Павел Гусев: Здравствуйте! Я Павел Гусев, и это «Клуб главных редакторов». Сегодня мы поговорим о том, что беспокоит без исключения любого человека на нашей планете: это еда. Ведь без нее невозможна жизнь, и это первое, чем человек старается себя обеспечить. А государство, в котором он живет, должно гарантировать ему продовольственную безопасность. СЮЖЕТ Голос за кадром: Пропитание, еда, пища – все эти слова во всех языках и наречиях мира обозначают одно: стремление человека быть сытым. Это основа нашего существования, без этого наша цивилизация просто не выживет, и поэтому мы изо дня в день думаем, что мы будем есть, что будет на завтрак, обед, ужин, а первое, что делает человек в момент опасности, – это бежит в магазин и сметает все с полок (если на этих самых полках что-то есть). Казалось бы, с научным прогрессом, появлением новых технологий в сельском хозяйстве и развитием мировой торговли проблема недостатка продовольствия должна была уйти в прошлое. К сожалению, это не так. И в наши дни, хотя мы не задумываемся об этом, есть страны и регионы, в которых люди голодают. По оценкам ООН, на 2024 год в Африке, Азии и Латинской Америке таких насчитывалось 673 миллиона человек, или 8% населения планеты. Одна из главных забот любого государства – обеспечить свою продуктовую безопасность, но далеко не у всех это получается. Свою лепту в это вносит в первую очередь природа, чьи капризы вызывают всевозможные катаклизмы: засухи, наводнения, землетрясения, болезни как растений, так и животных... Но не последнюю роль играет и сам человек, точнее, его амбиции. Геополитические конфликты доставляют проблем не меньше. Рост цен на энергоносители, перекрытие торговых путей и нехватка удобрений оказывают давление на сельское хозяйство во всем мире. Один из последних примеров – война в Иране и перекрытие последним Ормузского пролива, которое привело к росту цен на энергоносители, увеличению транспортных расходов и уменьшению запасов удобрений (треть которых производилась на Ближнем Востоке). И отзвуки этого уже слышны даже в обеспеченной Европе, где наблюдаются такие явления, как пустые полки, массовые закупки и резкий рост цен на основные продукты питания, и с каждым днем становится все хуже. Для России этот конфликт тоже создает определенные риски. Но в последние годы благодаря выполнению пунктов Доктрины продовольственной безопасности, которая учитывает собственное производство удобрений и топлива, наша страна начала самообеспечивать себя основными видами продуктов. Более того, мы можем увеличивать поставки продовольствия в страны Ближнего Востока, а также Азии, Африки и Латинской Америки. Павел Гусев: Итак, моими гостями сегодня стали: Никита Масленников, экономист, ведущий эксперт Центра политических технологий; Павел Селезнев, декан факультета международных экономических отношений Финансового университета при Правительстве России; Шамун Кагерманов, главный редактор газеты «Сельская жизнь». Мы с вами живем, когда освоили космос, причем такие космические сейчас корабли летают, что даже уму непостижимо. Мы с вами открыли некие какие-то совершенно невероятные вещи: искусственный интеллект, еще что-то, еще что-то, еще что-то... Развиваются города, строятся новые какие-то, совершенно невиданные дома красивейшие, дороги... Самолеты летают... И около 1 миллиарда человек голодают. Вот давайте все-таки начнем с того, вот как можно это все объяснить. Политика? Экономика? Или чья-то глупость? Или это Земля со всеми ее экологическими и другими свойствами? Пожалуйста. Павел Селезнев: Спасибо большое, Павел Николаевич. Помните, как у классиков: «Если звезды зажигаются (или не зажигаются), значит, это кому-то нужно». Вообще, очень удивительно, когда Запад, который говорит о цивилизованности, который говорит о достижении всех тех вершин и высот научно-технического прогресса, о которых вы сейчас сказали, имея у себя де-факто перепроизводство продуктов питания (огромное количество выкидывается на помойку), а сколько людей болеют от избыточного веса, от ожирения... С одной стороны. А с другой стороны, те регионы Африки, Юго-Восточной Азии, Латинской Америки, которые вы тоже назвали, – ну что, неужели в цивилизованном мире в XXI веке сложно погрузить излишки продуктов на корабли и отправить, значит, тем, кто голодает?.. Если этого не делается, значит, ответ очевиден: это кому-то выгодно. Давайте вспомним их теорию, Томаса Роберта Мальтуса, который, на минуточку, был священником и который говорил, что с ростом численности населения на планете – они начали с чего? – богатство на душу населения будет уменьшаться и ресурсов на всех не хватит. Вот эта теория «золотого миллиарда», что на Земле может жить 1 миллиард человек припеваючи, так скажем, пользуясь всеми ее благами, ну и примерно еще столько же, которые должны их обслуживать, а на других просто не хватит, дефицит... И отсюда четыре всадника Апокалипсиса. Что мы там видим? Эпидемии, голод, войну и смерть. Павел Гусев: Вот. Павел Селезнев: И сейчас идет все как по лекалам. Пандемию мы прошли? – прошли; потестировали? – потестировали. Значит, преднамеренные эти все ситуации, которые сейчас складывается с продовольственной безопасностью, – то же самое. Ну, война, она вообще никуда не девается... Поэтому у них задача абсолютно людоедская, это такая теория социал-дарвинизма, что на всех не хватит, мышление дефицитное, поэтому излишнее население нужно ликвидировать. Павел Гусев: Так, кто хочет дополнить? Пожалуйста. Никита Масленников: Вы знаете, конечно, Мальтус – это все понятно, но я думаю, что тут ведь еще одна серьезная причина: усиление неравномерности экономического развития в мире. За последние годы мы не видим вот этого вот выравнивания и приближения к тем целям, которые определила Организация Объединенных Наций, вот все-таки вот это неравенство нарастает. И конечно же, как говорили об Африке, о ряде стран Латинской Америки, под риском находятся как раз вот эти вот наиболее бедные страны в силу всяких разных причин: и внутренняя экономика не развита достаточно, и внутренний рынок тоже слабенький, и ресурсов финансовых для импорта продовольствия, скажем, тоже не хватает... А международные вот эти вот программы продовольственной помощи... Вы знаете, я бы сказал так, что они вот к мировому голоду имеют такое, нейтральное отношение. Да, они делаются, да, их много, этих программ... Павел Гусев: Почему? Никита Масленников: ...вроде даже финансирование увеличивается. Но здесь масса, так сказать, проблем вот опять-таки с распределением этих средств. И очень часто мы видим, когда вот эти вот международные программы продовольственной помощи элементарно (особенно в ситуациях горячих каких-то точек, конфликтов) не доходят до тех, кому они предназначены, они элементарно разворовываются. И поэтому одна из причин, конечно, вот эта вот составляющая... Павел Гусев: Политическая ситуация в целом? Никита Масленников: ...продовольственной небезопасности в беднейших странах, – это, конечно, тотальная коррупция, это факт. Шамун Кагерманов: Я думаю, что коллеги правы: международные противоречия играют главенствующую роль. Но, с другой стороны, если прагматично подходить, 1 миллиард или 700 миллионов – это колоссальное количество людей, и нельзя взять из Европы, отвезти продовольствие и накормить: необходимо производить эту продукцию там, где они живут. Это в основном бывшие колониальные страны (как бы полуколонии), которые опекаются в первую очередь европейскими странами. И к великому сожалению, вот этот эгоизм европейцев, которые не могут наладить хотя бы примитивные, не обязательно каждому давать по банке икры, но хотя бы элементарное пропитание... Эти страны обязаны и должны были обеспечить те страны, где идет вот это полуголодное, так скажем, существование. А так вот перемещать большие объемы продовольствия, его надо хранить в холодильниках, упаковывать, логистика... – это все того не стоит, расходы большие. Поэтому я думаю, что вот такие объединения, как БРИКС, вот эти крупные международные объединения, которые понимают прекрасно, что это ненормальная ситуация, – они пытаются сделать именно производства на местах. Павел Гусев: Действительно, БРИКС очень много делает сейчас, начал делать, и у него есть грандиозные планы на этот повод. Шамун Кагерманов: Да, совершенно верно. И очень приятно, что Российская Федерация со своим гигантским потенциалом, продовольственным в том числе, в числе ведущих стран. Павел Гусев: Да. Вот смотрите, каждый из вас, в общем-то, охарактеризовал ситуацию достаточно так, и плачевно, и трагично... Павел Селезнев: Очень тревожно. Павел Гусев: Тревожно. А какой выход? Вот какой? Понимаете, мы с вами все-таки живем в стране, которая обеспечивает людей и питанием, и медициной, и всем остальным. Какой выход вот мы с вами, здравые люди, видим для вот этой вот мировой опасности голода? Павел Селезнев: Здесь все достаточно просто. Здесь вот как раз та модель мироустройства, которая предлагается со стороны БРИКС (вот спасибо Шамуну Мусаевичу, что он про БРИКС, про платформу начал говорить) на условиях справедливости, взаимного уважения, равноправия... То есть если мы людей признаем равными в своих правах хотя бы... Я согласен, что, так сказать, каждый раз отправлять [продукты] и их кормить – это не то: надо не рыбу давать, а удочку, [иначе] нахлебничество будет, конечно... Павел Гусев: Да-да: это такой один укол вместо лечения. Павел Селезнев: Абсолютно. Это будет такая анестезия, но не лечение проблемы как таковой. Но Россия, пожалуйста, давайте вспомним «зерновую сделку». Хорошо, гуманитарная помощь в моменте, но даже она обернулась коррупцией в итоге и обогащением европейских стран: они набивали свои закрома. Павел Гусев: Да-да-да. Павел Селезнев: Поэтому здесь логика должна быть очень простой: нужно договориться о каких-то базовых принципах, подходах, что есть какие-то вещи незыблемые, т. е. если мы гарантируем, то давайте гарантировать это всем. Но опять же таки, ведь это невыгодно и это не делают, потому что их-то задача как раз (я уж, извините, опять на своем стою), что населения слишком много, поэтому надо его сокращать. И они (извините, тоже [ремарка]) абсолютно наплевательски относятся к тому, что там происходит с детьми, что там происходит со стариками, обездоленными и т. д.: ну умрут и умрут, эти новых нарожают... Вот у них такой подход. Павел Гусев: Вот смотрите, у нас сейчас зреют новые опасности, которые еще 1–2 года назад даже придумать невозможно было... ну, кто-то, может быть, теоретически размышлял на эти темы... – Ормузский пролив и все, что связано вот с этим регионом, где напряжение достигло невероятных совершенно размеров, где американцы... Ну, у них президент такой парень... Павел Селезнев: ...лихой. Павел Гусев: (Да, гольфист, интересный.) … – просто вот взял и нарушил вот все, что там было. Да, там были острые ситуации (Израиль – Ливан, Палестина), все, это как бы... Павел Селезнев: Клубок противоречий. Павел Гусев: А это сейчас мировая проблема: остановилось судоходство; нефть, газ... Павел Селезнев: Удобрения... Павел Гусев: ...продовольствие – все что угодно замкнулось сегодня вот в этой точке мировой. И все вот так стоят и говорят: «Да, будет очень плохо». Что делать вот в этой ситуации, вы видите или думаете? Пожалуйста. Никита Масленников: Вы знаете, я бы сказал так. Если смотреть корреляцию ухудшения продовольственной ситуации в странах с теми горячими точками, конфликтами, которые возникают, то она налицо. Скажем, Всемирный банк в прошлом году тоже высказался – еще накануне Ормуза, всего прочего, – что, мол, будет возрастать (это их оценка, 700 миллионов): еще так, наверное, где-то миллионов 30–40 точно добавится к этому. Потому что в мире, особенно вот в этих развивающихся странах (и в Африке, и везде), за год было 149 вооруженных конфликтов, понимаете. Павел Гусев: Сто сорок девять?! Никита Масленников: Да. Вот когда идет конфликт, то все останавливается, потому что нельзя ни работать, ни посеять, ни убрать... Павел Гусев: Абсолютно. Никита Масленников: Только ждать вот этой самой какой-то помощи... Павел Гусев: Абсолютно. Да даже подвезти продовольствие... Никита Масленников: Да. Ну подвезли – тут же приходят ребята с автоматами и начинают... Павел Гусев: ...распределять в свою сторону. Никита Масленников: ...распределять между собой или в отношении тех племен и кланов, которые они представляют. Вот Ормуз показал, что, в общем-то, в принципе, конечно же, проблема международной продовольственной безопасности и вот снижения уровня конфликтности в мире – это вещи взаимосвязанные. Потому что Ормуз на сегодняшний день... ну хорошо, там можно много говорить: давайте по теме нашего разговора сегодняшнего... – треть мирового карбамида (предложения) остановилась, порядка 20% мирового предложения аммиака, 20% с лишним (уже сейчас больше, к 25% подбирается, наверное) СПГ, а газ как раз для азотных удобрений очень важен... Павел Гусев: А без азотных удобрений – ноль. Никита Масленников: Да. В самих странах Персидского залива выпускалось 45% мирового предложения мочевины. Иран возьмите, который сейчас, конечно, заблокирован... Кстати, и мы тоже, в общем, страдаем, потому что 60% иранского экспорта в Россию (а он в основном был сельскохозяйственный) заблокирован, его нет, только осталось 40%, в основном это стройматериалы (плитка, цемент, немного строительного камня) и часть напитков. Так вот, Иран производил 5% мирового экспорта мочевины и 11% – аммиака; сейчас это ноль. Павел Гусев: Ну да... Никита Масленников: Поэтому, естественно, какая [реакция]? Рынки, они же тут же реагируют. Павел Гусев: Реагируют немедленно, а как? Рыночная экономика на этом и существует. Никита Масленников: Да. Поэтому последние данные, это по 18 мая, скажем так, по международному индексу FAO: агросырье выросло год к году (сравните, 4,5 месяца этого [года] с предыдущим периодом, прошлогодним) на 11%. Павел Гусев: Понятно... Никита Масленников: Там, значит, идет такая как бы колебательная картинка: то они взлетают на чуть-чуть, то они падают... Но в целом вот в мае они держатся на этом уровне. А вот дальше удобрения, извините... Павел Гусев: А без этого сельского хозяйства нет. Никита Масленников: Рост годовой на середину мая – 18,7%; неделю тому назад было 17%. И самое что неприятное: давайте посмотрим, на сколько выросли мировые цены на азотные удобрения. На смешанные они выросли примерно на 22% с лишним, а на азотные они выросли на 49,6%, т. е. почти вполовину. Плюс к этому Ормузу еще два фактора, которые важно иметь в виду, потому что у нас [в России] действует запрет по экспорту аммиачной селитры (нам нужно самим, извините, отсеяться)... Павел Селезнев: Серы. Никита Масленников: ...и в Китае до августа месяца запрет на экспорт карбамида (они тоже решают свои внутренние проблемы). Поэтому сейчас вот по азотной составляющей удобрений, в общем-то, ситуация, прямо скажем, кризисная. Павел Гусев: Ну а как в этой ситуации, давайте вот честно скажем, Россия? Как ей себя вести? Как ее самочувствие будет в сельском хозяйстве и вообще вот во всей этой ситуации? Что Россия в этой ситуации в сельском хозяйстве может делать? Шамун Кагерманов: Россия самым активным образом действует в этой ситуации. Вот мы начали с Доктрины продовольственной безопасности, которая была принята в 2020 году; первоначально цели и задачи были – накормить собственное население. Но вот в прошлом году президент внес туда существенное дополнение: обеспечить глобальную продовольственную безопасность через развитие внутреннего производства сельхозпродукции в Российской Федерации, налаживать отношения многосторонние, двусторонние, региональные. И практически любой производитель уже вовлечен, через экспорт с этими странами отправляет как гуманитарную помощь зерно и другие продовольственные [товары] там, где это требуется. Поэтому и через диалог с африканскими странами, и через Евразийский союз, и через СНГ мы самым активным образом [действуем]. У нас есть продовольствие, избыточное продовольствие, все-все-все, и мы это все теперь налаживаем, экспортные поставки. И при этом в этом же документе совершенно четко сказано: активно противодействовать неправовым методам борьбы с нашим экспортом зерна и так дальше. Павел Гусев: Совершенно верно. Шамун Кагерманов: То есть это такое вот активное [поведение]. Павел Гусев: Вы знаете, по этой проблеме, по России к нашей беседе присоединяется Леонид Кузнецов. Голос за кадром: Леонид Кузнецов – глава крестьянского (фермерского) хозяйства. Павел Гусев: Какие основные проблемы вам сегодня приходится решать? Вот мы сейчас говорили много о мировых проблемах, говорили и о России, что Россия держит свои позиции. Но вы вот глава в регионе своего такого, знаете, сельскохозяйственного предприятия – что бы вы могли по этому поводу сказать? Что дальше будет? И как вы развиваетесь? Леонид Кузнецов: Во-первых, спасибо за возможность свое мнение выразить. На самом деле крайне глобальный вопрос вы поднимаете, и мне как молодому фермеру очень интересно думать и знать, что будет с нами в будущем, ведь для каждого, наверное, это очень важно. Что касается не менее глобального вопроса продовольственной безопасности нашей страны, то считаю, что важно сочетание возможностей малых форм хозяйствования и крупных холдингов. Фермеры все-таки представляют малую форму хозяйствования, но крупные холдинги могут эффективно координировать и объединять их усилия. Малые формы хозяйствования играют ключевую роль, в частности, в сохранении сельских территорий, в создании рабочих мест в селах, и благосостояние жителей села в т. ч. увеличивается не только за счет малых форм хозяйствования, но и крупных, естественно. Но касаемо нашего региона, например, вот мы где находимся, – у нас в приоритете больше малые формы хозяйствования, потому что у нас, во-первых, земель не так много, чтобы были мы привлекательны для крупных холдингов... Все-таки с точки зрения создания продуктов питания для малых форм хозяйствования [присущи] национальная идентичность, традиции, натуральность. Да, естественно, продукция малых форм хозяйствования, возможно, в некоторой степени будет выше по себестоимости, чем у крупных холдингов, но, повторюсь, здесь именно национальная сторона, традиции соблюдены и, естественно, вкусовые качества будут, конечно, по-другому... Павел Гусев: Насколько я знаю, вы и ваша, так сказать, деятельность – 70% посевного лука вы обеспечиваете для страны. Как это вам удалось, как? Понимаете, одно только вот, лук-севок, который вы производите и который идет по стране, – как этого можно было добиться, какими методами? Леонид Кузнецов: Павел Николаевич, конечно, 70% потребности всей страны обеспечивает не только наше хозяйство; в том числе и мы, но наш район (муниципальное образование, округ) на самом деле до 70% покрывает всю потребность России. Как это могло произойти? Мы в шутку говорим, что наше поколение, вот мое поколение фермерских хозяйств, – возможно, мы и родились на луковых полях, потому что наши родители, наши еще деды начинали возрождать производство лука-севка. Поэтому настолько очень плотно в нашем Батыревском муниципальном образовании развитие производство лука-севка, что в момент продаж (начиная с января по март-апрель месяц) весь регион Российской Федерации здесь находится за луком-севком. Поэтому это региональные особенности, гордость республики, гордость муниципалитета. В частности если говорить, мы еще года 3 назад завозили с Голландии порядка 10 тысяч тонн лука-севка, а сейчас, в этом году мы дождемся, конечно же, таможенных данных чуть-чуть позже, но у нас, по нашим данным, завезено всего... Павел Гусев: А как вам пришла идея вот самому выращивать этот лук-севок, да еще вот в таких объемах (и, по-моему, высочайшего качества, как вот я знаю)? Леонид Кузнецов: Не то что идея... Каждый человек должен заниматься тем, что он умеет и что он может. Если мы, повторюсь еще раз, луком-севком занимаемся с самых-самых малых лет, то, естественно, нам [эту историю] нужно раскачивать, нам ее нужно подтачивать. И технология меняется сейчас. Если мы раньше, допустим, имели возможность 500 гектаров посеять в районе, то сейчас это 2000–2500 гектаров, потому что технология меняется в плане уборки, в плане хранения. Мы на самом деле в части лука-севка полностью обеспечили импортозамещение. Сейчас с Голландии возить и продавать лук-севок по всей стране нет никакого смысла. Павел Гусев: Скажите, а вы как-то зависите от иностранных фирм, покупать или покупать поставки вот этого лука-севка, семян и всего остального? Есть какая-то зависимость от иностранных государств? Леонид Кузнецов: Ну, признаться честно, конечно же, эта зависимость – она немного есть. Вот касаемо нашего хозяйства: у нас в севообороте картофель технических сортов, лук-севок, белокочанная капуста и столовая свекла. Что касается картофеля, что касается лука-севка, я лично как сам производитель, как сам фермер ощущаю, что часть картофеля семенного [поступает из] федерального научного учреждения, именно занимающегося по картофелю, [ФИЦ картофеля] имени А. Г. Лорха. Плюс по овощам: ныне ФНЦО (Федеральный научный центр овощеводства) нам на самом деле дает на тесты разные сорта, которые мы на своих полях, участках высеваем, высаживаем. И естественно, мы анализируем и смотрим, какие сорта больше подходят. Павел Гусев: Спасибо! Я бы хотел подключить к нашей с вами беседе гостей, которые в студии. Во-первых, если есть вопросы, пожалуйста, к нашему гостю. Скажите, насколько мы сейчас в стране зависим от тех семян (или какой-то иной продукции семенной и пр.), которые вынуждены покупать у иностранных государств? Никита Масленников: К сожалению, зависим. Семеноводство у нас, конечно, сейчас на подъеме, и Министерство сельского хозяйства много делает, и, собственно говоря, государство поддерживает, но в принципе проблема остается, она еще далеко не везде решена. Вот лук-севок – замечательно, но есть другие культуры. Есть недостаток по салатам; есть проблемы по овощам открытого грунта; есть по капусте даже, в конце концов, и это бывает. Поэтому здесь вот... Павел Гусев: Есть, наверное, еще и мясо, курица, рыба... ? Никита Масленников: Вы знаете, с мясом у нас другая немножко проблема. У нас формально самообеспеченность по мясу, у нас 102% покрытие внутренней потребности. Павел Гусев: А, вот оно как... Никита Масленников: Но вопрос структуры. Павел Селезнев: Ага. Никита Масленников: Потому что у нас, скажем, переизбыток свинины, немножко баранины, которую потребляет в основном исламское население... Павел Гусев: Да. А говядина... Никита Масленников: А говядины, которая необходима даже по нормам СанПиНа, – ее недостаточно. И вот здесь вот есть, конечно, проблемы вот выравнивания этих [показателей]. Павел Гусев: А куриное [мясо] так... ? Никита Масленников: Вы знаете, куриное хотелось бы получше, потому что слишком такое вот... Она как бы в колебательном контуре находится. Павел Гусев: Стандартная курица. Никита Масленников: Сначала начала вытеснять курицу индюшатина очень хорошо, потом индюшатина чуть-чуть просела, в т. ч. на кормовом этом самом [кризисе]... Павел Гусев: Да-да-да. Никита Масленников: ...и сейчас у нас проблемы и там, и там. А вот самая главная проблема – это все-таки (вот вы говорите про сбалансированность) пшеница. Потому что да, формально в 1,5 раза мы перекрываем свою внутреннюю потребность. У нас, естественно, зерновой экспорт (это все зерновые) по прошлому году был порядка 45 миллиардов долларов, но в этом году будет, наверное, примерно столько же, может быть, меньше... В целом агроэкспорт, я думаю, в этом году будет больше 60, очень серьезный. Павел Гусев: Понятно. Никита Масленников: Но проблема с пшеницей твердых сортов, первого класса: ее категорически не хватает Российской Федерации. Павел Селезнев: Хорошо, что мы осознаем там, где у нас проблемы, где потребность. (То, что касается семенного фонда, это прямо уже не первый год.) Но примеры, вот как Леонид, то, что у нас вот есть действительно в стране те хозяйства, которые при поддержке в том числе (это большой плюс) региональных властей, властей субъекта Российской Федерации покрывают не только свои потребности, но и работают на всю продовольственную безопасность страны по своим позициям... Нам просто надо, так сказать, вот эти фермерские хозяйства всячески поддерживать, давать людям возможность работать на земле, замещая... Потому что вот говорим про зависимость – так у нас, извините, и по картошке тоже зависимость есть, хотя, казалось бы, уж что-что, а картошки... Павел Гусев: Картошки-то у нас... Павел Селезнев: Но, Павел Николаевич, то, что вы еще про Ормузский пролив тогда сказали (я сейчас немножко снова на этот макроуровень прыгну), – помните, как в той песне: «И напомнит, так же страшен Бывшей мачты черный крест, Что на шарике на нашем Не бывает дальних мест». Вот это бутылочное горлышко влияет абсолютно на все. Более того, если вот этот кризис будет идти дальше, то может меняться рацион питания в целом по миру. Поэтому нам надо в этом плане... Поскольку у нас страна изобильная, богатая, с очень такими древними и сильными аграрными традициями (надо называть вещи своими именами), у нас есть абсолютно все, для того чтобы и обеспечить и себя, и вот излишки [экспортировать] (благодаря в т. ч. тому, что Шамун Мусаевич упоминал о глобальной продовольственной безопасности), и работать на поддержку в т. ч. наших стран-союзников по БРИКС и т. д. Павел Гусев: А цены на продовольствие тем не менее растут. Шамун Кагерманов: Ну, цены на все растут, не только на продовольствие. Я хотел бы у коллеги спросить. Чувашия – образцовая республика, действительно, которая очень сильно помогает сельхозпроизводителям. Но вам, лично вашему хозяйству чего сейчас не хватает? Вы в АККОР входите или в другую ассоциацию? Какая вам нужна помощь, для того чтобы вы уходили на экспорт этой продукции, расширялись, развивались? Чего вам не хватает? Павел Гусев: Хороший вопрос. Пожалуйста. Леонид Кузнецов: Спасибо за вопрос. Что не хватает? Ведь человеку никогда всего хватать не может. В Чувашской Республике если есть тот фермер, который скажет, что правительство республики не помогает или ставит палки в колеса, то либо он ничего не делает, либо он диванный фермер, давайте будем так [говорить]. На самом деле в республике 120 лошадиных сил на один гектар мы нарастили за последние 5 лет, это благодаря мерам (региональным, в т. ч. федеральным, естественно) поддержки. Шамун Кагерманов: Это через «Росагролизинг» вы покупаете? Леонид Кузнецов: Нет-нет. У нас в республике действует программа, местное постановление 421-е: до 45% техники субсидируется при понесенных прямых затратах, 35% – для зерновых, 45% – для овощеводов (потому что в овощеводстве, сами прекрасно понимаете, все время рабочая сила [требуется], постоянно создание рабочих мест и нагрузка выше в плане трудозатрат). Поэтому все, что мы приобретаем – отечественные виды оборудования, белорусские тракторы, некоторые китайские, – все субсидируется. Естественно, нам это расти проще. Строим склады – нам дают CAPEX до 30% прямых затрат. Плюс еще нужно отметить, что банки дают льготные кредиты. Слушайте, на сегодняшний день развиваться неплохо нужно и можно, абсолютно можно работать. Отвечая на вопрос, чем помочь. Да, конечно же, здесь все-таки нужно отметить, правде смотреть в глаза с точки зрения чуть-чуть, конечно, по обеспечению семенными материалами: здесь мы, конечно, рискуем. Нужно признать моменты, что в некоторых случаях мы следим за курсом, так как цена на некоторые приобретенные материалы не по рублю, а по валютам другим. Поэтому здесь работа двигается. Я сам аспирант Федерального научного центра овощеводства, именно под тему лука-севка взял на сортоиспытания три отечественных лука-севка, как она сохранится, как она будет при термообработке, при высадке, лук-репка. Мы это годами будем тестировать, на месте не стоим. Павел Гусев: Спасибо вам большое! Мы пожелаем вам успехов, реальных успехов. Шамун Кагерманов: Спасибо! Леонид Кузнецов: Спасибо! Павел Гусев: Потому что то, что вы говорите, – это гордость для нашей России, что есть такие люди, которые делают все для того, чтобы, знаете, продовольственная безопасность в стране была минимально отрицательная, а только положительный эффект. Успехов вам в вашей деятельности, работе! И спасибо за участие в нашей программе. Леонид Кузнецов: Спасибо! Павел Гусев: Посмотрите, все-таки что-то ведь делается. Павел Селезнев: Есть, есть. Павел Гусев: И этим хочется гордиться. Вот то, что у нас есть ребята... Молодой парень, казалось бы... Павел Селезнев: Главное – не мешать. Павел Гусев: Вот! Павел Селезнев: Только поддерживать. Павел Гусев: Вот самое главное: не мешать этим ребятам, не вводить дополнительные какие-то там, знаете, налоговые обложения, не вводить для них, что «вот по этой дороге ты не можешь на тракторе проехать, а должен обойти» и т. д. и т. п. У нас же любят такие, знаете, всякие... Павел Селезнев: ...местечковые особенности. Абсолютно. Павел Гусев: Местечковость такая. Вот он! Он делает все для своей страны; сам хорошо живет (я так понимаю, неплохо) и людям дает возможность жить. Я бы хотел все-таки, знаете, еще раз вернуться к вопросам, связанным с общей, такой глобальной ситуацией, которая складывается сегодня на продовольственном рынке нашей планеты. С одной стороны, у нас более-менее мы... Да, есть проблемы, вы о них говорили, они существенные... Никита Масленников: Но они решаемые в конце концов – вопрос их правильно разглядеть и... Павел Гусев: Да, решаемость. Но, понимаете, вот мы с вами здесь стоим, говорим о продовольствии, о еде, а в этот момент в Африке, в Азии, еще в ряде стран дети умирают от голода, в наше время... Да, есть болезни, есть там эпидемии, мы это знаем, пишут, говорят... – от голода умирают люди, дети. Я сам в свое время по Африке очень много путешествовал, ездил с рабочими и другими [целями]. Смотришь – дети вот на окраине леса что-то копаются; подходишь – у них такие длинные палочки, они на палочки жучков, личинки, червячков, все это собирают, а рядом маленький костер. Своеобразный шашлык из личинок... Павел Селезнев: Хоть как-то белок [достать]. Павел Гусев: Да, белок – едят это. Понимаете, мне так жалко таких детей, так жалко!.. И я считаю, что Россия, наша страна, очень многое делает и помогает этим странам. Вот как вы считаете, как мы можем и должны оказывать помощь таким странам? Павел Селезнев: Павел Николаевич, с позволения, еще напомню, что сейчас и в Европе начали внедрять шоколадки, допустим, из кузнечиков, простите... Павел Гусев: Точно! Павел Селезнев: И Николь Кидман, которая сидит и ест палочками китайскими тоже жучков-паучков, говоря о том, как это полезно, – это к вопросу выпадающего белка (потому что там и говядины не хватает, и т. п.). Это первое. Второе. Вспомните несколько лет назад обложку журнала The Economist британского: колосья пшеницы, и вместо зерен – человеческие черепа. Все программируется, это программируемая абсолютно история. И Россия, которая говорит: вот этому людоедскому подходу мы предлагаем наш абсолютно здравый, изобильный (не исходя из дефицита, исходя из не просто самодостаточности, а изобилия) – дайте нам возможность: где нужно, будем гуманитарные миссии реализовывать; где нужно, будем давать людям возможность, так сказать, и самим выращивать, показывать и технологии давать... Павел Гусев: Да-да. Павел Селезнев: Это все можно – главное, политическая воля чтобы была. Павел Гусев: Вот мы сейчас говорим, Марьиванна, наша слушательница, сидит у телевизора... Павел Селезнев: ...и задается вопросом. Павел Гусев: ...и задается вопросом: «Ну да, говорите-говорите, а я вот сегодня с утра была в магазине, хотела купить морковку (или еще что-то): на прошлой неделе она стоила столько, а сейчас на пять копеек, на рубль больше». Как в этой ситуации нам быть с нашим населением? Вот что мы можем им предложить? Шамун Кагерманов: То, что касается наших людей, которые видят изменения цены, повышение цены на продовольствие, тут надо нам осознавать одну вещь: наша страна имеет мощнейшее индустриальное сельскохозяйственное производство, ничего нам не страшно. Если есть общая инфляция и если везде то же самое с этим заливом связанное повышение цен на нефтепродукты, оно, конечно, перекладывается и на это продовольствие. А так вот у нас в стране создан определенный баланс крупных предприятий аграрных, средних и мелких, вот как фермеры и так дальше; между ними идет конкуренция, кого-то как-то обижают, но в целом любой вид продукции мы можем поставлять. И повышение цен на продовольствие – защищен у нас законом набор продовольственный, нет такого необъяснимого [повышения]. Павел Гусев: Ну нет, я не могу с этим согласиться. Подтвердите: все-таки вот этот рост на продукты первой необходимости существует. Никита Масленников: Там есть система ограничений, действительно, на социально значимые товары... Павел Селезнев: ...по ценообразованию. Никита Масленников: Да, есть ограничения, но там нет фиксации цен никаких. Поэтому сейчас мы вот... Понимаете, вот на самом деле мы сейчас переживаем такой период, когда продовольственные цены идут вниз за счет того, что вниз резко пошли (и надо еще разбираться, с чем это было связано) сезонные овощи и фрукты. Хотя вот это снижение притормаживается уже от недели к неделе и, видимо, где-то в летние месяцы начнутся [], мы получим по крайней мере ноль по плодам и овощам и, стало быть, естественно, торможение, снижение продовольственных цен. Но это тем не менее есть, это есть, это факт. Но здесь огромную роль играют вот эти сезонные факторы. А что касается участия государства в ценообразовании – да, есть ограничения. Есть, например, закон о торговле, в котором четко сказано, что если у вас на 30% и больше в течение месяца вырастают цены, то вы можете их замораживать. И регионы имеют такое право, и были такие случаи несколько лет назад, когда у нас гречка «скакала» вверх. Павел Гусев: Было-было. Никита Масленников: Было-было, да. Потом, правда, оказалось, что на следующий год некоторые производители вот этот клин перевели на другие товары, на другие культуры, потому что «а чего это они гречку будут регулировать? – я же ничего не получу!». Павел Селезнев: С куриными яйцами было то же самое. Никита Масленников: С куриными яйцами такая же история. Поэтому здесь, понимаете, регулирование государственное с ценами должно быть очень гибким, очень аккуратным. Павел Гусев: Картофель тоже у нас «прыгал»... Ну а влияние государства какое может быть на все это дело? Никита Масленников: Влияние государства... Знаете, есть такое экономическое правило (я думаю, все с ним согласятся): цены у вас снижаются тогда, когда у вас больше предложения. Павел Селезнев: Избыток, да. Никита Масленников: Производите больше и то, что у вас избыточно, продавайте. Вот по растительным маслам мы перекрываем свою собственную национальную потребность на 249% – ну так и чего? Вот мы и продаем. Павел Селезнев: А продавцы закладывают еще ожидания, риски, удорожание логистики, инфляцию и прочее... Павел Гусев: А, вот... Никита Масленников: Конечно же. Павел Селезнев: И все это перекладывается на чьи плечи? – на наши с вами и на плечи Марьиванны, которая сидит нас слушает и по поводу этого размышляет. И сети торговые еще, конечно. Никита Масленников: Да-да, конечно. Павел Гусев: А, т. е. сети торговые, эти ребята знают свою [выгоду]? Павел Селезнев: Наценка сетей, да. Никита Масленников: Вот вы спрашиваете, что можно сделать. Во-первых, конечно же, надо разбираться с этими маркетплейсами, потому что там, извините, помимо того, что некачественная продукция продается, да и, собственно говоря, цены тоже гуляют. Во-вторых, это, конечно, государственная тарифная политика. Вот на будущий цикл трехлетний (2027–2029-е гг.) цены тарифов для населения в среднем, если брать газ, водоснабжение, электроэнергию, [вырастут на] 33% за 3 года, а у бизнеса, если брать это же подразделение, примерно где-то получается 35% [повышение]. Павел Гусев: Понятно... Никита Масленников: Это почти вдвое больше, даже в 2,5 раза больше, чем прогнозируемая накопленная инфляция за эти годы. Возникает вопрос: вот смысл этого решения в чем? Вот в чем он, когда мы тем самым создаем возможность и необходимость для производителей повышать свои собственные цены? Вот зачем это? Вот пока ответа нет. Есть у нас спикер Госдумы Володин, он сказал: «Что-то мне это не нравится – давайте-ка мы тут вот посоветуемся и обсудим этот вопрос». Павел Гусев: Понятно. Никита Масленников: Это в прогноз включать нельзя. Павел Гусев: Вы знаете, хотелось бы, чтобы в России чиновники и те, кто принимают решения, раздумывая над тем или иным проектом или делом, все-таки в первую очередь брали за основу людей, отношение людей к этому, их благосостояние. Пенсионеры, есть люди малообеспеченные; есть у нас районы малообеспеченные и регионы, где совсем по-другому: нет, знаете, там нефти, газа или каких-то иных полезных ископаемых, за счет чего держаться... Чтобы все эти люди очень внимательно – те, кто принимают решения, – относились к людям. Потому что еда, продовольствие – это человек. Наша программа заканчивается, и в финале я бы хотел сказать следующее. Восемь процентов населения нашей планеты (а это почти 700 миллионов человек) голодают, а от умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности страдают в разы больше: здесь сухие данные статистики говорят уже о 28% жителей Земли. Только вдумайтесь в эти цифры! Это сложно, но необходимо, потому что ситуация с каждым годом только усугубляется. Военные конфликты, изменения климата и экономическая неопределенность – это основные факторы, влияющие на положение дел. И если человечество не остановится и не одумается, то результат будет плачевный. Каждый из нас может внести свой посильный вклад в борьбу с голодом – для этого надо просто следовать словам, которые когда-то сказала мать Тереза: «Если не можешь накормить сотню человек, просто накорми одного». Я благодарю моих гостей за то, что они пришли сегодня в нашу студию. А я, Павел Гусев, прощаюсь с вами.