Павел Гусев: Здравствуйте! Я Павел Гусев, и это «Клуб главных редакторов». В Москве состоялся VIII саммит глав государств и правительств стран – участниц Форума стран – экспортеров газа. На сегодняшний день этот источник энергии становится основным, постепенно вытесняя уголь: на газ приходится четверть энергобаланса всей нашей планеты. Его потребление растет и уже превышает 4 триллиона кубометров в год. Но к сожалению, сегодня его добыча, а главное, транспортировка становятся огромным камнем преткновения, о который раз за разом спотыкается человечество. Но кроме газа существуют и другие источники энергии – вот о них мы сегодня и поговорим с моими гостями. Итак, у нас сегодня в студию пришли: Игорь Юшков, ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности; Виктория Перская, доктор экономических наук, профессор, директор Института исследований международных экономических отношений Финансового университета при Правительстве России; и Дмитрий Гусев, заместитель председателя наблюдательного совета ассоциации «Объединение потребителей и поставщиков энергоресурсов «Надежный партнер»». Я хотел бы предложить вам для начала нашей беседы сначала посмотреть небольшой сюжет на тему нашего разговора. СЮЖЕТ Голос за кадром: Технологии избаловали человечество, по крайней мере ту его часть, которая пользуется предоставленными благами. Утром мы просыпаемся, включаем свет, ставим на плиту чайник и радуемся теплу в доме, хотя за окном уже давно стоит промозглая осень, и при этом привычно не задумываемся, как все это работает. Мы, как наши предки, не колем дрова и не закидываем уголь в печь: мы просто поворачиваем ручку и все. Но эта легкость – самая большая иллюзия современного мира. То, как она достигается, сложно описать словами. Сам процесс добычи и переработки – это сочетание творческой мысли и огромного труда, а еще взрывной коктейль из амбиций и зависти. По сути, вся история человечества – это непрекращающаяся борьба за энергию: сначала за дрова, потом за уголь, нефть и газ, за мирный атом, а следом за ними – за ветер, солнце и геотермальное тепло нашей планеты. Все это – невозобновляемые и возобновляемые источники, преобразование которых позволяет из энергии получать электричество; те самые, которые дают нам возможность не задумываясь, просто включать свет, до сих пор служат яблоком раздора, и, к сожалению, все увеличивающегося в своих размерах, и особенно там, где речь идет о газе, и более того – о российском газе. Владимир Путин, президент РФ: Да, в последние годы российские газовые компании столкнулись с определенными трудностями, включая ограничения со стороны некоторых стран. В этой связи вновь подчеркну: любые попытки исключить Россию из числа участников мирового газового рынка, сдержать развитие этой отрасли в нашей стране имеют серьезные последствия – прежде всего растущие, запредельные издержки для иностранных конечных потребителей газа: компаний, предприятий, домохозяйств. Именно это мы и видим сейчас в Европе, которая сама наносит удар по своей промышленности и социальной сфере, отказываясь от российских энергоносителей, разрывая долгосрочные контракты. Вы знаете, в России есть такая поговорка: не рой другому яму, а то сам в нее попадешь. Вот именно это, на мой взгляд, сегодня и произошло в странах Евросоюза. Чтобы решить задачи, которые стоят перед мировой газовой отраслью, нужно не возводить барьеры, а напротив, необходимо усиливать кооперацию (и прежде всего стран – экспортеров газа), сделать это с опорой на собственные возможности и суверенные технологии, развивая открытое, доверительное сотрудничество на принципах взаимной выгоды и уважения интересов друг друга. Голос за кадром: Уважение интересов друг друга – это основа сотрудничества; это невероятно сложно (и многие по вполне понятным причинам не хотят этого делать), но к этому надо стремиться. И если взаимопонимание в этом сложнейшем вопросе будет достигнуто, то тогда появится атмосфера открытости и готовности к диалогу, будут находиться компромиссы и общие решения, а также учитываться выгоды всех участников. А еще будут сохранены суверенитет и самобытность народов, и тогда возможность не задумываясь, просто включить свет появится у куда большего количества людей на этой планете. Павел Гусев: Итак, источники энергии. Вот стоит задуматься на эту тему, и вдруг начинаешь ощущать, что обычный человек даже иногда и не понимает... Все привыкли: газ, электричество, что-то еще, а дальше уже ничего, как-то так... Для них это все является каким-то облаком. Но на самом деле это невероятно интересно и невероятно сложно. Я хотел бы, чтобы мы сейчас посмотрели с вами таблицу: вот крупнейшие источники электроэнергии в мире. Как мы с вами видим, уголь занимает первое место. Насколько долго это продлится? Хотя говорят – это правда или нет? – что Китай и Индия, так скажем, в основе своего потребления для электроэнергии (вообще для энергетики, вообще чтобы страна жила) в основном на угле работают. Это так или нет? Виктория Перская: Я могу вам ответить. Павел Гусев: Да-да. Виктория Перская: Да, пока это так. Дело в том, что уголь является базовым природным ресурсом для этих двух стран, учитывая, во-первых, очень высокую численность народонаселения. Во-вторых, его себестоимость (добычи и реализации народонаселению) приемлема по цене. И в-третьих, вот Китайская Народная Республика хочет сохранить добычу угля именно в ключе того, чтобы обеспечить свое суверенное позиционирование в энергобалансе, т. е. обеспечение своего национального энергобаланса. Павел Гусев: Ага. Виктория Перская: А вот индусы, Индия, они говорят о том, что нет, пока это самый доступный энергоресурс для народонаселения. Павел Гусев: Ну подождите, при этом... пока таблица еще у нас здесь, мы будем с ней еще работать... уголь, насколько я понимаю, один из самых «грязных», так скажем, для экологии, для жизни. Виктория Перская: Выбросы его достаточно высокие, да, вы правы: перевалка угля... Павел Гусев: Да. Во-первых, выбросы, а во-вторых, даже когда добывают его, это тоже целая-целая проблема. Виктория Перская: А транспортировка, а перевалка, а хранение? Когда идет перевалка на другие суда (предположим, хранение в порту), то вокруг снег становится серый или черный. Павел Гусев: Точно. А как вы считаете? Игорь Юшков: Тут, кстати, действительно, основное конкурентное преимущество угля в том, что он просто дешевый и много производителей. Действительно, для Китая это важно, что это его собственный уголь, хотя да, он сейчас импортирует... Китай потребляет угля больше, чем весь остальной мир вместе взятый, но они внутри отрасли угольной проводят реформы: они строят новые угольные электростанции на ультра-, сверхкритических параметрах, т. е. там и выбросы уже гораздо меньше в окружающую среду, и эффективность станций больше. В этом плане Китай один из мировых лидеров сейчас по технологиям угольной генерации. Павел Гусев: Вот так вот. Игорь Юшков: Поэтому уголь не умирает, уголь не уходит. Павел Гусев: Ну они как, Китай, завозят уголь или свой? Игорь Юшков: И свой, и завозят, настолько много он потребляет. Павел Гусев: Скажите, вот вы сейчас говорите – а что, газ-то не легче добывать, вообще, так сказать, работать с газом, чем с углем? Вот эти совершенно безумные составы с вагонами, вот эти перерабатывающие гигантские заводы, где перемалывают этот уголь, там что-то добавляют или отбавляют, черная пыль и грязь и т. д. и т. п. Дмитрий Гусев: Нет, безусловно, с одной стороны, с газом работать легче вроде бы, кажется. С другой стороны, все-таки работа с газом – это работа с давлением, это работа с газотрубопроводной системой... Какие ситуации бывают с тем же «Северным потоком», мы уже видели... И постоянное давление, постоянная опасность гораздо выше. Условно говоря, лежащая у вас во дворе куча угля сама по себе не сдетонирует... Павел Гусев: Безопасна. Дмитрий Гусев: Ее, единственное, украдут. Газ из трубы у вас с высокой долей вероятности никто не украдет... Виктория Перская: Но Украина-то умела... Дмитрий Гусев: Поэтому здесь, еще раз говорю, вопрос, как заходить к этому вопросу, с точки зрения экономики или с точки зрения политики. Если мы уйдем в политику, то позиционирование «зеленых» источников... Я думаю, что если бы все те силы, которые вложили в сказки о том, что уголь плохой и неэкологичный, вложили в развитие технологий очистки выбросов после сгорания угля, эффективность его была бы выше. И опять же таки, современные технологии позволяют превратить уголь как в газ, так и в синтезнефть [синтетическую нефть], и фактически уголь может стать жидким и вы его можете транспортировать точно так же по трубопроводам. Павел Гусев: Это очень интересно! А кто-то это делает на сегодняшний день? Дмитрий Гусев: У нас, по-моему, единственный, кто занимался этим, был завод в Китае, был завод в ЮАР. Но, к сожалению, опять же таки из-за экономической стоимости по сравнению с газом, с нефтью... Павел Гусев: Да, это не имеет значения. Дмитрий Гусев: Но в целом изменения все равно возможны. Павел Гусев: Ну хорошо, а атомная энергетика, что она? Да, она сложная, я так понимаю, по тому, чтобы ее как бы ввести в строй. Но сама по себе атомная энергетика, ведь это, так скажем, «полувечная» такая вот история? Или как? Виктория Перская: Это экологически чистое производство считается, атомная энергетика. Павел Гусев: Но радиоактивные отходы-то... Виктория Перская: Вот я и хотела сказать. Началось с Чернобыля, потом «Фукусима»... – все это сформировало условия необходимости разработки таких технологий, которые сейчас использует наш «Росатом», т. е. это абсолютно, я бы сказала, новая эпоха технологическая в производстве атомной энергии. И дело в том, что сегодня «Росатом» строит во многих странах (по-моему, не менее 50 стран, где строятся предприятия) такими технологиями. Павел Гусев: Пятьдесят стран сейчас, да? Виктория Перская: Да. Но дело в том, что технологиями строительства, причем обновленными технологиями строительства, обладает именно уникально «Росатом», и вот они... В данном случае не реклама «Росатома», а то могут подумать... Павел Гусев: Ну естественно: пока рекламировать... Наши телезрители не будут точно у себя на даче строить атомную электростанцию. Виктория Перская: Нет, не будут. Дмитрий Гусев: Не знаю, кстати. Виктория Перская: Вот эти вот мобильные станции, обратите внимание, они тоже будут на атомных... Павел Гусев: Есть? Виктория Перская: Да, уже есть. Они не только проектные, они уже эксплуатируются. Но эксперты... Павел Гусев: А в нашей стране используются такие мобильные или нет пока? Дмитрий Гусев: На Чукотке. Виктория Перская: Да, вот, правильно коллега говорит. Дмитрий Гусев: Привезли кораблик, поставили. Виктория Перская: Да, привезли кораблик. Павел Гусев: А-а-а... Игорь Юшков: Это плавучий атомный энергоблок «Академик Ломоносов», единственный в мире. Павел Гусев: Вот-вот-вот, да. Игорь Юшков: Кстати, вот сейчас с африканцами обсуждают этот вариант, т. е. «Росатом» им тоже предлагает, что если у них какой-то проект промышленный реализуется и требует здесь и сейчас много электроэнергии, то, мол, «Росатом» может построить тоже плавучую электростанцию, подогнать к берегу, подсоединиться к общей энергосети... Павел Гусев: И она начинает работать? Игорь Юшков: ...и она здесь и сейчас вам даст электричество. Павел Гусев: Ну это, конечно, все-таки будущее, но уже у нас существующее? Виктория Перская: У нас существующее. Но я должна вам сказать, что московская декларация саммита (о котором вы начали, предвосхитили нашу встречу), вот как раз там это принято решение, это взаимообразный обмен технологический. И что самое главное, это гармонизация технологических стандартов, вот это очень важно для всего мира. Павел Гусев: Да. Но вот посмотрите: вот мы сейчас с вами говорим, развиваем, делаем, придумываем новые методики, а Европа взяла и отказалась, по сути дела, от атомной энергетики; у них там, насколько я знаю, в ряде стран полностью остановлены атомные электростанции. Что это и почему? Дмитрий Гусев: Я думаю, что нужно подождать и они вернутся. Потому что Европа отказалась от угольной генерации, Европа отказалась от атомной генерации... Там сейчас еще останется от газа отказаться, и дальше что? То есть мы все равно прекрасно понимаем, что это политическое решение, которое... Павел Гусев: Это «экошиза» такая. Дмитрий Гусев: Да. Я думаю, что они благополучно [вернутся]. Виктория Перская: Нет, это не «экошиза», я не согласна с этим. Павел Гусев: Нет? Давайте. Дмитрий Гусев: Это не шиза? Виктория Перская: Нет, это шиза, но она не эко-... Павел Гусев: Политическая? Виктория Перская: ...а глобализации. То есть они неолиберальную доктрину своего доминирования возвели в степень, и вот она... Почему они говорят, даже вот Кая Каллас выступила и сказала: «Даже если мы снимем санкции с России (прекратятся военные действия на Украине), то все равно мы не будем покупать ни газ, ни нефть из России, потому что это молекулы зла». Дмитрий Гусев: Она, правда, не уточнила, кого она подразумевала под «мы», они с мужем или вся Европа... Виктория Перская: Ну, кто что знает, что она имела в виду, понимаете. Игорь Юшков: За этим можно тоже увидеть, что и по атому они же тоже меняют свое мнение. Евросоюз раньше говорил, что ничего не должно быть, только ветер и солнце, вот все, ускоренный энергопереход, а потом сказали: «Нет, мы признаем, что атом и газ (даже) способствуют энергетическому переходу». То есть вот когда останется ветер и солнце, до этого будет еще атом, а до этого они еще, значит, газом попользуются. Но ряд стран действительно (Германия, например) взяли и закрыли все атомные электростанции, вот так педантично, по-немецки довели свое решение, которое приняли после «Фукусимы», до конца. Хотя итальянцы, например, говорят: «Давайте вернемся к атомной энергетике?» Может, и немцы до этого дойдут. То есть по атому уже менялось решение. Павел Гусев: Стопроцентно, стопроцентно. Дмитрий Гусев: Поляки же хотят строить атомную станцию, они заявляют... Павел Гусев: Кто-кто? Дмитрий Гусев: Поляки. Венгры строят... Виктория Перская: Но поляки возобновили и угледобычу, они открыли свои закрытые шахты, хотя у них бури. Дмитрий Гусев: Они и не закрывали как раз: их обязывали закрывать, они так и не закрыли... Виктория Перская: Да. Ну а сейчас они увеличили все. Павел Гусев: Давайте мы с вами еще одну... Атомную энергетику мы затронули, все затронули, но у нас здесь есть еще ветер и солнце. Как с этим вообще обстоит дело? Ветряки вот эти вот, которые по всей Европе, особенно как ближе к Балтике (берега Балтики европейской части) и т. д. – полностью заставлено, я видел; и на самолете летишь – все заставлено. Но, насколько я знаю, на сегодняшний день говорят, что экологически они приносят вред такой, что можно сравнивать с какими-то другими опасными явлениями. Дмитрий Гусев: Там есть на самом деле огромное количество моментов. Допустим, если мы берем по солнечной энергии, никто никогда не говорит о водоемкости этого процесса, о том, что эффективность солнечной панели только тогда, когда она чистая, соответственно, ее каждый день нужно мыть. И сколько воды тратится на это, об этом не говорят. Точно так же по ветрякам: есть проблема столкновения птиц с ветряками, раз... Павел Гусев: Да. Мне рассказывали, что около вот этих ветряков бывает в ряде мест просто невероятное количество птиц битых, раненых и т. д. Дмитрий Гусев: Вот. Второй момент: вибрация, которая передается по земле, соответственно, это начинает животных, насекомых, заканчивая растениями... Как они себя будут вести, непонятно. Третий вопрос – влияние вообще на ветровую систему. Как советская система, когда мы хотели, после войны высаживали лесополосы, чтобы на Среднее Поволжье шли меньше... Как будут реагировать сейчас ветра в Европе, тоже никто не знает. Тут еще проблема в том, что это не эко-: либеральная общественность как бы не хочет глубокого исследования, реального исследования, т. е. не сравнения ветра с углем, а какое реально вот эта установка оказывает на биогеоценоз влияние. Поэтому мы до конца не знаем, что лучше. Павел Гусев: И отрицательное тем более. Дмитрий Гусев: И отрицательное, да. Игорь Юшков: Там, кстати, основная проблема, мне кажется, и в политическом плане у них была... Зачем они все это придумали и говорили, что у них будет ускоренный энергопереход? Потому что собственные месторождения традиционных энергоносителей постепенно истощаются и в Северном море, и газовые, и нефтяные, и, чтобы не зависеть, не увеличивать зависимость от импорта, мол, давайте сделаем какую-то энергетику, которая будет здесь у тебя сейчас, и ты ни от кого не будешь зависеть. Но возобновляемая энергетика-то оказалась не такая... Да, ветряк у тебя, солнечная панель у тебя, но они все равно требуют полезных ископаемых (кобальт, литий), которые сосредоточены в нескольких странах в мире гораздо сильнее, чем нефть, газ и уголь. Если мы откроем список... Павел Гусев: Они и дорогие очень... Игорь Юшков: Они и дорожают по мере того, как у вас растет потребление. Например, 50% производства кобальта находится в Демократической Республике Конго, не самая стабильная страна. И они говорят: «Да нет, это все прекрасно, замечательно!», а на самом деле ты зависишь все равно от внешних поставок, причем даже больше, и от нескольких государств, и у тебя такой диверсификации все равно не получится. Кстати, вот про птиц тоже интересный момент. Я помню, когда у нас еще было Euronews, они показывали репортаж об успехах в ветряной энергетике. Они говорят: «Вот раньше у нас человек стоял и смотрел: если летит птица, он нажимал на красную кнопку, и ветряк останавливался, чтобы ее не разрубить. А сейчас мы поставили кучу камер, внедрили машинное зрение, и теперь все это компьютер обрабатывает». Так сколько вы денег потратили на то, чтобы все это создать и решить эти проблемы?.. Может быть, и не надо было тогда огород городить? Дмитрий Гусев: Мне кажется, что никто не будет ни ради какой птицы останавливать турбину, потому что если турбина будет останавливаться от каждой птицы, ее КПД будет равен [нулю]. Павел Гусев: Особенно в весенне-осенний период, когда перелеты птиц идут массированные. Дмитрий Гусев: Я думаю, что это хорошая сказка... Игорь Юшков: ...для европейского населения. Павел Гусев: Это для европейцев определенная сказка. Они любят такие сказки рассказывать, лишь бы запудрить все, а на самом деле деньги бешеные совершенно уходят на обслуживание и вот эту энергетику. Дмитрий Гусев: Сравнимо с традиционными источниками, конечно... Мы не говорим о том, что ни ветровая энергетика, ни солнечная энергетика не имеют права существовать... Павел Гусев: Да конечно, должны существовать. Дмитрий Гусев: Безусловно, это должно существовать как отрасли. Но делать упор на одно... Вроде бы это страны демократии, а с другой стороны, они как-то выбирают... Павел Гусев: Диктаторский режим в отношении солнечной и ветряной энергетики. Дмитрий Гусев: Диктаторски выбирают экономическую политику. Виктория Перская: Вы знаете, здесь еще один момент такой мы вот упускаем. Дело в том, что производство ветряков в основном сконцентрировано в Китае, и когда они отслужили... Вот лопасти отслуживают свой век (не полностью ветряк, а вот лопасти отдельные) – утилизация их стоит значительно дороже, чем само производство. А если их оставлять просто закопанными в земле, то они не разлагаются столетиями. Павел Гусев: А я вот видел не раз в Европе (раньше когда там бывал): вот поселение, и целые дома – у них полкрыши... Виктория Перская: ...в батареях. Дмитрий Гусев: ...в солнечных батареях. Павел Гусев: Батареи стоят. Они меняются, эти батареи, или это как поставил, так на всю жизнь? Или нет? Дмитрий Гусев: На самом деле я думаю, что они меняться должны, потому что с каждым годом технологии все лучше и лучше и фактически те панели, которые вам обеспечивали (допустим, полкрыши) 5 киловатт, через 5 лет полкрыши там будет обеспечивать 15 киловатт. Поэтому, безусловно, выгоднее менять. Плюс опять же они там лопаются, трескаются, ломаются, «запыляются»... Павел Гусев: Понятно. Дмитрий Гусев: Если ты поставил 10 лет [назад] панели, то они, конечно, уже по современным технологиям просто неэффективны. Павел Гусев: К нашей беседе присоединяется Михаил Кириллин. Голос за кадром: Михаил Кириллин – исполняющий обязанности министра промышленности и геологии Республики Саха (Якутия). Павел Гусев: Вот мы сейчас говорили о том, как европейцы увлеклись вот этими ветряками, батареями и пр., пр., пр. Скажите, а для Якутии могло бы это стать приоритетом для энергетики? Михаил Кириллин: Площадь Якутии составляет более 3 миллионов квадратных километров, это самый большой регион нашей страны по площади, ну и в мире самая большая административно-территориальная единица. Территория Якутии сопоставима с территорией Индии, где проживает более 1,5 миллиардов человек, и Якутия с населением чуть более 1 миллиона. То есть представляете, это какие сегодня территории? И конечно, с нашими экстремально низкими температурами, с нашим климатом тепло и свет для нас – это первоочередные, конечно, блага. И конечно, задача правительства республики состоит в повышении качества жизни нашего населения, в первую очередь это стоит вопрос газификации. Благо, наша республика обладает огромной минерально-сырьевой базой (запасы природного газа оцениваются более 3 триллионов кубометров). При этом геологическая изученность нашей территории всего лишь чуть более 18%; представляете, это такой низкий уровень изученности геологической и такие запасы. Конечно, мы все помним ввод в эксплуатацию магистрального газопровода «Сила Сибири» в декабре 2019 года. Благодаря своевременным решениям данный крупный федеральный объект, международный объект был своевременно построен, и сегодня благодаря этому вовлекаются новые месторождения. Минерально-сырьевая база магистрального газопровода «Сила Сибири» – это, конечно, якорное месторождение, Чаяндинское нефтегазоконденсатное месторождение, которое находится в Якутии. Два года назад, конечно, подключились месторождения с Иркутской области... Павел Гусев: Ну да. Скажите, пожалуйста, я у вас хотел бы уточнить несколько деталей. Сейчас геолого-разведочные работы ведутся? И как интенсивно и активно? И в каком направлении? Потому что я знаю, что Якутия – одна из самых богатейших [областей] по природным запасам самых различных руд, и не только руд. Пожалуйста, вот как геологи сегодня – находят что-то? И много ли геологических экспедиций и партий? Михаил Кириллин: Благодаря нашим ветеранам, старшему поколению, которое в свое время (в 1960-х, до середины 1980-х гг.) проводило геологическое изучение, геолого-разведочные работы, мы сегодня имеем данную минерально-сырьевую базу. Но начиная с конца 2024 года начала работу федеральная программа «Геология: возрождение легенды 2.0». Эта программа поддержана президентом страны, данную программу инициировал наш глава республики Айсен Сергеевич Николаев. И начиная с 2025 года мы приступили к реализации совместно с Роснедрами, с Министерством природопользования Российской Федерации данной программы. И данная программа охватывает весь Дальний Восток и Восточную Сибирь, но на углеводородное сырье предусмотрены средства только на Якутию. И сегодня мы понимаем, что территория Якутии очень интересна для наших геологов, для наших недропользователей. Мы всячески помогаем и координируем работу, для того чтобы все государственные задачи, которые перед нами стоят, выполнялись в срок. И соответственно, как вы озвучили, сегодня геологические партии находятся в наших северных территориях, уже в арктических районах приступают к изучению новых месторождений. Павел Гусев: Ну да... Михаил Кириллин: При таких площадях огромных разведанность всего лишь 18%, чуть более 18%. Оставшиеся 80% сегодня не изведаны. Также я хотел бы отметить, что кроме природного газа, конечно, у нас добывается и нефть, у нас добывается и уголь. Павел Гусев: Да. Я бы хотел наших гостей подключить. Скажите, пожалуйста, как вы считаете, сколько сегодня на Земле, ну так, неразведанных запасов, скажем, газа или угля, которые не используются? Можно определить такую цифру или нет? Дмитрий Гусев: Тут, наверное, нужно не то что неиспользуемых, а, скорее всего, экономически неэффективных. Бо́льшая часть, значительная часть этих месторождений экономически неэффективно извлекать в текущем моменте. Да, надеяться на то, что там появится новый Самотлор или Прадхо-Бей, наверное, уже [не приходится]... Павел Гусев: Уже такого не может быть. Дмитрий Гусев: Да. Но количество ископаемых много – просто на сегодня стоимость их извлечения (соответственно с рынком) несопоставима. Павел Гусев: Понятно. Скажите, а много ли молодых людей в Якутии идут в геологоразведку, идут на поиски месторождений, на работу в тех местах, где уже можно добывать эти месторождения? Михаил Кириллин: Конечно, наша республиканская программа «Местные кадры в промышленность», которая стартовала еще в начале 2010-х гг., сегодня имеет свою роль. Наши ребята многие сегодня заканчивают технические факультеты, технические специальности получают. И хотел бы отметить, что в этом году в сентябре месяце мы открыли впервые в истории Якутии и Дальнего Востока геологический класс для учеников 5–8-го классов, ну и старшеклассники, конечно, у нас собираются из других в т. ч. школ. То есть это обучение, когда увязана теория с практикой. Павел Гусев: Спасибо большое за вашу информацию, за участие в нашей программе! Спасибо! Как вы считаете, удастся ли человечеству когда-нибудь, в один прекрасный момент сказать: «Уголь, газ – goodbye, до свидания! Забыли, что вы существуете, потому что вы нам уже не нужны»? Дмитрий Гусев: Можно. А зачем? Виктория Перская: Я тоже хотела сказать: а зачем? Игорь Юшков: Кстати, да. Павел Гусев: Хороший вы мне ответик такой сделали... Чтобы природу не загрязнять углем, предположим. Виктория Перская: Так надо технологии. Китай меняет сейчас технологию угледобычи. Павел Гусев: Да, кстати говоря. Виктория Перская: Выбросы сокращаются. Если раньше север Китая (я приезжала), там все топили только углем, у них был серый практически снег, то сейчас приезжаешь – он уже не серый. Мы спрашиваем: «Почему?» Ну потому что добыча угля, идут какие-то добавки, которые исключают такое количество выбросов в воздух. Павел Гусев: А газ? Виктория Перская: А газ – это от нас будет зависеть, понимаете (я имею в виду, как экспортеров), потому что в Китае его достаточно мало и там трудноизвлекаемый (то, что коллеги говорили). Павел Гусев: Ну да. Виктория Перская: Для них это импорт, понимаете. Павел Гусев: Но кроме Китая есть еще другой мир... Игорь Юшков: Газ в этом плане самый чистый из ископаемых источников энергии. Недаром когда-то Международное энергетическое агентство выпустило доклад (знаменитый у них был) «Золотая эра газа», потому что считалось, что газа много в мире, в этом плане он более даже распространен, чем нефть, он экологически чище, чем уголь, и при этом как раз-таки выбросов не так много. Поэтому газ, я думаю, дольше продержится. Павел Гусев: А вот сейчас вопрос, которые наши телезрители наверняка могут задать: а вот газ, мы его добываем-добываем – он возобновляется или нет? Виктория Перская: Нет, это невозобновляемый источник. Павел Гусев: То есть в какой-то момент, в 3015 году, газ закончится? Дмитрий Гусев: Возможно. А может быть, он станет возобновляемым... Мы же об этом не знаем. Виктория Перская: Будут другие источники. Игорь Юшков: Министр нефти Саудовской Аравии сказал: «Каменный век закончился не оттого, что закончились камни», и также нефтяной век закончится не оттого, что закончится нефть, ну или газ. Мы найдем какой-то другой источник энергии. Павел Гусев: То есть будет иной источник энергии? Какой, это пока еще загадка? Виктория Перская: Углеводород. Игорь Юшков: Но он должен быть более эффективный. Павел Гусев: Или все-таки какое-то направление есть мысли? Дмитрий Гусев: Вопрос-то в том, что у нас ведь и нефть, и газ, и уголь являются не столько топливом, сколько ценным нефтехимическим сырьем, и использование их в текущем режиме (без разделения, просто на сжигание) – это не совсем корректно. То есть добыча и более глубокая переработка – это выше эффективность и выше заработки. Поэтому создать какой-то иной источник энергии, а газ пустить на газохимические процессы (на производство тех же самых удобрений, не знаю, метанола, аммиака) – это более эффективно и приносит больше пользы и окружающей среде, и самим гражданам и собственникам этих ресурсов. Павел Гусев: В таблице, которая у нас была в начале программы, был пункт «Другие источники энергии». Что можно подразумевать? Потому что вот сидят, на нас сейчас смотрят и думают: а что это за... ? Виктория Перская: Биотопливо. Павел Гусев: Что это такое, биотопливо? Лес? Дмитрий Гусев: Дрова? Виктория Перская: Нет-нет-нет. Биотопливо в данном случае – это переработка рапса. Павел Гусев: А-а-а... Виктория Перская: То, на чем Бразилия сидит. (Я как международник просто все время к этим примерам.) Павел Гусев: Да-да-да, вот вы сейчас очень интересно сказали. Виктория Перская: Производство из биомассы. Используется также в Южной Африке частично, но основной производитель, который вот в мире считается, и пошел прогресс в этом случае, – это биотопливо, которое используется. И оно вполне эффективно. Но в Бразилии два урожая, понимаете... Павел Гусев: Ну понятно: в Якутии биотопливо не очень будет... Виктория Перская: Не пойдет, нет. Дмитрий Гусев: Почему, пойдет – в качестве использования. Потому что биотопливо – это, по сути дела, спирт. Если у вас стопроцентный спирт, он также не замерзает при минус 60, использовать его вместо бензина можно. Игорь Юшков: Так в Бразилии они из сахарного тростника просто перегоняют в спирт и используют... Виктория Перская: Даже не совсем тростник: это вот какие-то там корешки... Дмитрий Гусев: Да можно что угодно. Все, что у вас есть живое, делаете брагу, получаете спирт и на нем едете. Игорь Юшков: Если говорить об ископаемых источниках, то там скорее торф идет. Он в уголь не входит... Виктория Перская: Торф может пойти, да. Дмитрий Гусев: Слушайте, да там пеллеты, там биогаз, навоз – все что угодно, все, что горит. Павел Гусев: А геотермальные источники – как-то использует человечество эту энергетику? Виктория Перская: На Камчатке используется у нас. Павел Гусев: На Камчатке? Виктория Перская: На Камчатке. Вся Ирландия, вся Исландия – они все... Павел Гусев: Ага, т. е. вот там это уже нашло применение. Виктория Перская: Используется очень широко. Павел Гусев: И там какие-то специальные технологии, так можно сказать? Виктория Перская: Да. Дмитрий Гусев: Там, по большому счету, технологии передачи тепла от естественного тепла к системе, которая... Виктория Перская: Да, аккумуляция и передача. Павел Гусев: В той же Исландии, я знаю, и на Камчатке существуют такие, достаточно небольшие водоемы или источники, где вода просто кипит сама по себе, которую можно использовать уже дальше... Игорь Юшков: Ее и используют. Виктория Перская: Ее и используют. Игорь Юшков: Также есть, конечно, электростанции приливные, тоже много проектов в Японии было; даже у нас тоже собирались делать, чуть ли не Охотское море закрывать... Павел Гусев: То есть отлив – прилив и эту энергию преобразовывать... ? Дмитрий Гусев: Отлив – прилив: воды двигают, условно говоря, [установки] на пружинах, и каждый раз это все на генератор передается. Игорь Юшков: Эту энергию просто надо изъять, по сути, аккумулировать. Виктория Перская: Изъять, аккумулировать и хранить, потому что ее потребление... Понимаете, здесь еще важный момент – это сезонность потребления, зависит от природно-климатических условий... Павел Гусев: Ну да... Вот я же не зря все эти вопросы вам задавал, таблицу мы использовали с вами. Вот смотрите, мы с вами перечислили уже больше десяти, может, даже в районе двадцати всяких различных вариантов источников, из чего можно что добывать; я думаю, даже землетрясения – и из тех какую-то энергетику где-то можно в конечном счете использовать. Но драка-то идет в мире за газ. Виктория Перская: Правильно. Павел Гусев: О новых – да: собираются ученые, аудитория, такие все умные, такие все понимают, формулами сыпят и, значит, говорят о новых источниках, о том, пятое-десятое... А дерутся все за газ. Почему? Игорь Юшков: Потому что наиболее удобный, и с экономической точки зрения доступный для многих людей, и с точки зрения экологии опять же... Павел Гусев: Но не во всем же мире есть газ. Виктория Перская: Вот на это был направлен форум. Павел Гусев: Или, по сути дела, в любой точке Земли можно скважину сделать... ? Игорь Юшков: Так если бы так было, не дрались бы. Дмитрий Гусев: Я думаю, что он есть везде – вопрос его количества и глубины залегания. Условно говоря, если даже мы в Москве пробурим, может, на 5 километрах, не знаю, пара десятков миллионов кубометров лежит... Виктория Перская: Но добыча-то его какая будет дорогая... Дмитрий Гусев: Но оттого, что он выйдет в трубу за пару дней, от этого ничего не будет. Соответственно, где-то его больше, где-то его меньше. И самое главное дело: углеводороды – они дают стабильность. Ветряки зависят от скорости ветра, мы это пока не можем регулировать; ночью очень сложно заряжать солнечные панели... Павел Гусев: Да. Дмитрий Гусев: По сути дела, любой углеводород заключает в себе и ресурс, и аккумуляцию, т. е. любой литр нефти или кубометр газа – его не надо... После того как переработали, электроэнергию когда получили, ее надо где-то хранить, а здесь вы сам газ храните и он у вас потенциально сделает электроэнергию. То есть вопрос возобновляемых источников сырья не только в производстве, но вот правильно сказали: аккумуляция, хранение и сглаживание пиков потребления. Павел Гусев: А как же тогда быть... Я все-таки хотел бы, чтобы мы с вами объяснили, как быть в ситуации, когда газ сегодня становится политической разменной монетой и даже, так скажем, агрессиями (уже были столкновения и пр., пр.). Как здесь? Можно ли что-то мирное придумать? Или, так сказать, Организация Объединенных Наций должна создать какой-то документ и пр., что газ – это нечто такое вот, знаете... Виктория Перская: Нет, вы знаете, это непродуктивный будет вариант. Павел Гусев: Абсолютно не продуктивный. Виктория Перская: Абсолютно. Во-первых, в силу того, что Организация Объединенных Наций сейчас претерпевает очень большие трансформации. Вполне вероятно, что будет смена руководителя... Павел Гусев: Скорее всего, да. Виктория Перская: То есть это не вероятно, а его уже сейчас подыскивают... Павел Гусев: Это скорее всего, да. Виктория Перская: А вот как раз газовый форум экспортеров газа – он как раз на это и направлен. Очень интересна московская декларация (я серьезно говорю): там определены вопросы и технологий, и цены, и инвестиций, и долгосрочности партнерства. То есть это тот самый полицентризм или многополярный мир, когда собираются страны... И неслучайно в московской декларации указано: «Справедливое взаимодействие на взаимоуважительных основаниях». Павел Гусев: А давайте посмотрим табличку как раз по вашей тематике. Вот участники из 20 стран – давайте посмотрим, что здесь происходит. О, как интересно: 70% [доказанных мировых запасов природного газа] владеют, 38% мировая добыча... Посмотрите, какие цифры. Виктория Перская: Да, это подавляющее большинство. И вот сейчас стал момент... Ведь организация впервые 10 лет назад начала функционировать (немножко больше), а сейчас стал момент координации. Вот есть ОПЕК, а теперь вот этот форум. Павел Гусев: Очень интересно! Виктория Перская: И главное, что определили, понимаете, – это ценовое координирование, т. е. все главы, присутствующие на этом форуме, сказали: «Нам нужна предсказуемость цен». А предсказуемость цен может быть только, вот как мои коллеги говорят, когда будет привязка к нефтяным котировкам. Павел Гусев: А вот при всем вот сейчас мировом таком столкновении вокруг газа и всех ресурсов как-то мало слышно про ОПЕК. Или мне так кажется? Виктория Перская: Нет, его не мало слышно. Павел Гусев: То есть они участвуют? Виктория Перская: В специальных кругах он все время дискутирует. Павел Гусев: Ну вот только в специальных. Виктория Перская: Ну потому что сейчас наши СМИ (я имею в виду не российские, а все международные СМИ) сейчас зациклены на другом, у них другая повестка дня: у них, с одной стороны, выборы Трампа (идет все время обсуждение, как он там ходит везде и пропагандирует что-то), с другой стороны, они показывают военные конфликты, которые происходят... А в вопрос повестки дня не выдвигается в данном случае ОПЕК. Игорь Юшков: Тут, наверное, правильнее уже говорить про ОПЕК+: вряд ли, если бы ОПЕК+ распался, старый ОПЕК функционировал бы. Потому что изначально, когда ОПЕК образовывался, у них близко, скажем так, к контрольному пакету мировой добычи было, близко к 50% на этих участников приходилось добычи. Потом постепенно добыча увеличивалась в других странах (в т. ч. и в России, и в Соединенных Штатах потом), и в итоге классический ОПЕК уже очень небольшой процент имел, и, чтобы повлиять на цены, приходилось очень сильно снижать добычу. А внутри ОПЕК классического есть огромный игрок в виде Саудовской Аравии, и ей одной приходилось бы тогда сильно снижать свою добычу. Поэтому образовался ОПЕК+, чтобы опять приблизиться к этому контрольному пакету и влиять на цены. Павел Гусев: А вот давайте мы сейчас послушаем нашего президента именно на эту тему. Владимир Путин: У России и наших партнеров есть успешный многосторонний опыт балансировки другого ключевого рынка углеводородов – нефти, где совместные действия в формате ОПЕК+ обеспечили предсказуемость рыночной конъюнктуры и стабильные объемы предложения. Конечно, у нефтяной отрасли свои особенности, своя специфика, и в газовой сфере нужно выстроить собственные эффективные механизмы взаимодействия. В этой связи мы предлагаем расширить консультации в рамках нашего форума по кризисным ситуациям на газовом рынке, чтобы своевременно оценивать риски, включая физические угрозы газовой инфраструктуре, и согласовывать подходы к осуществлению поставок. Павел Гусев: Может, как раз это и выход, то, что говорит наш президент, в этом направлении? Виктория Перская: Это одна из ступеней. Дмитрий Гусев: Это один из выходов. Но на самом деле там есть несколько ключевых моментов, которые нужно дожать до конца. Несмотря на существование ОПЕК, несмотря на существование ОПЕК+, мы видим, что любая нефть котируется в долларах, и использование валюты недружественных государств для своих ресурсов – это на самом деле не очень хорошо. Вот ключевой задачей на самом деле для Форума стран – экспортеров газа (добывающих стран) является изменение валюты в ценообразовании, валюты контрактов. Потому что можно контролировать все запасы, можно контролировать добычу, можно контролировать реализацию, но если проводить расчеты и котировать газ в иностранной валюте, доступа к которой и контроля над которой ты не имеешь, это на сегодня, в текущем мире критически важно. Виктория Перская: А можно я добавлю? Павел Гусев: Конечно. Виктория Перская: Здесь уже я вам скажу немножко с другой стороны. Все страны, которые нам показывали на графике, на схемке на этой сейчас, – это все страны развивающиеся, все их валюты неконвертируемые или условно-конвертируемые. Если они будут котироваться в какой-то условной расчетной единице... На нашем веку (где-то 60–70 лет тому назад) был переводной рубль, эффекта он большого не дал. Значит, что-то такое изобретать... Поэтому и выбрали доллар как валюту котировки, а уже расчеты и контракты могут быть совершенно в иных валютах (валюта цены и валюта платежа), и здесь разные платформы могут быть: и БРИКС+, и BRICS Pay... – тут многообразие всего. Павел Гусев: А теперь я хотел бы, чтобы каждый из вас просто задумался и сказал о перспективе. Есть ли какое-то решение этого вопроса? Коротко, потому что программа наша не бесконечна. Коротко и какую-то квинтэссенцию того, что мы сегодня с вами говорили. Давайте с вас начнем. Игорь Юшков: Если в целом говорить, то я думаю, что мы-то как раз должны выступать за развитие газовой отрасли. Мы – мировой лидер по запасам, у нас есть потенциал увеличения добычи, и нам важно монетизировать наши запасы газа. И как раз вот мы защищаем традиционные ценности – нам надо защищать и традиционную энергетику! Такую госпрограмму сделать по защите традиционной энергетики, потому что это наше конкурентное преимущество. Виктория Перская: Я считаю, что газ и нефть – это конкурентные преимущества России на мировом рынке, и поэтому энергопереход, который сейчас осуществляется, будет идти обязательно к более дешевой энергии (потому что в мире нехватка производства электроэнергии даже под те же дата-центры), будет идти энергопереход. Газ является тем самым долгосрочным ресурсом. Дмитрий Гусев: Глубокая переработка газа и продажа газа в рублях – это ключевые параметры для формирования собственного рынка. Виктория Перская: Для собственного – стопроцентно. Павел Гусев: Наша программа заканчивается, и в ее финале я бы хотел сказать следующее. Наша цивилизация нуждается в энергии: все, что мы делаем – готовим ли пищу или обогреваем жилище, управляем сложными машинами или выходим в открытый космос, – все без исключения требует ее. Без нее невозможны промышленность, сельское хозяйство, транспорт, связь, научные исследования и образование. Она жизненно необходима для нашего дальнейшего развития и движения вперед. И пока не найдены альтернативные источники или не изобретен вечный двигатель, человечество будет продолжать пользоваться тем, что дает ему природа, будь то уголь, нефть или газ, мирный атом или ветер, солнце или геотермальное тепло нашей планеты. Мы будем добывать их, сражаться за них, защищать и безостановочно преобразовывать их в энергию. Но если мы в этой безумной гонке не научимся договариваться и уважать интересы друг друга, то мы в какой-то момент просто останемся у разбитого корыта. Будущее человечества – это поиск баланса между обеспечением растущих потребностей, снижением экологического вреда и устойчивым развитием. И ключевую роль будут играть технологические прорывы, политическая воля и, что самое важное, глобальное партнерство. Я благодарю моих гостей за то, что они пришли сегодня в нашу студию. А я, Павел Гусев, прощаюсь с вами.