…

Ангелина Грохольская: Которые бы не строили иллюзий и понимали задание, что это за ребенок.

Геннадий Прохорычев: Да, которые бы понимали задание. Ну, тогда некая часть группы из социальных сетей ополчилась, говоря о том, что Прохорычев нарушает закон, уполномоченный.

Ангелина Грохольская: Но ведь, по идее, это так.

Геннадий Прохорычев: Ну, в каком-то смысле – да. Но вы поймите, мы здесь говорим о ребенке. И все нормы законодательства не пропишешь вообще в нормативных документах, все истории жизненные не пропишешь, и поэтому мы пошли на обострение не случайно. Мы понимали, что могут возникнуть последствия. Конечно, прокуратура тогда возбудилась, начались проверки после заявления…

Ангелина Грохольская: Уже в отношении вас?

Геннадий Прохорычев: Да, в отношении меня. Были такие серьезные проверки, но тем не менее мы выстояли. Наверное, через дня два за Жасмин стало бороться пять семей. Через неделю состоялось это удивительное событие – девочка обрела родителей и уехала в Нижегородскую область, и воспитывается в приемной семье, где есть мальчик тоже с ВИЧ-инфекцией. И родители имеют этот опыт общения, имеют этот опыт реабилитации таких детей.

Ангелина Грохольская: Они уже подготовленные.

Геннадий Прохорычев: Да, они подготовленные, поэтому органы опеки сразу приняли решение и передали ребенка. После этого мы предложили законодательную инициативу и назвали ее "поправки Жасмин" на самом деле для того, чтобы потенциальные приемные родители, кандидаты в приемные родители, в усыновители должны были знать о диагнозе. Эта информация должна быть открытой. Не надо пугаться вот этих вещей.

Ангелина Грохольская: Геннадий, а на что вы готовы ради детей? Мы даже нашу с вами беседу так и назвали.

Геннадий Прохорычев: Вы знаете, вот должность уполномоченного подразумевает несколько качеств на самом деле. И я благодарен этой должности, потому что они во мне в том числе, наверное, и проявились. Здесь надо иметь позицию, иногда очень жесткую позицию, потому что ты встаешь против чиновников, которые каким-то образом нарушают права несовершеннолетних граждан России, ты встаешь против какого-то общественного мнения. Но конечный результат должен быть, точка должна быть поставлена – ребенок должен быть или спасен, или ребенку должны помочь, или исправлено законодательство. Другого не дано.

Поэтому я всегда, знаете, в таких очень сложных случаях, которые происходят, я всегда говорю: "Ну, дальше России не пошлют"… Ой! "Дальше Сибири не пошлют". Простите. Поэтому я готов идти на большие жертвы, если это необходимо, потому что слеза ребенка стоит этого, просто стоит.

Ангелина Грохольская: А вам бывает страшно за детей?

Геннадий Прохорычев: За детей, да, бывает страшно. И страшно бывает даже не тогда, когда нарушают права детей те, кто обязаны защищать их, а когда нарушают права детей сами родители. Почему? Потому что современное родительство, знаете, оно очень своеобразное. У большинства, будем так говорить, ну, у 50% точно отсутствует культура безопасности. Вот только сейчас, перед эфиром, мы разбирали два случая во Владимирской области выпадения детей из окна. И другой случай: папа молодой оставил трехлетнюю или четырехлетнюю девочку в автомобиле.

Ангелина Грохольская: Ну, это же банальные случаи. Мне кажется, это каждый год одно и то же говорится.

Геннадий Прохорычев: Мы каждый год говорим. Знаете, я это называю "родительским кретинизмом", может быть, граничащим с дебилизмом. Простите за резкость.

Ангелина Грохольская: Это жестко, но это точно.

Геннадий Прохорычев: Это точно.

Ангелина Грохольская: У вас четверо детей?

Геннадий Прохорычев: Да.

Ангелина Грохольская: А как их зовут?

Геннадий Прохорычев: Старшая – Мария, ей 16 лет, девятый класс заканчивает. Средняя – Анастасия, 13 лет, в седьмом классе. Олег в третьем классе. И Андрей – 5,5 лет, в детском садике.

Ангелина Грохольская: Как вы их воспитываете? Вы их бережете от внешних проблем каких-то? Вот они в каком мире живут – в цветочном в таком красивом мире детства? Или мир такой, какой он есть, и с детства надо об этом знать?

Геннадий Прохорычев: Вы знаете, Ангелина, когда я стал отцом… ну, сначала мужем, а потом отцом, мне было вообще очень сложно, потому что в связи с тем, что в детстве рано потерял родителей и воспитывался в детском доме, у меня не было вот этого опыта родителя. Я его же ниоткуда не взял, потому что в семье только передается вот этот опыт. И слава богу, у меня жена очень мудрая, она мне помогала в этом, поэтому у нас все на самом деле получилось. Но я искренне этого боялся и как-то готовился внутренне. Что-то получалось, что-то не получалось. Но я могу сказать, что уж все получается. Но я не позволяю себе растить детей именно в таких условиях мягких, воздушных. Жизнь есть жизнь, она здесь и сейчас. И ребенок должен учиться жизни в самой жизни.

Ангелина Грохольская: О воспитании детей мы сегодня говорим с Геннадием Прохорычевым, уполномоченным по правам ребенка во Владимирской области.

Геннадий Прохорычев женат, отец четверых детей. С женой Ольгой познакомился, работая во Владимирском лицее-интернате №1, она преподаватель музыки. Геннадий Прохорычев считает себя главой семьи и старается воспитывать детей на личном примере. Уверен, что семья – это место, где всегда поймут, защитят и протянут руку помощи в трудную минуту.

Ангелина Грохольская: Геннадий, скажите, а родная семья при любых условиях лучше, чем приемная?

Геннадий Прохорычев: Ну конечно, ребенок, выросший в семье, у которого есть мама и папа, бабушка и дедушка, он в жизни намного успешнее, я вам точно говорю.

Ангелина Грохольская: А если родители пьющие?

Геннадий Прохорычев: Вы знаете, во многих семьях бываю неблагополучных, во многих. Вот на прошлой неделе был в семье, где мама ну никакая, просто женщина рожает от разных мужчин. Пятеро детей, шестым беременна. Двое детей погибли, когда мамы не было. Сожители практически все пьющие. И понимаешь, внутренне понимаешь, что ну нельзя быть в этой семье детям.

Но во мне возникает сразу два противоречия. Я уполномоченный по правам ребенка, который должен защищать семью. И по возможности необходимо защитить, чтобы дети остались в семье. Это первое. А другое все время борется: а как оставить? Двое детей уже погибло. Не знаешь, что может произойти. Я гарантировать как уполномоченный по правам ребенка или другие службы не могут.

Тогда мы говорим о том, что, конечно, эти вопросы сложные должен решать суд – о лишении или ограничении родительских прав. А эксперты – специалисты органов опеки, психологи, которые работают с этой семьей, – должны свое экспертное мнение сказать суду. Но государство и все социальные службы должны сделать все возможное, чтобы вывести из кризиса семью. Но я еще раз отвечаю на ваш вопрос: ребенок должен быть в родной семье. И если уже это не получается, конечно, не в детском доме, а в замещающей, в приемной семье или в семье усыновителей.

Ангелина Грохольская: Вы очень много занимаетесь детскими домами. Вы опять же один из немногих, как мне кажется, и уполномоченных в том числе, говорите, что там на самом деле происходит – не о подарках, которые туда привозят, а о жестокости, которая там наблюдается. Я общалась одно время с воспитателями, которые работали в доме ребенка. Не буду называть, что это за дом. Они признают. Они рассказывали страшные вещи, как ведут себя нянечки, как ведут себя воспитатели, что происходит с детьми. Но озвучить это, даже рассказать в средствах массовой информации никто не хочет, все боятся. Вы не боитесь. Почему?

Геннадий Прохорычев: Ну, вы знаете, я не хочу и, наверное, не могу говорить за другие детские дома, в которых я не был. Я могу говорить за себя и за свое детство. Мое детство было не такое уж лазурное и звездное в дошкольном детском доме как раз в Гусь-Хрустальном. Это детский дом с таким черным пятном в моей жизни. Ну, я уже все позабыл и простил этих людей. Вот там было форменное издевательство над детьми. Представляете, дети в дошкольном детском доме от 3 до 7 лет.

Издевательства были разные и изощренные. Я до сих пор помню эту женщину Галину Романовну, дай бог ей здоровья и всего самого лучшего. Но те приемы "воспитательного характера" недопустимы вообще в современном мире, да никогда недопустимы! Это было избиение и палкой детей, это было выстраивание перед туалетом и, простите, измазывание человеческими испражнениями детей. Это один раз в неделю происходило, и называлось это "профилактикой". Я уж не знаю, что профилактировалось таким образом, но вот такое было. И там много-много случаев разных было.

Но парадокс в другом. Когда ребенок не знает других форм воспитания и не знает формы любви, что есть на самом деле любовь и другие отношения, он это воспринимает как норму. Вот страшная подмена в детском сознании. Я помню, когда в 7 лет нас перевозили в другой дошкольный детский дом, я не хотел уезжать. Я залез под кровать, потому что я боялся. Здесь плохо, как бы плохо…

Ангелина Грохольская: Но вроде бы уже привык.

Геннадий Прохорычев: Да, вроде бы. А что там будет? Знаете, я взял на передачу книгу о Януше Корчаке "Король детей". У него есть педагогическая исповедь под названием "Как любить ребенка". Я советую прочитать и эту книгу, и "Как любить ребенка" всем педагогам, всем воспитателям детских домов, в том числе и родителям, потому что там написана такая мудрость! Этот человек был первый уполномоченный по правам ребенка вообще в мире, который впервые заявил о правах детей, о правах, но в том числе и обязанностях.

Ангелина Грохольская: Геннадий, так как же нужно любить ребенка?

Геннадий Прохорычев: Ребенка нужно… Слушайте, хороший вопрос, он такой философский, серьезный. И, наверное, просто так не скажешь. Это внутреннее. Взрослые люди должны понимать, что ребенок уже с рождения – это личность. И по мере взросления с ребенком надо общаться по-разному. А ребенок по мере взросления нас проверяет, и поэтому мы должны быть готовыми к этому.

Например, мне Маша, моя старшая, задает часто такие вопросы в 16 лет, что иногда просто думаешь: "Так, как же на них ответить?" Или подошел возраст пробы себя как девочки, когда она хочет нравиться мальчикам. Вот здесь столько вопросов! Мы иногда с женой спорим. Я говорю: "Ой! Так, иди и рассказывай, потому что…"

Ангелина Грохольская: "Ну, ты же девочка. Иди и расскажи девочке".

Геннадий Прохорычев: Да, "Ты же девочка". Но это все должно в семье быть. Когда в семье лад, когда в семье понимают друг друга, вот это отношение, тогда все получается. Вот это точно.

Мне нравится выражение староверов, которые говорят, что… Многое зависит от отца, согласен. Муж – это как патриарх малой церкви, семьи. Жена – голова. Но мне нравится другое выражение: "Мир в семье женщиной держится". Поэтому от женщины, от матери, от жены очень многое зависит в семье, как происходит вот это общение, есть ли мир, лад.

И поэтому я всегда говорю, когда общаюсь в той или иной конфликтной ситуации, которые происходят в семьях. Приходят, разбираемся. Я понимаю, что женщины допускают вот эти провалы и допускают в отношении мужчин обидные слова – и возникает конфликт. Начинаем общаться. "А что произошло?" – "А вот это произошло". – "А давайте поменяем вашу риторику". Ну, иногда слышат люди, иногда не слышат.

Но вот те проблемы, с которыми приходят в аппарат уполномоченного… Вы знаете, я уже за 7 лет работы знаю при той или иной ситуации, что будут говорить мама, папа или подросток, который пришел тоже с какой-то проблемой. Я уже знаю, что будет в последующем. Просто мы называем себя еще знаете как? Миротворцами. Уполномоченный – это миротворец. Это не какой-то прокурор, который сказал и сделал. Нет. Мы стараемся быть по-настоящему миротворцами, для того чтобы помочь, для того чтобы вовремя протянуть руку помощи, для того чтобы оказаться рядом и ту ситуацию, в которой оказалась семья, в которой оказался ребенок, в которой оказались женщина и мужчина, вывести, помочь и по возможности подсказать, чтобы этого больше не случилось.

Ангелина Грохольская: Геннадий, спасибо вам огромное за сегодняшнюю беседу. Очень много советов лично для себя я узнала сегодня и почерпнула. И хочу от всей души вашей семье пожелать мира, лада и чтобы без конфликтов, а если и конфликты, то только чуть-чуть.

Геннадий Прохорычев: Спасибо большое.

Ангелина Грохольская: Спасибо огромное.

Геннадий Прохорычев: С праздником вас!

Ангелина Грохольская: С праздником! И того же нашим зрителям пожелаем. Спасибо большое. Сегодня у нас в студии был Геннадий Прохорычев, уполномоченный по правам ребенка во Владимирской области.


Подписаться на ОТР в Яндекс Дзене

Комментарии

  • Все выпуски
  • Полные выпуски
  • Яркие фрагменты
  • Интервью
  • Сюжеты
  • Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск