Ирина Чернега: Как внедрить в нашу жизнь древнего слона, который 200 тысяч лет назад умер, не совсем понятно

Гости
Ирина Чернега
руководитель социокультурного проекта «Трогонтериевый слон и все, все, все», Пермский край

Ангелина Грохольская: Здравствуйте! Сегодня мы говорим о людях Большой страны. И у нас в студии – руководитель социокультурного проекта "Трогонтериевый слон" Ирина Чернега. Ирина, здравствуйте.

Ирина Чернега: Здравствуйте.

Ангелина Грохольская: Что за зверь такой – трогонтериевый слон?

Ирина Чернега: Это древний предок мамонта, который вымер примерно 200 тысяч лет назад. Мы больше сейчас знаем про шерстистого мамонта, он у нас в мультфильмах часто участвует, такой герой детской. А это его, скажем так, дедушка.

Ангелина Грохольская: Какое отношение Ирина имеет к трогонтериевому слону, вы сейчас узнаете.

Село Острожка – одно из первых поселений Строгановых на Урале. В 2010 году в 20 километрах от села произошло значимое научное открытие – обнаружены останки древнего животного. Социокультурный проект "Трогонтериевый слон и все, все, все!" направлен на популяризацию палеонтологии, а также на развитие туристического потенциала всего Оханского района.

Ангелина Грохольская: Ирина, кто такой трогонтериевый слон, мы уже выяснили благодаря вам. А где он жил? Давайте теперь место действия определим, чтобы нам и нашим зрителям понять, где же вообще все происходит, где работает ваш проект.

Ирина Чернега: Наш проект работает в Пермском крае, в Оханском районе. И начался он далеко не с меня, а с двух рыбаков из села Казанка, которые в 2010 году, будучи на рыбалке, обратили внимание на какие-то странные такие белые чешуйки и выяснили, что это бивень. Отвезли их в Пермский краеведческий музей, который уже с научной точки зрения определил дальше, что эти останки принадлежат трогонтериевому слону.

И начался проект Пермского краеведческого музея, который называется именно " "Трогонтериевый слон". Это научно-исследовательский проект, куда входят раскопки, выставки. Это такое очень комплексное исследование. А наш проект социокультурный, и называется он "Трогонтериевый слон и все, все, все!". То есть его смысл в том, что мы вокруг этих раскопок всех объединяем.

Ангелина Грохольская: Но ведь там не только бивень нашли, да?

Ирина Чернега: Да.

Ангелина Грохольская: С этого все началось. Почему такое внимание активное вообще к этому месту, к селу Острожка, где вы живете? А второе село?

Ирина Чернега: Казанка.

Ангелина Грохольская: И село Казанка, где собственно и нашли скелет. Потому что практически целый скелет там найден, я правильно понимаю?

Ирина Чернега: Да, началось все с того, что были обломки бивня найдены. Потом нашли нижнюю челюсть, по которой определили, что это именно трогонтериевый слон, по зубу. И дальше начался большой проект, когда начали уже вестись масштабные раскопки, постепенно углубляться в склон. И там действительно постепенно вырисовывается, что там захоронен полный скелет. Найдено уже примерно 50% от полного скелета. И в этом году летом раскопки опять будут продолжаться.

Ангелина Грохольская: Вас-то он как увлек, привлек? Как вы, если можно так сказать, с ним познакомились, с этим слоном?

Ирина Чернега: Это была такая достаточно интересная встреча. Я буквально за полгода до этого стала заведующей нашим Общественным музеем. И была задача, такая проблема – формирование экспозиции. И мне нужно было познакомиться с практиками. Я же не музейный специалист, я вообще по образованию геолог нефти и газа, к культурной деятельности раньше не имела отношения. Я по совету моих хороших знакомых пошла ознакомиться с очень интересно построенной выставкой. Какое же было мое удивление, когда эта выставка рассказала про интересные такие события прямо у меня практически под носом, о чем я не подозревала.

Ангелина Грохольская: То есть, оказывается, рядом с домом идут раскопки?

Ирина Чернега: Да, практически. 20 километров – да, это практически рядом. И выставка рассказывала об этих раскопках настолько увлекательно, настолько интересно, что для научного мира палеонтологии это значимое событие. И мне стало как-то грустно от того, что почему-то у нас в районе люди не знают, что такое интересное событие происходит.

Ангелина Грохольская: А этого действительно не знали?

Ирина Чернега: Вначале, когда только находка была совершена, прошло несколько статей, но потом как-то к этому интерес угас.

Ангелина Грохольская: Ну, есть и есть, да? Что-то копают…

Ирина Чернега: Что-то копают. Вот "что-то копают". Именно так, такое отношение примерно и было. Такое у нас "насыщение" информационного поля. И с этого момента начал появляться, видимо, как-то рождаться, формироваться вот этот проект социокультурный. У него дальше была такая достаточно интересная история рождения и развития.

Ангелина Грохольская: А что вот мы сейчас видим? Это на раскопках, да?

Ирина Чернега: Да, это непосредственно работы Пермского краеведческого музея, это их экспедиция, сезон прошлого года. Очень сложные условия в плане погоды. Это все не так просто.

Ангелина Грохольская: А что за дети? Вот расскажите. Это же не палеонтологи и не археологи. Кто они?

Ирина Чернега: Дети – это ребята из села Казанка и села Острожка. Это, можно сказать, наш первый партнерский визит, первое мероприятие в рамках уже нашего проекта, который именно вовлекал, можно сказать, местное сообщество.

Ангелина Грохольская: А что вы сделали? В чем заключался проект?

Ирина Чернега: Это цикл мероприятий, в который включаются и образовательные, например, как экскурсия, когда дети узнают, что такое раскопки, как палеонтологи работают, в каких условиях, как это все происходит. Также у нас были, например, поездки в музеи, которые с палеонтологической тематикой работают. Совсем недалеко от нас есть город Очер, где в 60-х годах прошлого века происходили самые крупные раскопки, ящеры Пермского периода там были обнаружены. В городе Очер есть свой краеведческий музей, который активно разрабатывает эту тему. То есть у них дети прямо с самого малого возраста ходят в музей, они знают про динозавров очень много. Ну, это такое достояние, можно сказать, даже некий бренд территории.

Палеонтология – это не такая прямо очевидная тема, с которой взял и работаешь. У нас есть хорошо развитое, допустим, сельское хозяйство, деревообрабатывающее направление работает, и там технология понятна и освоена. А как внедрить в нашу жизнь древнего слона, который 200 тысяч лет назад умер, не совсем понятно и не совсем очевидно. Поэтому мы пробовали разные варианты.

В прошлом году, в августе, в селе Казанка у нас была такая арт-резиденция, "Слонотворение" называлась. Мы превратили старые качели в трогонтериевого слона. И такую историю придумали, как будто трогонтериевый слон – это наш сосед. Ну, он на самом деле наш сосед когда-то был.

Ангелина Грохольская: Ну, по сути так и есть, да.

Ирина Чернега: Он когда-то здесь жил. Но перенесли, временной такой сдвиг сделали, как будто он живет сейчас. И на разных зданиях, стенах написали несколько таких историй коротких, как будто слон здесь только вчера ходил. Вот здесь он почесал спину – и там такой столб немножко изогнутый. Ну, он же большой, он был 4,5 метра ростом, весил до 10 тонн. И конечно, если он почесал спину, то столб мог пострадать. И это у нас было такое мероприятие с Музеем современного искусства. То есть мы пробовали разные активности.

Ангелина Грохольская: Ирина, а местные жители, которых вы вдруг начали активизировать, про этого слона рассказывать и что-то там придумывать, они вообще как на вас смотрели? Они не сказали: "Ирина, успокойся, не надо. Вот у нас есть сельское хозяйство, будем этим заниматься. Зачем нам все вот это?"

Ирина Чернега: Есть разные отзывы. Ну, это на самом деле нормально, на мой взгляд, когда люди разными вещами увлекаются. Вот у нас есть, допустим, спортсмены, они спортом увлекаются. И это же прекрасно. Есть у нас очень хорошая музыкальная школа, где ребята поют. Ну, больше у них такое направление народное. И это тоже хорошо.

Моя задача – разнообразить и расширить спектр активностей, сделать возможным доступ к таким современным практикам. Потому что, например, у нас в Перми очень хорошо развита музейная сфера, у нас прямо лучшие практики в наших музеях, и сами музеи очень прекрасно сделаны, специалисты хорошо работают. Но не так легко добраться нашим ребятам до Перми. Хотя у нас вроде 100 километров, не так и много, но достаточно сложно все происходит.

Ангелина Грохольская: Ирина, значит ли это, что и к вам тяжело добраться?

Ирина Чернега: На машине – нет. А общественным транспортом не так просто.

Ангелина Грохольская: А что ходит туда?

Ирина Чернега: У нас ходит автобус, но не так часто.

Ангелина Грохольская: Зачем вы приехали туда? Ведь вы жили, если я не ошибаюсь, в Москве, вы жили в Одессе, вы бывали за границей, вы образованный человек, у вас была неплохая карьера. Как вдруг вы оказались вот там, где автобус ходит раз в сутки?

Ирина Чернега: Все это верно, карьера действительно была достаточно успешная. Но несмотря на такие внешние проявления успеха, скажем, было некоторое внутреннее неудовлетворение на определенный момент и была такая глубоко спрятанная мечта о жизни в маленьком населенном пункте. Видимо, она все-таки со временем набирала силу. И мысли о том, что город как-то для меня слишком тяжелый, слишком стрессовый… Находиться постоянно в таком большом потоке людей, машин для меня становилось все тяжелее и тяжелее со временем, и мысли об отъезде становились все более такими активными.

Ангелина Грохольская: Мы продолжим через несколько минут. Сегодня у нас в студии Ирина Чернега из Пермского края.

Ирина Чернега – заведующая Музеем истории села Острожка Оханского района Пермского края. Родилась в семье геологов, окончила Университет нефти и газа имени Губкина, работала в крупнейшей нефтяной компании. Жила на Крайнем Севере, в Москве, во Франции, Норвегии, Болгарии, Одессе. В 2014 году переехала из Москвы в село Острожка, на родину предков.

Ангелина Грохольская: Ирина, когда вы переехали в село Острожка, что вы там увидели? Вот какие ваши были впечатления?

Ирина Чернега: Мои впечатления были – как будто я оказалась в детстве. Я же бывала там часто в детстве, это дом моей бабушки, там же родился мой папа. И вообще по этой линии мы проследили родословную до начала XVII века. Я, по-моему, тринадцатое поколение, которое живет на этой территории.

Ангелина Грохольская: Можно сказать, что родовое гнездо у вас там и что вы туда вернулись, да?

Ирина Чернега: Да. И так как сельская местность меняется намного медленнее, чем город… Например, в Москве можно полгода не бывать в каком-то районе и обнаружить совершенно новую эстакаду.

Ангелина Грохольская: Приехать и не узнать.

Ирина Чернега: В сельской местности нет столько ресурсов, там все медленнее происходит. И у меня такое ощущение, что я живу, что я маленькая и приехала к бабушке.

Ангелина Грохольская: А сын ваш как воспринял? Ведь он не жил в деревне, он жил в городах.

Ирина Чернега: Да, он родился в Москве, опыта деревенского у него не было. Но мы вместе уже четыре года почти там живем. Пока еще ни разу я от него не слышала: "Мама, давай уедем". Ему нравится, что у нас есть животные домашние – кот, кошка, собака. И он смотрит на ситуацию с этой точки зрения, что как-то там все проще, спокойнее, и особо не рвется куда-то в город пока что.

Ангелина Грохольская: А чему-то пришлось научиться там, в деревне уже?

Ирина Чернега: Да, конечно. Некоторые вещи для меня были открытием. Например, одно из первых было… Мы прожили буквально неделю, и я поняла, что я не понимаю, куда выбросить мусор. И я выяснила у соседей, что, оказывается, централизованного сбора мусора нет, а нужно самостоятельно его вывозить на свалку, ну, специально организованную, но все-таки это несколько километров надо ехать на машине.

Пришлось завести кота сразу же практически, потому что мыши у нас грызли все страшным грызением. И я почувствовала необходимость, что кот в сельской местности не просто так лежит на диване, а у него есть функция. Так же, как и у собаки. У собаки тоже есть функция – она охраняет, она гавкает вместо звонка. И это не просто какое-то развлечение или украшение.

Пришлось научиться чистить снег, потому что дорога чистится, но свой подъезд каждый хозяин или хозяйка чистят самостоятельно. И это тоже такая моя обязанность, частично на сына уже переложенная.

И уже для собственного удовольствия, собственно такого развлечения я осваивала печку, потому что у меня старый дом еще, по документам 40-го года постройки, и там русская печь полноценная. И мне, конечно, хотелось попробовать, как же готовить в печи.

Ангелина Грохольская: Все-таки вот эта жизнь в столице наверняка какой-то отпечаток, след наложила, да? Я знаю, что вы депутатом стали уже там, в своем селе. А вот это для чего? Просто не хочется сидеть на месте? Или есть желание улучшить не только свою жизнь, расчистить снег в своем дворе, но и как-то соседям помочь, чтобы что-то изменилось?

Ирина Чернега: Да, у меня есть такая жилка общественника, можно так сказать. И первое мое, наверное, такое общественное дело было сделано на благо нашего прихода. Я занималась газификацией нашей часовни, организационным процессом. Теперь у нас часовня с газом, и это чудесно, потому что топить достаточно большое здание печью было очень затруднительно.

У меня просто было еще пока что свободное время, которое хотелось занять чем-то полезным. И когда у нас были выборы в совет депутатов, мне предложили присоединиться. И я подумала, что, наверное, у меня получится, и я смогу тоже что-то полезное делать.

Но у нас депутатство на уровне сельских поселений немножко отличается. Дело в том, что у нас нет, как у депутатов городских, например, своего бюджета. То есть мы можем с главой поселения совместно о чем-то договориться, решить, переговорить, как-то организационно помогать, но именно финансово у нас все наши финансовые возможности очень скромные. Это 300 рублей в месяц нашей зарплаты, которые мы всем советом депутатов скидываемся и дальше распределяем на какие-то нужды.

Ангелина Грохольская: А сколько у вас там депутатов? Я хочу посчитать…

Ирина Чернега: Десять человек.

Ангелина Грохольская: Это 3 тысячи получается?

Ирина Чернега: В месяц, да.

Ангелина Грохольская: В месяц.

Ирина Чернега: Мы получаем это как зарплату, но мы обратно сдаем. Например, можем оплатить автобус, чтобы пенсионеры у нас ездили с концертом где-то по району или на экскурсию. Или у нас пожар был, и мы, например, выделили часть средств на то, чтобы помочь пострадавшим.

Ангелина Грохольская: Подождите, а есть другие какие-то способы? Ну, 3 тысячи – хорошо. А откуда-то еще, какой-то источник финансирования? Не знаю, к главе района обратиться, к губернатору. У меня в голове просто не укладывается сейчас вот то, что вы говорите.

Ирина Чернега: Ну, это наш депутатский, так сказать, бюджет. А у нас есть бюджет поселения, в который входит чистка дорог, допустим, оплата работы дома культуры, освещение, то есть такие хозяйственные нужды. Это отдельно.

Ангелина Грохольская: А если где-то что-то сгорело или пенсионеров отвезти – это, в общем, уже…

Ирина Чернега: Ну, это наши поселенческие нужды. И таких поселений у нас, допустим, в районе восемь. И каждый пойдет в район… То есть ресурсы всегда ограничены. И мы пытаемся в рамках того, что нам доступно, делать лучшее, что мы можем.

Ангелина Грохольская: Ирина, вам уехать не хочется, взять чемодан и обратно в Москву?

Ирина Чернега: Честно говоря, нет. Вот нет, не хочется.

Ангелина Грохольская: А что держит? Вот я понять никак не могу.

Ирина Чернега: Это сложно объяснить. Наверное, это какое-то состояние души. Вот когда я у себя дома в селе, мне хорошо, и я чувствую себя дома. Сейчас я в Москву приехала, и у меня нет этого ощущения. Я с интересом смотрю, что здесь происходит, что нового. Все замечательно, но я не чувствую себя своей в этом процессе.

Ангелина Грохольская: Не знаю, я вам верю. Мне кажется, вы говорите это сейчас совершенно искренне.

Ирина Чернега: Да, конечно. Потому что если бы я хотела уехать, то я бы это сделала. То есть это для меня такой достаточно осмысленный выбор. И я вижу все сложности сельской жизни, а их достаточно много. И если честно, я имею возможность сравнивать. А она у меня действительно есть. Я знаю, как живет городской житель, и я знаю, как жить в селе. Я бы сказала, что в сельской местности жить сложнее. И я очень уважаю людей, которые остаются в сельской местности, потому что именно на их плечах наша вся страна. Может быть, я такие громкие и пафосные слова говорю. Но мы поддерживаем нашу связь с землей именно за счет того, что мы на ней живем.

Ангелина Грохольская: Ирина, последний уже вопрос. Вот через пять лет каким вы видите свое село? Ну, давайте пофантазируем, помечтаем, может быть, не знаю…

Ирина Чернега: Хороший вопрос. Во-первых, я вижу, что там работает музей, заведующим которого я являюсь. У нас преобразилась площадь перед домом культуры. И мне кажется, что я вижу людей с улыбками на лицах, а они видят перспективы.

Ангелина Грохольская: Ирина, спасибо вам огромное за беседу. Я желаю, чтобы все у вас сбылось. И конечно, улыбайтесь чаще.

Ирина Чернега: Спасибо.

Ангелина Грохольская: Сегодня в студии "Большой страны" мы говорили с руководителем Общественного музея и автором проекта "Трогонтериевый слон и все, все, все!" Ириной Чернегой.


Подписаться на ОТР в Яндекс Дзене

Комментарии

  • Все выпуски
  • Полные выпуски
  • Яркие фрагменты
  • Интервью
  • Сюжеты
  • Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск